Текст книги "Я стираю свою тень 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– А Хеленга?

– Она сейчас на связи со своими знакомыми. Хвалится. Думаю, сегодня тебе стоит задуматься о смене работы. Пожалуйста, Айрис, сделай мне прическу, пока ее не загрузили в систему. Хочу походить с ней раньше остальных.

– Идите, девчата, заплетайте косы, а я за вас постригу деревья, – предложил я компромиссный вариант.

Кармина с радостью поддержала мое предложение. Айрис, правда, выглядела не настолько счастливой. Удивительное дело, в своем мире она не была такой гибкой, как на Земле. Наверное, сформировавшая нас среда подсознательно ограничивает воображение, заставляя придерживаться общих взглядов и подходов.

– Огонь! – я сделал комплимент Хеленге, проходя мимо нее.

Она приняла мой комплимент, как должное. Судя по суетливому поведению, мысли у нее были совсем не о работе. Поверив в свою привлекательность, в чем-то отличную от стандартной, ей захотелось поделиться этим с остальными и получить свою минуту славы.

Кармина выскочила из комнаты с прической, переоделась в «мирское» и забила болт на работу. Айрис вскоре примкнула ко мне.

– В системе ажиотаж. Дело дошло до учредительного уровня, на котором присутствуют пришельцы. Кажется, мне придется делать макет для загрузки.

– Ого, здорово, поздравляю нас, – я широко улыбнулся и привлек Айрис к себе. – Тебе с этого хоть что-нибудь перепадет?

– Конечно. Любое новшество влияет на рейтинг. Но, это же не я придумала, это твоя идея.

– Айрис, меня устраивает и мой рейтинг. Бери всё на себя. Потом перекинешь как-нибудь сотку-другую по-дружески. И нам наконец-то разрешат ночевать друг у друга, – я обнял Айрис и не услышал никакого писка штрафных санкций.

Ее уровень перевалил маргинальную отметку в пятьсот баллов, где уже позволялись всякие «обнимашки» и прочие безобидные вещи.

Айрис неожиданно замерла. Взгляд ее рассеялся, будто она была занята своим нейроинтерфейсом.

– Мне только что добавили триста баллов и вызывали сделать макет прически, – Айрис посмотрела на меня сияющим взглядом. Поработаешь тут без меня?

– Не вопрос. Беги, навстречу славе, но не забывай о тех, кто помог тебе, – меня кольнул укол ревности.

– Сдурел? Сегодня ночью воздам тебе за заслуги сполна, – Айрис без страха поцеловала меня и снова никаких санкций.

Наш союз продемонстрировал абсолютный синергизм в условиях космической станции. Айрис убежала. Я натянул респиратор и приступил к работе, размышляя о происшедшем. Надо же, моя интуиция сработала просто отменно. Ей не помешал шум из мыслей, который обычно забивал внутренний голос. Шума и не было, потому что он не успел сформироваться. Здесь я был свободен от внешнего осуждения, пока не разобрался, что к чему и потому мыслил широко.

– Гордей.

Из мыслей меня выдернул голос Хеленги.

– Да?

– Если бы не Айрис, я бы сегодня совратила вас, – ее глаза блестели от передозировки гормонов.

– Если бы не Айрис, я бы с удовольствием принял ваше предложение, – нашелся я, хотя и засмущался такому прямому намеку.

Мой ответ удовлетворил ее. Она громко рассмеялась и пошла работать дальше, время от времени разглядывая свою косу.

Остаток дня длился довольно долго. Я устал работать один.

– Гордей, вам больше не надо отрабатывать, – Хеленга кивнула на ореол с баллами над моей головой, превысивший тысячу. – Жаль, что мы, наверное, больше не увидимся.

– И мне жаль. Зато на память останется французская коса.

– Вы – волшебник. У меня давно не было такого приподнятого настроения. Я уже начала думать, что пережила возраст, в котором есть повод для бурной радости. Наверное, надо чаще забирать людей с Земли, чтобы они вносили разнообразие в нашу устоявшуюся жизнь.

– Спасибо. А людей со станции надо чаще отправлять на Землю, к истокам.

– О, нет, уж лучше вы к нам, – Хеленга скрестила руки. – Я такое о вас смотрела. Мамонты, шкуры, пещеры, сырое мясо с паразитами.

– Это было много тысяч лет назад. Сейчас намного лучше. Мамонты вымерли, а глисты бывают только у тех, кто не моет руки перед едой.

– Ужас. Идите, Гордей, отдыхайте.

Дважды упрашивать меня не пришлось. Я помчался по лестницам через пять ступеней. Пока бежал, пришло сообщение от Айрис с координатами ее жилья. Мой маршрут резко поменялся.

Моя космическая любовь жила в более просторной комнате, в которой имелся настоящий иллюминатор в космос. Соскучившись друг по другу и устав сдерживаться, мы долго не могли вырываться из объятий. Когда же усталость взяла верх и я, дыша, как загнанный волк, откинулся на кровать, Айрис с хитрым выражением лица полезла в шкафчик для одежды и вынула из него знакомый пакетик. Она высыпала на столик передо мной горсть крекеров. Боже, а я ведь подумывал о том, чтобы отдать их какой-нибудь бродячей собаке.

Глава 5

Если верить словам Айрис, ее жизнь кардинально поменялась. Благодаря французской косе, которую стали носить чуть ли не половина всех встречающихся нам женщин, рейтинг ее перевалил за две тысячи баллов, что по местным меркам соответствовало уровню почетного гражданина. Айрис открылись многие двери, к которым прежде она не имела доступ. Соответственно я, как основной претендент на супружество, мог пользоваться теми же благами в ее присутствии.

Вначале мы занялись сексом в условиях невесомости. Весело было только первые минуты, а потом меня начало тошнить. Затем мы вышли наружу станции, в открытый космос. И это была не покраска стертых космической пылью надписей, а полноценная туристическая вылазка. Мы находились внутри прозрачной сферы, одетые только в серебристые костюмы. Сфера плыла над поверхностью станции, а гид, посредством нейроинтерфейса рассказывал нам обо всем. От него я узнал, что станция рассчитана на десять миллиардов жителей и всегда заполнена ими под завязку. Она не выглядела настолько внушительной, чтобы вмещать такое количество людей. Однако не доверять гиду я не мог. И мне стало более – менее понятно, почему людей кормили этим желе. Чтобы выращивать натуральную еду, пришлось бы увеличить размер станции в несколько раз.

Потом нам открыли доступ к тем уровням, на которых «тусили» пришельцы. Моя психика пережила за этот визит столько бурных моментов, что системе пришлось всю ночь держать меня на каких-то препаратах, чтобы я не кричал во сне. Многие из пришельцев показались мне слишком уродливыми. Причем условно человекообразные казались самыми уродливыми, какими-то мутантами, опившимися ядерных отходов. Для общего развития и расширения кругозора это знакомство было полезно, но только один раз.

Был еще один случай, когда к станции подлетел огромный пришелец, являющийся по сути космическим кораблем. Таким его создала природа. Он был меньше станции всего в четыре раза. Для меня он выглядел, как глыба, но, как сказала Айрис, между ним и руководством станции был осуществлен дружеский контакт. «Глыба» прилетел засвидетельствовать свое почтение. Для него весь космос был родным домом, и ему было просто интересно посмотреть, кто у него завелся.

Я познакомился с матерью Айрис, практически ее копией, выглядевшей старше дочери всего лет на пять. Мы мило общались, пока я не назвал ее мамой. В общем, посиделки с потенциальной тещей не задались. Айрис объяснила мне, что я нарушил этикет, присущий жителям станции в подобных случаях. Благодаря долголетию, семейные отношения не были похожи на земные, никаких свёкров и свекровей, тёщ и тестей, зятьев и снох. Просто дружная семейная компашка, где все общались друг с другом на равных. Меня устроило ее объяснение, и я готов был извиниться перед мамой, простите, Вестлиной.

Прежде, чем пойти к тёще на второй заход, Айрис заговорщически прошептала мне.

– Хочешь посмотреть такие места на станции, куда не доходят щупальца системы?

– Хочу, – предложение Айрис меня заинтриговало.

Оказывается, станция не сразу имела такие размеры. Тысячи лет назад, когда только началось ее возведение, а люди едва покинули пещеры и пытались устроить свою жизнь в примитивных селениях, она была рассчитана на несколько сот тысяч жителей. А дизайн помещений и общее убранство не настолько сильно отличалось от их земных аналогов. Шли годы, люди, попавшие на станцию, умнели, рождали потомство, не знающее другой жизни и приспосабливающееся к космической действительности с младых ногтей. Новые модули имели более совершенную конструкцию, люди переселялись в них, оставляя старые. Утилизацию старых модулей посчитали невыгодной, и просто закрыли к ним доступ. О них мало кто вспоминал, пока какой-то неугомонный житель не сопоставил факты и не вычислил лишний объем. С тех пор старые модули превратились в прибежище недовольных системой жителей станции.

Отсутствие правоохранительных органов в земном понимании, развязало им руки для установления собственных порядков на неконтролируемой территории. Высокие технологии служили здесь совсем другим целям. Априори, каждый беглый житель ненавидел систему и старался сделать всё, чтобы не подчиняться ей. Молодежь романтизировала эту среду, считая их взгляды революционными и новаторскими, а их поступки – борьбой за справедливость.

Я выразил Айрис свое опасение, перед тем, как миновать последний рубеж к «диким территориям». Здравомыслие пыталось шепнуть мне, что это дурная затея, но я считал, что причиной тому малодушие. Айрис долго прожила среди этих людей, и не показывала никакого беспокойства. Её уверенность, в конце концов, успокоила и меня.

Айрис знала все ходы, которые вели к заброшенной части станции. Нам пришлось миновать почти безвоздушные неосвещенные коридоры, пробежаться по открытой поверхности в легких скафандрах, в котором у меня сразу же отмерзли ноги. Поскакать перед закрытым люком, который никак не хотели открывать с той стороны. Это, знаете ли, было еще то испытание нервов. После известных событий у меня появилась фобия к холоду.

Наконец нам открыли, и мы вбежали внутрь бочкообразного помещения. Прежде, чем скинуть скафандры, отдающие холод наружу и вовнутрь, мужчина лет тридцати со шрамом на виске сличал нас при помощи ручного сканера. У него не было никакого ореола над головой. Нейроинтерфейс вообще перестал работать, когда мы вышли наружу.

– А этого у нас нет еще в базе? Откуда он? – спросил мужчина у Айрис.

– С Земли. Я привезла с собой ручного зверька оттуда, – пошутила она на грани фола.

Я не стал строить из себя «обиженку», понимая, что тут другие отношения и мне стоит просто подыгрывать Айрис, чтобы не испортить приключение. Наконец мне разрешили скинуть ледяной скафандр. От холода я трясся, как осиновый лист на ветру. Мужчина со шрамом, заметив мое состояние, сунул в руки емкость с плескающейся внутри жидкостью. Я посмотрел на Айрис.

– Это обычный этиловый спирт, – успокоила она меня. – Сделай глоток для согрева.

До сего момента мне ни разу не приходилось пить настолько крепкие напитки. От одного только запаха из горлышка перехватывало дыхание. Я собрался с духом, чтобы не подвести Айрис и чтобы не выглядеть маменькиным сынком, приложился к бутылке и сделал глоток. Спирт обжег рот, потом гортань, затем спер дыхание, когда его пары попали в легкие. Я закашлялся, насмешив мужчину.

– У вас на Земле, что, до сих пор разведенную мочу пьют? Как её там, пиво?! – он снова заржал.

– У нас всё пьют, – ответил я, после того, как откашлялся.

– Ну, ты видно, не из тех, кто пьет все подряд.

– Вы правы, – согласился я примирительно.

Он снова заржал, как ненормальный.

– Если он еще раз обратится ко мне на вы, как к станционному чиновнику, я залеплю ему в ухо, – предупредил мужчина, обращаясь к Айрис, как к моему поручителю.

– Будь снисходительнее. Он ведь новенький, – попросила она человека со шрамом, затем обратилась ко мне, – Гордей, используй при обращении только «ты», ладно?

– Ладно, – мне нетрудно было согласиться. – Вешайте кодекс общения перед входом, – посоветовал я ему.

– А может лучше вешать людей, которые раздают дурацкие советы? – презрительно скривив губы, пригрозил он.

Я не испугался его угрозы, не поверив в ее реальность.

– Хватит пикироваться, как леди на стихотворной битве, открывай дорогу, – попросила Айрис.

Мужчина нажал кнопки. Задняя торцевая часть стены ушла в сторону, открыв перед нами едва освещенный сиянием звезд коридор. Едва мы ступили в него, как дверь за нами закрылась.

– Добро пожаловать в дикие земли, – Айрис подбадривающе шлепнула меня под зад.

– А ты не боишься встретить своих подельников, которые решили, что ты их сдала? – поинтересовался я.

– Их здесь не должно быть. Они на перевоспитании.

– Как знаешь, – меня успокоил ее ответ.

– И как тебе антураж? – спросила Айрис.

Она подпрыгнула на приступок перед стеклом и начала водить пальцем по пыльной поверхности.

– Впечатляет. Вот тут сразу видно, что ты на космической станции, а не на футуристическом аттракционе Земли.

– Вот именно, аттракционе, лучше определения той части станции не найти.

Айрис отошла в сторону и показала, что оставил на стекле ее палец. Там было написано по-русски: «Здесь были Гордей и Айрис».

– Потрясающе, – я пару раз хлопнул в ладоши. – Конечно, хотелось в Крым, но там сейчас не сезон.

– Ничего, Гордей, попой чую, наши автографы еще появятся на камнях Ай – Петри, – Айрис соскочила с приступка, подошла ко мне и звонко чмокнула в щеку рядом с ухом, – а может, к этим надписям добавятся еще несколько.

– В смысле? Ты хочешь собрать команду? – я не понял, к чему она клонит.

– Ой, дурачок, – Айрис закатила глаза под лоб – Тебе понятие «размножение половым путем» о чем-нибудь говорит?

– Ты… мы… ах ты в этом смысле, – я вспомнил слова доктора, о том, что Айрис лишена возможности иметь детей, – извини, но доктор Джонто предупредил меня…

– Что я бесплодна?

– Да.

– А что ты думаешь, мы сюда приперлись? Только чтобы посмотреть на облезшие тысячелетние стены станции?

– Ну, да, экскурсия по памятным местам.

– Я не настолько сентиментальна, чтобы ронять слезки от воспоминаний, но достаточно сентиментальна, чтобы мечтать о собственных детях. Ты разбудил во мне женщину и мать.

– С добрым утром, обе, – ляпнул я. – Так ты хочешь сделать операцию?

Айрис рассмеялась.

– Это не операция, это генетическая разблокировка. Ты не рад? – она взяла меня за грудки и прижала к себе.

– Конечно, рад, просто не успел переварить в голове весь объем новой информации.

Я представил себя и Айрис в окружении десятка детей одного возраста, примерно трех лет. Мальчики были похожи на меня, а девочки – копия мать. И мы с ней, как два счастливых плодовитых родителя – далматинца, прижавшись друг к другу, с умилением смотрим на собственное потомство. Внутренний голос откликнулся приятным душевным теплом на проведенный умозрительный эксперимент.

– Значит, ты твердо решила возвращаться на Землю? – спросил я.

– Тверже некуда. Меня здесь коробит от несвободы, даже с таким уровнем социального рейтинга, который ты помог мне заработать. Станция – тюрьма для тех, кто сумел пожить другой жизнью.

– Прямо ирония, тебя отправили в тюрьму, а оказалось, что ты в ней уже сидела.

– Верно. Идем.

Мы торопливым шагом направились по коридору, поднимая старую пыль. Наверное, она вся тут была звездной. Метров через двести коридор закончился стеной. Айрис постучала в нее кулаком. Над нами начал медленно разгораться плафон. За минуту от грязно-желтого цвета он разгорелся до белого с голубым оттенком, наполнив мрачный уголок коридора сиянием.

– Чего не открывают? – поинтересовался я.

– Сличают. Сам понимаешь, кого попало сюда не пустят.

– А почему руководство станции не решает проблему с дикими землями?

– Я думаю, что они даже рады их существованию. С такими, как я пришлось бы бороться и перевоспитывать, а мы бы еще и несли зерно сомнения в умы людей. Человек, не согласный с системой, рано или поздно находит свой путь сюда, и обычно тут и остается. Так что польза очевидна. Возможно, создатели станции знали об этом, потому и оставили старые модули на месте.

– Создатели – это кто?

– Другие расы, которые имеют право подгонять прогресс развивающихся цивилизаций.

– Людей среди них нет?

– Нет. Нам еще не скоро светит.

– А мы с тобой отдаляем эту перспективу на еще больший срок.

За стеной раздался шум. Стена скрипнула и в ней начала появляться щель. Проем обнажился до размеров достаточных для того, чтобы нам свободно пройти и замер. Айрис подтолкнула меня вперед, а сама вошла следом. Здесь все выглядело иначе. Стеклянных стен уже не было. От того места, где мы стояли, расходились вглубь пять тоннелей со слабым освещением. В воздухе висел запах дыма и непривычный аромат готовящейся еды. Айрис шумно вдохнула воздух носом.

– Чуешь?

– Студенческой столовкой пахнет, – я тоже погонял воздух носом. – А что нас никто не встречает?

– А ты что, какая-то важная шишка?

– А что нет? Живой землянин.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – суеверно сплюнула Айрис.

– Не пугай меня, – мне сразу вспомнилась история про каннибализм.

– Если ты будешь молчать и кивать головой в знак согласия со мной, то ничего плохого не случится. Обещай.

– Мамой клянусь.

Моя клятва удовлетворила Айрис. Она выбрала, как мне показалось, наугад, средний коридор и мы пошли по нему. Нам навстречу несколько раз попадались люди. Они обращали на нас внимание из-за одежды, отличной от местных фасонов. Мы выглядели слишком опрятно и чистенько, выдавая свое недавнее появление.

– Бульончик не желаете из клонированной печени? – неожиданно спросила нас приятная на вид девушка, выглянувшая из открытой двери.

– Нет, спасибо, – поспешил я отказаться, уверенный, что печень была человеческой.

– Не надо, мы не за тем, – отмахнулась Айрис от предложения девушки.

– А зачем она предложила нам? – спросил я шепотом.

– Подумала, что мы сюда с гастрономической экскурсией.

– А ей-то что с того?

– Люди приносят на обмен разные вещи, производство которых здесь невозможно. Чем дальше мы шли, тем чаще нам предлагали отведать гастрономические изыски, звучащие для человеческого уха слишком по-людоедски.

– Клонированные органы не очень приятны на вкус, в сравнении с выросшими на теле, – Айрис поделилась специфическими знаниями. – Это даже у людей откормленных станционным желе. А представь, какое на вкус будет мясо человека, выросшего на разнообразной кормежке?

– Это намек в мою сторону? Уж не за тем ли мы здесь? – я подозрительно сощурился и снова рассмешил Айрис. – Когда же закончится этот пищеблок?

Вскоре криминальные повара отстали от нас. Коридор закончился. Мы оказались в помещении с множеством лестниц и лифтов. С освещением здесь тоже было скудно. Основной свет поступал от стеклянной сферы, венчающей потолок. Он исходил из ее окружности – кольцевой лампы. Света ее хватало до половины высоты помещения. Внизу царил мрак и только огни двигающихся лифтов немного рассеивали его.

– Нам куда? – поинтересовался я, желая в душе, чтобы вверх.

– Туда, – Айрис поняла мое желание и гротескно ткнула пальцем в темноту под нами.

Я вздохнул. Изо рта вырвался пар. Здесь было зябко. Экономили здесь не только на освещении. Мы пошли к лифту, очень похожему на земные аналоги. Вызвали его кнопкой, дождались, когда откроются двери и зашли внутрь. Вместо кнопок в нем использовался речевой интерфейс.

– Шестой уровень, – скомандовала Айрис.

Что-то хрустнуло, щелкнуло и мы понеслись. Я осмотрелся. Стены лифта были истерзаны вандальными надписями и непристойными рисунками. Айрис с ухмылкой посмотрела на меня.

– Где бы ты не был, а протест выразить надо.

– Какая-то глупость, портить имущество. Не ты его делал, не тебе и ломать.

– Подобное художество это побочка свободолюбивых личностей.

– По-моему они идиоты.

– Иногда эти понятия синонимы. Смотришь бывало, свободолюбивый человек, а присмотришься лучше – идиот.

– Хотелось бы, чтобы человек, который будет тебя разблокировать, оказался нормальным.

– Будет. Здесь нет случайных людей на ответственных местах.

Лифт резко затормозил. От неожиданности мои коленки подогнулись, и я чуть не упал, успел упереться рукой в стену. Мы вышли из лифта. Я посмотрел вверх. Где-то в вышине едва можно было различить пятнышко света от той самой сферы. Но здесь было не так темно, как казалось сверху. Желтые пятна света от ламп в углах сходящегося потолка и стены освещали коридор почти без темных пятен.

Людей здесь было мало, а те, что встречались, выглядели слишком неприветливо. Возможно, их настораживала наша одежда, или сумрачное освещение искажало их лица. Айрис шла быстрым шагом, и я старался от нее не отстать. От мысли остаться здесь в одиночестве мне стало нехорошо. Поэтому времени зациклиться на внешности местных жителей у меня не оставалось.

Мы подошли к неприметной двери, одной из сотен одинаковых. Айрис нажала кнопку переговорного устройства и сообщила:

– Привет, это Айрис, мне была назначена процедура возвращения фертильности.

– Кто с тобой?

– Муж. Он не останется здесь, – предупредила она.

Ответ пришел не сразу.

– Заходите. Оба.

Дверь отъехала в сторону. Айрис зашла первой, а я прошмыгнул сразу за ней. Если бы чуть помедлил, то точно остался бы снаружи. Дверь закрылась слишком быстро. Экономия пространства на старой части станции была заметна сильнее, чем на новой. Никаких тебе фойе, прихожих и тому подобных предбанников. Мы оказались в комнате с операционным столом в центре. Угрюмый смуглый мужчина неопределенного возраста бросил в нашу сторону быстрый взгляд.

– Так себе папашка, – оценил он меня.

– Не твое дело, – Айрис не побоялась ответить резко, чем приободрила меня.

– Принесла? – спросил угрюмый.

Айрис молчком вынула из – за пазухи стакан из-под витаминного напитка и поставила на операционный стол.

– Откуда? – угрюмый заглянул внутрь него.

– С Земли.

– Откуда? – переспросил он уже намного уважительнее.

– Оттуда.

Мужчина вытряхнул на ладонь одно крекерное печенье. Взял его в руки, как берут ювелиры уникальный бриллиант, и рассмотрел на свет. Затем обнюхал и только после отправил в рот. Захрустел им, изображая на лице крайнюю степень удовольствия. Он долго жевал, будто боялся проглотить. По его прибалдевшему лицу можно было предположить, что он жует наркотик.

Угрюмый спрятал стакан в шкаф на серьезном запоре.

– Еще достать сможете? – спросил он.

– Нет, – ответила Айрис. – Собираемся на Землю на ПМЖ.

– Как? – не понял мужчина земную аббревиатуру.

– Улетаем навсегда, – пояснила Айрис.

– Хм, смело, но я тебя понимаю. Лучше жить недолго, но счастливо, чем наоборот. Пещерку себе уже присмотрела?

– На дереве буду жить, королевой обезьяньей стаи, – пошутила Айрис.

Угрюмый не совсем понял шутки. То ли не знал, кто такие обезьяны, то ли принял слова Айрис всерьез.

– Ложись, – указал он на стол. – Я могу оставить блок, который сработает после двенадцатых родов.

– Убирай совсем. Не знаю, как повернется жизнь, хочу рожать столько, сколько захочу. В жопу все ограничения.

– Как знаешь, – угрюмый подвел к голове Айрис манипулятор с гибкими «щупальцами» и сел на пульт.

Айрис игриво посмотрела на меня. Я показал ей поднятый большой палец. Конечно, о двенадцати детях я не мечтал, и даже четверо мне казались излишеством, но двое-трое сорванцов я бы с удовольствием заделал, тем более отцовская миссия в процессе зачатия и вынашивания не особо напряженная.

«Щупальца» захватили голову Айрис. Она отключилась и вытянулась на столе, как солдат по стойке смирно. Угрюмый док что-то разглядывал на экране пульта, иногда подстукивая оборудование ногой. Через две минуты раздался прерывистый писк. Манипулятор разжал «щупальца» и вернулся в походное положение.

– Готово, – произнес доктор. – Можете начинать делать маленьких землян хоть сейчас.

Айрис потерла виски и села. Я подбежал к ней, думая, что она неважно себя чувствует.

– Доктор, почему я отчетливо видела то, что произошло со мной некоторое время назад? – спросила она.

– Это особенность гипнотического воздействия на кору головного мозга. Воспоминания лишь побочный продукт процесса перекодирования генов. Ничего страшного в этом нет, – пояснил доктор.

– Ясно. Что ж, спасибо док, – поблагодарила его Айрис.

Я помог ей слезть со стола.

– Взаимно.

– Спасибо, – поблагодарил я его уже на выходе.

Угрюмый махнул мне рукой и отвернулся к своим приборам. Мы отошли от его жилища на несколько метров.

– Этот ублюдок врал, – произнесла Айрис.

– Почему ты так решила?

– Потому что это было слишком заметно. Я думаю, он спер мои воспоминания.

– Зачем они ему?

– Я видела как раз то, за что меня здесь могут плохо помнить. Идем быстрее, пока он не нашел того, кто мной заинтересуется.