Текст книги "Муж амазонки"

Автор книги: Сергей Калашников

Соавторы: Виктория Александрова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16. Волосы прекрасных женщин

Зоя даже и не подумала вести себя с ним каким-то особым образом. Встретила, обняла, приголубила. Советник доложил об очередном повышении верхней кромки крепостной стены, о хорошем состоянии всходов – не утомляет он своего монарха излишними бытовыми подробностями. Так что о переводе шахтной печи на жидкое топливо с поддувом от мехов Базиль узнал из разговоров в столовой – у них еще с первых дней сохранился обычай харчиться всем кагалом из одного котла. Семейные иногда начинают для себя что-то готовить наособицу, но это продолжается недолго – поварихи добротно стряпают, и у них всегда найдётся блюдо, подходящее аппетиту или даже капризу едока. Дольше всех в старании не садиться за общий стол с другими продержалось семейство стряпчего – недель шесть они блюли уединённость трапезы, однако – удобство общего стола взяло верх над верностью домашней традиции. А повара, если варит без вдохновения, от плиты отставляют быстро. Стряпня вообще работой не считается а, вроде как, баловство, или отдых.

Помещение столовой всё население не вмещает, однако в период завтрака или обеда столпотворения в нём не возникает – из разных мастерских люди приходят не одновременно, так что даже тесноты не случается. А вообще-то кормят здесь круглые сутки, потому что, то дозорные вернулись, то судно с грузом от моря прибыло, то разведчики пришли из поиска – попытки отыскать удобную дорогу через Западный хребет продолжаются. А уж людям, что заняты на установках, работающих круглосуточно, скажем на обслуживании цементной печи, им ведь тоже кушать хочется.

* * *

Кроме гранат для бросания с раскрученной верёвочки и выстреливания из крепостного арбалета, Базиль придумал ещё и запал, который даёт подрыв через некоторое время после приведения в действие. Своего рода фитиль, горящий ровно десять ударов сердца. А поджигается он от вделанной в его конец обычной спичечной головки, если, дёрнув за верёвочку, чиркнуть по ней той частью, что обмазана специальным составом, в который для шершавости подмешано толчёное стекло. Рецептуры эти у них прописные, так что тут проблем никаких не было. Интерес представляла конструкция, получившаяся длинной из-за фитиля и верёвочки, которые пришлось упрятать в рукоятку. Из нижнего конца, заткнутого пробкой, эта запальная верёвочка и торчала, к этой затычке и привязанная.

Вообще-то придумал эту конструкцию Базиль не сам, а подсмотрел в попаданских бумагах. Но, если бы он пред этим не повозился с гранатами и их взрывателями, то, пожалуй, и не сообразил бы, что за устройство было нарисовано. Относительно же материалов и способа воплощения – это он уже сам домыслил, из собственного опыта, которого за последнее время приобрёл немало.

Еще случалось, что при броске керамический сосуд с порохом основного заряда ручной гранаты раскалывался от удара о твёрдый предмет и тогда взрыва не происходило. Вот тут то и возникла мысль отливать корпуса из упрочнённого стекла. Были уже на примете не слишком хрупкие рецептуры. Да и стеклодув у них теперь искусный. Гранаты эти, когда довели их до ума, солдатам понравились, да и амазонки управлялись с ними уверенно. В дозоры с собой прихватывали даже охотней, чем верёвочные.

Вообще-то, Базиль реализацию своей главной затеи оттягивал, опасаясь неудачи. Он нарочно занимался вопросами не слишком сложными, теми, где рассчитывал добиться успеха, если просто проявит терпение и подумает хорошенько. А вообще-то из попаданских рисунков более всего глянулся ему миномёт. Но делать для него деревянный ствол, или даже трубу из упрочнённого стекла он не решался. Где-то в мозгу гнездилось предчувствие, что первый вариант станет выгорать, а второй разорвётся при выстреле. Ведь даже пушечные стволы, высверленные в прочнейшем камне, и то растрескиваются после относительно недолгой пальбы.

Так что пока он тратил время на то, в чём рассчитывал на успех. И, прежде всего, на гранаты. Дело в том, что порох взрывается тем сильнее, чем плотнее набит. Если исходить из этого, то получается, что надо его в гранату впрессовывать, но для этого он должен быть влажным, а то взорваться может. А потом в узком канале когда-то он просохнет? И как об этом узнать? запалить и оценить силу взрыва? Базиль хмыкнул. Надо придумать что-то иное.

Посоображал, и стал прессовать таблетки – они отлично просыхают, а степень сухости легко оценить по весу. И тогда во всех типах гранат диаметр канала для заряда стали делать одинаковым, да ещё и «проходить» его сверлом из самого твёрдого стекла после обжига – усадку после термообработки сделать одинаковой не получалось, вот и приходилось удалять лишнее. А то стекло, из которого делали гранаты с длинной ручкой, тоже поддавалось сверловке пёркой, выполненной опять же из стекла, но иначе выделанного, так что получилась у них стандартизация. Самый длинной пороховой колбаской комплектовался, естественно, снаряд для крепостного арбалета. Он и летел дальше всех, и стенки имел самые толстые и осколки давал самые хлёсткие. Ручная же граната получалась слабее остальных.

* * *

Испытание прочности образцов на излом не вполне точно позволяло оценить способность трубы, изготовленной из проверенного таким образом материала, к сопротивлению давлению пороховых газов. Несколько стеклянных стаканов просто разлетелось, как только их попытались использовать в качестве мортирок – это несмотря на то, что выбирали для этого, считай, лучшие варианты и рецептур, и скоростей остывания. Увеличение толщины стенок, конечно, помогало, но только на некоторое время, причём, непродолжительное. Начиналось видимое взгляду растрескивание, и конструкция разрушалась буквально через десяток отпалок испытательного картуза, выбрасывающего груз из цилиндрического канала.

Вот незадача! А такой отличный режущий инструмент получается из этих упрочнённых стёкол! Плотники даже брёвна на доски распускают вызубренной по кромке стеклянной пластиной.

Базиль объявил перерыв и стал думать. Итак, у него нет материала, который бы неохотно рвался. Упрочнённые стёкла в этом плане не намного лучше традиционного камня, следовательно, необходимо отыскать то, что… верёвки, вот кто не любит разрываться. Недаром же ими обматывают стволы пушек, чтобы уменьшить последствия разлёта осколков после того, как камень, из которого они изготовлены, сдастся. Но верёвки горят. Какие он знает негорючие волокна? Шерсть, шёлк, лён, пенька… длинный перечень разной органики. Прикрыл глаза, вспоминая. Нити осенних паутинок, волосы прекрасных женщин – горят, и ещё как! Длинная лапшина, свесившаяся из тарелки через край, капля мёда, стёкшая с ложки и утончающаяся по мере того как тянется вниз, капля расплавленного стекла свисшая со стеклодувной трубки и вытянувшаяся, потому что прилипла, а он потянул. Она же гибкая была, как волос!

* * *

Получать волокно из стекла оказалось достаточно просто. Только очень медленно. Работница, сидевшая в том месте, куда вытекала через отверстие тончайшая струйка, застывая в нить, которую она сматывала на шпулю, должна была меняться каждый час, иначе от утомления начинались погрешности с толщиной – чем быстрее тянешь, тем тоньше выходит, а оценивать приходиться на глаз. Мужчины на этом месте вообще не справлялись, так что приходилось просить всё женское население городка по очереди провести часок у этой необычной прялки, а стеклодуву и его подручным – поддерживать в печи, откуда сочится стекло, постоянную температуру и изредка добавлять понемногу готового материала, приготовленного рядом. То есть производство получалось непрерывное, круглосуточное, и некоторая часть работниц тоже оказалась к этому делу не годной – даже их нежные пальчики не всегда справлялись с почти невидимым волоском.

Скрутить из этих волокон настоящие нитки было проще – приспособления для изготовления канатов известны давно, всего-то потребовалось изготовить это оборудование очень маленьким. Ювелир, даже сделал отдельные детали из золота. Оплетение стеклонитью идеально гладкого бревна выполнили кружевницы. Естественно, никаких финтифлюшек они не делали, обычную косую сетку, но разобраться с ворохом коклюшек кроме них никто не способен, опять же начать плетение и аккуратно завершить его по прямой – это требует специфических навыков, тем более, натяжение и плотность полотна необходимо тщательно выдерживать. Специальный цемент для пропитки будущего ствола Базиль делал сам – слишком много тонкостей надо учесть при подготовке вязких композиций. Он же и пропитку провёл, идеально выгладив поверхность.

Потом второй слой плетения и пропитки, третий… семи показалось достаточно. Так, на вид уже вполне подходящая толщина. И тут пришло горе. Слазить с шаблона труба не желала категорически.

* * *

По оси бревна просверлили отверстие. Свёрлами максимальной длины, какая у них получилась да с двух сторон – а всё равно не хватило до встречи, так что остаток проковыривали уже костяным инструментом. Потом смочили изнутри бензином и подожгли. Чтобы лучше горело, поставили чуть наклонно, давая воздуху путь снизу. Потихоньку выжгли до того, что оставшаяся деревянная стенка бывшего шаблона отошла от стеклонитевой оболочки. Уфф!

Испытания этой конструкции дали странный результат. Порохом, швыряющим грузик-поршенёк, разорвать полученную с такими муками трубу не удалось. Зато после полутора десятков отпалок заметно поддалась обмазка. Пороховые газы стали выдавливаться в стороны, особенно в нижней части мортирки. Опять нехорошо. Базиль уже собирался отчаяться и бросить это безнадёжное дело, но тут стеклодув притаранил новый образец. Он повторил рецептуру той давнишней согнувшейся стеклянной палочки, хотя, подшаманил с нею немного. Вот эта труба спокойно перенесла сотню выстрелов перед тем, как лопнула. Да и то, не в клочья её разорвало, а растрескало, но вести дальнейшую пальбу уже смысла не было.

И вот тут-то, вдруг ни с того, ни с сего и всплыли перед его внутренним взром отскакивающие от камня комки, из сваренного его руками конопатного клея. Которые с серой были намешаны. Порывшись в записях, он второй экземпляр стеклянного ствола сварил в составе, где этой самой серы подмешал просто огромное количество. Получившаяся резина оказалась настолько твёрдой, что звенела при ударе, но какая-то упругость ей всё-таки была присуща.

Получившийся коричневый ствол, выстеленный изнутри стеклом, разорвать зарядами им так и не удалось, хотя пороху спалили немеряно. Разумеется, хотя и добавляли помаленьку количество взрывчатого вещества, но и переусердствовать опасались. Брали за основу значения, характерные для каменных пушек, а то ведь понятно, что если напичкать как следует, то рванёт в любом случае.

* * *

Базилю нравится это состояние. Это когда устройство, которое он замышляет, предстаёт перед его внутренним взором во всех деталях. И работу каждой части он себе отчётливо представляет. Придумывает из чего и как это изготовить, как собрать, как использовать. Зоенька рассказывает, что-то про Осборн и про кочевников, а муж её мысленно стреляет из миномёта. Прицеливается, измерив расстояние дальномером, выбирает угол возвышения, берёт мину и хвостом вперёд опускает её в ствол. Хлопок – и от распространившейся от среза ствола области сжатых пороховых газов он получает по ушам. Значит, пока снаряд скользит вниз, то есть до воспламенения толкающего заряда, надо отскочить назад и, желательно, присесть.

Он отлично теперь знает, как уменьшить скорость горения пороха, который разгонит мину, как и из чего сделать стабилизатор, чтобы снаряд не кувыркался в полёте, каким образом удалить нагар, образующийся после нескольких выстрелов. А главное – как установить будущее орудие на тримаране так, чтобы толчки при пальбе не раскачали утлое судёнышко. То есть он готов к изготовлению первого образца.

– Так что надул каган короля. И войска Осборнские ему теперь служат, – донеслась до Базиля речь супруги, пробравшись в сознание в обход роящихся там собственных мылей. – То есть государства объединились, как и желал Габриэлкин бывший жених, да вот только ему от этого одно расстройство вышло. Этот Арти оказался хитрой лисой, со всеми договорился и всем чего-то наобещал. Дело кончилось тем, что большая часть Осборнских частей присягнула ему, потому что от него исходят одни сплошные милости. Всем-то дворянам он по душе пришелся. И ведь действительно армию распустил по домам, недоимки простил, пленных помиловал, вольности даровал такие, что и не снилась баронам Осборнским. Обещал мир, процветание и защиту всем подряд.

В городах его встречают цветами и славят на всех площадях. Базенька! Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Арти, говоришь, всех победил, да ещё и Осборн подмял под себя. Хм! От него к нам разведка приходила, ты ведь помнишь!

– Помню, Лаурку ещё выкрали.

– Да. Так что, будем миномёт делать, вот какое дело. А про этого Арти, что хоть известно? А то раньше степняки пасли своих овец да изредка набегали пограбить восточные государства, выбирая помельче. Так они большим войском только ради грабежа и собирались, а если на них кто нападал – уходили подальше. Кто их в той степи разыщет? У кочевников, кстати, баи или беи всеми делами заправляли, а каган, это что-то вроде царя. Это недавно произошло, так нам историк рассказывал, – Базиль честно поднял из глубин памяти всё, что сохранилось там со времён учёбы.

– Миномет? – в глазах Зои заплясали весёлые огоньки, – он нам, ну, никак не помешает.

* * *

После того, как решился вопрос с трубой, Базиль действовал быстро и продумано. Три разновидности мин: болванка, разрывная и зажигательная, плита-опора, и, на шарнире, деревянная рамка, перемещая нижний край которой по земле можно менять наклон ствола. Впервые в его практике пришлось задуматься о калибре боеприпаса – а на керамике его выдерживать сложно – и о компенсации разброса диаметров снаряда за счёт надевания на его тело колечка из жесткой резины. Собственно, из-за этого колечка и произошли неплановые задержки при испытаниях. Оно – зараза такая – часто клинило, а без него мина входила в ствол неплотно. Калибровать каждую на токарном станке – так это сильно тормозит работы, уж очень это дело трудоёмкое.

Решение отыскалось очень простое и непонятно почему не пришедшее в голову сразу – на поясок отливали по шаблону колечко из тугоплавкого клея, за счёт которого легко компенсировалась неопределённость в полтора миллишага, которая так портила стрельбу.

А потом дело быстро пошло на лад. Снаряды улетали на пять тысяч шагов и рассеивались в среднем в эллипс двадцать шагов на тридцать. В пределах этого сплюснутого круга осколки гранат сохраняли хорошую хлёсткость и имели шанс пробить обычный деревянный доспех – уж пороху в эти мины калибром в четыре пальца Базиль помещал, как следует. Болванки нарочно сделанные того же веса использовались, в основном, для тренировок, а зажигательных приготовили всего пару сотен, испытали, да и спрятали. По каким целям их применять пока непонятно. Стабилизаторы мин и расположенную между ними чашку для вышибного заряда пороха делали из того самого варианта упрочнённого стекла, что и ствол – этот узел изготавливал стекольщик, вылепляя в пламени жидкотопливных горелок на манер хитровымудренного треножника.

Кстати, кто-то из мастеров назвал новый материал стеталлом, как бы намекая на стекло с некоторыми металлическими свойствами. Но, то ли кто-то не расслышал, то ли язык чей-то споткнулся при произношении, и прижился термин ситалл. Народ в зимний период потянулся к стеклодуву в подручные – очень уж понравились людям затеи с этим обычно чуть мутноватым составом, меняющим свои свойства в зависимости от присадок или режимов закалки и остывания. Так что печек для этого вида творчества понаставили на разные манеры, верстаков, каменных столов. И люди «размялись» ото всей души. Пилы и кухонные ножи, рубящие и колющие короткие дубинки, элементы доспехов и щиты – чего только не изготавливали, едва освоив азы работы с этим материалом.

Базиля огорчало лишь одно – скреплять детали из ситалла оказалось нечем. В сложных конструкциях иногда удавалось натянуть одно на другое на горячую, но такая процедура требовала очень большого объёма подготовительных работ. А известные клеи всегда настолько уступали материалу по прочности, что место соединения оказывалось уязвимым. И вот тут Базиль снова вспомнил о резине. Он достаточно быстро разработал рецептуру конопатного клея с добавлением к нему серы, на которую стало удобно склеивать ситалловые детали. Потом место соединения прогревали до температуры недостаточной для того, чтобы прочность материала снизилась, но зато проходила вулканизация, и выходило очень прочно. Не только шлемы и кирасы собирали таким образом – сначала лодку сделали, а потом и тримаран соорудили.

Глава 17. Боевое соприкосновение

Базиль понимает, что правитель из него удивительно бестолковый, что его увлечённость творчеством – помеха выполнению главной задачи. Не руководит он ничем, кроме исследований, разработок и испытаний своих, и не только своих задумок. Так ещё и подданных сбил с панталыку. Они неохотно, можно сказать только по зову долга, занимаются работами по хозяйству или несением службы. Всё интересное нынче происходит в мастерских и на полигонах, у испытательных стендов и в измерительных лабораториях. Каких только нелепиц не придумывают.

Например – лаптострел. На землю ставится крошечная переносная площадка, а рядом – человек с клюкой, который мощными ударами сбивает с этой поверхности аккуратные, с орех, шарики из твёрдо завулканизированной резины, направляя их в сторону неприятеля. Второй номер лаптострельного расчёта эти самые шарики на стартовую позицию устанавливает как раз в период замаха. Ведь полная чушь! Но в ростовую фигуру за сотню шагов тренированный «стрелок» через раз попадает, и успевает пускать снаряды с замечательной частотой. Они превосходно отражаются от щитов, а если пущены по высокой навесной траектории, то ловкие амазонки плоской дубинкой умудряются их отбить обратно в стрелка.

Или, скажем, пороховой арбалет. Деревянные болты – короткие стрелы без оперения – выстреливаются из трубки. Вот они своим каменным наконечником что угодно могут пробить – это вопрос количества пороха в заряде. А когда придумали, как оперять хвостовик, так ещё и кувыркаться прекратили и стали оставаться опасными на всём протяжении полёта. Но заряжать ствол после каждого выстрела надо довольно долго. Вот если бы эти стрелки клюкой в цель запускать! Вот над чем сейчас люди напряжённо работают.

* * *

Одним словом, в идеях и замыслах перерывов не случалось и времени для скуки не образовывалось. И мысли герцога витают не в области внешней политики или хозяйственных вопросов, даже не об организации вооруженных сил или налаживании производств – он сейчас весь погружен в проблемы испытаний на прочность. У него чуть ли не каждый день новые материалы на основе ситаллов и резин, голова кругом идёт от бесконечных вариаций их свойств. Всё это надо привести в вид, пригодный для сравнения, дабы не было никакого шаманизма при конструировании очередного устройства. А количество замыслов, что зреют в его голове, велико.

Так что пусть с политикой Зоенька забавляется, раз уж ей это нравится. Нельзя отказывать хорошей в таком пустяке, тем более что она – урождённая амазонка, то есть не слишком привыкла к отказам. И маменька не раз говорила, что принуждать женщин или чего-то им не разрешать – нехорошо.

* * *

Между тем непрерывно шло производство боеприпасов ко всем четырём миномётам. Расчёты их, состоящие из мужчин-воинов и амазонок, частенько менялись, отчего знакомились с техникой практически все. Стрельбы проводились на берегу, и перемещение орудий с места на место было частью каждого учения. Палили снизу вверх по склону, или под гору. Накрывали цели на глади болот или перекидывали снаряды через холм. Даже по противоположному склону обширного лога стреляли, а потом вьючили лошадей и быстренько сматывались.

Что-то от амазоночьей тактики ощущалось в нарабатываемых приёмах, что-то от тактики войск Большого Королевства. Базиль не вмешивался. Он по уши увяз в проблемах измерения прочности материалов. Тут удалось выделить три вида проверок – растяжение, сдавливание и срез, после определения которых удавалось предугадать поведение будущего изделия при эксплуатации детали, изготовленной по данному варианту технологии.

Так вот, измерять это всё не так-то просто. И образцы должны быть определённой формы и точно выдержанного сечения, и, самое главное, оборудование для испытаний не такое уж простое получается. Главное, порой, это, чтобы оно само не начало разрушаться, а то у них всякое случалось поначалу.

А потом примчался гонец из Амазонии просить гранат. Зоя гранат, конечно дала, и ручных и верёвочных. Но, мало того, сама собралась на битву, и другие амазонки, и их мужчины. Ну как же отпустить лапушек одних в такую даль. А потом выяснилось, что среди сопровождающих ещё и солдат из Большого Королевства немало, потому, что они с этими самыми амазонками состоят в самых нежных отношениях, и миномёты в этом путешествии окажутся не лишними. А ещё понадобятся мины, причём как можно больше, то есть – все, какие имеются.

Вот тут-то до Базиля и дошло, что его крошечное герцогство вот-вот обезлюдеет, потому что на месте оставалось меньшинство – женщины неамазонки, пожилые мужчины и подростки. Вынырнув из дел научных, он понял, что все уже собрались и даже идёт интенсивная транспортировка людей и имущества к месту, откуда начинается горная тропа. Причём делается это быстро – тримараны так и снуют туда-сюда.

Естественно, отпускать Зоеньку одну в такую даль у него даже и в мыслях не было. А тот факт, что в силу обстоятельств он возглавляет войско, посылаемое Его собственным Высочеством на помощь дружественному соседскому государству – вот это оказалось необыкновенно свежо и настолько впечатляюще, что махом единым прочистило мозги от зауми.

Табун верховых и вьючных лошадей, посланный заботливой Зоиной маменькой и ожидающий у начала горной тропы оказался как нельзя кстати, а потом оставалось только скакать бок о бок с проводницей впереди колонны и время от времени величественным движением руки подавать знак «За мной».

На привале жена объяснила, что не все осборнские солдаты и их командиры перешли на службу к кагану Арти. Многотысячный отряд собрался под рукой своего короля и, преследуемый конницей кочевников, прошел на юг в горы, где стремительным натиском взял укрепления на перевале, ведущем в страну женщин-воительниц. А потом двинулся дальше, к столице.

Всё это произошло настолько быстро, что амазонки не успели толком организовать неприятелю отпор, но сейчас уже собирается войско, чтобы дать сражение, к месту которого они так торопятся. Переходя с галопа на рысь, а с рыси на шаг, а потом снова всё по кругу, мчались на пределе выносливости животных – запасных у них не было, и подставы для смены в дороге тоже никто не приготовил. Базилю никто не перечил, да он и не особо давал для этого повод – обычно поручал распоряжаться всем старшей из воительниц – Гертрудиной маменьке.

* * *

Колонна двигалась без охранения. Собственно, верховые фланговые дозоры в горах не повсюду проедут, а пешие просто-напросто отстанут в два счёта. Роль же передовой заставы, как понял Базиль, была отведена ему и проводнице, хотя остальных они опережали от силы на полсотни шагов. Политика невмешательства, которой он придерживался, объяснялась просто – ну не учили его военным действиям на суше, потому и помалкивал.

Как и подсказывало ему предчувствие, которое он старательно запихивал в самое потаённое место своей души, это благолепие закончилось неожиданностью. Солнышко только всходило над горами, когда они спустились в долину, и построение отряда уплотнилось потому, что ширина полосы, по которой можно было ехать, в этом месте позволяла всадникам двигаться и по трое, и по четверо в ряд.

И тут перед ними открылась панорама, частью которой оказался спящий лагерь горцев, что, в общем-то, извинительно, поскольку час ещё был относительно ранний. Дежурные у костров при виде пожаловавших вооружённых посетителей, повскакивали и принялись расталкивать своих спящих товарищей, что не так уж сильно меняло диспозицию, поскольку отряд Базиля, разъезжаясь в стороны за его спиной, энергично перестраивался в шеренгу. Амазонки натягивали тетивы арбалетов, а их мужья и просто воины-мужчины приводили в боевое состояние щиты. Большие ситалловые прямоугольники, предназначенные для построения стены в пешем строю, не слишком удобны для верхового, но как-то наискосок они их всё-таки приспособили.

Тем временем возникшее в лагере замешательство улеглось. Не то, что люди вернулись к прерванному сну, но вскакивать или хвататься за оружие они перестали, видимо поняв, что шансы их уцелеть в случае, если атака состоится, минимальны. Только один, придерживая неподпоясанные штаны, поспешно побежал навстречу, изредка взмахивая рукой, и тут же подхватывая ими единственный имеющуийся на нём предмет туалета.

– Мы идём на помощь амазонкам, – расслышав эти слова, Его Высочество сделал величавый знак следующему за ним отряду и, не выказывая ни малейшего сомнения в том, что его жест воспримут правильно и исполнят беспрекословно, обратился к приблизившемуся уже достаточно близко человеку:

– Как-то не очень вы торопитесь.

– Туман в лощине, там, впереди. Через два жбана его развеет, тогда и выступим. А то, садитесь у наших костров, угощения отведайте.

Базиль оглянулся. Насупленные лица амазонок, гранаты на верёвочках в правой руке и взведённые арбалеты в левой. Мужчины тоже немилостиво выглядят – прикрыты щитами, копья наготове, правда, пока направлены вверх, но наклонить их – дело мгновения.

– Спасибо за приглашение, а только поедем мы. Вы ведь в этих горах живёте, а среди нас много таких, кто недолюбливает вашего брата. Обидно будет, если склока какая возникнет, или распря.

Демонстрируя миролюбие, повернул коня так, чтобы оказаться спиной к полудремотному недовсполошившемуся лагерю, но лицом к своим. Дал знак продолжать движение, а сам остался на месте. И на пару с по-прежнему держащимся за свои драгоценные штаны горцем, оказался в положении принимающего парад.

Колонна следовала мимо с заметной задержкой, потому что трех-четырех навьюченных лошадок вёл за собой каждый всадник. В момент перестроения для атаки поводья их побросали и задние верховые, стремясь добраться до места событий, огибали оставленных без присмотра животных. А тут наоборот, требовалось разобраться кому за какой повод тянуть и в какую сторону. Так что пред ясны оченьки Его Высочества последовательно предстало всё его невеликое воинство. Доспехи из ситалла и из пропитанной резиной ткани, сложенной во много слоёв до образования сплошной корки. Черепаховые панцири, в которых раньше щеголяли воительницы, теперь красовались на мужчинах, пересобранные по фигуре. Короткие плоские дубинки из того же закалённого стекла и из до звона завулканизированной резины. Их теперь начали называть мечами, а эту самую резину – эбонитом.

Довольно разномастно люди экипированы. Сумки для гранат у каждого на свой манер, у некоторых вместо мечей – длинные шкворни, заточенные с конца – таким можно далеко кольнуть. Кистени почти у каждого сзади за поясом, стеклянные же кинжалы. Шлемы котелками, шляпами, островерхими колпаками или ведёрками. Да чего только не понаделали в Болоцке за последнее время. Замыкающим на мощном рослом жеребце ехал Чум. Маленький, как ребёнок, он сидел задом наперёд в просторном седле и держал в руках приклад установленного на опоре порохового арбалета. Прикрывал хвост колонны. Навьюченных лошадок за ним тоже трусило три штуки. Бок о бок с ним Базиль и пристроился.

И этот мужчина не отпустил свою Лауру в дальнюю дорогу одну. Они забавная парочка. Его могучая женщина может без труда носить своего избранника хоть подмышкой, хоть на плече. Даже на колени посадит без труда, а вот поди ж ты, уже сколько воды утекло, а они по-прежнему вместе.

* * *

В лощине, открывшейся перед путниками после начала следующего спуска, действительно лежал густой туман, буквально стелющийся вдоль земли. Пришлось делать привал, чтобы не рисковать ни ногами лошадей, ни своими шеями. А потом, когда окрепший утренний ветерок его унёс, сзади, там откуда они прибыли, раздался топот конских копыт, и вскоре полсотни облачённых в стёганые доспехи горцев бодро проскакали мимо, как раз в том направлении, куда и им было нужно.

Естественно, спутники Базиля наблюдали за этой кавалькадой из-за стены щитов, ощетиненной копьями. Но, поскольку на дороге они не стояли, то и не мешали никому.

Вооружены были всадники копьями с наконечниками из рога, а еще у сёдел красовались большие каменные топоры. Круглые, обтянутые толстой кожей щиты и головные уборы из толсто накрученной ткани тоже обращали на себя внимание. Их предводителю Базиль учтиво поклонился и получил в ответ приветливый кивок. Горцы не искали ссоры и демонстрировали доверие, что стало очевидно, когда за основной колонной проследовала череда вьючных лошадок под присмотром нескольких юношей.

– Что же, горцам осборнцы тоже не друзья, а с амазонками, как-никак, соседство давнее, хотя и без особой любви, – рассудил Его Высочество, и дал команду двигаться дальше.

* * *

Собственно, путешествие на этом и завершилось, а начались военные действия, потому что, едва они миновали очистившуюся от тумана лощину, как перед их взором открылась долина, в которой навстречу друг другу готовились к сражению две фаланги, отряды конницы непонятного состава оттягивались к окончаниям строя, и между Базилем и тылом строя амазонцев как ошпаренные носились верховые посыльные. Справа и слева в это пространство выходили колонны пеших и конных, обозы и вьючные караваны. Одни сворачивали с дороги на обочины, другие мчались, чтобы поскорее занять место в собирающемся строю – кутерьма и неразбериха, царившие в тылу готовящегося к сражению амазонского воинства указывала на то, битва получается атакой сходу на уже исполчившихся, приготовившихся к сражению агрессоров.

Пять или шесть шеренг осборнцев энергичным шагом монолитной массой приближались к рубежу, с которого возьмут разгон для слитного удара копьями по пока рыхловатой, строящейся фаланге амазонского войска. Мужчины помчались занимать места в строю, туда, где он казался слишком хлипким, а расчёты миномётов уже извлекали из вьюков стволы, плиты и треноги – Базиль сообразил, что с организованностью здесь и сейчас не всё обстоит благополучно и не помчался разыскивать командующего, а распорядился на свое усмотрение, разворачивая артиллерийскую позицию в трёх сотнях шагов за спинами готовящихся к отражению осборнской атаки союзников.