Текст книги "Заложники темпорального ниппеля [СИ]"

Автор книги: Сергей Калашников

Соавторы: Людвига Спектор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4
Памятники материальной культуры

Хакасию называют Меккой для археологов. Тысячи курганов и поселений, разбросанных по степям, уже не одно тысячелетие безмолвно хранят свои тайны. Тем понятней нетерпение Сергея Анатольевича и Ники, которые весьма настойчиво настаивают на осмотре места побоища, учинённого Наташей летом. Пока не залетали белые мухи, дорога будет не такой сложной. Искать под снегом следы и предметы неудобно.

Климат в этих местах не слишком сырой. Выпавший за зиму снег не каждый год покрывает землю сплошным ковром. Но заранее ничего не скажешь. К тому же, ответ на вопрос о времени, в которое они угодили, волнует всех.

Двинулись вчетвером. Кроме историков и Натальи к группе присоединился Санька с биноклем и охотничьим карабином. Место там открытое, без охраны можно попасться местным. Кто их знает, как они могут быть настроены. Проводив изыскателей до места, Наташа сразу вернулась обратно. Их с Лёшкой ждут большие работы под землёй. А археологи принялись за изучение материальных объектов эпохи.

За прошедшие месяцы люди в эти места не заглядывали. Видимо весть о появлении тут «богини смерти» наложила на это место отпечаток таинственности и неприкосновенности. Впрочем, хищники и падальщики об этом ничего не знали и обработали тела погибших своими зубами и клювами, не заботясь о целости одежды.

Сергей Анатольевич тщательно собирал обрывки халатов, огрызки сапог, металлические предметы и деревянные части вооружения, складывая их на круглые щиты. Некоторые луки неплохо сохранились в своих искусно сделанных футлярах-налучах. Другие пострадали под лучами солнца, размокли от росы или дождей. Нередко отмечались и следы зубов, плесени и каких-то насекомых.

Основную массу «находок» составили доспехи, ставшие предметом самого пристального внимания. Многие участки земли хорошенько прошли металлоискателем.

Санька поглядывал по сторонам, но ничего такого, что бы его потревожило, вокруг не происходило. А вот слаженная работа археологов – это действительно интересно. То тряпочку разглядывают, то обсуждают происхождение какого-то металлического кругляша, или, словно мозаику, складывают доспех.

Собранное и тщательно рассортированное добро Ника отвезла в лагерь на лошадках за три рейса. Чисто обглоданные кости они похоронили у границы кустарника под молодой берёзой в двух ямках. Перед тем как уходить, Санька осмотрел чисто прибранную луговину. Вот. Сразу чувствуется, что судьба свела его с культурными людьми.

* * *

– Наташа, скажи, пожалуйста, ты в руках нападавших видела копья? – интересуется Ника. Все собрались за ужином, и самое время обсудить последние открытия.

– Кажется, нет. Возницы пытались отбиваться копьями, но безуспешно. Конные их доставали плётками или арканами. Они даже сабель не вынимали из ножен, а за луки стали браться только тогда, когда я в них уже стреляла. – Наталья, прикрыв глаза, восстанавливает в памяти видение, забыть которое ей, скорее всего, никогда не удастся.

– Что же, тогда вся картинка сходится, – улыбается ассистентка Сергея Анатольевича. – Это был отряд лёгкой конницы. Уж не скажу, разведка, дозор или грабительский набег. По всем признакам, их интересовали пленники. Скорее всего, одна часть сотни отвлекла мужчин, а остальные набросились на женщин и детей. А потом, угрожая их жизням, они заставили бы их отцов и братьев сложить оружие.

– Подлая тактика, – вырвалось у Лёшки.

– Война действительно подлое дело, – соглашается Ника. – А тактика войск Чингисхана отличалась глубокой продуманностью. Скорее всего, часть пленённых мужчин, те, что помоложе, были бы вынуждены влиться в войско завоевателя, ведь, с одной стороны, кровь не пролилась и побеждённым не за кого мстить. С другой стороны при таком раскладе род оказывается как бы частью монгольской империи. Именно за счёт таких приёмов армия прирастала покорёнными народами, и несколько веков никому не удавалось с этим ничего поделать.

– То есть, они и тут победят? – Саньке не нравится такой вариант. – И мы ничего с этим не сможем поделать?

– Силой оружия – ничего, – соглашается Сергей Анатольевич. – Конечно, мотострелковая дивизия из нашего времени при соответствующем снабжении, пожалуй, сумела бы нанести поражение этим кочевникам, вздумай они сразиться в открытую. Да, вот беда, эти всадники ни за что не полезут в бой против пулемётов. Рассеются, побегут, заманят в засаду или как-то иначе сведут к нулю любое преимущество неприятеля. Повторю ещё раз. Прежде всего, войска монголов отличаются тем, что находят оптимальные приёмы ведения войны.

Развал их орд произошел только тогда, когда правящая верхушка почила на лаврах и перестала ловить мышей. Но до этого момента от нашего сегодняшнего вечера, я думаю, не близко. В одежде воинов и их вещах предметы и ткани китайского происхождения присутствуют в столь незначительных количествах, что мы с коллегой склонны считать, что нынче у нас тысяча двести седьмой год. То есть покорение Чингисханом Китая ещё впереди.

* * *

Алексей и Григорий Иванович, засели изучать описание древней крепости «Тарниг», чертежи которой им оставил Сергей Анатольевич. Её остатки хорошо исследовали археологи ещё в двадцатом веке, а в это время она должна ещё служить людям. Расположена она от них неподалеку. Это на север от Шира, относительно которого они привыкли ориентироваться.

Её строительство приходится на период между девятым и двенадцатым веками нашей эры. В это время здесь много воевали между собой местные феодалы, деля земли, угодья и скот. Вот какой-то из тутошних землевладельцев, кто их разберёт, как они правильно именуются, похоже, и выстроил себе это оборонительное сооружение, чтобы уберечь своё добро от посягательств соседей. А потом долго и упорно его совершенствовал.

Историк обмолвился, что постройка этой крепости, характерна для носителей аскизской культуры, о которой мужчины не имеют ни малейшего представления. Зато многие авторитеты считают её просто идеальным учебным пособием для изучения фортификационного искусства. Крепость укреплялись сложенными насухо из плитняка и камня стенами, высота которых достигала двух метров, а ширина кладки – полтора-два метра.

– Маловато будет высоты, – скептически замечает Лёшка. – На такую и без лестницы вскарабкаться легко.

– Легко, – соглашается Григорий Иванович, – с ровного места. Но они её пристраивали на краю обрыва. И потом учти, клали-то всухую, без связующего. При такой ширине выше просто не сделать. Начнёт рассыпаться.

– Точно, цемента ведь тогда ещё не было. А как они через эту толстую стену отстреливались? В ней же невозможно проделать бойницы.

– Думаю, что сверху была надстроен деревянный заборчик, иначе лучникам от этой стенки нет никакого толку, ну или кто там ещё мешал противнику в крепость залезать. Те, кто обороняется без такого прикрытия – всё равно, что в чистом поле на холмике. А, слушай, Лёша! Может они сюда ставили крепких мужиков со здоровенными щитами. И те просто отваривали прямо по бестолковке всех, кто на них лез? Снизу-то вверх даже рогатиной дотянуться неловко.

– Может быть и мужиков ставили, а может и стенку потоньше на краю делали. Не обязательно деревянную, а глиняную, например, как те домики, что видела Наташка.

– А вот это вряд ли, – сомневается Григорий Иванович. – От времени глина бы расплылась и пролезла вниз между камней. Тогда бы археологи написали, что стенка не на сухую сложена, а на глину. Давай мы это у Анатольича уточним, как вернётся.

– Да, не важно, в конце концов, – отказывается от этой мысли Лёшка. – Нам, если складывать, то лучше сразу на глину, если не сообразим, как цементом разжиться. Или извести, может, нажжём. Ладно, читаем дальше.

«Длинные прямые участки обороны в некоторых случаях укрепляли стеной, идущей зигзагообразной линией, соседние выступы которой позволяли вести перекрёстный обстрел».

– Не, ну это они про подготовку закрытых позиций для ведения флангового огня, – опять прерывает процесс чтения Лёшка.

«Укрепление расположено на крутых склонах холма и имеет три линии стен. Особенно интересна вторая, сооруженная из массивных плит песчаника, поставленных длинной плоскостью наружу, а с внутренней стороны их подпирают плиты-контрфорсы».

– Умели древние работать с крупными формами, – не сдерживается на этот раз Григорий Иванович. – Но мы-то никакого подъёмного крана с собой не прихватили.

Это сооружение, характерное для эпохи средневековья мужчины изучают не из праздного любопытства. Ведь если прав Сергей Анатольевич, им понадобиться хорошо укрепленное жильё. А строить его придётся из местных материалов и по нынешним технологиям.

– Слушай, Лёш! А чего мы с тобой эти каракули разглядываем? Отсюда до этого Тарнига не больше сорока километров. Верхом за день можно в оба конца обернуться. И посмотреть, как там всё устроено.

– В натуре.

Глава 5
Подземные жители

Лазание по пещерам – занятие в высшей степени на любителя. Если кто-то полагает, что в естественных подземных пустотах можно ходить, то он заблуждается. Тут, как правило, нет пола в привычном понимании. Расколы и промоины в камне идут, не сообразуясь ни с какими соображениями, кроме: «так получилось». Стены, пол, потолок – всё это произвольно наклонённые неплоские поверхности.

Горизонтальные участки возникают редко. Обычно, когда мелкие камушки, песок или глина, принесённые водой и в силу каких-то причин, задержавшиеся, заполняют углубления и выравнивают нижнюю часть прохода, образуя площадки. У входов, куда заносится пыль, такие явления отмечаются чаще.

Иногда пол образуется в результате деятельности живых существ. Медведь, устраивающийся на зиму, способен натаскать в подземную пустоту палых листьев, прель которых за многие годы создаёт нечто выровненное по горизонтали. Помёт летучих мышей, днюющих, зацепившись за стены, или продукты жизнедеятельности людей – скорлупа орехов, осколки обрабатываемых камней, остатки подстилки из ветвей.

Стоит же удалиться подальше от поверхности, и возможность встать на ноги становится редким счастьем. Глыбы и плиты любых форм, расположенные хаотически, нередко упирающиеся одним краем в потолок, который можно назвать и стеной, поскольку он нечасто оказывается горизонтальным, вот то, по чему приходится передвигаться внутри пещер.

Неправильность, неповторимость, уникальность и труднодоступность привлекают к подземным пустотам спелеологов – людей увлечённых. Наташа с Лёшкой, конечно же, успели поиграть не только в Чингачгука и Амундсена, но и в Тома Сойера, заблудившегося в пещере с Бекки Тэтчер. Только вместо свечки у них были хорошие электрические фонари и оделись ребята не как для пикника. Они обследовали не одну дырку в земле. Пещеры в этих местах встречаются часто. Настолько часто, что пастухи даже завалили входы в некоторые камнями, чтобы туда не падал скот.

Так вот, если рассматривать положение группы из двадцать первого века в нынешнем их средневековом окружении, то возможность избежать внимания окружающих или неприметно скрыться, если к ним пожалуют непрошеные гости – дорогого стоит. Наличие пещеры рядом с местом, где они обосновались, просто счастливая случайность, как и то, что из неё есть ещё два выхода, которые они разыскали, как ни странно, на восемь сотен лет позднее. Одна беда – дорога к ним не выстелена ковровыми дорожками. Это тяжёлый путь через ужасно неудобные лазы, колодцы, по наклонным поверхностям через осклизлую сырость.

И никакой таинственности для Наташи а Лёшки здесь нет, а есть тяжёлый труд. Они втаскивают в извилистые ходы длинные жерди, укрепляют их в камнях, чаще всего вмуровывая цементным раствором. Кстати, и цемент, и песок и даже воду приходится тоже доставлять сюда на собственном горбу. Их трудами шесты превращаются в лестницы, трапы, перила или загородки. В результате по двум маршрутам оказывается можно пробраться без особой эквилибристики.

По пути сделаны тайники, где тщательно упакованные от сырости, хранятся небольшие запасы спичек, свеч, продуктов, инструментов и оружия. И, конечно, устроены обманки для непосвященных – для тех, кто может броситься вдогонку по подземным ходам. Скажем, если лестницу, по которой только что вскарабкался, затянуть вверх, то преследователь запросто пройдёт мимо этого места, ничего не заметив. Или, если даже сообразит или увидит – карабкаться тут ему придётся долго. А рядом с верхней точкой заготовлена куча отличных камушков для бросания. И снизу тут с луком или копьём никак не подобраться – тесно. То есть штурм такого укрепления потребует подготовки, за время которой можно далеко уйти или завалить узкий проход, расположенный чуть дальше.

Мало подготовить путь к отступлению. Надо ещё научить остальных пользоваться им. Не просто уйти, но и разыскать приготовленные у выходов кладовки, где содержатся вещички на первое время. Наталья впервые увидела Лёшку с новой стороны – со стороны паранойи. Старательность, продуманность каждого шага и дьявольская изобретательность, с которой они готовили запасные выходы, иной раз вызывала даже лёгкое раздражение.

Он относился к ней как к помощнику, сподвижнику, если хотите, и совсем не интересовался её женскими достоинствами. Иными словами не пытался приласкать или добиться чего-то большего. А ведь они многие часы проводили наедине в местах, где никто бы не смог им помешать. Конечно, здесь в промозглой сырости подземелий она вряд ли бы откликнулась, прояви он настойчивость. Но ведь не было предпринято ни одной попытки!

Словно банник в ствол пушки просовывал он её в очередной проход. Потом она втягивала верёвкой поклажу и наблюдала, как этот тюфяк пролезает, держась за канатик, который она закрепила.

Один из выходов располагался посреди кручи на берегу ручья. Выбраться здесь можно только по лестнице, которую они и приготовили. Место тут ничем не примечательное, укрытое от чужих глаз – то, что надо. Второй лаз располагался на склоне холма в яме. Отсюда открывался вид на обширный равнинный участок, покрытый жухлой осенней травой. Значит, и с луговины будет легко разглядеть беглецов.

Пришлось это место благоустроить. У них, если надо что-то соорудить, парный танец получается легко и непринужденно. Лёшка таскает тяжести, а Наташа показывает, куда их складывать. Вот он и натаскал толстых жердей, нарубленных ею в перелеске. Накрыли котловину крышей, засыпали глиной, обложили дёрном. Снаружи выглядит как холмик, а внутри – землянка. Плетнями, что использовали для укрепления, стен надёжно замаскировали лаз в пещеру, несколько дней ушло на сооружение печки, стола и лежанок. Землянка получилась на удивление уютной.

Чтобы проверить свою работу, Леша притащил дров и протопил печь. Хворост весело разгорелся, огонь побежал по валежнику – угадал он с трубой, тяга – что надо.

Впервые за последнее время ребята никуда не торопились, а закончив работу, присели отдохнуть. Наташа сидела задумавшись, вся уйдя в свои мысли, и в свете ярких сполохов огня, её хрупкая фигурка, казалось такой беззащитной, что у Лехи заломило в груди. Он с удивлением понял, что это не просто хороший друг, но и женщина, с которой он хотел бы быть всегда рядом.

Вспомнились её письма, в которых, как будто бы и не было ничего особенно сокровенного, а лишь скользил намёк на ещё не родившиеся, но явно проглядывающие чувства.

Несмело, коснулся её плеча. Девушка оглянулась и встретила его вопросительный, робкий взгляд, в котором сквозила неуверенность и, в то же время, желание. Стало боязно, но страх отступил, когда она поняла, что ему также неловко как и ей. Она протянула руку, и Лёшка, стал перебирать её огрубевшие от работы пальцы и целовать их. Сердце замерло, а потом взлетело ввысь испуганной птицей, оглушая своим грохотом. В животе стало гулко, пусто и холодно. Наташа закрыла глаза и потянулась навстречу его губам.

Бедный Лёшка совсем растерялся, желание было таким сильным, что лёгкие крылья бабочек в груди, туманили и кружили голову. Он боялся дышать, чтобы не напугать девушку, просто не знал, как себя вести.

Отличие настоящего чувства от страсти заключается в том, что на первый план выходят мысли и заботы не о себе, а о другом, и ребята не сразу смогли преодолеть свою неуверенность и смущение. Они прошли по мосту, возведённому любовью, нежно поддерживая и оберегая друг друга. И хотя оба испытали достаточно сильные эмоции, но уверенности в том, что с первого раза всё получилось правильно, не почувствовали. Зато стало понятно – у них всё впереди.

Когда дрова прогорели, чтобы сохранить тепло, Лёшка перекрыл дымоход прихваченной из лагеря фанеркой от ящика. Наташа представила, что зоркие глаза мамы, могут всё заметить, и ей захотелось остаться и побыть ещё немного наедине. А потом, когда разнежившись в тепле, они уснули, покоробившаяся импровизированная вьюшка быстро выпустила тепло, и парню пришлось снова разводить огонь.

Последовавшая вслед за этим перекладка дымохода и организация вьюшки из камня, который пришлось поискать под снегом, дали достаточно времени, чтобы Наташа снова почувствовала себя уверенно.

Глава 6
Ягоды, шишки, мальчишки

Доктор Анна Михална, как представлял её всем Саша Саркисов, на самом деле к такому величанию непривычна. Ей всего двадцать пять. Просто профессия врача невольно вызывает у окружающих уважение, а уж Сашка, выросший под её присмотром вместе с сестренкой, почти боготворит свою наставницу. Ну не привык он ещё быть взрослым, а она для него – непререкаемый авторитет. Даже привычное с детства обращение «Нюрка» поменял на уважительное, по имени-отчеству. Не иначе, что-то заскочило у человека в голове после того, как пережил свою брошенность. Возможно, это такая неуклюжая попытка быть большим.

А для остальных она Нюта. Так её всегда звали друзья-ровесники. Пусть и здесь так зовут эти пока почти незнакомые люди. Тем более что она чувствует себя немножко обузой для остальных, потому что – единственная в группе городская жительница, и ей без опыта трудновато даётся таёжная жизнь. О многом просто элементарно приходится спрашивать у других женщин.

Сашка тоже городской, но армия его сильно изменила. Не сказать, что вернулся другим человеком, но признаки избалованности редуцировались до приемлемого уровня, если пользоваться профессиональной терминологией.

На стройке от неё проку оказалось немного, а, учитывая, что до ближайшей аптеки не близко, да и ассортимент там вряд ли её удовлетворит, Нюта просто вернулась к тому, чему училась.

Утренние морозцы, иней, ледок на лужицах – заставляли торопиться. Помня о надвигающейся зиме, она снова просмотрела книгу по фитотерапии. Потом вечером за ужином сообщила, что ей необходимо осмотреть окрестности. В подлеске много черемухи, калины, рябины, шиповника. Но могут встретиться и другие интересные растения, припозднившиеся травы или грибы.

Поскольку все заняты, а отпускать городскую барышню одну в лес боязно, то её, по крайней мере, вооружили. За спиной двустволка, на ремне в кобуре наган, а в руках отличный посох, вырезанный из твёрдого дерева с хитрой загогулиной на конце.

Зная целебную силу растений, девушка стала неспешно собирать ягоды. Шиповник, неоценимый склад витамина «С», был мелкий, рос редко и прятался в хитросплетении острых колючек. Пока она набрала первый стакан, крови пролила, наверное, не меньше. Вечером народ сочувственно смотрел на её залепленные пластырем руки, а потом мужчины долго не спали, что-то выстругивая и споря противным скрипучим шёпотом. Утром она получила пару деревянных пинцетов и хитрые брезентовые рукавички с прорезями для пальцев на ладони. Сами эти варежки закрывали руки до локтей, где и крепились завязками.

В этот день шиповника она набрала ведро. Где-то отклоняла ветви рогульками, где-то дотягивалась пинцетом, но, по большей части управлялась прямо руками. Опыт – великое дело. А по дороге домой заблудилась. Вроде и отошла недалеко, и на компас посматривала, а, поди ж ты. Пока не стемнело – вернулась по своим следам, благо сами-то кусты шиповника, которые обдирала, запомнила уверенно, по ним и добралась.

С черёмухой дела обстояли неважно. Поспела она уже давно и сейчас, по большей части осыпалась или была склёвана птицами. А то, что осталась на ветвях, выглядело сухими сморщенными комочками. На то, чтобы набрать с полкило потребовался целый день настоящей охоты.

Калины насобирала больше, хотя общее состояние этих плодов тоже вызывало уныние. Прошла, в общем, по остаткам давно отшумевшего птичьего пира. Зато рябины запасла от всей души. Было её много, что, говорят, к морозной зиме. То-то мужчины так торопятся с постройкой дома.

Следующим по плану шёл можжевельник. Немножко веточек, чтобы добавлять в чай – общеукрепляющее средство. И много шишкоягод – так называют плоды этого кустарника.

Ведь это растение является универсальным лечебным средством, можно сказать, аптекой. И именно сейчас самое время собирать плоды, которые, при умелом использовании очень пригодятся. Сырые ягоды, отлично лечат язву желудка и кишечника, иногда их применяют для выведения паразитов и как мочегонное средство. Знающие люди способны приготовить из веток действенные мази от кожных болезней, а из корней – лекарство от туберкулёза. Так что хлопот по сбору всего, что пригодится в хозяйстве, предстоит немало.

Неспешно возвращаясь в лагерь, Анна теперь чётко отмечала в памяти дорогу к разным «грядкам» своего лесного «огорода», а мысли её жили своей жизнью.

Вспомнилась младшая сестрёнка Татьяна, которая выскочила замуж, не дождавшись своего Сашки, ведь какие голубки были, не разлей вода. Как опекала и оберегала их в детстве на правах старшей сестры, и как не смогла смириться с поступком сестры, видя, переживания парня. И, что до сих пор для неё самой непонятно, ведь сама вдруг ломанулась за ним в неведомое далёко.

Ведь знает засранца, как облупленного. На её глазах вырос и пережил всю гамму юношеских комплексов. Баловень, маменькин сынок. А как вернулся из армии, будто что-то в нём новое выросло. Ещё не поняла, что именно, но, кажется, он стал человеком действия. Способным на поступки, которых от нынешних молодых людей вовек не дождёшься.

Нюте трудно себя понять. И Сашка, вроде, не особенно поумнел. Просто он стал мужчиной. А что это такое – наверное, у каждой женщины своё представление. Так вот, этот только что оперившийся юнец для неё сделался мужиком, способным совладать с собственным страхом. И возникло желание быть рядом с ним. Вот такое простое рассуждение.

В пополнении аптечных запасов прошло несколько дней. Совершенствовались приемы поиска, прошла череда экспериментов с экипировкой, а главное, Нюта, наконец, правильно вооружилась. Ружьё больше не цеплялось стволом за ветви и не стукалось прикладом о стволы потому, что она его с собой больше не брала. Револьвер не мешал приседать или наклоняться, так как был переложен в корзинку. Посох, который вечно некуда было девать, спокойно стоял в лагере у плетня и на нём сушились тряпки. Отправляясь в свои походы, Анна брала с собой татарскую сабельку из арсенала, привезённого Наташей с места летней встречи с отрядом, охотившимся на людей.

Сабля, сделанная настоящим мастером, легко и точно легла в руку девушки. Ею удобно и ветку срубить, и защитить себя от любого зверя. Анна, в отличие от сестры, девица статная. В своё время занималась в секциях дзюдо и фехтования, и могла за себя постоять.

По спине русая коса с руку толщиной, румянец – во всю щеку, в голубых, широко распахнутых глазах, насмешка. Многие любовались ею и побаивались. Ведь слабости в ней нет даже крошечного признака.

Мужчины чутко чувствовали её силу и независимость, вот и не сложились у неё ни с кем отношения, да она и не жалела, зачем ей нынешний хлипкий городской мужик? Те, что постарше, в основном уже заняты, а молодая поросль до уровня её идеала не дотягивает. Если и встречала крепких парней, то они или уже заняты, потому что нашлась разумница которая раньше, чем Нюта углядела это сокровище. Или сильно разборчивы, что ей тоже не нравится. Привередство – черта не мужская, на её вкус. А потом знает она, что нравом крута и своенравна.

Так что, возможно, потому и рванула в прошлое, что кроме былинного богатыря никого себе в супруги не желает. А Сашка – это просто попутчик. Верный товарищ в нелёгком пути.

Так вот, про сабельку. Она её приладила на спину, но рукояткой вниз, так, что как раз под правую руку. Этот небогатый с виду клинок фиксировался в ножнах так, что не извлекался, если не нажать там, где надо. Сергей Анатольевич долго размышлял над замочком. Об аналогах таких устройств в известных ему источниках упоминалось многими веками позднее, вот и размышлял он и над кривизной клинка, и над качеством металла, и над приёмами ковки. Очень уж разительно отличался этот «предмет» от остального вооружения, собранного на поле боя.

А из голенища левого сапога на всю длину торчала рукоять отличного прямого кинжала с перекрестьем в виде кривых, выгнутых вперёд рожек. И тут историк затруднился с датировкой. Ну не отсюда эта находка, и не из этой эпохи. Видно было безо всяких приборов, что душа археолога сочится слезами скорби при виде использования этих предметов по прямому назначению, а не в экспозиции музейной выставки.

Брать с собой револьвер её заставили почти силой. Она и носила его в корзинке, где он ей не мешал.

* * *

Саша Саркисов, габаритами и статью похож на Лёшку. Рослый, плечистый, лицом приятный и в поведении обходительный. Но, если от вида его сослуживца возникало впечатление, что встретил медведя, то сам он выглядел как лев. Светский лев. Вежливость и обходительность, неиссякаемый запас весёлых историй, умение поддержать любую беседу – и даже в армии у парня не было никаких проблем в отношениях, как со старослужащими, так и с начальством. Благоприятное впечатление, которое он производил на окружающих, привело его в разведвзвод, а учитывая, что войска, где он служил, были воздушно-десантные, то понятно, что пахать городскому баловню пришлось не по-детски.

Физические нагрузки на грани возможного. Рукопашный и маскировка, кроссы и ориентирование, оружие и техника, взрывное дело и связь. Грешным делом, подумывал после армии заехать в Великобританию и записаться в Джеймсы Бонды. Тем более – по-английски объясняться мог.

Девчата гарнизона таяли в его присутствии, но он не особенно смотрел в их сторону. Супруга начальника штаба вполне устроила парня. Связь свою они скрывали легко, навыки разведчика Саша использовал на все сто. За что был всегда сыт и обласкан. Такая вот временная, почти деловая связь, ни к чему никого не обязывающая. Уж что-что, а извлекать пользу из любой ситуации он старался всегда.

И вот, впервые в жизни он чувствовал себя несчастным. Не успел вернуться из армии, как узнал, что его Татьяна выходит замуж.

Эх-ма! Они дружили с детского садика. Рослый Сашка, всегда защищал и оберегал свою подружку. Она росла хрупкой и нежной. Слишком нежной, чтобы дождаться его. А ведь, казалось, всё у них так славно получалось! Они даже жили немножко супружеской жизнью, тайком от всех. Начали, как это случается, из любопытства, но получалось у них всё хорошо. Сашка пробовал это самое с другими, девчата всегда легко ему сдавались. Но Татьяна – лучше.

Конечно, что он мог ей дать? Вернулся из армии, за душой ни гроша. Надо налаживать жизнь, зарабатывать. Всё сначала. Достаток, он ведь не сам возникает. А этот её муж, к своим тридцати уже отрастил брюшко, зато укутал малышку в меха, вот и закружилась у Танюхи голова. Обидно. И что обиднее всего – всё по-честному. Проживут молодые долго и счастливо, вырастят деток в тепле уютного дома. И оставалось Сашке только выть по-волчьи от тоски и лезть на стену от ярости. Он – мужчина. А значит, не имеет права лезть со своими победушками в чужую жизнь. Срывать на других досаду или согревать в душе обиду, вынашивая мстительные планы – это удел салабонов, не нюхавших настоящей армейской реальности. Он точно знает – не можешь сделать лучше – не мешай. Тоска.

Хорошо хоть Анна не оставляет его наедине с буркотливыми мыслями, от которых в голове, как в кипящем котле. Как в детстве опекает, поддерживает. И благодарен он ей, с одной стороны, а с другой – это он должен быть сильным и надёжным.

Вот в таком смятении и находилась его душа, когда на пороге нарисовался Лёха. И, едва прочитав листочки Наташиного послания, Сашка понял, что этот лесной медведь не ограничится тем, что забросит в прошлое тючок с одеждой, аптечку и ящичек патронов. Даже комбат, которого сильно уважали, держал этого парня за крепкого мужика, а уж во взводе его авторитет обеспечивался не только лычками на погонах. Так что выбор свой он сделал, может быть, импульсивно, но жалеть об этом не будет.

А почему за ними вдруг увязалась Анна, вот это загадка. Поди, пойми этих женщин!

Теперь у Саши нет времени на раздумья, грустные мысли выходят с потом. Сроду не доводилось ему рубить срубы, всё вокруг в интерес, в диковинку. Умотается за день, поест, и валиться как подкошенный до утра, спит богатырским сном, не задумываясь о будущем. Только взглянет порой на Лёшку с Наташей, и больно кольнёт внутри.

* * *

Утро выдалось солнечным, снег ещё не лёг на землю, а морозец уже сковал лужи кружевными оконцами слюды, которые лопались под ногами и искристо блестели на солнышке. Природа зачаровано дышала нежностью и покоем в ожидании пушистого зимнего одеяла.

Анюта вышла из ворот поместья, как они в шутку называли зону своего обитания, и пошла по направлению к лесу, где её ждали аптечные угодья. Сегодня наметила собрать рябину, а то птицы повадились помогать. Того и гляди всё склюют.

Немного не доходя до берегового откоса, девушка услышала крики. Таким голосом только о помощи просят, столько отчаяния было в этих истошных воплях, что Анна побежала на звук не задумываясь. Картина, которую она увидела, выглядела так сюрреалистично, что в первую секунду девушка застыла. На тонком молодом деревце сидел мальчишка – подросток, ствол согнулся дугой и был готов сломаться под его весом в любую секунду. Внизу три волка прыгали по очереди пытаясь достать человека. Мальчишка поджимал ноги и отчаянно кричал, впрочем, его крик не пугал зверей. Девушка на ходу вытащила из корзинки пока не заваленный добычей наган, навела ствол на серых бандитов, и выстрелила.

Звук – словно бревно треснуло. Звери шарахнулись и присели от неожиданности. Двое бросились наутёк, а третий, самый крупный, развернулся и пошёл на неё. Анна читала, что волки не любят запах пороха, но раздумывать о том, каким образом убежавшая пара смогла с ним ознакомиться, было некогда. Она не понимала, попадают ли её пули в цель – волк нёсся к ней и делал вид, что она промахивается. А тут ещё пошли сухие щелчки курка – патроны кончились.