Текст книги "Заложники темпорального ниппеля [СИ]"

Автор книги: Сергей Калашников

Соавторы: Людвига Спектор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19
Эти летние вечера

Навес, под которым весной сохли израсходованные летом саманные блоки, стал любимым местом, где население «поместья» собирается по вечерам. Тут нет ветра, а лучи заходящего солнца свободно проникают под крышу, создавая уютную обстановку. Поэтому здесь стоит стол, за которым обычно ужинают. И именно здесь Сашка мучает историка неудобными вопросами.

– Так, Сергей Анатольевич, почему к нам до сих пор не приехал никто, чтобы обложить данью?

– А некому приезжать. Насколько я понимаю, наложить лапу на наше имущество могут только три всадника, что владеют ближними посёлками. Западные границы их наделов соприкасаются с этими местами, так что через годик-другой твоя мечта о визите вооружённого отряда может осуществиться целых три раза.

– Почему так долго? – Сашка, конечно шутит. Но существо вопроса интересует всех.

– Они сейчас заняты. Ведь хакасское войско только что освободилось от усмирения шадов на северных территориях. А сейчас они будут торопиться в Монголию, чтобы участвовать в нападении на тангутов.

– Так они что, служат Чингисхану?

– Саша, забудь о картинках, врисованных в твою голову средствами массовой информации. Национальное самосознание, патриотизм и другие высокие понятия будут придуманы позднее. А здесь и сейчас действиями людей руководят их интересы. Воин никогда не откажется от добычи – именно ради неё каждый из них посвящает жизнь совершенствованию воинских навыков. Это, как ты знаешь – тяжкий труд, который никому невозможно перепоручить. А надел, которым обеспечил всадника здешний каган, способен просто прокормить его и его коня да обновить снаряжение. Но, получив долю награбленного в процессе победоносной войны, он может стать действительно богатым человеком. Ведь в монгольском войске это действительно солидный куш. Собственно, именно благодаря щедрой доле в добыче, определённой для каждого участника своих завоевательных походов, Чингисхан имел солидный человеческий резерв прямо на покорённых территориях.

Так что даже не сомневайся, пока имеется грозное войско, идущее в набег, тумен киргизов будет в его составе. Может быть, даже не один. От «усмирённых» с севера тоже немало бойцов влилось в ряды усмирителей.

– Это что же получается? – недоумевает Сашка. – Каган Хакасии допустил чтобы его земли остались беззащитными, а войска ушли обогащаться?

– Во-первых, вероятные налётчики только что усмирены и напуганы, – поправляет парня историк. – Во-вторых – таковы обычаи этого времени. А в-третьих, каган не станет ссориться с собственным войском, а, тем более, с Чингисханом. Не забывай, здешний властитель полновластен лишь в меру, позволенную ему Джучи, который теперь управляет этим землями по воле своего отца и повелителя – хозяина Великого Монгольского Улуса.

– Тогда непонятно, почему хакасы восставали, – не сдаётся Сашка. – Если интересы здешней знати совпадают с интересами Великого Монгольского Улуса, то чему они могли сопротивляться?

– До этого времени мы ещё не дожили, – улыбается Сергей Анатольевич. – Через четыре года, когда Джучи пойдет воевать, в места, которые нынче называют Семиречье или Джеты-Су – это между озёрами Балхаш и Иссык-Куль – то через наши места но пройдет легко и непринуждённо. А вот в тысяча двести восемнадцатом, когда сам Чингисхан двинется на Хорезм, тут будет что-то неладное. Мне кажется, недовольство вызовет то обстоятельство, что местное войско не возьмут в набег, где ожидается богатая добыча, а попытаются послать на усмирение немирных киргизов, которые живут севернее – то есть тех самых шадов, феодалов, с усмирением которых только что покончили. Не иначе, те, как раз, соберутся с силами и попытаются «зажать» дань. Или просто, узнав, что они усилились, Потрясатель Вселенной оставит прикрытие в тылу своей армии для обороны важного промышленного района в Минусинской котловине.

– То есть, Вы хотите сказать, что первое восстание на самом деле будет вызвано недовольством киргизского воинства тем, что его не берут на грабёж?

– Это лишь предположение, – «успокаивает» собеседника историк. – Ну сам посуди, кто станет восставать, когда более чем стотысячная армия расположена неподалеку. По крайней мере, в этой стороне. Зная не понаслышке, насколько быстро перемещается конница хозяев этой земли. Мирные пахари и пастухи? Ремесленники? Вряд ли. Им без разницы кому платить подати, тем более что её размер связан чаще с искусством сокрытия добра, чем с определёнными значениями или пропорциями. А вот если, скажем, Чингисхан попытается увести со своим войском мастеровых, чтобы они в походе чинили оружие и амуницию, тогда возможен всплеск недовольства. Не знаю я наверняка. Это только через одиннадцать лет выяснится.

Зато из похода, что будет предпринят осенью, привезут богатую добычу. Потому что во всех известных документах о походе на тангутов это обстоятельство подчеркивается.

Под навесом сейчас все обитатели поместья. Мальчишки слушают разговор своего наставника с уважаемым человеком, боясь шелохнуться. А еще нынче ночью Григорий Иванович покажет им звёзды через свою трубу. Лешка молча сгибает из стального прутка хитрые загогулины, поглядывая на строгий ошейник, снятый с Туки. Только звенья парень делает значительно крупнее, а концы прутка, что должны впиваться в шею, имеют длину в полторы ладони. И на самих этих изделиях несколько больше петель непонятного назначения. Собранная конструкция размерами напоминает тракторную гусеницу, только ажурную.

– На слона готовишь? – интересуется Лидия Васильевна.

– Не выдержит, пожалуй, слона, – самокритично откликается зять. Он сейчас сосредоточен и, кажется, весь ушел в работу.

– Так что же выходит, Сергей Анатольевич, мы тут ни в какие исторические события не вмешаемся? – не унимается Сашка. – И государство это обезлюдеет.

– Понимаешь, Саша, – до тысяча двести семидесятого года этому народу ничего ужасного не угрожает. А вот когда чингизиды покорят Китай и воцарятся там, положив начало династии Юань, то пришлют сюда своего наместника. И годика через три в этих землях начнётся что-то неладное. Не знаю, как ты, но я до той поры не доживу.

– Наши дети доживут, – вступает Ника. И головы присутствующих поворачиваются в её сторону. Она очень мило краснеет. Понятно – женщины позднее зададут ей разные вопросы. Но Лёшка известный дундук и тугодум совершенно не проникшись значимостью момента, вдруг продолжает разговор с тёщей.

– Это вместо водяного колеса, генератор крутить. А то на нашу пилу никакой горючки не напасёшься.

– А как ты вращение из воды наверх поднимешь? – Григорий Иванович сразу насторожился. – Не будешь же генератор под воду опускать!

– Не буду. Это рискованно. Протечка в сальнике и всему кирдык, – соглашается зять. – Через вал выведу вертикально – всё равно понадобится повышать обороты, так что без редуктора не обойтись. А шестерни не размокнут и не сгорят, да и заменить их не так сложно, как обмотки перематывать.

А Сашка продолжает свои разговоры.

– Быть того не может, чтобы за столько лет мы ничего не смогли сделать для будущего этой страны.

– И что же такого ты можешь предложить? – историку нравится мысль самому помучить неугомонного хитрыми вопросиками.

– Скажем, вооружить здешнюю армию огнестрельным оружием. Порох ведь в Китае наверняка уже делают.

– Так это самое оружие остальные тут же переймут. После первой битвы. Пойми, Саша, побеждает не тот, у кого больше войск или совершенней оружие, а тот, кто лучше организован. Сейчас это – Великий Монгольский Улус благодаря, не побоюсь этого слова, гению Чингисхана. Ведь победить Китай, имеющий огромное отлично обученное войско силами малочисленного кочевого племени – задача немыслимая, если здраво рассудить.

– Организация, говорите, – Сашка задумался. – Так может быть стоит здесь то же самое организовать. Почту наладить, регулярную армию.

– Понимаешь, не дадут нам ничего такого сделать. Тут давно всё поделено – и земля, и власть, и влияние. Местной знати незачем что-то менять. Трудолюбивое население и их прокормит, и на дань наработает. У населения нет причины для неудовольствия – они всегда так жили, а правителям это комфортно. При таком положении дел любое государство теряет монолитность. Вот если бы каган наметил себе какие-то цели, способные увлечь всех, тогда бы, конечно народ удалось сгоношить на совместные действия. В общем, в эту эпоху от личности правителя зависит практически всё. Таких людей, как Александр Македонский или тот же Чингисхан потому и помнят, что они не только восхотели, но и смогли остальных убедить в том, что исполняя их желания, достигнешь чего-то нужного тебе самому. Поэтому у них многое получилось.

* * *

Лешка собрал свою гусеницу и надел её на два квадратных вала, расположенных на параллельных круглых, ясное дело, осях. К «тракам» шарнирно прикрепил лиственничные дощечки, которые свешивались с нижней стороны бесконечной ленты, а наверху они падали горизонтально все в одну сторону, потому что в другую их не пускали упоры – те самые концы прутка. Торчали они не внутрь, как на ошейнике, а наружу. Вот это устройство и установили на дно реки рядом с переброшенными через неё брёвнами.

И всё заработало. Свесившуюся с нижней стороны бесконечной ленты дощечку тащило течение, и она, упёршись в торчащие наружу концы прутков, увлекала всю цепь. Дойдя до заднего вала, отклонялась, при подъёме своего шарнира, а затем и совсем ложилась, не препятствуя движению против течения вместе с верхней поверхностью «гусеницы», которое обеспечивалось лопатками других «траков», прижатыми к упорам внизу.

На настиле, переброшенном через неширокое русло, смонтировали генератор, соединив его с вертикальным валом повышающей клиноремённой передачей. А вот проводов, чтобы дотянуть линию до усадьбы им явно не хватало. Поэтому лесопилку перетащили к реке, подключили, и всё заработало.

– Это как же так у тебя сразу всё так ловко вышло, – поинтересовалась вечером Лидия Васильевна. – Ведь надо было точно посчитать и площадь лопаток, и скорость вращения вала и мощность.

– Наташа считала, – улыбнулся Лёшка. – Она в школе хорошо училась. Моё дело – руками работать.

– А интересно, выпрямителя у нас нет?

– Вроде, не брали с собой.

– У меня есть зарядное устройство для автомобильного аккумулятора. Там, я слышала, внутри выпрямитель имеется. Я его случайно прихватила вместе с бесперебойником для компьютера, – откликнулась Ника. Даже жалко – такую тяжесть напрасно тащила, они у меня в одном кофре лежали, что обычно беру с собой в поле, – обратившись к содержимому сундука, она достала умеренного размера не такой уж массивный ящик с двумя стрелочными приборами на лицевой панели.

– Интересно, что это за чудо-юдо? – Лёшка с удивлением прочитал надписи. – Слушай, откуда он у тебя взялся.

– Это мой бывший притащил с работы и приладил для зарядки аккумуляторов в гараже. А потом он так у меня и остался.

– А ведь, чтобы этого зверя запитать нашего генератора не хватит. Тут киловатта на три мощность нужна.

– Ничего, Лёшенька, – почти мурлычет от удовольствия Лидия Васильевна, – я его на все напряжение разгонять не буду. Хватит мне и трети на первое время. Да здесь и функция регулировки ограничения выходного тока имеется. Управлюсь на первое время. А генератор, конечно, надо бы помощнее. Интересно, смогут нам его раздобыть?

– Так для него еще и привод побольше потребуется. Тогда, пожалуй, сразу и сварочный аппарат будет нужен, – рассуждает Наталья. – Интересно, Сергей Анатольевич, этот Ваш коллега, что продаёт часть добычи коллекционерам, денег у него на наши аппетиты хватит?

– Боюсь, что нет. Коллекционные предметы ценятся за редкость, неповторимость. Поэтому просто увеличивать объёмы посылок в будущее неразумно. Думаю, имеет смысл подумать о чём-то особенном, об утерянном подлиннике известного документа, например.

– Ну уж нет, Серёжа, даже и не думай. – останавливает его Ника. – Если поднимется ажиотаж – всё всплывет. В дырку между временами полезут разные аферисты, а мы останемся без поддержки.

– Кстати, как вы думаете, этот ход долго ещё будет работать? – интересуется Григорий Иванович.

– А вот, сколько проработает, столько и ладно, – «успокаивает» его супруга. – Мы ни на что повлиять не можем. Да и на первый взгляд, проживём и без него. Только перцу надо не забыть попросить и ванилину, и сухих дрожжей.

* * *

Больной дедушка так и не собрался помереть. Паралич его тоже ни в какую не разбивает. Он просто тихонько живёт, выполняя предписания Богини Исцеления. Пьёт полагающиеся чаи, гуляет по окрестностям думая о возвышенном и вспоминая хорошие моменты в своей долгой жизни. У него свой режим. Время от времени Нота его осматривает и никаких сдвигов ни в какую сторону в его состоянии не обнаруживает. Ну и ладно.

Бывший хозяин его и внука заезжал пару раз, опять привозил зерна, со стариком потолковал. Странный, однако, человек. Сашка расспросил паренька, что раньше был его кыштымом, почему это он такой добрый. Оказалось – сын у него от болезни умер больше года тому назад. А они были приятелями. Вот он, видно и грустит таким образом. Хотя, раньше тоже не злобствовал. Зато младшего своего сыночка Анюте для осмотра предъявил, и долго выспрашивал, чем мальца кормить, а чем – лучше не нужно. А что тут присоветуешь – только про мытьё рук перед едой, да про кипячение воды для питья.

* * *

Лидия Васильевна, пока не велась распиловка досок, поколдовала под навесом с горшками и блоком питания, и показала Лёшке маленькую металлическую пластиночку.

– Уверена, чистого марганца ты отродясь не видал.

– На картинке как-то видел, но руками точно не трогал.

– Истину глаголешь. Металл этот твёрд до хрупкости. То есть, наоборот – хрупок от твёрдости. Короче, не терпит он деформации. Зато, если подмешать его к железу, да не поскупиться – то совсем неплохая сталь получается, – чувствуется, что хочется женщине всыпать в Лёшкину бестолковку то, что не влезло в неё в школе. Хотя, про сплавы железа с марганцем там, кажется, ничего толком не было.

– А откуда он у Вас? – парню действительно интересно.

– Электролиз, двоечник, электролиз. Тихий и мирный электролиз из простого хлористого марганца.

– А он то у Вас откуда взялся? – Лешка недоумевает.

– Та самая соль, которой ты солишь еду, из чего она состоит? – это уже похоже на настоящий урок химии.

– Натрий хлористый. Так Вы его тоже электролизом раздербанили? – осеняет парня.

– Уфф! Ну, хотя бы догадался, – Лидия Васильевна ещё со школы помнит «сообразительность» данного индивидуума, и не ждёт от него слишком многого. – Только теперь нам понадобится железная руда. Лучше всего та, что имеется в окрестностях бывшего Абакана. Её в районе Красного озера копали, помнишь, писали про раскопки в том районе? А потом милости прошу ко мне на урок химии.

Глава 20
Приглашение Шамана

Шаман заглядывает в поместье редко и всегда ненадолго. На часок или полтора – перекинуться словечком с Анной, получить от неё совет по какому-то случаю, с которым встретился, посещая стойбища и деревеньки. Привозит пациентов, которым не в силах помочь. Всегда угадывает так, чтобы ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину не попасть. И обязательно торопится – его ждут во многих местах.

К старику здесь хорошо относятся и, уважая его занятость, не задерживают. Только Ника или Сергей Анатольевич частенько провожают его, оседлав для этого лошадку. Разговаривают. А потом записывают легенды и сказания, пересчитывают богов и духов местного пантеона, определяя для каждого действующего лица сферу ответственности. К чести этого человека надо сказать, что случаи, которые медики иногда называют «острый живот» камланием он больше лечить не пытается, а всегда обеспечивает срочную доставку пациента под Нютин нож.

Нет, режет она не всех, но клизмы и промывания желудка, ударные дозы древесного угля в смеси с молоком и иные экстренные меры спасения людей, отравившихся недоброй пищей всегда наготове, а ученики шамана, как правило, курируют прохождение болезных через руки немилосердной богини и её подручных. Они по очереди остаются здесь на несколько дней. Восприимчивые молодые люди с хорошим потенциалом, как определил их Сергей Анатольевич.

По крайней мере, диагностировать случаи гельминтозов они Анну научили, и подсказали отработанные в этих местах средства борьбы с ними. Зато методика лечения коньюктивита, предложенная доктором, была воспринята со всем вниманием и, кажется, вошла в широкую практику. Ещё ребята интересовались тем, как справиться с воспалением среднего уха, плешивостью и бородавками.

Сложилось впечатление, что в пределах духовного округа, который обслуживает знакомый шаман, медицина потихоньку совершенствуется, да и несколько пареньков, попросившихся в ученики, не скрыли, что направлены сюда для обучения шаманами, живущими чуть дальше. Удалось выяснить, что у здешнего духовенства вся местность поделена на участки, что существует иерархия, проводятся сборы для обмена опытом и решения общих проблем. Высшее духовенство одевается во всё белое и обычно обитает в городах, где у них расположены храмы. А рядовые шаманы носят одежду традиционную для людей их ремесла, ту, что говорящие с духами надевали ещё до рождения пророка Мани, принёсшего людям истинное знание.

Впрочем, на определённые ритуалы, происходящие при большом стечении народа, и они облачаются в белые одежды, символизирующие чистоту помыслов и склонность к идеалам света. Сложно в здешней духовной сфере.

* * *

Так получилось, что сегодня старый шаман приехал после завершения ужина. Когда ему предложили перекусить на сон грядущий, он отказался категорически, но под навесом, который уже нарекли «вечерними покоями» Ника под диктовку одного и учеников Анны записывала детскую сказку. Все тихонько слушали, и гость тоже присел.

– Хорошо, что вы записали эту историю, – сказал он, когда повествование было завершено. – В детстве мне рассказывали её, но прошли годы, и она изгладилась из моей памяти. А можно ли и мне поведать Вам легенду, дошедшую до нас из глубины минувших времён?

Слушатели передвинулись так, чтобы лучше слышать нового рассказчика, и повествование началось.

– Давным-давно, в стародавние времена жили благочестивые родители. У них было двое детей: старшая дочь Анал и младший сын Манал. Пришла какая-то болезнь, родители умерли, и дети остались сиротами. В местности, где похоронили родителей, были и могилы святых людей.

Анал каждую ночь ходила молиться на могилу своих родителей, где ей стали являться духи святых людей, наставляя её в благочестии. Брат не знал об этих отлучках сестры, так как она уходила ночью, закончив хозяйственные дела. Но посторонние люди заметили отлучки Анал и стали говорить брату: «Куда ночью ходит твоя сестра? Вероятно на свидания с молодыми парнями, и дурно себя ведёт». Маналу стало обидно и стыдно за свою сестру, про которую пошла недобрая слава, и он решил проверить. Ночью, когда Анал опять пошла к могилам, Манал тайно последовал за ней.

Когда Анал стала молиться, он спрятался в стороне, чтобы она его не заметила. Но явившиеся духи спросили Анал: «Ты каждый раз приходила одна, а сегодня почему-то пришла вдвоём с мужчиной». Услышав это, Манал вышел из укрытия, и сознался сестре в своих подозрениях. Девушка простила его и после совместной молитвы они вдвоём вернулись домой. Утром Манал сказал соседям: «Напрасно вы дурно говорите про мою сестру. Я сам видел, что она только молится и общается с духами святых людей. Она безгрешна». Люди испугались, что Анал общается с духами. Заявив, что безгрешных людей не бывает, убили их обоих. Тела брата и сестры были сожжены, а пепел брошен в реку.

В реке прах невинных Анал и Манал превратился в снежно-белую пену.

Ниже по течению реки находилась ставка хана Сагыма, у которого была единственная дочь. Отец назначил ей в прислужницы сорок девушек.

Однажды принцесса, прогуливаясь со своими служанками, вышла к реке, по поверхности которой плыла белоснежная пена, и, играя, девушки стали собирать её руками. Ханская дочь первая попробовала пену на вкус и сказала своим подругам: «Она сладкая, попробуйте». Подруги тоже попробовали. Вкусив пены благочестивых Анал и Манал, вскоре все они почувствовали в себе новую жизнь.

Узнав об этом, хан сильно разгневался. Он не поверил, что женщина может понести оттого, что отведала сладкой пены. Но поскольку убивать свою единственную, любимую дочь ему было жаль, он не стал её казнить, а приказал изгнать всех далеко в дикие горы и бросить там. Приказание было исполнено. С ханской дочерью ушла и её верная собака, которая там, в горах охотилась, добывая дичь, мясом которой и питались эти сорок девиц. Когда пришло время, у девушек родились мальчики и девочки, впоследствии между собой поженившиеся. От них и произошёл народ «кыргыз» или «кырк кыз» – сорок девушек.

* * *

Утром после завтрака шаман вышел за изгородь и долго ходил вокруг неё. А потом присел передохнуть в тени и выпить кислого молока, которое поднёс ему шустрый Муус.

– Он обошел городище ровно девять раз, – сказал Ане приметливый Сашка.

– Да уж, – улыбнулась врач. – Примерный пациент. Это я назначила ему обходить поселение, в котором принимал пищу, девять раз по ходу солнца и думать о том, что видит. Вот он никогда тут и не ест – слишком много потом ходьбы получается вокруг изгороди нашего поместья. Тут ведь много круч, которые пока обогнёшь, пропетляешь. Он уже немолод, да к верховой езде привычен больше, чем к пешим прогулкам.

– Жестокая, – смеётся Сашка.

– Ты бы видел, какой развалиной он был, когда мы встретились. Переутомление, измотанность, я бы сказала. А теперь – бодрячок. Режим, Сашенька, в его возрасте – великое дело.

– А почему ты ему велела думать не о богах и возвышенных материях, а о травках, солнышке, листочках? Он ведь лицо духовное.

– Вот пусть и передохнёт от работы. Ты хоть представляешь, какой тут у них пантеон?

– Нет, – честно сознается Сашка.

– Счастливчик, – завистливо произносит Нюта. – Там мозги можно поломать. Если про всех всё выучить – то ни о чём дельном уже думать не сможешь. А так – очистил человек помыслы, и у него заработала простая логика. Он принялся размышлять конструктивно. Ты, наверное, не заметил, но только он сейчас даже бубен с собой возить перестал. Не нужно ему духов призывать. Если перейти на местную терминологию, голоса их он теперь слышит без технической поддержки.

Старый шаман, между тем передохнул, собрался с силами, и заторопился к Нюте, которая готовилась к амбулаторному приему местного населения. Люди, пришедшие из разных уголков услышав о великой целительнице, терпеливо дожидались своей очереди и отвечали на вопросы помощников доктора, которые спрашивали страждущих о том, как их зовут, откуда они прибыли и что за беда их сюда привела, записывая эти данные на подобие медицинских карточек, обходиться без которых становилось уже затруднительно.

Шаман явно не собирался жаловаться на здоровье. Он решительно открыл дверь, и, войдя, внимательно проследил за тем, как мальчику удалили из уха серную пробку. Потом у него на глазах был вскрыт фурункул у девочки на лице под носом, прочищен и заклеен. Закончив с заранее спланированными действиями, Нюта подняла взгляд на старика. Как-то смущало её его присутствие и пристальное внимание.

А тот потоптался в нерешительности с ноги на ногу, а потом, наконец, сказал, что он прибыл как посланец Кочаги-кама, который и есть сам великий улуги-кам – великий шаман, который живёт рядом с горной грядой известной в двадцать первом веке под названием «Сундуки». Это неподалеку от нынешнего большого села Июс.

Много легенд ходит об этих удивительных местах.

Кочаги-кам наслышан о Богине Исцеления, и его интерес не простой, не зря послал он своего ученика поучиться сюда, а теперь пожелал и сам познакомиться, приглашает девушку в гости. Старик поясняет, что великому шаману, было видение, и дух указал на Нюту как на продолжательницу рода великих шаманов.

– Как у Кастанеды, – заметила Наталья, укладывая инструменты на стерилизацию и улыбаясь. – Там тоже стать шаманом может только тот на кого укажет дух. Шаманами становятся по указанию абстрактной силы, пронизывающей все сущее.

Слова эти сказаны на здешнем языке, который, пожалуй, ближе всего к киргизскому. Но слово «абстрактный» – русское. Старик явно его не понял, но обязательно спросит позднее, а между тем, продолжил.

– Улуги-кам, хочет передать тебе шаманскую силу, обучить шаманским приемам, поведать родовые секреты, заставляющие и людей и духов слушаться его, он проведёт обряд посвящения. – Далеко не робкая Нюта выглядит растерянно.

– Погостите у нас, – сообразительный Лёшка замачивает испачканные гноем салфетки. – Утром Анна Михайловна даст Вам свой положительный ответ.

Шаман опять не понял слова «положительный», но смиренно вздыхает, подсчитывая, сколько еще предстоит ему пройти вокруг этого подворья после ужина и завтрака. Интересно, знает ли он о том, что здешние обычаи предусматривают ещё и обед?

* * *

Вечером за столом все собрались одновременно. Обсуждали новость привезённую шаманом.

– Знаете Анна, – начал Сергей Анатольевич, услышав о Сундуках, – это удивительное место! Там имеются могильники, наскальные рисунки и специальные сооружения, которые фактически являются приборами наблюдения за небом, как бы местной астрономической обсерваторией.

Первый Сундук, гора Онло. Так называемая Обзорная скала – служила для вычислений будущих затмений. Легенды гласят, что там даже обычный человек становится целителем. А ещё, там имеются наблюдательные площадки, несколько варианта «солнечных часов», календарь. Но наиболее интересным местом, является так называемая «Белая Лошадь», расположенная на Черной горе, рядом с грядой, место, где найдены остатки загадочного города мертвых. Украшением Некрополиса служит большой менгир в форме лошадиной морды. Как бы я хотел там побывать, – закончил он свой экскурс.

– Я бывала там на экскурсии, организованной для школьников, – соглашается Нюта. – Нам даже показывали всё, о чём Вы упомянули, но особого впечатления на меня это не произвело.

– Я тоже заглядывал туда, – это Григорий Иванович. – Для того времени наблюдательные площадки действительно оборудованы неплохо. Так что, могу проводить.

– Мне кажется, провожать её будет повозка с медицинскими причиндалами и толпа ассистентов, – ухмыляется Сашка. – Молва, несомненно, перенаправит пациентов по следам Богини Исцеления к тому месту, куда она проследует, а отказать людям в помощи только на основании посвящения в священный сан наша доктор не сможет.

– Пока не холодно, раскинем шатёр, там и организуем приём – решается доктор. – А в методиках шаманов сосредоточен опыт многих поколений, интуиция, озарения. Это может оказаться полезно в будущем. Кроме того, обретение официального статуса – это что-то вроде диплома, разрешающего врачебную практику на всей этой территории. И люди они по большей части интересные. Шаманы эти.

* * *

Укладка передвижной амбулатории в повозку заняла много времени. Потом, когда места в ней не хватило, один из учеников слетал куда-то верхом, и пригнал ещё две. Так что и котёл поместился, и покрытие для шатра и разборный операционный стол, срочно сооружённый Григорием Ивановичем.

– Саш, как ты угадал, что я соглашусь? – Анна с интересом смотрит на Сашку, увязывающего груз.

– Тут и угадывать нечего было, – Сашке нравится разговаривать с Анной. Раньше её речи радовали его редко, поскольку с детства он получал от неё выволочки и внушения. А сейчас всё изменилось. То уважение, что она вызывала в нём раньше потому, что была старше, сильнее и опытнее, исчезло. Появилось другое, новое. Он понимает, как она думает и почему поступает так, а не иначе. И всё это – хорошо. Так хорошо, что просто хочется обнять.

Подошел, облапил и притиснул к себе. Вырывается немножко, но он-то сильнее. Подняла на него свой бездонный взгляд. Посмотрела вопросительно – и руки у парня сразу обвисли вдоль тела, словно плети. Колдунья прямо.

А Нюта только вздохнула. Тихонько так, но он приметил.

Ещё один из учеников возвращается из соседнего стойбища – гонит табунчик осёдланных лошадок. Это не коренастая невысокая монгольская порода – рослые и статные местные лошади – совсем другое дело. К тому же для Богини Исцеления, конечно, выбрали лучших.

Нет, люди в этих краях не богаты, и транспорт они предоставили во временное пользование, но сделали это от всей души.

* * *

Когда сборы были закончены кавалькада состоящая из трёх повозок и ещё пятерых конников медленно выехала за ворота поместья. Кроме троих учеников, которые выступали возницами, с Анной для охраны, поедет Сашка. Кроме того Сергей Анатольевич и Ника тоже решили проводить доктора и осмотреть древние памятники прямо там на месте. А возглавлял всех едущий впереди шаман. Погода располагала к путешествию, грело нежаркое солнце, и продувал лёгкий ветерок. Через три часа устроили привал, чтобы напоить коней.

Подростки достали котомки, что приготовила в дорогу «апа», так они величали Лидию Васильевну и, раскатав походную кошму, накрыли перекусить.

Сергей Анатольевич, старался объяснить Анне, что её миссия совсем не так проста, что прежде, чем человек обретет шаманскую силу, он должен пройти довольно мучительный обряд испытания и посвящения. Что такой обряд, может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет. Что поступки шамана, непонятны прочим людям и порою наводят на мысли о психическом нездоровье человека. И при всём притом, что шаманизм – не простое суеверие, а одна из древних попыток человека прорваться к потерянному Эдему. Нюта слушала внимательно, и чувствовала нарастающую в ней тревогу, хотя внешне никак не проявляла свои чувства.

Сашка глядя на задумчивую девушку, чтобы подбодрить ее, стал напевать:

 
Так, и не услышал я камланья,
Не увидел пляски у огня.
Зря меня послушные олени
По тайге везли четыре дня.
 

(Семен Гудзенко)

Анна вздохнула и чтобы успокоится, достала из котомки прихваченную с собой книгу «Сказки о силе» – единственное, чем располагала из источников информации по теме, и загадала, что первый выбраный наугад абзац даст ей ответ на её вопросы. Она опустила глаза и прочла:

«Я никогда не думал, что тебе нужна помощь. Ты должен культивировать в себе чувство, что воин не нуждается ни в чём. Ты говоришь, что тебе нужна помощь. Помощь в чем? У тебя есть все необходимое для того экстравагантного путешествия, которым является твоя жизнь. Я пытался научить тебя тому, что реальным опытом должен быть человек, и что то, что важно, так это быть живым. Жизнь – маленькая прогулка, которую мы предпринимаем сейчас, жизнь сама по себе достаточна, сама себя объясняет и заполняет»

Ответ пришёл сам собой – ей нечего бояться!