Текст книги "Кристалл Альвандера. Корабль Альвандера.Дилогия"

Автор книги: Сергей Садов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 77 страниц) [доступный отрывок для чтения: 32 страниц]

Глава 25

Выполнить исправления в Крисе по модели Дианы оказалось не так быстро, как я думал. Сами эти исправления оказались не слишком сложными, но их набралось много. Пожалуй с небольшим количеством больших я бы справился намного быстрее. А так я освободился только под вечер, выжатый как лимон и уже не способный ни на что более.

– Ну вот, – еле ворочая языком, обрадовал я Криса. – Осваивайся. А завтра я тебя достану из ванны.

– Ура–а–а–а–а!!!!

От вопля Криса у меня в голове зазвенело, что в купе к уже заработанной головной боли никак не могло поднять мне настроение. Поморщившись, я поспешно вышел из лаборатории. Крис обиженно что–то бурчал мне вслед. Но тут вмешался Васька, который весьма вежливо объяснил, как надо относиться к уставшему человеку, который только что работал для твоей же пользы. Извинения Криса я услышал уже когда вышел на улицу. Ободряюще мысленно улыбнувшись ему, я отправился домой.

Но следующий день начался вовсе не так, как я планировал. Совершенно неожиданно пришло известия от Стэнфорда, который предлагал мне приехать и ознакомиться с набросками проекта. Минут пять я колебался, а потом связался с Крисом и пообещал ему зайти после обеда.

– И куда ты собрался? – поинтересовалась Феола, когда я вышел из–за стола.

– Стэнфорд просит приехать.

– Этот тот сумасшедший старикашка?

– Никакой он не старикашка, – обиделся я.

– А то, что он сумасшедший ты спорить не будешь?

– Он гений! – буркнул я.

– Имея в семье одного гения, могу с уверенностью утверждать, что это одно и тоже.

Позади меня рассмеялся отец. Правда смех он попытался скрыть, но вышло только хуже. Я обиженно оглядел всех и молча вышел, не слушая, как отец пытается сделать внушение Феоле. Та с шутливой серьезностью отбивалась.

У дома конструктора меня поджидал Гарнер.

– Привет, – замахал он мне, едва увидев. – А я тебя жду. Знал, что сразу прибежишь.

Гм. В таком случае меня он знает лучше, чем я сам. Лично я долго колебался, идти сюда сразу, или чуть попозже… минуты две.

– А что? Стэнфорд уже разработал корабль?

Гарнер удивленно глянул на меня и неожиданно рассмеялся.

– Ты что, всерьез полагаешь, что профессор разрабатывать корабль в одиночку будет? Да он и за несколько лет не управится. Он разрабатывает только общую конструкцию, а реализация деталей передается в разные конструкторские бюро и координирует их работу. Ладно, он сейчас сам все объяснит. Пойдем.

На этот раз Гарнер провел меня не в тот кабинет, где Джефри Стэнфорд встречал нас в первый раз. Мальчишка повел меня совершенно в другое крыло. Спустившись в подвал, он подошел к одной из дверей и распахнул ее передо мной.

– Гарнер, это ты? Принеси мне данные по двигательным системам первой серии. Книга в третьем шкафу библиотеки. Ты ее сразу найдешь. Она единственная в таком синем переплете там.

– Сейчас, профессор. Я привел Альвандера.

– Пусть заходит.

Гарнер посторонился и кивком пригласил войти. Сам он развернулся и умчался куда–то по коридору. Наверное, за книгой.

Я осторожно вошел и застал профессора в совершенно необычной для него обстановке. Я привык его видеть всегда полным достоинства и неторопливого. Тут он сидел за столом с всклокоченной шевелюрой в простой помятой одежде. На полке перед столом стоял биокомп, в специальных держателях располагались инфокристаллы. Сам профессор что–то сосредоточенно вычерчивал на сенсорной панели. Вдруг он выругался, яростно стер что–то и принялся чертить заново.

– Подождите минуточку, молодой человек. Я сейчас закончу тут и займусь вами.

Гм… Я огляделся. Еще в первый раз меня поразил какой–то идеальный порядок в этом доме. Мне казалось, что здесь каждая вещь знала свое место. Но здесь, в рабочем кабинете царил примерно такой же «порядок», как у меня. На стенах висели какие–то плакаты с чертежами. Чего именно, я догадаться так и не смог. Гигантские рулоны папируса, торчавшие из ячеек, сделанных из реек. Штук двадцать справочников валялось на полу перед профессором. Не понимаю, чем эти книги так удобнее инфокристаллов? Как я понял, ими он пользовался исключительно для работы. Никакой справочной информации он на них не хранил. Интересно, его можно спросить об этом?

Тут профессор закончил и обернулся ко мне.

– Отдохни пока, Корви, – бросил он биокомпу. – А ты что стоишь? Я же сказал, подожди. Садись вон на то кресло.

Я с сомнением поглядел в тут сторону, куда показал профессор. Кресло там действительно стояло. Правда на нем еще лежали какие–то тряпки. Профессор заметил мои сомнения.

– Брось их в угол. – Стэнфорд снова глянул на меня. Поднялся и скинул тряпки сам. – Садись.

И что мне оставалось? Я сел. Тут в кабинет ворвался Гарнер с огромной книгой в руке.

– Спасибо, Гарнер. Положи ее на стол и садись.

Мальчишка бухнул книгу на стол, подтащил еще одно кресло к моему, предварительно без всяких церемоний спихнув с него все вещи, и уселся рядом. Профессор же достал один инфокристалл из пенала и вставил в проектор. Тотчас перед нами повисло изображение какого–то металлического шара.

– Итак, – профессор поднялся, взяв в руку световую указку. – Вряд ли стоит говорить, что межзвездные корабли не проектировали уже довольно давно.

Ну да. Наверное, пять тысяч лет можно охарактеризовать как «довольно давно», согласился я.

– Поэтому многое пришлось придумывать заново, основываясь только на старых знаниях. Однако конструкции имперских кораблей я отверг сразу. В то время их проектировали только основываясь на одном параметре – удобстве размещения в них всего необходимого оборудования.

– А разве в шаре размещать оборудование не менее удобно? – поинтересовался я, уже догадываясь, как представляет себе мой будущий корабль Стэнфорд.

– Не совсем. Не забывай о двигателях. К тому же, например, военные корабли, строились еще с расчетом размещения на них орудий для возможного максимальной концентрации огня. Ну там много всего, не думаю, что тебе будет интересно, если я начну рассказывать о воздействии гравитационных волн при движении в гиперпространстве, об аэродинамике при прохождении в плотных газовых образованиях.

– А почему шар?

– Потому что это идеальная форма. Все во вселенной стремится именно к этой форме. И она очень удобна при обеспечении надежности корабля. Как я понимаю, этому кораблю предстоит выдержать многое, а значит, проблема надежности должна быть на первом месте. Твои же кристаллы пространства решили основную проблему – обеспечения движения без необходимости нарушения этой формы.

Пока вроде бы все логично, хотя я надеялся на нечто более эстетическое. С другой стороны, когда выбор стоит между эстетикой и надежностью, то я выберу, пожалуй, надежность.

– А сейчас, лучше меня не перебивай. Когда я закончу, выскажешь все замечания сразу. Вот, держи инфокристалл. В ходе рассказа записывай сюда все, что осталось непонятным. – Стэнфорд протянул мне кристалл. Похоже, профессор очень не любил, когда его перебивали в процессе изложения проектов. Что ж, у каждого свои слабости. Я сел поудобнее и приготовился слушать. Стэнфорд сел чуть в стороне от нас, но так, чтобы видеть нас и недалеко от рабочего стола.

– Итак, – начал он. – Благодаря твоему изобретению с кристаллами появилась возможность проектировать корабли любой формы, которой мы захотим. Я это понял пока что первым из всех конструкторов. – Ну… сам себя не похвалишь… – Я остановился на форме шара, как идеальной формы Вселенной. Но это простота кажущаяся. Кристаллы Пространства дают возможность кораблю без всяких ускорений мгновенно менять вектор движения и перемещаться в любую сторону. Поэтому классическая форма кораблей не годилась. – Да понял я уже, понял, что шар – идеальная форма. Но профессор, кажется, был из тех, кто разжевывал даже очевидные факты. Еще минут пять он распространялся на тему, какие преимущества дает кораблю шарообразная форма. Если бы не предупреждение, я бы точно перебил бы его. Похоже, такое уже встречалось, вот профессор всех и предупреждает.

– Теперь о внутреннем устройстве, – наконец закончил с преимуществом шара Стэнфорд. Изображение в визоре вдруг распалось на две половинки, явив нам внутренности корабля. – Насколько я понял, большого размера корабль тебе не нужен. Что–то типа яхты для межзвездных полетов. Внешний диаметр корабля по моим расчетам должен составить примерно двести пятьдесят метров. Я говорю примерно, поскольку реальные размеры еще будут корректироваться в зависимости от необходимости. Но разница вряд ли составит больше двадцати–тридцати метров в ту или иную сторону. – Я кивнул, давая понять, что понял. Но Стэнфорд меньше всего нуждался в моем одобрении. Похоже, он слушал больше себя.

– Внутри же я предлагаю составить корабль из трех частей, тоже шарообразной формы. Как видишь, внутри основного корпуса присутствуют еще два шара. Первый, диаметром тридцать метров. – Световая указка уперлась в самый первый шар. – Это сердце всего корабля. В самом центре рубка управления. Поскольку вам наверняка придется контактировать с другими расами и даже с людьми, оставшимися за барьером, то я предусмотрел там конференц–залы, гостевые комнаты. Две столовые – большая, для гостей, и малая, это для экипажа. Еще там будут спортзал, бассейны, для гостей, – добавил Стэнфорд поспешно, опасаясь, что я что–то скажу на этот счет. – Ну и там же располагаются комнаты для размещения всех твоих кристаллов. Я решил, что неразумно их отправлять на технический этаж. Сам по себе это отделение является полностью автономным с собственными энергокристаллами и даже небольшой силовой установкой. А наличие кристаллов пространства и твоего этого… Криса, позволит в ней свободно перемещаться по космосу. Зачем так сделано, я расскажу позже. Над центральным пунктом расположена вторая сфера диаметров сто двадцать пять метров. Точнее, если ты обратил внимание, сфер там две Центральная отделена от вышестоящей пятью метрами. Это технический промежуток для вентиляции и еще для одного. По ней же пойдут и коммуникации, связывающие центральную сферу или сферу управления, как я ее называю, с остальным кораблем. Следующий этаж – технический. Простой расчет, тридцать метров центральная сфера, тридцать пять метров коммуникационный канал, и сто двадцать пять метров между второй сферой и третьей, показывают, что сто двадцать пять минус тридцать пять, показывает, что высота технического этажа составит девяносто метров. – Считать я тоже умею. И уж такие расчеты я сделать смогу и без помощи. Даже объяснял Стэнфорд с раздражающим превосходством. Он словно полагал, что остальные без его подсказки даже вычитания не сделают.

– Технический этаж – это два блока реакторов, расположенных на противоположных друг от друга сторонах. Они обеспечивают работу гиперпорталов внутри корабля и другие технические нужды. Так же на этом этаже расположатся три ангара с посадочными модулями. Каждый такой ангар рассчитан на десять машин. На всякий случай, – добавил он словно я возражал против такого количества. Я же полагал, что все вполне разумно. – Типы машин выберешь сам. Еще на этаже разместятся мастерские, резервуары с биомассой, это для столовой. Складские помещения разных типов, вплоть до холодильников. Я не знаю, что вам там понадобиться в полете, но стараюсь предусмотреть все. Для управления всем этим предполагаю поставить вычислители, основанные на псевдоживых молекулах. Использовать для этой нудной и, в общем–то, не сильно сложной работы биокомпы считаю нецелесообразным. – А я спорил с этим? – В общем, на этом этаже размещаются все технические службы, склады, реакторные отсеки, ангары, мастерские… – А если мне и третий раз одно и тоже расскажут, то я еще лучше все пойму. Тут Гарнер, словно почувствовав мое состояние, положил руку мне на колено, привлекая внимание. Когда я повернулся к нему, он чуть улыбнулся и покачал головой.

– Принимай профессора таким, какой он есть, – прозвучал у меня в голове его голос. – Он действительно гениальный конструктор, я это понял, когда был с ним эти два дня. Но к нему просто надо привыкнуть.

Очень надеюсь, что привыкать мне к нему не придется. Мой заказ – его исполнение. И все.

– Следующие пять метров после технического уровня опять коммуникации и вентиляция. И, наконец, последний этаж. От ста тридцати, то двухсот пятидесяти метров. То есть его высота сто двадцать метров. Но на самом деле высота этого уровня будет около сотни метров с вариациями. Двадцать метров отводится под гидросооружения, и гидропонику. – Световая указка уперлась в самую крайнюю перед основной сферой. Это уровень отдыха. Здесь будет создана искусственная планета. Со своей флорой и фауной. Гравитация здесь будет поддерживаться на уровне земной. Искусственное Солнце обеспечивает все это всем необходимым излучением. Но поскольку высота этого уровне окажется чуть меньше ста метров, летать днем не советую. Тут подвиг Икара вполне может стать реальностью – крылышки опалите. Понятно, что Солнце можно выключить и включить обычное освещение – это для технического обслуживания всех систем на внутренней стороне главной сферы. Сама эта сфера соединяется с остальными вот этим распорками. Конечно, выглядят они не очень эстетично, но их можно будет замаскировать как горы или еще как. Это уже вопрос к дизайнерам ландшафтов.

Да уж, подпорки те еще. Больше всего они напоминали воронки, которые внизу расширялись, образуя раструб, которым и упираются в пол. А вверху столбы ссужаются.

– Такой формы они сделаны еще по одной причине, – пояснил Стэнфорд. – Если вдруг корабль ударится во что–то очень твердое… мало ли что, то они сомнутся, служа в качестве амортизаторов. Внутреннее пространство позволяет.

Тут я все–таки не выдержал, тем более, что чувствовал, что Стэнфорд уже заканчивает.

– Простите, как я понял, сам корабль – это две внутренние сферы? Третья – это имитация планеты?

– Можно и так сказать. Если что, то от третьего кольца можно отказаться. Тем более, что по стоимости оно очень накладно. Я представил полный проект, поэтому и позвал.

Я задумался. Судя по моему первому взносу, корабль влетит мне в такую сумму… так что уменьшить расходы желательно. А с другой стороны… с другой стороны хочется все–таки действительно корабль. Удобный, комфортный и надежный.

– Делайте проект полностью, – решил я.

Стэнфорд кивнул и что–то записал у себя.

– Еще пожелания?

– У меня сначала вопросы. У вас на чертеже нет туннелей между уровнями.

– Их количество я вообще свел к минимуму. Все перемещения внутри корабля осуществляются по гиперпорталам. Входы есть в каждом помещении. Еще можно дополнительно поставить кристаллы пространства и перемещаться с их помощью. Да и, если я понял, Крис самостоятельно сможет перебрасывать любые предметы внутри корабля.

– Вообще–то, тогда уж смог вообще все перебрасывать. Туннели тогда просто не нужны.

– Это на всякий случай. Вдруг Крис получит какие–то повреждения и погибнет. Должны быть запасные пути эвакуации.

Я едва не рассмеялся.

– Господин Стэнфорд, профессор, если найдется что–то, что сможет повредить Криса, то поверьте, в этом случае пути эвакуации будут интересовать нас в последнюю очередь. Точнее вряд ли нас тогда вообще что–либо будет интересовать.

– Все равно я должен учитывать все моменты. Теперь еще один момент по безопасности. В коммуникационном отделе между Управляющей сферой и Технической расположены мощные гипепространственные передатчики. Заработать они смогут только один раз, ибо второго раза не выдержат – сгорят. Это на самый крайний случай. Система работает следующим образом. Если корабль получает повреждения не совместимые с его дальнейшим существованием, – во дает, профессор! – то разом включаются гиперканалы на корабле и переносят весь зарегистрированных на корабле экипаж и гостей в управляющую сферу, а потом в сети создаются колоссальные перегрузки. Понятно, что они сжигают все энерговоды, но их задача только в том, чтобы подать на те гиперпространственные передатчики на доли мгновения мощнейший импульс. Эти передатчики разом включаются и выкидывают Управляющую сферу на пару сотен метров от корабля в сторону. Как я уже говорил, эта сфера снабжена всем необходимым для длительного космического перелета. Люди, таким образом, буду спасены. – Стэнфорд замолчал и посмотрел на нас с Гарнером с таким видом, будто ожидал аплодисментов. Меня, честно говоря, это впечатлило. В этом проекте действительно чувствовался размах и, самое главное, душа. Похоже, что Стэнфорд отдался ему целиком. Для него самого он стал делом всей его жизни. Стать лучшим конструктом космических кораблей на Земле для полетов внутри Солнечной? А тут ему предложили работу действительно важную и самое главную такую, где он действительно сможет показать весь талант. И он делал это.

– Вопросы закончились? А замечания будут?

Я покосился на Стэнфорда. Похоже, тот ожидал моих замечаний готовый сразу воспринять их как личное оскорбление. Но у меня не было замечаний! Я чувствовал, что проект превосходен!

– Гм… – я прокашлялся. – Не замечание. Пожелание. Вы ведь знаете, что я магистр… – эх, как звучит это слово… песня, – кристалловед. Мне на корабле нужна лаборатория. Учтите это, пожалуйста.

– Так за чем дело встало? – удивился Стэнфорд. В техническом отсеке пока еще много свободного места. Какая нужна площадь под вашу лабораторию?

Я покачал головой.

– Нет. Лаборатория мастеров–кристалловедов – это особая вещь. Дайте мне один инфокристалл, я вам сброшу на него всю информацию, а также чертежи внутреннего устройства, который я хочу на корабле.

Стэнфорд молча положил передо мной кристалл. Я зажал его в кулаке и быстро сбросил на него все необходимые данные по особенностям мастерских для выращиваний кристаллов. Какой камень лучше использовать, какой толщины должны быть стены. Потом задумался над внутренней планировкой. Недолго думая, я просто скопировал схему собственной лаборатории на Земле. Потом прикинул ее площадь и слегка опешил. Мда. Пришлось со схемы убрать закрытую часть. Действительно, тот отсек нужен мне был только для работы над Крисом. Создавать подобный кристалл на корабле я точно не собирался. Значит, все секретные отсеки исключаем.

– Вот. – Я протянул инфокристалл профессору. – И если можно, сделайте главный вход со сферы Отдыха.

Стэнфорд считал данные. Задумался.

– Это неразумно, – наконец, вынес он вердикт. – Не стоит нарушать целостность сфер. Их суть именно в том, что они цельные. Каждая из них обеспечивает дополнительную защиту всего корабля.

– Ну я же не прошу делать настоящий вход. Сделайте что–то типа грота, а там гиперпортал в лабораторию.

– А, ну это можно. Тогда возражений нет. В таком случае, если основа одобрена, то можно начать работать. Через две недели я представлю тебе чертежи Управляющей сферы. И наметки по остальным.

– Простите, профессор, а сколько вообще вам понадобиться времени на окончательный проект?

Стэнфорд задумался, что–то прикидывая.

– Тут не только от меня зависит, но и от смежных контор. Но… если все пойдет нормально… полтора месяца. Так, а сейчас простите, мне надо отлучиться. Ко мне сейчас должны прийти. Это минут на десять. Мой ученик пока займется тобой. – Профессор поднялся, каким–то неуловимым жестом привел волосы в порядок. Стряхнул с себя весь мусор, мгновение и перед нами стоял уже знакомый мне по прежней встрече Джефри Стэнфорд. Перед выходом, он бросил мимолетный взгляд в зеркало и вышел.

Я покосился на Гарнера.

– Сейчас к нему от Совета должны прийти. У них какой–то вопрос. Он потому тебя и пригласил утром, что хотел управиться до их прихода, – пояснил он мне. – Но не успел.

– Да мы, в общем–то, вроде обо всем договорились.

– Лучше подожди его.

– Слушай, а что он имел в виду, когда говорил, что не от него зависит?

Гарнер опять рассмеялся. Потом встал, подошел к рабочему столу профессора и поманил меня. Я неуверенно подошел.

– Смотри. Я же тебе говорил, что он не один работать будет. Кстати, познакомься. Этот биокомп зовут Корви. Корви, это Альвандер, я тебе про него рассказывал.

– Приятно познакомится, Альвандер. Я читал твою диссертацию. Потрясающе. У меня сразу столько идей появилось, как использовать твой метод.

– Польщен, – только и смог пробормотать я.

– Корви, расскажи, как происходит работа над кораблем. А то он полагает, что господин Стэнфорд один все чертит.

Корви тоже рассмеялся.

– Молодой человек, одному человеку, да даже мне, биокомпу, не под силу справится с этой задачей. Разработку ведут множество людей. Стэнфорд же выступает координатором проекта. Главным конструктором. Сейчас он сделал основу. Начальный чертеж корабля. Но ведь ясно, что в таком виде его на завод не отправишь. Теперь я проведу расчеты и разобью корабль на блоки. Профессор посмотрит это, и если все нормально я разошлю блоки тем, кого наймет профессор для работы. Дальше разработка тех блоков будет уже на них. Когда потребуется, они будут пересылать чертежи к нам сюда. Я проверю, насколько все стыкуется с основой, проведу перерасчет. Сам профессор должен будет следить за тем, чтобы никто не вышел за рамки основного проекта.

– Понятно, – несколько удивленно протянул я. – Действительно не знал.

– А еще я в твоем корабле буду разрабатывать схему сопряжения кристаллов и технической стороны, – похвастался Гарнер. – У меня даже идея есть.

Я покосился на сияющую физиономию мальчишки. Нашел свое счастье.

– Ты только… хорошо разрабатывай.

Гарнера моя неуверенность, похоже, сильно обидела. Он даже возмутился, но тут вмешался Корви.

– Талантливый мальчик. Настоящий инженер будет. – Гарнер аж покраснел от похвалы. Тут Корви перешел на мысленную связь и сообщил:

– Не ошибусь, если скажу, что этот мальчик в конце концов превзойдет Стэнфорда. Только не говори о моих словах ему. А то зазнается.

Я улыбнулся. Потом кивнул Гарнеру.

– Да я не сомневаюсь, что ты справишься.

Тут зашел профессор.

– Получил задание, – буркнул он. – Отбивался как мог. Но настояли. Дело Совета, важность для Солнечной, – пробурчал он. – К счастью, это всего на пару дней. Вот внесу твои замечания в проект, а дальше пусть Корви поработает. И пока он занят будет, сделаю то, что совет требует. У тебя есть еще что?

Я покачал головой. Нет.

– Тогда на сегодня закончим. Гарнер тебя проводит. Профессор сел за рабочий стол и снова погрузился в чертежи. Больше для него никто вокруг не существовал. Мне даже обидно стало.

– Ты не обижайся, – вещал мне по дороге Гарнер. – Профессор всегда такой. Он за делами вообще ничего не видит.

– Да не обижаюсь я. Честно.

Мальчишка успокоился и дальше уже без умолку болтал, какой великолепный корабль получается. Я же прикидывал другое. Судя по всему площадь сферы отдыха получается почти шестьдесят две тысячи квадратных метров. Прямо скажем, не очень много. Каким же образом Стэнфорд собирается превратить ее в нормальное место отдыха? Там от изгиба мы можем как с горы кататься. А еще искусственное Солнце. Единственное, что меня успокаивало, так это вера, что профессор все–таки знает, что делает. И если он считает, что такую площадь можно облагородить, то… значит можно.

Время подходило уже к полудню. Я остановился на мысе и стал глядеть на океан. Минут десять наблюдал за полетом чаек, как волны набегали на берег. Потом очнулся и вспомнил, что сегодня обещал достать Криса из ванны. А еще я так и не испытал работу кристалла пространства на истребителе. А завтра учебный бой. Потом начнутся испытания Криса. И если все получится… Нет, не если. Когда все получится, то уже Барьер не будет препятствием между нами и звездами.

Ни дома, ни в лаборатории Феолы не оказалось. Зато нашелся Александр Регард, который объяснил, что Феола недавно отправила в комиссию собственную диссертацию, а сейчас летает на истребителе. Я для вида проворчал, а потом попросил Регарда связаться с ней и сообщить, что мне понадобиться истребитель через четыре часа. До этого пусть делает с ним что хочет, лишь бы целым вернула. Регард пообещал передать пожелание дословно. Мда, и этот туда же. За время нашей совместной работы он уже мог подъязвить меня не хуже Феолы. Заметив, что дословно передавать не надо, я отправился в лабораторию.

Крис встретил меня ворохом обвинений в нарушенном слове и гневной проповедью о том, куда отправляются нарушители слов.

– Ша! – прервал я его. – Я тебе обещал, что сегодня достану тебя из ванны, но вовсе не обещал, что это случится с утра. Так с чего ты решил, что я утром буду это делать?

Крис разом растерял весь пыл и усиленно стал рыться в памяти в поисках моих слов. Убедившись, что я прав, он скис и, пробурчав извинения, замолчал. Но оно и к лучшему. Под руку болтать не будет. Я же полез в шкаф и стал доставать все необходимое для изготовления м–молекулярного покрытия. Все необходимое у меня уже было приготовлено давно и сейчас осталось все это хозяйство только достать.

– Конечно, защита, не высшей категории, – проговорил я, отмеривая ингредиенты, но и на Солнце тебя никто отправлять не собирается. Крис, я сделаю слой прозрачным, ты не возражаешь? Или предпочитаешь какого–нибудь цвета?

– Мне все равно, – все еще мрачно отозвался тот.

Я пожал плечами. Со мной такие номера давно уже не проходят.

– Хорошо, сделаю бордовым. – Знал ведь, что Крис этот цвет терпеть не может.

– Что?!! Нет!!! Только не бордовый!!!

– Ну ты же сам сказал, что бы я сделал как хочу.

– Ну ладно–ладно. Прозрачным хорошо.

– Отлично. – Приготовив все, я оглядел ванночку. Теперь осталось только добавить катализатор и… Но пока рано. Отлив нужное количество катализатора в колбу, я поставил ее на подставку. Теперь запустить реакцию можно будет одним движением мысли.

– Крис, ты готов? Я сейчас приготовлю ванну с закрепителем. Тебе может быть немного больно. Потерпишь?

– Больно?

– Закрепитель не рассчитывали на разумные кристаллы. Поэтому его воздействие на твои живые клетки будут весьма неприятными. Но терпеть тебе недолго.

– Ладно уж. Давай. Я готов.

– Отлично. – Я включил кран и заполнил стоявший рядом таз дистилированной водой. Отмерил двадцать грамм порошка закрепителя и добавил связующего раствора. Быстро размешал все это до однородной, слегка густоватой массы. – Итак, готов?

– Да, – выдохнул Крис.

В тот же миг я мысленно ухватил его и вытащил из ванны. Крис парил на полутораметровой высоте над ванной. Похоже он сейчас находился в таком восторге, что даже мыслить связно не мог. Я ощущал от него только волну радости. Подождав, когда с него стекут остатки раствора роста, я перенаправил его в ванну с закрепителем и окунул в нее.

– Ой! – взвизгнул Крис. – Ой–ой!

Сейчас мне самому хотелось плакать от бессилия чем–либо ему помочь. И облегчить его страдания я тоже не мог.

– Ну потерпи, Крис, пожалуйста, прошу тебя, – уговаривал я его как маленького.

– Дерри, мне больно, – стонал он. – Мне больно.

– Еще минуту, Крис. Пожалуйста. Потерпи еще минуту.

Крис кричать перестал и теперь только поскуливал. Я же чуть ли не с ненавистью смотрел на часы. Никогда еще время не ползло так медленно, как сейчас. Тут не минута, тут год прошел. Но вот она прошла и я немедленно выдернул Криса из раствора и окунул под проточную воду. Крис облегченно вздохнул. Смыв с него весь закрепитель, я водрузил его на стойку перед собой и без сил опустился на табуретку рядом.

– Дерри, ну что ты, – осторожно коснулся меня Крис своей мыслью. – Мне уже не больно. Честное слово. Вот можешь даже коснуться моего сознания. Ну честное слово мне не больно.

Мне удалось удержаться от нервного смешка. У Криса еще хватает сил заботиться обо мне. А у меня до сих пор в голове звучали отголоски его боли.

– Все в порядке, Крис. Все в порядке. А сейчас самый ответственный момент. Слушая внимательно. Ты ведь знаешь, что такое м–молекула?

– Конечно, – удивился вопросу Крис.

– В таком случае ты так же знаешь, что этот материал разрушить практически невозможно.

– Только высшей ступени защиты.

– Я и делаю высшую ступень для тебе, – отрезал я. – Так вот, если ты не хочешь всю свою оставшуюся жизнь провести замурованным в таком вот саркофаге лишенным возможности связаться с внешним миром, то слушать ты меня станешь очень внимательно.

Крис испуганно замолк.

– Так вот. Для связи с внешним миром структура м–молекулярного слоя должна быть особой. Иначе мы тебя просто запечатаем внутри. Чтобы все сработало, ты должен постоянно говорить со мной. Понял? Неважно о чем, не важно что. Хоть пой. Но постоянно говори. А если я тебя о чем–то спрошу, сразу отвечай. Понял?

– Да.

Решив, что Крис достаточно запуган и теперь отнесется к делу со всей серьезностью, я вылил катализатор в ванночку.

– Приготовились… Поехали! – Я мыслью ухватил Криса и поднял над ванной. – Крис, начинай.

И Крис начал. Сначала он прочитал какие–то частушки, потом выдал мне доказательство теоремы межпространственных связей. Дальше я уже не вслушивался. Не до того было. Только контролировал поток волн от мозга Криса. Осторожно поднимал струйку м–раствора и наматывал его на Криса. И следил за связью, оставляя каналы. Чтобы раствор лег равномерно, я раскрутил Криса. Так… еще немного…

– Крис, ты меня слышишь?

– Хорошо слышу. – И тут же он запел.

Еще чуть–чуть… Похоже, готово. Крис замер, а я схватил бутылку с нейтрализатором и вылил ее всю на него. Теперь остается только ждать. Реакция в м–молекуле уже прекратилась и теперь шел процесс образования кристаллической решетки. Процесс достаточно быстрый, но все же какое–то время проходило. Если вдруг я ощущал где–то помехи в прохождении сигнала от Криса, я немедленно вмешивался и подправлял рост. Наконец образовалась молекула, из которой, собственно, и состояла эта защитная оболочка.

Водрузив Криса на подставку, я вытер со лба пот и отошел на два шага назад, любуясь работой.

– Что ж… Поздравляю, малыш…

– Это кто тут малыш, – начал было Крис и замолк. – Ты плачешь, Дерри?

– Я?! – изумился я, но когда коснулся щеки, с удивление обнаружил там влажные дорожки. – Это… – Я посмотрел на мокрые пальцы, как на предателей. – Все в порядке, Крис. Это от счастья. – Я вдруг шагнул вперед и щекой прижался к холодному кристаллу. – Я просто счастлив, Крис. Я очень счастлив.

Так мы и замерли. Наверное, прошло минут десять, когда, наконец, я смог отойти. Вытерев тыльной стороной руки глаза, я поспешно отвернулся и склонился над ванной с водой. Быстро ополоснул лицо.

– Ну что, Великий Кристалл, пойдем знакомиться с миром?

– Ураааааа!!!

– Ой, только не ори. Для начала давай к Ваське заглянем. Он будет рад.

Я аккуратно снял Криса с подставки и в руках вынес его в соседний кабинет. Поставил его на стол напротив Васьки. Те о чем–то оживленно заговорили, исключив меня из дискуссии. Я улавливал только что–то восторженное в ответах Криса и напыщенно–мудрое у Васьки. Очевидно, тот делился с молодым философской мудростью.