Текст книги "Муж амазонки"

Автор книги: Сергей Калашников

Соавторы: Виктория Александрова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4. Приплыли

Основной корабль этого мира – нашив. Долблёнка с надставленными дощатыми бортами. Предпочтение, отдаваемое этой конструкции, определяется доступными видами крепления – деревянными гвоздями – нагелями, и волокнами, которые используются преимущественно при устройстве обшивки для прикрепления досок друг к другу или к элементам набора. Ничего прочнее в арсенале корабелов просто нет. Скажем, клеи, будь они сколь угодно прочны и водостойки, перестают «держать» едва древесина набухает, а, погружённая в воду делает это обязательно. Или, если она пропитана, скажем, маслом, перестаёт приклеиваться. А другие пропитки, после которых прилипаемость сохраняется, повышают хрупкость материала. И становятся доски ломкими, что при встрече корпуса с твёрдым предметом приводит к пролому борта.

Есть, конечно, и корабли, собранные из досок и брусьев, но трудоёмкость их изготовления запредельна, а по прочности они нашивам уступают. Их строят относительно редко, как правило, когда необходимо нечто очень большое. Основная же масса судов имеет размеры и форму днища, определяемые размерами дерева, из которого изготовлена основа. Как правило, валка этого гиганта и первичная обработка занимают примерно половину времени постройки. Каменные топоры, хрупкие керамические резцы, быстроизнашивающиеся костяные свёрла – всё это делает труд по отсечению от ствола лесного гиганта всего лишнего делом вдумчивым и неторопливым. Процедура же долбления с подготовкой пазов для установки будущих шпангоутов и иных профилей, позаботиться о которых необходимо заранее – это труд, требующий филигранного мастерства и прецизионной точности.

Как и все будущие моряки Базиль проходил практику на верфи, и знает это не понаслышке. Ему известна причина, по которой большинство кораблей имеет длину от сорока до шестидесяти шагов и относительно малую ширину, из-за чего мачты редко доходят в высоту до трёх ростов взрослого мужчины, а быстроходные купеческие парусные рысаки щеголяют балансирами, затрудняющими работу гребцов. Собственно, роль пассажира оставляет много свободного времени, особенно пассажира высокопоставленного, поэтому часто и подолгу разговаривали. Вернее, Базиль рассказывал жене и её подружкам о том, о чём они спрашивали, не ограничиваясь краткими ответами. Словно ученик на уроке, отвечающий на вопрос преподавателя.

Иногда и наедине толковали. Супруга, как ни крути, принцесса. И планы на ближайшее будущее волновали её заметно более чем просто женщину, доверившуюся мужчине, и всецело положившуюся на его разум или искушённость.

* * *

– Так, давай еще раз и по порядку! – нахмурившись, сказала Зоя, прерывая бессвязную речь Базиля.

Тот вздохнул. Что же такое? Он не мог четко сформулировать предложение, запинаясь, а иногда и полностью меняя направление мыслей. Никогда такого не было!

Минуту Базиль молчал, но все же начал заново объяснять свой план Зое, тщательно следя за речью.

– По прибытию в Заболотье первым делом мы должны организовать поселение, похожее на родовой посёлок. – Базиль взял карту подаренных земель и продолжил, указывая на определенные места. – Нам может подойти вот это, это и это.

– А дальше что? – Зоя с любопытством всматривалась в карту.

– Потом найти способ объединить жителей этой местности под своим началом, – пожал плечами Базиль, убирая карту.

– И как ты собираешься это сделать? – вопросительно подняла бровь Зоя.

– Сначала прибудем на место, – усмехнулся парень. – А там… посмотрим!

* * *

Нашивы экспедиции самые обычные, отобраны по признаку наименьшей осадки, и, естественно, не перегружены. Также естественно и то, что они наименьших размеров – сорокашаговые. Им ведь на реке петлять по излучинам, да через мели и перекаты перетаскиваться. Этот класс кораблей считается основным во флоте, то есть гребцы-абордажники-десантники это основная часть их экипажа и, соответственно, ударная сила. Только на носу установлена гранитная пушка скромного, три пальца, калибра, покрытая сплошным бандажом из наилучшего просмоленного каната. Это на случай, если каменный ствол разрушится при выстреле, чтобы хотя бы частично уменьшить скорость разлёта осколков.

Пушечка слабенькая, но на триста шагов, то есть как раз на один полёт стрелы, способная попадать в корабли. Нормальную-то дальнобойную баллисту на короткой узкой палубе такого размера поставить решительно невозможно. А так есть шанс пробить неприятельский борт, или хлестнуть гравием по экипажу, готовящемуся к сшибке борт о борт.

Попутный ветер за сутки позволил преодолеть простор Болоцкого залива и войти в его мелководную лагуну. Дальше пробирались на вёслах, непрерывно промеряя глубины, потеряв ещё сутки уже в видимости берега, к которому, собственно, и стремились. Течение реки выносит сюда массу песка и ила, поэтому дно приближается и удаляется от поверхности воды непредсказуемым образом. В спокойной и глубокой реке Болотке гребцы, наконец-то смогли навалиться, как следует, и третьи сутки прошли в движении с вполне приличной скоростью – ясная светлая ночь позволяла ориентироваться.

А потом русла разделились и обмелели – где проталкивались шестами, где шли на бечеве, а то и за шлюпкой на буксире. Видели на берегу местных жителей, спрашивали у них совета, каким путём лучше продвигаться дальше к верховьям, сравнивая их ответы с мнением моряков, раньше проходивших эти места на лёгких лодках, когда разведывали этот путь. Тут ведь после каждого половодья что-то меняется: перемещаются мели, появляются новые русла, а старые пересыхают или заваливаются подмытыми деревьями, намываются косы. Быстро сообразили, что данные своих людей точнее. То ли народ здешний пытается подшутить над приезжими, то ли не представляет себе, насколько глубже их лодочек сидят в воде большие корабли.

Расчищая себе путь, вытаскивали на берег топляки или объединяли силы всех экипажей и пассажиров, чтобы протащить корабли по очереди через непроходимо мелкое место, упорно продвигались к северу. Каждый нашив вёз по две лодки – большую, под шестерых гребцов, и маленькую, где на банке и вдвоём тесно. Так часть груза переместили на них, чтобы уменьшить осадку судов. Наконец упёрлись окончательно. Приплыли, что называется.

* * *

Обсервация показала, что ещё на пару дней пути к северу подняться было бы неплохо. Разослали во все стороны разведгруппы и принялись разгружать корабли – следовало поторопиться отправить их обратно, пока река не обмелела – дождей в последние дни не было, а переменчивый норов Болотки всем известен. Посланцы, ходившие посуху, воротились с вестями, что у окрестных родов тут повсюду выпасы, покосы или места ягодные, заповедные, а потому, если в этом месте устраиваться, то будет новым насельцам тесновато. Те же группы, что уходили вверх на лодках подтвердили сведения о невысокой заселённости мест по кромке болот, и что старшины тамошние против появления новых соседей не возражают. Нет в тех краях тесноты, а мест, подходящих для жительства подсказали сразу несколько. Базиль выбрал то, что западней остальных. Тут и путь по суше через горы в родное Большое Королевство не так далёк, и скальные выходы – отроги хребта – встречаются, и как раз одна из самых привлекательных дорог на север в обход топей. А вот на восток в сторону страны амазонок получается далеко и неудобно.

После разгрузки и отправки домой кораблей с экспедицией осталось ещё и полтора десятка разведчиков – сообщенные ими данные оказались точны и полезны, так что расставаться с этим людьми не хотелось, и Базиль употребил власть, задержав группу в своём распоряжении. Обычно-то распоряжался советник, приставленный к нему батюшкой, а сам он только «одобрял», даже, порой, если и был не вполне согласен. А тут впервые увидел тёплые искорки в глазах пожилого человека, снявшегося с насиженного места в возрасте, когда другие в тепле родного дома тетёшкаются с первыми внуками.

Перевозка багажа шлюпками – это на месяц работы, не меньше. Поэтому в первую очередь основную массу людей забросили к месту постоянной дислокации, оставив в месте разгрузки нашивов только небольшую группу для пригляду и погрузки вещей на лодки. Места здесь не воровские и не бандитские, так что насчёт сохранности или безопасности никто не переживал.

* * *

Изучение местности – вот на чём пришлось сконцентрироваться юному принцу. С удивлением понял, что по части учёности и кругозора в практической области он тут вне конкуренции, так что ему и мозги напрягать насчёт перспектив. Жизнь его семейная проходила во время похода просто замечательно. Зоя спала с ним под одним одеялом, но ничего более – в корабельной тесноте или неустроенности временного лагеря вспоминать о всяких глупостях казалось неуместным.

Кстати все амазонки в походе одеты были в просторные шаровары и забавные такие полотняные накидки, стянутые по бокам завязками, а спереди и сзади сплошные. В них не жарко и движений они не стесняют. Девицы из семей членов экспедиции эту придумку переняли, но от юбок не отказались. И ещё одно отличие бросилось в глаза: воительницы всегда голоухом, с косами они, или коротко стрижены, а женщины из королевства хоть минимальную шляпку, но к макушке обязательно пришпиливают. Подмечая это Базиль припоминал разборку с выкройкой капора и коварство избранницы вызывало в нём чувство уважения. Ведь она свои короткие косички никогда ничем не прикрывает, а такой заинтересованный вид имела, притворяясь одной из многих.

Ну, так, про учёность. Окрестности они обходили вместе с агрономом, прокапывая в земле ямки такой ширины, чтобы только лопатой можно было действовать. Качество почвы, толщина плодородного слоя, и свойства глины, до которой старались обязательно докопаться – всё привязывалось к плану местности, который тут же и снимали. Агроном, кстати, мужчина из страны амазонок. Дядька как дядька. Незашуганый. При ком он тут из женщин свиты его супруги или, может статься, что сам по себе – не этого стал уточнять. Погодит маленько, да и разберётся что к чему. Ещё на одного парня обратил внимание, тоже амазонянина. Плетельщик корзин. Виртуоз. И опять же не понял кто его хозяйка – все женщины с ним доброжелательны.

Ещё были обязательные визиты к соседям – местным жителям. Кланялись им подношениями: тканями, швейными принадлежностями добротной выделки, керамическими инструментами тоже отменного качества. Косы, серпы, скребки и резаки – это в хозяйстве лишним не бывает.

– Ох, спасибо! – с поклоном благодарили они. – Вы, господа хорошие, заходите, обедом угостим!

Обычно Базиль с Зоей соглашались. Уж очень интересно было общаться с этими людьми. Да и о местности они знали ой как много!

Ну, вот и сейчас, один из крестьян с приветливой улыбкой придержал дверь своего дома.

Уселись за большой добротный стол в кухне. Огляделись. Помещение было маленьким, да и мебели-то всего ничего! Обеденный стол, две широкие скамейки, и белая каменная печка.

– Клавка! – с воодушевлением крикнул крестьянин.

Из соседней комнаты выбежала пухленькая женщина лет тридцати пяти. Круглое добродушное лицо, широкие темные брови, толстая коса до пояса – вот так жена!

– Сооруди-ка для наших гостей поесть чего-нибудь! – тут же скомандовал крестьянин.

Женщина повернулась к печке и захлопотала, изредка выбегая за продуктами в сени.

– Как звать-то тебя? – спросил Базиль у хозяина дома.

– Сенькой меня люди кличут, да и вы, господа хорошие, так зовите! – с улыбкой ответил тот.

Базиль назвал свое имя и имя жены.

– Как урожай-то нынче? – неторопливо начал он, умышленно предрасполагая хозяина к разговору на тему, которая для него привычна.

– Хорош, – поглаживая бородку, отозвался Сенька. – Даже трава вона как вымахала! Только успевай косить! – крестьянин поморщился. – Дожди бы только сейчас не пошли!

– А должны? – присоединилась к беседе Зоя.

– А как же, – хитро стреляя глазками, отозвался Сенька. – Скоро пойдут. Ох, поганцы, всю работу косарям попортят!

Наконец, жена Сеньки подала обед. Отварное мясо – убоина, как её тут называют, с молодой отварной картошечкой, посыпанной укропом. Жиров, растительных или животных в явном виде заметить не удалось.

А потом был гороховый кисель – раньше такого пробовать ни Базилю, ни Зое не довелось. Густо, сытно, и… не смертельно, как оказалось.

– Много тут людей живет? – спросила Зоя, прихлебывая духовитого напитка.

– А, – махнул рукой Сенька. – Безлюдные тут места: на день пути в округе только семь селищ, да и те невелики!

– Не ссоритесь с соседями-то? – поинтересовался Базиль с полуулыбкой.

– Какие ссоры, господин хороший? – удивленно отвечал Сенька. – Вражды нам не надобно, мы люди мирные!

– Ну и правильно, – довольно кивнул Базиль. – А нам с Зоей уже пора!

– Да, спасибо тебе за угощение, накормил, напоил, разговорами развлек! – Зоя улыбнулась, поддерживая мужа. – Домой нам надо.

– Ну, надо так надо, я ж не держу! – понимающе кивнул Сенька.

И Базиль с Зоей, вполне довольные полученными сведениями, направились в сторону лагеря.

* * *

Тип здешнего жилья воодушевления ни у кого не вызвал. На столбы положены балки, а поверх них плетни, заваленные глиной. В доме – лес из колонн: подпорки приходится ставить часто.

Еще два важных открытия сделал. Отыскал известняк и обнаружил, что леса по окрестностям в основном перезрелые. Бурелома и выворотней полно, гнилых стволов много. Основные породы здесь – сосна и берёза. Дубы не встречаются совсем, зато лиственницы попадаются часто. А ещё много орехов. И кедровая сосна обещает в этом году обильные сборы, и лещина уродила великолепно. А вот ягод нынче немного.

* * *

Место, куда свозили груз, оборудовали палатками как временное пристанище, где и обитали, пока не выбрали подходящую площадку под постройку капитального жилья. А с этим не всё просто. При таянии снегов в этих местах идёт подтопление, так что устраиваться следует на возвышении. Есть такие места, однако далеко от будущих пашен или огородов. Вот тебе сразу и вилы. Получается, что зимовать с припасами и пережидать половодье следует в одном месте, а как спадёт вода – разъезжаться по многим пунктам. Летнее жильё, выходит, имеет смысл возводить лёгким, а зимнее – тёплым. И если сразу так дела не спланировать, то получится сплошное мучение, которое, скорей всего, этим же возведением двойного комплекта построек и закончится. Тем более что, судя по некоторым признакам, местные тоже от этого обстоятельства страдают – поля-то у них от домов расположены далеко и рядом с ними разные шалаши или балаганы встречаются практически повсюду. Выглядят эти сооружения незавидно, легко приметить, что нижняя часть не раз размокала, а потом просыхала.

Опять же высокая вода приносит что-то плодородное, то ли ил, то ли торф. От этого урожаи на подтопляемых местах радуют изобилием, если не вымокают и не сгнивают от дождей. Но и сам взрыхлённый слой может быть смыт, если паводковые воды проходят через него потоками, зато поверх задернованных мест в таких случаях как раз и наносится больше всего этого самого ила, потому что он задерживается в прошлогодней траве, которая потом ужасно мешает при вспашке. Одни сплошные сложности и неоднозначности.

А ещё масса тяжелого труда и по переноске тяжестей, и по валке леса и по доставке к месту постройки брёвен. Именно в этот момент отряд амазонок и оказался более всего кстати. Они непринуждённо заменили мужчин в дозорной и разведывательной деятельности. Уходили и возвращались, доставляя кроки всё новых и новых участков местности, рассказывая о сделанных открытиях, найденных тропах и проходах, наблюдениях за перемещениями соседей или появлении торговца в лёгкой лодочке. Зоя тоже ходила в поиски, и было не похоже на то, что в этой группе она лидирует. Её «особость» бесследно улетучивалась, как только она пропадала из поля зрения мужа. Или думала, что он не видит. Естественно, семейная жизнь в такие периоды велась исключительно методом сна в одной постели. Именно сна, крепкого и беспробудного.

* * *

Удобное место на взгорке у кромки болота позволяло, если его как следует укрепить, контролировать, пожалуй, самый удобный проход из Заболотья на север. Поиск, проведённый вдоль восточного края трясины показал, что устройство пути в той стороне – дело значительно более трудное. Ещё два прохода по подсказкам местных жителей отыскали прямо через топи. Там, как ни странно, если долго не было дождей, тоже возникали вполне приемлемые пути. А, если иметь с собой лёгкую лодочку, то, почитай, в любом месте в любую погоду пробраться оказывалось возможным. Легенды о непроходимости этого участка оказались сильно преувеличены. Во всяком случае, на меру сил тренированных подвижных амазонок тут только слепоглухонемой дебил с дорогой затруднится, если его перед этим как следует испугать.

Засасывает только размокший грунт на кромке твёрдой земли и водной глади, по которой никто не мешает просто проплыть, не баламутя ногами дно, так что достаточно перекинуть через эти зоны мостки, да спустить на воду плавсредства. Никакого смысла лезть в трясину просто нет. Зато версия о том, что зимой болота замерзают, не подтвердилась. Местные жители уверяли, что ничего с ними не делается, изредка где-то по кромочке замечали тонкий ледок, но основные пространства так и чернели стоялой водой, как ни в чём не бывало. Вот тут-то Базиль и призадумался. Картинка-то совсем непохожа на ранее предполагавшуюся.

Мосток рядом с местом будущего зимнего городка перекинули через набухшую влагой береговую полосу грунта ещё до того, как приступили к возведению первых построек. Спустили здесь на воду три лёгкие лодочки и девчата-амазонки теперь уходили в дозоры и поиски попарно – как раз одно судёнышко их уверенно держало, да маленько припасов в дорогу.

Глава 5. Обустройство

Летом валить лес на постройку – это только если шибко торопишься. Растения в этот период богаты соками, которые не так-то быстро испарятся из толщи древесины при сушке. А постройки, возведённые из непросохших брёвен – недолговечны. Базилю это не нравится, вот как-то не так его учили, чтобы он тратил силы свои и других людей на времянки, которые сгниют или истлеют через несколько лет. Поэтому на первую зиму задачу надо решать по упрощённой схеме, не связанной с чрезмерными затратами. Получается – землянки и курени. А лучше всего с точки зрения экономии труда и стройматериалов для возведения помещения на одну зимовку подойдет одно здание, сразу рассчитанное на полсотни человек.

Сел с карандашом, почеркался на листе бумаги, посчитал сколько чего потребуется, да и трудоустроил всё мужское население на трудовой подвиг. Дело в том, что каменным или керамическим инструментом обрабатывать древесину – дело небыстрое. Вот потому то и прихвачены с собой несколько бочек земляного масла и система наддува, состоящая из мехов и кожаного шланга, а также керамическая горелка в надёжном держателе. Один работник нагнетает воздух, а второй острым язычком пламени пережигает ствол предназначенного к валке дерева и самые крупные сучья – остальные отрубают топорами и, навалившись большой командой, перетаскивают хлыст на стройплощадку. Получается довольно быстрый прирост кучи материала, благо толстомеры их нынче не интересуют. А строители ставят столбы, поверх них кладут балки, всё это увязывается верёвками, накрывается плетнями и засыпается глиной, которую тут же уплотняют. Да, окон в этом убежище не будет, потому что большинство помещений не имеет внешних стен, да и устраивать остекление во времянке нет никакого смысла. Освещение обеспечат топки печей, которые уже устраивают – простые, незамысловатые и не чересчур экономные.

Проходы, перегородки, зыбкие плетёные из ивняка полы – всё на скорую руку. А вот просторный навес для сушки древесины возводится капитально – он сам будет просыхать столько же, сколько прослужит.

* * *

Дела на строительстве советник держал под плотной своей опекой, и у Базиля оставалось немало времени на то, чтобы понаблюдать за тем, что творится вокруг. Покомандовать он желания не испытывал и то, что время от времени старый царедворец спрашивал у него совета или разрешения – это просто символическое действие, чтобы успокоить самолюбие принца – тут никаких иллюзий юноша не питал. Этот приём опытные старшины всегда применяют в отношении молодых командиров и, если не валять дурака, корча из себя первого после Бога, пользоваться такой ситуацией можно с великой пользой.

Интересно было, прежде всего, поведение амазонок. Основная их группа, человек семь, разместились в одном помещении, но три женщины поселились в маленьких комнатах с мужчинами. Агроном, плетельщик и ещё один парень оказались вроде как семейными людьми, последовавшими за жёнами к месту их службы. Третий – гончар, что неудивительно – распространённая профессия.

Секретарь советника, стряпчий и его помощник практически постоянно пропадали в отлучках – объезжали местные поселения, переписывали жителей, не забывая приносить дары и уточнять на по-прежнему несовершенных картах детали рельефа, названия рек и ручьёв. Каждого из них в пути сопровождала одна из дев-воительниц.

Основная же часть стражниц каталась по болотам на лодочках, петляя между островами, разыскивая проходы всё дальше и дальше. Создавалось впечатление, что лабиринт озер – это огромная путанная водная система, позволяющая на лёгком судёнышке пересечь всё расстояние от восточного хребта до западного.

А еще с мостков, к которым причаливали лодки, девушки купались обнаженными, что вызывало неизменный интерес мужского населения. И вот ведь странно, не стеснялись они своих тел, словно собственная кожа для них ничем не хуже одежды. Хотя, пожалуй, нет. Выбравшись на берег, они быстро и энергично вытирались заранее припасёнными полотенцами, а потом одевались. Здесь в Заболотье климат забавный. На припёке тепло, но движение воздуха с севера заметно почти всегда, и несёт оно прохладу. А если потянуло с юга – вот тебе и тучка с дождиком, но этим летом подобное случалось редко. С других же направлений ветра не бывает – горные хребты надежно заслоняют долину и с востока, и с запада.

Так что гончар, когда готовил обжиговую печь, то на оба направления ветра сделал варианты труб, так чтобы тяга образовалась правильная. Он, правда, пока в основном кирпичи формовал для очагов и каминов, но уже и круг подготовил, и ямы для вызревания замесов под серьёзные изделия. Обустройство на новом месте – дело хлопотное. Мужские руки нарасхват, но и для него нашлись помощники, когда понадобилось.

Пешую группу разведчиков Большого Королевства отправили домой через горы. Надо тропу отыскать, да разметить, да ночлеги оборудовать. Отсюда до ближайшей станции конорельса по всем прикидкам получается с неделю пути, только вот сам этот путь наладить необходимо. Ещё приходила лодка – восьмёрка от морского побережья. Специально спортивную модель использовали из-за мелкой осадки и хорошего хода на вёслах. Пришла почта, справочники из библиотеки поспели. Многие читали письма и писали ответы – сообщение с домом не потеряно.

Относительно перспектив нападения Осборна, как отписал папенька, ситуация запутывается. То есть разведывательная деятельность вероятного агрессора и в Большом Королевстве, и в Амазонии по-прежнему отмечается, причём, в обоих случаях, наибольшая активность шпионов наблюдается именно в направлениях границ с Заболотьем, но вот само Осборнское войско никак не приведёт к покорности кагана Арти – затягивается кампания. Армия углубляется всё дальше и дальше в степи, присоединяя к королевству стойбище за стойбищем, а генерального сражения добиться не удаётся – не идёт каган на битву, налетает малыми отрядами, треплет слегка, а потом уходит в отрыв. Благо, на просторах степей места для маневра у него достаточно.

Ну что же, это просто-напросто даёт поселенцам больше времени на подготовку.

Перечитал сообщения о делах семейных от мамы, от братьев и сестёр – дома всё ладом идёт. Габи опять начала встречаться с тем самым парнем, с которым ещё со времён учёбы водила дружбу и уже подумывает, а не открыть ли ему их маленькую семейную тайну. Просит совета, как поступить, чтобы не шокировать своего избранника. Он, хоть и маленько не от мира сего, шибко увлечён селекцией какого-то необыкновенного сорта ореховых кустарников, но кто знает, как среагирует на причастность к высочайшему дому? Стеснительный шибко. Посоветовал ей обратиться за помощью к папеньке – если лицо в стране высочайшее ради дочкиного спокойствия поинтересуется перспективами выведения новых сортов сельскохозяйственных культур и сведёт некоторые знакомства в среде учёных растениеводов, то потом юноша не будет так уж сильно шокирован, оказавшись в присутствии августейших особ.

* * *

Строительство продолжалось. Баня и прачечная, кухня и пекарня, мастерские, дровяники, сеновал, хлев, конюшня – хоть и по временному варианту всё это возводилось, но когда нужно сделать быстро и много, то сидеть без дела некогда. Опять же шахтную печь для производства цемента возвести требуется, а для неё одного кирпича нужно больше, чем для всех отопительных устройств посёлка, да для пережога дров на древесный уголь подготовить установку – а то ведь без этого саму печь не запустишь. Обустраиваться они намерены добротно и неторопливо.

* * *

Объехать водно-болотные просторы лучше самому. С Зоей – она не раз уже по ним плавала, разбираясь в хитросплетении проток. Но и своим глазом на это всё поглядеть следует обязательно – как-никак – основное укрепление на пути ожидаемого нападения. Тут без хозяйского глаза не обойтись. Лёгкая лодка, два однолопастных весла и два шеста, плюс длинный багор. Маленькая палатка, котомка с харчами, да две вязанки дров – с топливом в плавнях напряжённо.

Хоть и лето нынче, но надеть тёплые штаны жена ему порекомендовала решительнейшим образом – над водой тянет холодом. И поясницы укутали шерстяными шарфами. Базиль и не думал упрямиться или привередничать – он давно уже большой мальчик и доверять опытным людям считает нелишним.

Как раз с утра и до вечера хватило времени на то, чтобы пройти ранее описанный участок, сверяя контуры берегов с тем, что положено на план. В сумерках поравнялись с островком, куда раньше них прибыла вторая лодка с двумя девчатами, ушедшая в поиск тремя днями раньше. Такие участки суши здесь редкость и ради ночлега на твёрдой земле погрести часок-другой – труд невеликий. Тут образовалось что-то вроде базы на полдороге к восточной оконечности водной системы. И ствол упавшего дерева решает задачу выхода на берег без погружения ног в топь раскисшего прибрежного грунта.

Зоины подруги обрадовались дровам – они по топливу уже сидят на голодном пайке. Сварили ужин, добавили к своей карте начертание исследованных коллегами проток – и на боковую. Намахались вёслами, петляя в лабиринте извилистых путей, обходя то невесть откуда взявшиеся кочки, то заросли тростника.

Утром подружки заторопились домой – у них истекал срок автономности. Попросту говоря – харчи подошли к концу. Рыба здешняя – мелкая и костлявая – всем не нравится, а охотиться на водоплавающую птицу – так её, пока приготовишь, то уйму топлива изведёшь. Разных сырых палок по окрестностям набралось немало, однако лежат они на открытом месте пока не просохшими. Воздух тут сырой, поэтому сушка продвигается медленно.

Дальше путь лежал через ещё неисследованные места. Пару раз их заводило в тупики, один раз попали в «обводку», когда сами не поняли, каким образом вернулись туда, где были пару часов назад. Потом вообще заблудились, закрутившись среди мелких и узких каналов среди десятков неотличимых друг от друга островков, из которых, кажется, некоторые не стояли на месте. А на ночлег вернулись туда, откуда стартовали утром – когда положили на бумагу контуры своих сегодняшних плутаний, выяснилось, что это недалеко.

Зоя кормила дровами костёрчик, над которым в горшочке булькала вечерняя каша, а Базиль припоминал то, что успел приметить. Явно теплолюбивых змей или черепах в этих краях он не приметил. Лягушки, тритоны, уйма насекомых. Птиц тут умеренно. Не сказать, что так и кишат. Ни бобров, ни выдр он тоже не видел, или других плавающих зверей, зато хищные птицы встречались – парил кто-то в вышине, а потом камнем упал вниз.

Из деревьев преобладает плакучая ива. Есть клёны, берёзы, и многие другие, названий которых он не знает. Те, что подальше от воды – стоят прямо, а остальные наклонены от берега – будто их подмыло. Как, интересно, это могло случиться в стоячей воде? Дно всюду илистое – шест вязнет, и действовать им очень тяжело. Вязкость прибрежной полосы грунта отмечается повсеместно. То есть почва у уреза воды состоит преимущественно из органических остатков, пропитанных влагой. Те, что тяжелее воды – на дне, те, что легче – скопились по берегам. Но полей сплошной трясины, о которых он читывал в книгах, встретить не удалось. Похоже на какое-то равновесие, когда приросшую органику отсюда периодически сносит. Тогда, выходит, в период половодья в этих местах проходят некие бурные потоки, всё перебаламучивающие и увлекающие уйму плодородной субстанции в Болотку.

Потоки. С севера, конечно, подходят воды талых снегов, да с горных склонов с востока и запада. И дождевая влага тем же путём пойдёт – сходится картинка. Вот это да! Тут же, в этой долине, если хорошенько подумать, можно той же ржи или гороха столько вырастить! Только сообразить, как не дать половодью пашню размыть, да способ уборки урожая в дождливую погоду разработать и реализовать. Тут же бросился записывать мысль – это обязательно надо додумать. Даже не заметил, что суженая ложку за ложкой подаёт начавшую остывать кашу прямо ему в рот. Очнулся.

– Ты, Базенька, умный. Записывай, что выдумал, я похлопочу, – это что, насмешка такая в амазонском стиле? – А, хочешь, я нам деток нарожаю? – Ещё хлеще! Уже на признание в любви похоже, только наполнено оно чистой конкретикой!

* * *

Ночь прошла в полном согласии. Зоя словно вспомнила, что они супруги и, была ласкова и покладиста. А Базиль, кажется, сообразил, что жена его – существо ужасно стеснительное и не склонное к откровенности, если подозревает, что о её делах или мыслям станет что-нибудь известно тому, чьим ушам или глазам это не предназначено. А как только остались они надёжно наедине, и словно подменили её.

В течение следующего дня снова продвигались на восток, на этот раз значительно успешней. Попали в протоку, которая, хоть и петляла, но уверенно вела их всё дальше и дальше. Даже течение в ней обозначилось, и ещё она сильно приняла к югу. Вскоре сообразили, что это они в Болотку вошли, или в одно из русел, из которых она собирается. Ширина здесь невелика, берега покрыты густым лесом и стволы упавших в воду деревьев затрудняют плавание. А вот справа просторная скошенная луговина, и, судя по пометкам на плане, те строения, что на её дальнем краю, это род Луки, самое близкое к болотам селение.