Текст книги "На штурм будущего! Спецназ «попаданцев»"

Автор книги: Сергей Артюхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Стратегия по неспешному выдавливанию войск Альянса с Апеннинского полуострова наткнулась на неожиданно фанатичное сопротивление. Не отличавшиеся ранее особо заметными способностями к массовому самопожертвованию, англичане встали насмерть – вновь вызывая в памяти аналогии с императорской Японией.

Не то чтобы это сильно что-то меняло – Стратегическое Командование ЕС просто сосредотачивало побольше сил для операций прорыва, уничтожая артиллерийским огнем, бомбами и реактивными снарядами любой более-менее крупный очаг сопротивления. Эдакий вариант полубесконтактной войны. Но продвижение союзных войск серьезно замедлилось.

Альянс пользовался этой задержкой на полную катушку, стремительно вывозя все более-менее ценное – от оборудования итальянских заводов и заканчивая золотом и драгоценностями местного населения, уже даже не скрывая, что Италия – это оккупированная территория, а не равноправный союзник, как это утверждалось ранее.

Естественно, что подобное отношение населению не нравилось, но центр и юг «сапожка» были пока что под контролем англо-американских войск, не стеснявшихся применять оружие для подавления любых попыток высказывания недовольства.

Руководство АДА уже осознало, во что вляпалось, и прекрасно понимало, что Евразию удержать им не удастся – Индия потихоньку начинала бурлить, готовясь сбросить вековое ярмо британских джентльменов, Гоминьдан в Китае потерпел первое крупное поражение, разом потеряв инициативу и начав отступление по всем фронтам, во Вьетнаме бушевала настоящая партизанская война, поддерживаемая поставками оружия…

Потеря Ирана, а вслед за ним и Ирака, и Сирии, и вообще всего Ближневосточного региона тоже была лишь вопросом времени. Турция, вошедшая в АДА лишь после долгих уговоров и угроз, уже подумывала о смене стороны, вспоминая теплые отношения с Советской Республикой и мудрость Кемаля.

Франко, правда, собирался идти до конца, зная, что Сталин предпочтет вернуть Испанию республиканцам, но и его падение было предопределено после известия о том, что Франция, сохраняя нейтралитет, позволит Евразийскому союзу перемещать войска по своей территории.

Прекрасно все это понимая, Африку терять Альянс не хотел, готовясь не допустить захвата Суэцкого канала и возводя в его окрестностях гигантский укрепрайон.

На самом деле и британцы, и американцы все еще считали, что войну им выиграть вполне по силам – надо только дождаться успешного испытания бомбы, что ожидалось уже к концу года. А вот после появления «боевого экземпляра» можно уже будет приступать к переговорам. На своих условиях.

Конечно, стоял еще и вопрос доставки «изделия» – но «миротворцы» с этим вполне могли бы справиться, будучи малоуязвимыми для советских истребителей и опасаясь лишь зенитных ракет, которых пока что было немного.

И, пытаясь выиграть время для своих ученых и инженеров, в бой бросали все, что можно, стараясь как можно сильнее задержать армии коммунистического блока.

Леонид, о подобных сложностях особенно не задумывавшийся, в данный момент размышлял, когда именно закончится война, понятия не имея, что о том же самом в этот же самый момент идет разговор в далеком кремлевском кабинете…

11 ноября 1946 года. Москва, Кремль

Сталин, неспешно пьющий ароматный чай из красивой фарфоровой чашки, смотрел на сидящих с ним за одним столом Рокоссовского, Берию и Молотова и молчал. Молчал он уже долго, явно о чем-то раздумывая и практически не вслушиваясь в разговор.

– Лаврентий! – Нарком, прерванный простуженным голосом вождя на середине фразы, практически незаметно вздрогнул. – Как ты считаешь, сколько нам еще ждать и стоит ли это делать вообще? Последний налет на Плоешти у американцев вышел весьма успешным. Да и в Баку у нас проблем хватает…

– Они на пределе, Иосиф Виссарионович. Мы топим их конвои, гоняем на Востоке, вышибли из Кореи… Еще чуть-чуть, и вышвырнем из Италии, причем под бурные овации местного населения. Турки уже через Швейцарию намекают на сепаратные переговоры – в Закавказье они разгромлены, в Болгарии остановлены. А без отвлечения союзных войск на Турцию Греция падет за месяц максимум. Думаю, Константин Константинович со мною согласится, – Берия бросил взгляд на Рокоссовского.

Маршал кивнул и заметил:

– Они закручивают гайки для собственного населения – вступление в войну Альверде на нашей стороне было для них шоком. Сейчас у них осталась одна надежда…

– Бомба, – Сталин усмехнулся.

– Именно. Они близки к успеху и сейчас делают все, чтобы выиграть время. Это весьма похоже на панику.

– Может, все-таки применить специальные боеприпасы? – Вождь долил в чашку воды и, добавив ложку меда, посмотрел на кувшинчик с молоком. – Раз уж наш расчет на их отказ от создания атомного оружия не оправдался.

– Нет, – вдруг высказался Молотов. – Еще рано. Пока что есть шанс получить более-менее дружественную Америку, учитывая, что простые люди относятся к нам неплохо даже сейчас, несмотря на промывание мозгов пропагандой и войну. После уничтожения хотя бы одного города на это рассчитывать более не придется.

– Простой народ ничего не решает, – Берия пожал плечами. – Особенно после этого их Патриотического акта. И, кстати говоря, скоро будет принят еще один, гораздо более серьезный.

– Это все не так важно, – добавил Рокоссовский. – В первую очередь мы должны понимать, что в ответ на применение атомного оружия ответят тем, что будет им доступно, – химией. А учитывая, что из наших сил ПВО уверенную защиту от «миротворцев» обеспечивают только лишь ракеты, которыми наша промышленность обеспечить всю территорию СССР пока не в состоянии, то мы понесем серьезные потери среди мирного населения. А это неприемлемо.

Допивший чай вождь отставил пустую чашку в сторону и взял с подноса бутерброд.

– А если принять предложение маршала Ледникова? Нанести массированный удар по авиабазам в Англии, портам и крупным промышленным центрам? И сопроводить это угрозой повторного применения?

Вопрос вождя остался без ответа. Он оглядел лица собравшихся и понял, что ответственность за убийство миллионов безоружных людей брать на себя не хочет никто. Один только Рокоссовский отрицательно покачал головой и высказался:

– Я все равно против. Полностью уничтожить их промышленный потенциал мы не сможем – банально не хватит боеприпасов. Англии-то, конечно, будет очень плохо, возможно даже фатально, но мы все прекрасно понимаем, что джентльмены уже давно на коротком поводке у американцев. А тех нам попросту нечем достать – наши дальние бомбардировщики достают лишь до их побережья, причем большую часть пути идут без прикрытия. Прорвется максимум штук пять-шесть.

Кроме того, при ударе по Британским островам мы поневоле повредим Ирландии, с которой с некоторых пор в дружественных отношениях. ИРА скоро будет в состоянии поднять действительно серьезное восстание, на подавление которого у англичан банально не хватит войск. А это, в сочетании с запланированными операциями «Скальпель» и «Помпилиус», должно и без применения атомных бомб нанести Империи смертельный удар.

Выпаливший этот монолог на одном дыхании маршал сделал паузу и, внимательно осмотрев присутствующих и посмотрев в глаза вождю, твердо закончил:

– Поэтому нет.

Сталин кивнул, соглашаясь с мнением своего преемника, и поинтересовался:

– А кстати, что у нас со «Скальпелем» и «Помпилиусом»?

Вопрос был не из праздных. Каждая из этих операций была сложнейшей комбинацией. И если результатом первой должно было стать исчезновение судоходства в Атлантике, то вторая подразумевала масштабный мятеж в Индии, где опять начинался голод.

Даже названия были выбраны со смыслом – «Скальпель» перерезал линии снабжения Британских островов, «Помпилиус» подразумевал «Наутилус», в свою очередь, вызывавший ассоциации с борцом за свободу своего народа капитаном Немо.

Завеса новейших подводных лодок в Атлантическом океане, пока ведущих себя вяло, дабы не вызывать преждевременного противодействия флота Альянса, должна была уже в самом скором времени превратиться в крепчайшую сеть, избежать которой было бы невозможно любому из их кораблей. Планирующаяся бойня фактически уничтожит какое-либо сообщение между Англией и США, поставив «лимонников» на грань катастрофы.

Пожар же в Индии, тлеющие угольки которого в данный момент старательно раздувались сотрудниками разведок Евразийского союза, предположительно исключит британскую армию из раскладов в Азии, ибо согласованный по времени с вторжением советских войск не даст метрополии что-либо предпринять.

В теории подобное массированное воздействие выводило Соединенное Королевство из войны, оставляя американцев один на один с весьма обозленным миром. Нет, были еще и Австралия, и Новая Зеландия, и Канада, и Южная Африка, но, если корона капитулирует, они сражаться с остервенением, скорее всего, не будут.

Но это в теории. Как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги» – реальность способна перевернуть с ног на голову самый совершенный план, поэтому тот же «Скальпель» откладывался уже два раза – Объединенное Стратегическое Командование старалось исключить любые неожиданности.

– Мы полностью готовы, товарищ Сталин. Готовы настолько, насколько это вообще возможно. Уже завтра, в четырнадцать часов, Дениц отдаст приказ о начале операции. Кроме того, мы также действуем и по утвержденному плану в Иране – уже утром наши войска перейдут в масштабное наступление по всему Туркестанскому фронту. Плюс совместно с немецкими коллегами атакуем позиции Альянса в Италии. Болгарская и югославская армии нанесут совместный удар по европейской группировке Турции, а наш Кавказский фронт начнет продвижение в Закавказье.

– Действительно, – наливающий себе уже третью чашку чая вождь пригладил усы. – А то непорядок – символ армянского народа гора Арарат, а находится этот самый символ в Турции. Полагаете, Советская Армия может такую неправильную ситуацию исправить, Константин Константинович?

– Безусловно, товарищ Сталин.

– Хорошо, – произнес протирающий очки Молотов. – Еще бы и товарища Мао подключить, с президентом Альверде…

– Уж чего нет, того нет, – вождь посмотрел на огромную карту мира, висящую на стене. – И тому и другому есть чем заняться. Но я все же предлагаю вернуться к вопросу о применении специальных боеприпасов. А именно: рассмотреть случай, когда Альянс первым применит оружие массового поражения – неважно, какое именно. Я вот не американской химии опасаюсь, а вирусов и прочего бактериологического оружия. Товарищ Берия мне тут докладывал, что в США его разработке с некоторых пор стали уделять повышенное внимание…

– После его более-менее успешного применения Японией, – нарком кивнул. – И хотя на счет эпидемий сорок второго – сорок третьего до сих пор нет никаких однозначных доказательств, уже тогда американские военные очень сильно заинтересовались этим вопросом.

– Защитные мероприятия у нас отработаны еще в преддверии войны с Японской империей. Сейчас, в общем-то, их элементы включены в гражданскую оборону. Учения проводятся регулярно, так что как раз с этим у нас проблем быть не должно, – невозмутимо заметил Рокоссовский. – А учитывая наличие у нас новейших лекарств – таких, как антибиотики и антивирусные препараты, – я считаю, что биологическое оружие нам не слишком опасно.

Вождь ненадолго задумался. Потом спросил:

– Но все же. Если Альянс применит оружие массового поражения – не важно, какое именно, – что будем делать? Массированный ответный удар ядерными бомбами?

– Да, – все трое сказали это практически синхронно.

Стрелки часов апокалипсиса можно было бы передвинуть на без пяти минут двенадцать. «Арнемский кризис» стал предопределен.

15 ноября 1946 года. Бразилиа-Ардженто, правительственный бункер

– Президентэ, прибыл генерал да Сильва, – голос адъютанта вырвал Альверде из неспокойного сна. Встряхнувшись, он выпрямился в глубоком кресле и, бросив взгляд на часы, сказал:

– Спасибо, Хуан. Пусть заходит.

Рейнальдо кивнул и вышел из кабинета. Несколько секунд спустя внутрь вошел невысокий человек в камуфляже без знаков различия.

Альберто Луис Перейро да Сильва был одним из лучших генералов Федерации, пробившись наверх из самых низов. Родом из бедной семьи, не имея никаких связей, он брал свое трудолюбием и упорством.

Первый свой бой он провел еще в сорок первом, против правительственных войск, перейдя на сторону неизвестного тогда Альверде. Как оказалось, молодой офицер сделал правильный выбор – переворот прошел быстро, успешно и почти бескровно.

Затем был учебный лагерь, где множество командиров обучались новой тактике и познавали премудрости военного дела будущего. А еще через какое-то время, уже в сорок втором, была проведена успешная операция против Аргентины, закончившаяся слиянием двух крупнейших стран Южной Америки в федеративное государство.

Войну против Японии да Сильва встретил в ранге полковника, к ее окончанию став генерал-лейтенантом. Тихоокеанские сражения дали миру немало героев, одним из которых как раз и стал бразилец. У него было два по-настоящему звездных часа – в битве за северное побережье Австралии и на Окинаве. И сложно сказать, где он проявил свои командирские качества лучше – на Зеленом материке, умудрившись удержать плацдарм против значительно превосходящих сил японцев, а затем даже расширив и углубив его; или в битве за важнейший опорный пункт обороны армии микадо на Окинаве – северный укрепрайон, – который был взят с удивительно небольшими для такого предприятия потерями – убитых среди его солдат было всего-то процентов двадцать пять.

Таких, как да Сильва, Альверде очень ценил. Верный, умный, компетентный. Но сейчас даже ему, пережившему и лично участвовавшему в бойне на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии, было тяжело.

Американцы, наконец, принялись за ЮАФ всерьез. Осознав, что от многочисленных «Суперкрепостей» и их британских собратьев в Евразии толку немного – потери от сил ПВО среди них превышали все разумные рамки, – Альянс значительно сократил использование этих самолетов в своих операциях, перейдя в основном на применение против СССР, Германии и их союзников армад бомбардировщиков Б-36 и перебросив высвободившиеся стратегические силы против Альверде.

Естественно, что с мощью, перед которой в свое время оказались бессильны Люфтваффе, бразильско-аргентинские ВВС бороться на равных не могли. Результатом стало разрушение нескольких городов ЮАФ – Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айреса и некоторых других прибрежных поселений. Более-менее целым оставался лишь Сан-Паулу – и то лишь по причине чрезвычайного насыщения окрестностей этого промышленного центра зенитной артиллерией.

Но президент, выживший во время восстания фавел две тысячи восемнадцатого, залившего кровью всю страну, бомбардировок сорок шестого не боялся. Более того, он даже считал, что они в каком-то смысле необходимы – если раньше среди населения изоляционистские и даже пацифистские настроения были не редки, то после показательного принесения демократии, сбрасываемой из бомболюков американских самолетов, таковых было не найти, что называется, «днем с огнем».

И теперь Альверде готовился нанести ответный визит.

Обладая мощнейшей стратегической авиацией – не чета американской или хотя бы британской, но все равно очень серьезной, – он собирался уничтожить несколько крупнейших аэродромов Альянса, на которых базировались «Ланкастеры», «Суперкрепости» и другие «инструменты для одемокрачивания».

Более того, Альверде планировал совместить приятное с полезным и, одновременно со «стратегическим» ответом, ударить по группировке войск Альянса около Буэнос-Айреса, ликвидировав или, по крайней мере, значительно сократив его в размерах. Генерал да Сильва, будучи специалистом по действию против превосходящих сил, должен был этот план осуществить.

– Альберто, – президент поднялся навстречу молодому генералу. Смуглый, коротко стриженный брюнет невысокого роста, гладковыбритый, но с мешками под глазами от постоянного недосыпания, протянул руку, отвечая на рукопожатие главнокомандующего. Стальной взгляд черных глаз внимательно прошелся по обстановке кабинета Альверде, по нему самому и, не увидев признаков страха или паники, смягчился.

– Здравствуйте, господин Верховный Главнокомандующий.

– Просто президент или генерал, хорошо? Сейчас некогда разводить политесы.

– Слушаюсь, господин генерал.

– Альберто, не буду тебе врать, задача перед тобой стоит не просто сложная, а чертовски сложная. С другой стороны, на мой непросвещенный взгляд, она выглядит гораздо проще, чем Австралия или северный укрепрайон Окинавы. Противник, конечно, здесь посильнее, союзник подальше, но так и у нас сил побольше.

Да Сильва молча кивнул. Альверде побарабанил пальцами по столу, подошел к карте и, глядя на нее, сказал:

– Мы с генералом Гаспаром решили выделить на эту операцию четыре тяжелых бронепоезда: «Сан-Паулу», «Рио», «Буэнос-Айрес» и «Монтевидео». Плюс шесть средних. Это в нагрузку к двум мотопехотным дивизиям, кавалерийской бригаде, четырем отдельным танкосамоходным полкам, восьми отдельным штурмовым батальонам. Кроме того, получишь три артполка и танковую бригаду на русских «тридцатьчетверках».

Да Сильва вновь ничего не сказал.

– С учетом резервистов получишь даже некоторое превосходство над американцами, – президент словно извинялся.

– А их флот? – Корабельная артиллерия и авиация генерала волновали достаточно сильно, поэтому свое молчание он прервал.

– Штаб ВВС разработал план авиаудара, он дожидается лишь только твоего согласования. В налете будут участвовать почти две сотни самолетов, так что вряд ли янки будут в состоянии оказывать эффективную поддержку своим наземным подразделениям. Тем более что завтра линейные корабли «Калифорния» и «Висконсин» вместе с эскортом отправятся в Рио, где планируется расширение плацдарма.

– Сколько у меня времени на подготовку?

– Две недели, максимум три.

Генерал задумался. Молчание уже затягивалось, когда он неожиданно поинтересовался:

– Командование Сил Специальных Операций – я могу использовать их людей?

– Они уже перебрасывают группы из Рио. Тебе предоставят пятнадцать стандартных и четыре усиленных. Работать с КСО будете в связке. И еще… – Альверде вздохнул. – Я знаю, что сил немного, но это все, что я пока могу выделить. Новобранцев не дам, даже не проси – сам прекрасно понимаешь, что они ни на что большее, кроме как умереть и этим отвлечь врага, пока не способны. Единственное – выпуск снайперской школы базы «Унита» полностью идет в твое распоряжение. В общем, если появятся еще какие-нибудь вопросы – обращайся к генералу Гаспару.

– Хорошо, господин генерал. Разрешите идти?

– Разрешаю.

Молчаливый генерал спокойно встал и, коротко кивнув, удалился обдумывать атаку.

Альверде, смотрящий ему вслед, грустно вздохнул и вдруг понял, насколько устал. Последние несколько лет были одним сплошным марафоном, бесконечным решением неотложных задач. Армия и экономика, политика и дипломатия…

– Недолго осталось, – Жозе извлек из-под рубашки золотой крестик, подарок матери на четырнадцатилетие. Долго на него смотрел, что-то при этом шепча.

Потом нажал на кнопку селектора и коротко бросил:

– Хуан, меня не беспокоить хотя бы пару часов. Только если произойдет что-то более чем сверхважное.

– Хорошо, президентэ.

Ответа адъютанта-секретаря Альверде уже не слышал, уснув прямо в кресле.

30 ноября 1946 года. Южно-Американская Федерация, Буэнос-Айрес

– Рико, что будем делать? – еле слышный шепот сержанта Саргаса отозвался в голове майора раскатами грома. Стиснув зубы и выругавшись, офицер осторожно потрогал здоровенную шишку, красующуюся на лбу.

– Ждать. Других вариантов нет.

Специальная группа Родригеса, срочным порядком переброшенная из Рио в тылы начавших очередное наступление американцев, вот уже второй день пряталась в развалинах старинного здания на окраине бывшей столицы Аргентины.

Диверсантам не повезло – едва проникнув в глубину обороны плацдарма, они наткнулись на действующий вне привычных схем патрулирования отряд рейнджеров. В короткой, но ожесточенной стычке техасцы отступили, убив двоих из людей Рикардо, в том числе и аргентинца, знавшего город. Испаноговорящим в команде решительно не везло – со времен Панамы это была потеря уже третьего товарища из них.

Естественно, что стрельба в официально «зачищенном» городе без внимания не осталась – район был оцеплен практически мгновенно. Не успевшие выйти из опасной зоны коммандос были вынуждены изменить план, полагая, что смогут прорваться позднее.

Но янки воевать учились быстро и глупостей старались делать поменьше – битвы с японцами плохих солдат отсеивали быстро. Поэтому теперь они методично и весьма грамотно прочесывали территорию, все больше приближаясь к скрывающимся спецназовцам.

Положение усугублялось тем, что район был полностью безлюден. Кроме американских пехотинцев и бразильских бойцов, в нем никого не было, а потому скрыться среди мирного населения возможным также не представлялось. Родригес пытался придумать хоть какой-нибудь план, но в голову не шло ничего, кроме банального прорыва. А это была верная смерть – постоянно висящие в небе самолеты плюс мобильные патрули вырваться из ловушки не дадут.

– Рико! – Филиппе Эзра, появившийся в дверном проеме, выглядел встревоженно! – У нас проблема.

– Да ладно. Не может быть, – Саргас саркастически хохотнул.

– Гринго уже в соседнем квартале. Еще несколько часов, и они будут здесь.

Некоторое количество растяжек продвижение врага значительно замедлило, но ненадолго.

– Парни, какие у нас есть варианты? – майор осмотрел свою команду.

– Прорываться с боем, – другого предложения от прямолинейного Эзра, в чьих руках бразильский клон пулемета FN FALO выглядел детской игрушкой, Рикардо и не ожидал.

– Не вариант, – Луис, несмотря на наличие в руках МГ-42, подошел практически бесшумно. – Круг поиска еще пока довольно велик. Трепыхнемся, зашумим – и нам крышка. Через двадцать минут здесь будет целая армия. Нас блокируют, подтянут силы – и накроют. А может, вообще не будут напрягаться и в своем излюбленном стиле вызовут артиллерию. Поэтому я за то, чтобы попытаться уйти тихо.

– Сомнительно. Судя по всему, мы нужны им живыми, – заметил Саргас, наблюдающий за улицей. – Они могли сровнять этот район с землей еще сутки назад. Кораблей на рейде у них хватает. Как и самолетов.

– Поправка, – Рикардо усмехнулся. – Им нужен один из нас. Этого хватит. И то сомневаюсь, что прямо-таки сильно нужен. Скорее, «желательно, но не обязательно».

– Так все же? Что делать-то будем?

Майор вздохнул и, обведя глазами своих людей, сказал:

– Отвлечем их. И попытаемся уйти. Попробуем нечто вроде следующего…

30 ноября 1946 года. Южно-Американская Федерация, Буэнос-Айрес

Американский солдат осторожно заглянул в зияющий черным провалом в стене облицованного белым камнем дома дверной проем. Плавные движения держащих «Томпсон» рук и оценивающие глаза выдавали профессионала. Янки явно чувствовал, что за ним наблюдают, но пока не мог понять откуда.

Окрестности выглядели не слишком приятно – обугленные остовы разбомбленных домов, скелеты полуразрушенных каменных стен, составляющих необычный контраст с буйной растительностью, раздавленная сапогом детская кукла, ярким пятном выделяющаяся на тротуаре среди кучи мусора…

А всего в полусотне метров от патруля, в глубине почти сохранившегося здания, Луис, рассматривающий морпеха через прицел своего пулемета, напрягся, глубоко вздохнул и поднял над головой руку с намотанной на нее белой тряпкой, давая знак товарищам.

Короткая очередь из «сорок второго» слилась с грохотом сработавшего фугаса. А секундой спустя на тихой улочке разразился ад.

Томас Свифт – тот самый солдат, которого бразилец пометил для себя как профи, – за какое-то мгновение до начала перестрелки что-то почувствовал и буквально влетел в дом, в падении уже разворачиваясь и нажимая на курок.

Луис понятия не имел, что ошибся, – американец был не морским пехотинцем, а рейнджером, приданным отряду для помощи. И рейнджером опытным, не раз смотревшим на смерть и бывавшим в самых непростых ситуациях.

И сейчас, поливая из «Томми-гана» противоположную сторону переулка, он выигрывал для своих соратников бесценные секунды.

Родригес, аккуратными одиночными выстрелами прижимающий янки к земле, чертыхнулся. План начинал накрываться медным тазом – вполне возможно, что вместе с жизнями его людей.

Буквально проорав в «уоки-токи» «Эзра!!!», он переключился с одиночных на короткие очереди, пытаясь не дать американцам перегруппироваться.

Филиппе, лежащий на полусгоревшей крыше несколько в стороне от места основных событий, помог единственным способом, которым мог, – метнул в сторону основной части вражеской группы пару гранат.

Добросить до цели он их не мог, но два почти синхронно раздавшихся взрыва отвлекли янки, создав угрозу тылу.

Рикардо, несколько приободренный снизившимся темпом стрельбы в его сторону, осторожно перемещался, создавая впечатление движущейся группы. Луис вместе со своим пулеметом тоже постепенно менял местоположение.

Все это создавало у американцев впечатление, что бразильские коммандос смещаются в глубь оцепленного района, и буквально заставляло броситься в погоню за уже надоевшими диверсантами.

Сержант Саргас, зарывшийся в груду обломков и мусора в каких-то руинах, затаил дыхание. Мимо осторожно крались американцы.

Это был пиковый момент плана Родригеса, заключавшегося в том, что один человек пропустит мимо себя американцев, отвлеченных ведущимся боем, а затем пошумит в тылу через некоторое время после того, как бразильцы, отступающие в его направлении, затихнут.

В теории это должно было создать впечатление того, что передовые группы янки пропустили противника мимо себя, и бросить силы на оцепление и поиски в другом квадрате. А это давало шанс Рико и команде прорваться.

План имел один только минус – Саргас оставался в одиночестве и прорываться должен был сам. Майору эта часть не нравилась – первоначально он роль приманки должен был взять на себя. Но сержант вызвался сам и настоял на своем решении, аргументировав тем, что чувствует себя в городских боях гораздо увереннее. И тем, что группе нужен командир.

– Я вывернусь, парни, не парьтесь. Вам даже не стоит надеяться, что ваши мучения так просто закончатся – этот мир от меня не избавится с помощью парочки каких-то глупых гринго, – улыбнувшись во все свои двадцать семь зубов, диверсант пожал друзьям руки.

Сержант выдохнул, отбросив воспоминания. Американцы ушли вперед, и теперь ему следовало двигаться в прямо противоположном направлении.

Затихшая стрельба насторожила Свифта. Было что-то неправильное в том, как она закончилась, – не урывками, как это обычно бывает, с отдельными выстрелами последних остающихся в живых врагов, а вот как-то так, почти сразу.

Наступившая тишина, казавшаяся еще более безмолвной после грохота яростного боя, давила на плечи неясной угрозой, заставляя пригибаться и осторожничать.

– Крайтон! – Белобрысый солдат в замызганной грязью каске, рассматривающий через оптику своего «Гаранда» улицу, вздрогнул.

– Да, сэр?

Томас приблизился к его укрытию и, бросив взгляд на поле боя, поинтересовался:

– Какого хрена происходит? Где эти долбаные обезьяны?

– Мы не знаем, сэр. Они как сквозь землю провалились.

– Проклятие! Ищите их, черт вас всех подери!

– Капрал Крайчек сообщил, что через них эти ублюдки не проходили, а значит, они все еще внутри периметра оцепления, сэр. Просто прячутся, – снайпер пожал плечами и, ухмыльнувшись, добавил: – Так что скоро мы их найдем и прикончим.

Томас кивнул, одновременно пытаясь понять логику действий спецгруппы противника.

Зачем им прятаться сейчас? Они же сами атаковали прочесывающих очередную улицу солдат. Сами! Какой теперь им смысл прятаться, если их нахождение локализовано в пределах пары кварталов? Куда они теперь денутся? Единственный шанс – драться, пытаясь пробиться с боем.

Что-то тут не так, но что именно?..

Далекий звук выстрела мгновенно изгнал из головы рейнджера лишние мысли. Еще раз, и еще.

Хлесткие щелчки одиночных вдруг превратились в раскаты очередей, сопровождающиеся аккомпанементом хлопков американских карабинов.

Но этих карабинов у передовых групп не было…

– Они прорвались! – Свифт и Крайтон пришли к этому выводу одновременно.

Мысль подтвердил звук довольно мощного взрыва, похожего на результат применения ручного гранатомета, не раз использованного против янки.

– Вашу мать! Сучьи дети, живо вперед! – Командовавший операцией по поимке диверсантов полковник, неожиданно возникший за спинами бойцов, выглядел взбешенным. – Если эти суки прорвутся – отправлю вас всех на хрен к макаронникам, в гости к комми!

Угроза была более чем серьезна – мясорубка на Апеннинах была из разряда «сунул палец – в фарш все тело». Начавшие решительное наступление советские и немецкие войска не захватили еще Италию только благодаря ее ландшафту и тому, что она еще задолго до начала войны Альянса с Союзом была превращена в один большой укрепрайон.

Солдаты ломанулись вперед, а Томас все никак не мог понять, что же здесь неправильно. Как бразильцы прошли передовые группы? Да еще и без боя? Плюс эта дурацкая стрельба, закончившаяся почти одномоментно… Что-то тут не так, но что?

Звуки далекого боя затихли.

«Похоже, еще одному патрулю крышка». – Рейнджер сжал переднюю рукоятку своего автомата и, отбросив размышления, отправился следом за морпехами.

Рико, замаскировавшись в загодя сделанном убежище, наблюдал за американцами и беззвучно молился за Саргаса.

А самому сержанту помощь небес сейчас бы очень даже пригодилась. С первым патрулем он расправился быстро – три солдата умерли быстрее, чем успели понять, что происходит. Это дало диверсанту транспорт и немного времени на подготовку.

Впрочем, от этого было ненамного легче. На «шумение» американцы отреагировали мгновенно и теперь последовательно загоняли бразильца в угол. Но он так просто сдаваться не собирался, подтверждением чего было несколько трупов опрометчивых американцев.

Отходя все дальше от бывшего района оцепления, Саргас надеялся продержаться подольше, выигрывая время для своих друзей.

Любимая винтовка в руках и приличный запас патронов в висящих на поясе и в разгрузке магазинах пока не давали янкам приблизиться на достаточное расстояние, но бой высасывал запасы словно пылесос, давая понять, что все кончится очень плохо.

«Справа девять, слева три», – на секунду выглянув из своего очередного укрытия, Саргас понял, что умрет здесь. Американцы вперед уже не шли, банально блокировав его в доме и дожидаясь подкреплений. Рев приближающегося танка сразу дал понять, чем именно все это закончится. Ничего противотанкового у диверсанта не было.