Текст книги "Охота на "Черных Вдов" (СИ)"
Автор книги: Сергей Коротков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Курвы! – еле слышно молвила она и повернула к Бане страшное лицо. – Зачем?!
– Постойте, жен... Леди, подождите! Это не наша работа! Это не мы! Я отвечаю! Я...
– Ублюдки! – закричала Вдова и дернулась в сторону долговязого.
– Дорогая! Крэк! – позвал Баня, обхватив женщину за талию и сжимая в сцепе-замке.
Подоспел помощник и принял участие в полугрубом успокоении взбушевавшейся дамочки.
– Извините, леди, но я не хочу осложнений! Нам нужно с вами серьезно и по-деловому поговорить! Это не мы!
– У вас уже есть осложнения! – воскликнула Седьмая, вырываясь.
Баня слыл профессионалом. И являлся таковым. Поэтому понял без промедлений. Прошерстил таможенным взглядом Вдову и заметил на шее волосинку с головкой.
Спецсвязь!
– Еб... – Баня бросил длинную матерную фразу. – Как вас зовут? Быстро!
– Пошел ты! – рявкнула Седьмая, дернувшись в зажиме стальных рук. – Вы трупы, ребятки!
– Уходим быстрее! – заорал Баня и стал связываться по сотовому с командой, ожидающей их на тракте.
– Дерьмо!
– Звиздец!
Парни кинулись к "Джипу", оставив посты наблюдения. Баня и еще один устремились туда же.
– Это не мы! Нас подставили! Стопудово! – крикнул он Вдове и отвернулся от нее на бегу.
У внедорожника оказались пробиты все четыре колеса. Когда-то мощных и шипованных. Это уже было начало конца!
Баня развернулся на каблуках и увидел не менее ужасную сцену.
Вдова, раскинув руки и извиваясь, падала ничком на крыльцо корпуса. Ни звука, ни вспышки, ни духа!
Она грубо шмякнулась на твердыню, и изо рта ее хлынула черная кровь.
Баня встрепенулся. На спине женщины красовалась ужасная дыра с рваными краями.
Внутри! Кто?
– Оцепить! – завопил он на подчиненных, выхватывающих из-за пазух оружие. – Стойте! Надо линять! Нет... О, бл... Взять его! Он в здании или здесь... на территории!
Он сам выхватил из кармана "ТТ" и стал ошарашено озираться, пока его люди оккупировали панельный корпус.
Присел. Перекочевал к "Жигулям". Метнулся к воротам.
Свет вдруг вспыхнувших фар мчавшихся на него машин резко ударил в глаза.
Как на мишени! С пистолетом в руке и дерганный!
Из первого автомобиля марки "Нива" ударила короткая очередь и повергла Баню, вспоров ему светлое кашемировое пальто. Он крутанулся и упал в грязь, уже прихваченную тонким льдом.
– Мочите всех! – гаркнул светловолосый во второй машине и передернул затвор "Скорпиона". – Всех!
Семь крепких мужчин в теплых ветровках и коротких куртках просочились на базу и растеклись по всей округе.
Через несколько секунд тишину вечера оглушил треск разнокалиберного и разномастного оружия.
Никита прополз на животе по еще зеленой, но уже не сочной травке вдоль стены, прицепился и нажал спуск.
Главаря нападавших он вычислил точно!
Светловолосый, с серьгой в правом ухе и одетый в серый плащ, по имени Ярослав, недавний "топтун" за полковником Сафоновым и "левая рука" покойного Кости Дробышева, погиб.
Даже ничего не понял и почти не почувствовал боли!
Топорков подкрался к мертвому Бане и отобрал у него сотовый, толстый портмоне и снял золотые штучные "Полет". Зачем?
План созревал в голове со скоростью мчавшейся "Формулы-1", но пока Топорков определенно не мог сказать, что его побудило присвоить чужие часы.
Он перескочил черную дорогу и вдоль обочины побежал к "Ауди", набирая по памяти номер РУОПа.
Сообщив о перестрелке в районе "Автосервиса" на таком-то тракте, которая кстати еще не утихла (видно, трое боевиков Сильвестра ожесточенно сопротивлялись, и парни были не слабые, под стать силовикам Вдов, потерявшим командира), Никита подобрался через кусты молодого орешника к иномарке.
Но вдруг тьму холодного вечера разрезали лучи фар и прожекторов несущихся на скорости машин.
"Еще одни! Три штуки", – отметил про себя парень и сполз в канаву.
Два мощных "Чероки" и "Форд" промчали мимо, врываясь прямо с ходу в бой.
Один микроавтобус темного цвета притормозил и высадил возле "Ауди" крепыша в толстом свитере и жилете из войлока поверх. А затем устремился дальше, в атаку.
Мужичок в камуфляжной маске, с "АКСУ" наперевес, поправил микрофон и осмотрел автомобиль.
Сквозь затемненные стекла он мало что увидел, заглянул прищуренным оком в чернь придорожной канавы и, видимо, оставшись довольным отсутствием опасности, расслабился.
Присел на корточки и связался с кем-то из боссов.
Никите ничего не оставалось, как убрать мужичка.
Страхуясь бесшумным пистолетом, он решил испытать Судьбу, взобравшись на дорогу и метнув в спину врага "оборотень".
"Целился в пятку, попал в нос!" Так говорят в народе.
Никита невольно вспомнил эту притчу, расстреливая противника из "ТОЗ-111с".
То ли темнота, то ли недостаточная обученность метанию холодного оружия помешала выполнить содеянное с первого раза.
Большой острый нож рукояткой ударился о шею боевика, не причинив вреда.
Но тут же оплошность атакующего Истребителя была исправлена – три пули его пистолета унесли душу врага из плоти.
Никита сел в авто, развернулся и погнал подальше от мясорубки, которая разыгралась не на шутку в районе станции техобслуживания.
Парень вырулил на головную дорогу, проехал по междугороднему тракту полтора километра и свернул на второстепенную.
Через дачи, карьер и какую-то бездействующую фабрику он проехал за десять минут и вскоре бросил иномарку в осиновом лесочке, недалеко от высоких новостроек Москвы.
В то же время усиленная спецгруппа РУОПа при поддержке дежурного отряда УГПС с налету пошла на штурм "Автосервиса", пытаясь одновременно окружить станцию и предлагая всем сдаться.
Но никто из боевиков Сильвестра и "Черных Вдов" не реагировал на призывы правоохранительных органов, и вскоре округу огласила канонада стрелкового оружия разных образцов.
Никита, потирая от радости руки, торопливо шагал к шоссе. Оттуда его мысленный путь пролегал до ближайшей станции метро и в гостиницу.
Упаковав оружие и амуницию в сумку, он большими шагами мерил тропинку, еще не предполагая, что трудный, но удачный рабочий день для него еще не закончен.
• • •
В спецбольнице ФСБ на площади Курчатова полковник Сафонов пребывал не в возбужденном состоянии, как Никита Топорков, направляющийся в это время через подземное метро к Главному Управлению Службы Безопасности страны, а в менее удрученном.
Ему оказали первую скоротечную и даже вторую медицинскую помощь, накололи успокоительным и обезболивающим и оставили в покое.
Охранно-пропускная система в учреждении работала безотказно и круглосуточно, но помимо этого Секретарь распорядился выставить на этаже палаты Сафонова контрольные блок-посты из своих верных людей.
Вопреки разрешениям врачей ему удалось целых пятнадцать минут поговорить с больным тет-а-тет. О чем они беседовали в закрытой одиночной палате, никто не знал, но по истечении четверти часа Секретарь вышел из помещения и твердым, решительным шагом, в сопровождении двух мужчин в строгих серых костюмах, направился по коридору, вниз и к машине. Ему нужно было срочно переговорить с Моржаковым.
А полковник после разговора с генералом достал дрожащей, перебинтованной рукой серую коробочку передающего устройства спутниковой связи "Б.Джонс" и набрал код Истребителя.
В черном безразмерном пространстве Вселенной, в четырехстах двадцати километрах от поверхности Земли, шевельнулся СРС "Рубин", замигал пуще прежнего и защелкал зажимами и электроконтактами пускателей.
В атмосферу бело-желто-голубой планеты полетел сигнал с точностью попадания до девяти миллиметров.
На СРТПУ Топоркова Никиты легла следующая информация: "Истребитель! Прием, Ник. Срочно провести низом фигуру "большой коробки". Опознавательные данные: майор, женский пол, Вторая. Повторяю..."
Полковник отключился от связи и набрал код Сапрана. Агенту ФСБ, в настоящее время принимавшему участие в организации карантина в Главном Управлении для обнаружения и поимки убийцы заключенного Жеманина, поступило на личное СРТПУ аналогичное сообщение. Но Сапран уже знал, что ему делать...
...Бывший "внештатник", а затем действительный сотрудник ФСБ Российской Федерации Мусихин Игнат Борисович по прозвищу "Сапран" пережил не менее увлекательные, насыщенные и опасные события, чем Топорков.
Судьбы их очень были схожи и идентичны.
Мусихин служил в войсках КГБ, участвовал в боевых операциях в Красноярске, Барнауле, Степанакерте, Кишиневе и в самой Москве.
В основном, восставшие зеки, террористы или оппозиционеры.
Малость пострелял в Сербии, затем оказался в Первомайском, откуда вовремя сделал ноги. И правильно поступил – там спецслужбы конкретно облажались, а увильнувший офицер остался не помеченным стыдом и позором!
Код "Сапран" Мусихин заслужил на Кавказе. Он действовал издалека, резко, с упорством и стремительностью этой хищной птицы. Также был дальнозорок и жесток, как горно-степной сокол.
В 96-ом, в конце весны, он вернулся как-то вечером домой и обнаружил в разгромленной квартире трупы жены и дочери.
И пускай с женой он был не в ладах последнее время, а семилетняя дочка почти не видела отца из-за его работы, Игнат любил их всей душой, и поэтому их смерть не осталась безнаказанной.
В ходе самоличных следственно-розыскных мероприятий через две недели в районе Манежной площади он настиг непосредственных убийц родных.
Он ушел чистым и остывшим.
А через час прохожими в сером "Фольксвагене" были обнаружены три мертвых человека.
Ими стали "быки" крупного авторитета столичной уголовной среды Мохнатого. Сам "папа", как оказалось потом, не отдавал никаких распоряжений по семье Мусихина. А поработали здесь Вдовы! Те самые, из террористической организации, скрывающиеся под очередной сатанинской сектой, которые задумали на осень 1996-го ликвидацию Секретаря СБ России и, кажется, начали водворять планы в жизнь.
Они наняли боевиков Мохнатого, подключившись со стороны. Как и людей Сильвестра, только чуть позже, летом. Но последний узнал про таинственную секту, их намерения и предложил свою помощь.
Вдовам ничего не оставалось, как пойти на его прямые просьбы – ведь мочить всех подряд в команде Сильвестра они не могли, иначе бы многое стало известно спецслужбам, вот уже который год охотившимся на организацию.
Мусихин внес сумятицу в ряды Вдов и народных ополченцев мафии.
Его приговорили.
Но Игнат Борисович вдруг куда-то запропастился. Сделал косметическую операцию, изменил полностью внешность и имидж, бесследно исчез.
Помогли другу на время раствориться верные товарищи из ГРУ.
Его потеряли, но не забыли!
Знали прежнее лицо, работу, звание и адреса.
Ничего не слышали о кличке, новой маске и новых конспиративках.
И с удивлением обнаружили его появление и связь с полковником 7-го подотдела "СМ" физвоздействий Сафоновым.
Тщательные наблюдения, прослушивания и умозаключения выявили одно, но самое важное: дело по "Черным Вдовам" не сгнило, не затухло и не испарилось. Оно росло и процветало, беря секту за горло железными щупальцами! И единственной, главной и разгаданной задачей явилось выявление основных персон таинственного палача над головой "Черных Вдов" – это Моржаков – Секретарь – Сафонов – Мусихин – Истребитель.
Первые трое в опасной цепи были известны. А известны, значит почти уничтожены!
Главного телохранителя Президента очень скоро убрали. Не совсем, но с Кремля и вообще с поля зрения. И хотя он бесновался, словно рысь в клетке, и грозился опубликовать многие и многие компроматы на Первого, команду и "внештатников" этой команды; в частности, на секту Вдов, опасности он уже не представлял.
Сафонова приговорили к смерти, но играя с ним и дергая за поводок, выжидали не только удобного случая, но и разгадки цепи вплоть до самых мелких пешек, до "внештатников" и непосредственных исполнителей ликвидации секты.
И дождались! Таковыми оказались уже нашумевшие Мусихин и новая звезда "небосвода" Особого отдела – некий Истребитель.
Игра переросла в хорошо различимую войну! Нужно было уничтожить и Секретаря и руководителя 7-го подотдела "особистов".
Сафонова попыталась убрать, как только с его стороны начались боевые действия против Вдов.
За один октябрьский день он очень многого добился!
И к нему направили лучшего (кстати, надо отметить, последнего!) бойца-мужчину из оставшихся в живых. Энергия секты заметно таяла, кадры внезапно и стремительно стали отпадать по одной лишь причине – смерти.
Нужна была основная операция, ответный ход, яростная и мгновенная контратака!
Многолетний опыт, техническое обеспечение, стабильное и щедрое финансирование с ЮАР, Колумбии, Кубы, Пакистана и Чечни, а, главное, тесное сотрудничество и хорошие связи с верхними эшелонами власти позволяли и позволили совершить задуманное.
Теперь от секты остались почти только самые совершенные, верные, и непоколебимые – сами Вдовы.
Секретаря заочно списали – до его конца считанные дни!
Мусихин наполовину известен и обнаружен, а значит уничтожен! Это тоже дело времени!
Истребитель! Вот кто тревожил сердца Вдов и некоторых представителей высшей иерархии страны!
Кто? Где? Откуда?
Только ответив на эти три вопроса, можно было спокойно перечеркнуть его прозвище и забыть о нем навсегда. Но это и стало первоочередной проблемой "Черных Вдов"!
Пешка в шахматах – главная фигура! Так считала Первая, так думали и высокопоставленные персоны Кремля – премьер-министр, главы Администрации Президента, Правительства РФ и Государственной Думы, министры МВД и финансов.
Лишиться пешек в игре – трагедия. Лишить их – задача.
Это задача Вдов превратилась в трагедию Вдов!
Гонка за "Летучим голландцем" Истребителем показала одно – это было начало конца и секты и терорганизации и угрозой сподвижникам Вдов в Кремле.
Начало конца! Банально! Да нет, простая, но логически верная и великая фраза! Когда еще соотнести ее к конкретному случаю.
Как в случае со Вдовами!
Как не банально, но именно Истребитель – то ли робот, то ли призрак, а может и человек без лица, адреса и следов – он являлся целью номер один.
А тем временем, пока Вдовы безуспешно пытались замести следы, найти его и парня, который состоял на службе в 7-ом подотделе, но в Управлении о таком и не слышали, пока "черная десятка" теряла своих лучших людей и элиту силовых подразделений секты, Сапран безмятежно контролировал любое несанкционированное продвижение по Управлению СБ через ЦКО и оценивал ситуацию в здании.
За окном черным покрывалом нависла ночь, где-то в хороших квартирах Москвы отходили ко сну семьи, куранты Кремля отбивали десять часов, перебивая гул редеющего транспорта, а контингент служащих Главного Управления не уменьшался ни на одного человека.
Люди проверялись и перепроверялись на наличие оружия, посторонних предметов и следов, данные идентифицировались и поступали в ЦКО ГУ.
Благо, технические возможности и физические способности персонала охраны позволяли сдерживать в четырех стенах злобу, стыд, эгоизм, наглость, негодование и вместе с тем ложь, предательство и измену.
Сапран знал убийцу по досье. Он следил только за ней. Но не предпринимал никаких действий против Карельцевой, потому что ждал.
Ждал. Чего? Связи, побочных явлений, негативных эмоций, каких-либо действий с ее стороны.
Но не мог же он вот так взять и пристрелить Вторую прямо в "Управе"?! Или задушить, зарезать, отравить?! Да мало ли способов умерщвления человека?!
Ждать? Но чего? Когда Тепашин взорвется и выкинет из Управления всех к чертовой матери?!
Конечно, насильственная смерть Жеманина в "одиночке" явилась сверхскандальным и беспрецедентным, вопиющим фактом и событием ФСБ, но всему наступает конец!
Хороший он или плохой, положительно решен или наоборот!
"Ее надо мочить!" Это было однозначно.
Но как? И кто?
Сапран получил сигнал полковника. Ну и что? Что дальше? Как это возможно сделать?
Если бы спецслужбам, конкретно "семерки" Особого, можно было действовать самостоятельно, без оглядки "наверх", то почти уже вся секта лежала бы в земле или витала на небесах! Но...
...Этим занимаются другие! Совершенно посторонние, но заинтересованные люди. ДРУГИЕ!
Сапран провел запястьем по виску. По седому виску. Это в тридцать-то лет!
Он нажал клавиши компьютера. Хотел переключиться на буфет Управления, где в настоящий момент ужинали уставшие сотрудники.
И вдруг на его мониторе вспыхнул экран. Пропищал зуммер включения в сеть. Фон дисплея сменился на зеленый с желтой полосой.
– Вирус что ли? – напрягся Сапран.
Еще он успел подумать, что этого еще не хватало, но на желтой полосе поплыли черные буквы.
– Капитан Козлов, – прочитал он про себя и дернулся от нехорошего предчувствия, ибо это была его новая, с июля 96-го, фамилия – оставайтесь в здании и не предпринимайте лишних телодвижений! Иначе пойдете низом! Лучший выход из тупика вашей Судьбы – личное табельное оружие! Это последний совет. Всего хорошего Вам, Мусихин!
– Еб..ть-копать! – вырвалось у Мусихина вслух, но на вопросительный жест коллеги – лейтенанта, сидящего через два стола правее, он отрицательно покачал головой.
Это был его последний выход на сцену.
И даже коллега не должен знать о настоящей фамилии Сапрана.
Он набрал шифр и стер фразу с компьютера. Это не было доказательством! Это было приговором!
Сапран откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Теперь он думал лишь об одном: все или еще не все.
А в эту минуту Управление покидала первая группа перепроверенных и освобожденных из-под "служебного" ареста сотрудников – два полковника, четверо "подполов", три майора, шесть капитанов, шесть лейтенантов и один прапорщик.
По распоряжению директора ФСБ Тепашина.
И среди них значилась майор-аналитик Главного Управления Карельцева Валентина Николаевна. Вторая Вдова.
И, кажется, никто уже ничего не мог предпринять против?!
• • •
Краснова Анна Павловна отдала необходимые распоряжения Четвертой, Пятой и Шестой и вернулась к составлению пояснительной записки министру МВД.
– Очкарик прочитает – охренеет! – сказала себе под нос Первая и черкнула на гладкой лощеной бумаге несколько слов.
Вскоре на домашнем ксероксе она откатала шесть экземпляров письма и взглянула на настенные часы.
Пора уже!
И тут раздался звонок.
– Аня, ты?
– Риточка? Ой, как давно тебя не видела! Ну, рассказывай!
Занавес театра раздвинулся. Теперь следовала главная конспирация.
– Еду с ним! Хочу выяснить отношения. Как думаешь? Или подождать?
– Ну, если наша Люда-Лидочка не перескачет тебя, не отобьет парня у тебя?!
– Посмотрим!
Они еще долго разговаривали, точнее, уже болтали о делах насущных, о любви, о погоде.
Но занавес секретности теперь был сомкнут.
Когда Первая положила трубку, в кабинете ее коттеджа наступила тишина. Настольная лампа сиротливо освещала пятачок стола с бумагами. В воздухе витал аромат спелых груш из блюда на банкетном столике.
За стеной внучка включила телевизор. В это время спать детям надо, а они (телевидение) мультяшки крутят!
Анна Павловна вздохнула и хотела взглянуть на себя в зеркало, но в голову "ударила моча" – вспомнилась Надя. Одновременно затренькал телефон.
Через несколько секунд ей сообщат о гибели Седьмой и всех ребят на "Тройке".
• • •
Валентина Николаевна Карельцева, руководитель аналитического отдела ГУ ФСБ РФ и второе лицо в «десятке» Вдов, вышла напротив памятника Гоголю и подняла высокий меховой воротник.
Служебный "Икарус" поурчал и попер дальше, развозя сотрудников Управления по домам.
Огни Москвы ни чуть не согревали ни тело, ни душу, наоборот, холод (в этом году ранний) пробирал до костей.
Жирка у худощавой женщины было маловато, да и короткое пальтишко не грело, и очень быстро она стала замерзать.
Шагая по тротуару мимо небольшого парка, Вторая обратила внимание на отсутствие охраны.
Ее охраны из секты!
Никого из знакомых лиц. Чужие, отрешенные, бледные и скучные.
Она почувствовала себя одинокой. И сразу же ощутила страх. Страх и пока еще смутное беспокойство. От чего?
Нет привычных лиц Тимура и Олежки? Темно и немноголюдно? Тревога и проверки на работе? Холодный, почти равнодушный взгляд капитана Мусихина под маской Козлова? Молчание девочек?
Что-то, а может статься и все это, наводило панику, опасность. В душе все покрылось инеем. Но не от морозца на улицах!
Она прибавила шаг, свернула на булыжную мостовую, миновала забор из декоративных ягодных кустов и потопала на пункт связи "Киоск-7".
Зачем Вторая попросила высадить ее у Гоголя, никто и не задумывался. Все офицеры в автобусе размышляли о другом – о прошедших проверках, контроле и ожидающих их семьях и женщинах.
Только она сама знала, что делает! Отсутствие охраны! Есть! Наличие слежки? Надо проверить!
Майор ФСБ выполнила несколько приемов ухода от возможного преследования, петляя зигзагами по улицам и подворотням, выжидала по времени, срывалась на бег. Вроде никого?!
Последний кульбит хитрого сплетения следов решила исполнить в незнакомом дворе, через неосвещенный подъезд первого попавшегося дома.
Так иногда делают агенты, уходящие от наблюдения!
Чревато, но эффектно! Куда может подеваться объект? Как сквозь землю!..
Но не для охотника, следопыта и "зверолова" суперкласса Топоркова!
Интуиция? Случай? Везение и успех?
– Вы не меня ищете, Валентина Николаевна? – раздалось за спиной эфэсбэшницы и заставило ее вздрогнуть.
Надеясь на темень подъезда, грязное мутное окно третьего этажа, свой опыт и секретное оружие, Вторая медленно обернулась на голос. Молодой!
– Вы кто? Не пани...
– ...Вторая Вдова, кажется?! – спросил Никита, шевельнув рукой.
Карельцева различила в серой темноте черный ствол.
Толстый и тупой. Страшный зрачок величиною с пуговицу.
Щеки женщины нервно задергались.
Она опустила взгляд, пытаясь рассмотреть источник бесшумного подкрадывания незнакомца, его фантастического материализования в пустом и неприметном подъезде.
Обыкновенные теплые туфли; может, полуботы турецкого производства. На рынке такие три сотни от силы!
Но Вторая не видела специальных мягких стелек на "липах", прикрепленных прямо на подошвах туфлей.
Да и повадок охотника не учитывала, потому как не разбиралась в этом!
А молодой Топорков слыл неплохим сибирским охотником! И бойцом-невидимкой! После Шумени и Чечни!
Карельцева была штабной крысой! Аналитиком. Человеком умственного труда. И, в первую очередь, женщиной!
Покойная Черемуха тоже была женщиной! Прекрасной! Но по выучке, боевым способностям и выживанию стояла намного выше Вдовы. А по званию ниже.
Но Вторая имела хорошие данные! Самые лучшие в "десятке".
И Истребитель победил ее!
– Ты тот самый? Истребитель? – шепнула она.
– Тот самый!
– Такой молоденький и ...
– ... Мне некогда! – перебил Вдову Никита, не упуская из поля зрения лицо и руки эфэсбэшницы, а также держа ухо востро. – Я очень устал сегодня!
– Может я...
–... У меня был продуктивный денек! Ты третья будешь!
Сообщение киллера вконец выбило Вдову из колеи. Где-то в теле заекало, голова заныла, а руки предательски ослабли. В коленях начались судороги.
Такого с ней, профессионалкой, доселе еще не происходило.
– Мы договоримся, Истребитель!
– Я так не думаю! Ты читала Фирдоуси? "Ну хватит! Кровь должна пролиться!" Так кажется!?
Вдова уже заочно умерла. Но пыталась вылезти из бездны. Последнее усилие, но пустое и бесполезное. Выставила ладонь и прищурилась. Биоэнергетический удар, которым обладают и владеют единицы в суперспецподразделениях страны, должен был помочь и сейчас. Но на его осуществление нужны секунды и даже минуты!
Их у Второй не оставалось!
И все-таки кроме "Молнии" в кармане и смертельной заколки это был единственный шанс! А что делает с человеком биоэнергетический удар, известно только Вдове!
Она не успевала.
Никита, ощутив внезапную тяжесть в голове и резкую меланхолию, сумел понять хитрый прием секретного искусства.
Он опять шевельнул рукой, чуть изменив направление ствола и ПБС "ТОЗ-111с". Лоб.
И нажал спусковой.
ЧАСТЬ II.
Ашхабад. 11 октября 1996 г.
Тяжелый и неуклюжий «Ил» тяжело коснулся плит полосы, проскрипел всеми колесами шасси, сдирая слой мастики, покрывающий ВПП после недавнего капремонта, и неуклюже стал разворачиваться на маневренной площадке.
Через семь минут после полной остановки и пришвартовки борта лайнер пассажиров начали выпускать.
Никита выглянул из чрева аэробуса вслед за миловидной светловолосой дамочкой, вдохнул свежий воздух в легкие и ... чуть не поперхнулся.
Горячее, раскаленное, лишенное кислорода дыхание Туркмении опалило Топоркова, как паяльная лампа сосульку.
Да-а, это была не Москва и даже не "Ебург"!
Ашхабад!
Впервые в жизни Топорков ступил на землю Средней Азии и ощутил духоту здешнего климата.
Разве можно передать те чувства, которые испытывает эскимос, оказавшийся в Африке или негр, очутившийся где-нибудь на Ямале?!
Вертя головой во все стороны и дыша через раз, Никита находился под большим впечатлением. И хотя аэродром Ашхабада – это еще не вся Туркмения – Туркменистан, но парень начал осознавать, куда его доставила эта громадная махина.
Его и всех пассажиров самолета перевезли к зданию аэровокзала и направили в широкие стеклянные двери для неоднократных тщательных проверок таможни.
Парень успел оглянуться на аэродром с двумя десятками огромных лайнеров, на переливающееся марево воздуха, стоящее над всей ВПП и окрестностью аэропорта, устремил прищуренный взор на солнце, низко висящее над Туркменией, и, влекомый толпой прилетевших, нырнул внутрь высокого международного вокзала.
Его не встречали здесь, хотя было кому! Его не сопровождали, несмотря на важность задания и операции! За ним не следили, не зная о его приезде и намерениях!
И пускай аэровокзал главного города в маленькой пустынной стране кишел некоторыми озлобленными, враждебно настроенными людьми аморального поведения.
ЕГО не засекли, не покалечили и не замочили. Тем более, не взяли!
Он прибыл сюда тайком, инкогнито и, предполагалось, ненадолго.
Он прилетел безоружным и абсолютно чистым. Ни "клопов", "жучков" и "глазков", ни зондов и всякой там "радиопыли", ни шифров, записок или письменных кодов!
Все, что ему могло понадобиться в предстоящем "деле", ему должны были дать здесь агенты СБ, а самую подробную информацию он мог заполучить от "внештатника" Особого отдела "Эфы".
Никита прибыл чистейшим, следовательно, скоро и без проблем прошел таможенный контроль и очутился на широкой округлой площади, покрытой песком и потрескавшимся асфальтом, который обычно летом сильно плавился.
Около сотни автомобилей сгрудились на асфальтовом пустыре. Большей частью легковые: такси, частники, встречающие. Несколько автобусов и грузовиков.
К парню кинулись сразу шестеро "водил", но Топорков вежливо отказался от их услуг и потопал с единственной спортивной сумкой к окраине площади.
Облюбовав внимательным взглядом из-под ладони старую обшарпанную и отшлифованную песком, камнями и еще бог весть с чем "двойку", Топорков шагнул к унылому, скучающему старику.
Смуглый, изборожденный глубокими морщинами и покрытый россыпью пигментных пятен аксакал, не веря старым глазам, вскочил с асфальта из тени машины и спросил только одно:
– Куда пожалуете?
– В город, на улицу Ленина, старик! – громко сказал Никита, догадываясь о глухоте аксакала.
– Я хорошо слышу! Пятьдесят тысяч рублями, сынок. – Сказал дед, проведя сухой рукой по короткой, седой, острой бородке, – если в манатах, то ...
– ...Хорошо, старик! В рублях, договорились!
Они сели в "Жигули", с трудом открыв дверцы, и медленно тронулись с места.
Ехали очень долго. Старый частник не превышал пятидесяти километров в час, постоянно забывал включать поворотники и с душераздирающем хрустом в коробке передач переключал скорость. С большей на меньшую и очень редко обратно.
Старик чесался и сопел. Его кряхтение осточертело Никите, но парень молчал и только
Он не оборачивался назад, не пытался выяснить наличие слежки по зеркалу, треснувшему посередине, не давал команды древнему водителю на маневры и отрыв.
Ехали молча и медленно. Так тихо и скучно было в салоне, что невольно перед глазами парня поплыли воспоминания недельной давности...
• • •
Ночью Топорков умудрился довести суточную работу до конца. С частником вывез флягу азотной кислоты из сторожки рыжего парня. Обоим хорошо заплатил уже из кошелька покойного Бани и доставил емкость в один из дворов центра Москвы.
Отправив водителя восвояси, Никита еле-еле на ребре перекатил флягу по затемненному двору и уложил между двумя крайними гаражами. Прикрыл толью, поправил сетку ограждения и на всех парах помчал к проезжей части.
Вскоре такси доставило его до гостиницы, и там Топорков смог сбросить с себя только туфли. Затем повалился на кровать и, задавленный невероятно тяжелой усталостью, накопившейся за день, уснул мертвым сном.
Где-то под утро встал, как зомби прошагал в туалет, слил все из переполненного мочевого пузыря и снова бухнулся в постель.
Окончательно и крайне разрушенным парень проснулся аж в полпервого...
...Утренним октябрьским рейсом Секретарь отбыл с деловой поездкой в Европу.
Его второй переводчицей являлась Рита Зимина, тридцать девять лет, образование МГУ и спецкурсы "ЕШКО", стаж работы с переводами около пятнадцати лет.
Английский, немецкий, французский и испанский. Симпатичная, строгая и деловая женщина с греческим профилем лица и родинкой над губой. Настоящей и красивой. Даже сексуальной.
А в Брюсселе делегацию Совета Безопасности Российской Федерации уже ждала Лида Овсеева – туристка, "челночница" и спортсменка.
Двукратная серебряная чемпионка Зимних Олимпийских Игр по биатлону. Бывшая.
Коммерческий директор столичного турагентства "Глобус". Настоящая. И к тому же "делаварка" Охотного ряда, "челночница", торгующая бытовыми кухонными приборами и телеаппаратурой в Москве и Санкт-Петербурге.
И сейчас Овсеева прибыла в Брюссель, чтобы отдохнуть по блатной путевке недельку и закупить кое-какую аудиовидеосистему по заказу. Но истинным предназначением ее присутствия в столице Бельгии являлось другое – ликвидация Секретаря!
Потому как Риту в секте терорганизации "Черные Вдовы" называли Восьмой, а Лиду Овсееву – Шестой!
И если сам Секретарь знал об этом лишь частично, то Топорков Никита разузнал о них и о подготовке убийства все!
Из секретных документов и от Лешего на "Тройке". Когда пытал того.
Когда человеку ломаешь кости и суставы, простреливаешь по несколько раз каждую конечность – это неприятно! Больно. А еще эффектно и полезно! Как в данном случае для Секретаря и, Никита надеялся и верил, для Отчизны в целом.
Нет, Топорков не стремился уничтожить всех Вдов сам, своими руками! Достать их и пришлепнуть в короткий срок он бы не смог!
И в Европу ехать, охранять и предотвращать нападение на Секретаря он был не в состоянии. Да и желания такого не существовало!
