Текст книги "Аборигены Прерии"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 24
Отголоски далекой грозы

Интересным парнем оказался ее Степашечка. Началось у них все как-то коряво – решил городской мальчик попользоваться девчонкой-деревенщиной, за что Делла, честно говоря, до сих пор ему была благодарна. Нравилось ей, как он это делает, а уж с тех пор, как в их новом доме завершили строительство спален, так вообще ждет не дождется каждой ночи. Хотя, если не концентрироваться на деле честном, то этот недавний юноша, пусть и не заматерел телесно, но мужчиной уже стал определенно. Его уважали и слушались даже ершистые юнцы, сделавшие ноги из кампусов строителей, а девчата, такие же беглянки от цивилизации, кажется, были готовы для него на… многое.

В общем, завидовала она немножечко самой себе. Тем более что в результате многодневных поисков отыскала расщелину, обещавшую оказаться лазом в подземную пустоту.

Плато, на котором они поселились, не было идеальной равниной. Оно состояло из горизонтальных и пологих наклонных поверхностей, плоскости которых крайне редко пересекались, а чаще всего сопрягались обрывами, где обнажены пласты основных пород. Все это было обрушено эрозией, затянуто почвой и заросло травой и кустарником. Следы сейсмических катастроф тоже можно было приметить, кружа над этим сложным ландшафтом на параплане. Именно этим она и занималась в последние дни, пытаясь определиться с местом для ростовой. И обнаружила на одном из склонов изрядный провал, ведущий, как ей показалось, наклонно вниз. Завтра отправится туда с соответствующим снаряжением и попросит мужа составить ей компанию.

Пикник удался далеко не с первого раза. Сначала выяснилось, что этот недотепа так и не выучился пользоваться мотопарапланом, а его любимый коптер остался в Ново-Плесецке. Добираться до заинтересовавшего ее места на своих двоих не хотелось, а проехать туда никак нельзя. Лошадям не вскарабкаться по тем косогорам. Так что за пару вечеров научила Степушку полетам под куполом, и они отправились исследовать пещеру.

Долетели без приключений. Сесть удалось достаточно близко от провала, зато прилаживание лебедки заняло массу времени. Чтобы надежно ее закрепить, пришлось городить пирамиду из крупных камней, которые еще надо было отыскать и закатить в нужное место. И только после этого, зацепившись тросиком за подвесную систему парапланной сбруи, Степан уехал вниз. Вернее, ушел ногами по почти вертикальной стене, естественно, вися на тросе, который Делла стравливала. Едва скрылся за выступом, дал команду остановить спуск, а потом попросил вытащить его.

– Дно завалено глыбами, стены имеют обратный уклон, все в трещинах, как и свод, – отчитался он об увиденном.

Делла тоже спустилась неглубоко – действительно, картина не радовала. В случае даже умеренного землетрясения место это угрожало обвалом. Неудача.

Устроились неподалеку от провала, чтобы перекусить. Едва разложили на чистой тряпице нехитрую снедь, откуда ни возьмись появился Котик. Тот самый, что лечился у них и до сих пор захаживал подкрепиться творожком. Он и сейчас был не против составить компанию едокам. Подошел, сел, обвил хвостом лапки и начал смотреть прямо в жующие рты. Вот незадача! Творожка-то они с собой не прихватили.

А ничего страшного. Сыр гость тоже считал съедобным продуктом, и холодная котлета его устроила. Подавать ему еду с рук Степан не отважился – уж очень зубки у этой твари выглядели острыми, но и с камешка гость незваный все съел отлично.

Засобирались. Нет, не обратно возвращаться, а полетать по окрестностям, посмотреть, нет ли тут на склонах еще каких-нибудь естественных укрытий. Котик отошел в сторонку и снова уселся, на этот раз спиной, и повернул к ним голову. Вот тут-то Делла и насторожилась. Поза была уж очень выразительная. «Что вы там копаетесь, я ведь жду», – вот как можно было понять эту неподвижную пантомиму. Показала глазами мужу – тот поскреб в затылке, да и пошли они на этот молчаливый зов.

Хвостатый проводник повел их сначала вдоль склона, а потом к берегу широкого ручья и дальше вниз по течению. Спокойным шагом шел и даже не оглядывался, оставаясь впереди шагов на пять. Километров десять отмахали по относительно ровному месту, то через рощицы, то через луга, а потом ручей нырнул вниз с обрыва, превратившись в водопад.

– Грабен, – выдохнула девушка. – Примерно на полсотни метров просела поверхность, а ведь с воздуха это, считай, и не видно. Смотри, как кроны деревьев сплелись, словно и нет здесь никакого углубления.

– Да, необычное местечко. – Степка уже положил руку ей на плечо и даже полуобнял. – Обновим?

– Отличная мысль, – знала Делла вожделения этого сластолюбца и полагала, что это хорошо. – Только несвоевременная. Как-то мне будет неуютно при свидетеле.

Действительно, Котик сидел, повернувшись к ним, и смотрел, как обычно, не мигая.

– Интересно, а мы весь сыр съели? Надо бы вознаградить парнишку, он же старался, – поняв, что для реализации своего плана необходимо избавиться от свидетеля, муж уже рылся в кармане сумки. – Вот, есть немного. – И отличный кусок лакомства лег на прибрежную гальку.

Когда провожатый подкрепился и оставил их наедине, заниматься любовью не стали. С уходом зверя пришло понимание того, что они находятся не дома, а в дикой местности, а теперь, когда нельзя полагаться на слух и чутье животного, следует опасаться нападения с любого направления.

– Так будем спускаться? – Степа, конечно, огорчился, но о цели их путешествия не забыл.

– Нет, пожалуй. Просто долина меня не интересует, я ведь пещеру ищу, то есть такое место, которое и сверху укрыто. А это всего-навсего яма. Большая, красивая, замечательная, можно сказать, но совсем не то, что нам нужно.

– Жаль. Котик так старался помочь! И знаешь, я бы все-таки изучил повнимательнее столь неожиданное предложение. Очень уж гордым выглядел пятнистый. Ведь сообразил, что мы ищем большое укрытие, и показал, где можно отлично спрятаться от взора из поднебесья. Интересно, каким образом в мозгу животного могло возникнуть понимание такой категории, как маскировка от наблюдения с воздуха? Ты ведь много знаешь о животных, лапуля!

– Крупные орлы способны утаскивать детенышей, поэтому многие животные оберегают свой молодняк от птиц. Так что он мог подумать, будто нам требуется убежище для потомства. – Делла стояла плечом к плечу со своим благоверным, однако лицом в другую сторону, чтобы не было вокруг ненаблюдаемых мест.

– Кстати насчет потомства. Есть у меня перспектива стать папиком? А то, понимаешь, стараюсь, стараюсь…

– Потерпи немного. Пока эта буча вокруг ГОКа не утихнет, погодим с размножением. Аборигенки-то вообще уже третий год не рожают. Как только почуяли наши аналитики, что тут неладное затеялось, так и перестали. Почти все. Те, с грудничками, что проезжали, или залетели по небрежности, или недавно с нами, не привыкли еще к некоторым особенностям здешнего бытия. А теперь и сами они не бойцы, и еще их самих с чадами оберегать надо. Нет уж, не время нынче ляльку заводить.

– Не бойцы, говоришь? А те, что бойцы, они против кого? – Вот и проговорилась маленькая, так что пускай все до конца объяснит.

– Понимаешь, Степа, государство не так уж сильно утруждает себя заботами о населении планеты. Оно бы и ладно, не маленькие, чай, обойдемся, да только беспокойства от него нам перепадает многовато. Если бы только налоги платить, то и фиг с ними, а то ведь наустанавливали порядков, что на каждый чих нужно спрашивать разрешения. Попробуй-ка нынче зарегистрировать право собственности на домик, что сам построил! Или получи разрешение на реализацию урожая со своего огорода хотя бы в ближайшем поселке! Да куда ни ткни, всюду нужна лицензия, а за нее тебя сперва помотают по коридорам, а потом обдерут как липку. Одному за правильное оформление заплати, а другой, если взятку не дашь, доходчиво объяснит тебе, почему не может быть тебе полезен. Яге вон такую арендную плату выкатили за землю, на которой ее склады расположены, что она просто была вынуждена оттуда убраться, так пакгаузы сразу снесли и уже строят что-то. Даже Юрик не сумел ей помочь. Такое впечатление, что какая-то ненасытная свора, облеченная самыми высокими полномочиями, получила планету в кормление и сосет из нее по максимуму. Ты историю с тэрником знаешь?

– Это ягода, из которой давят тонизирующий сок. Дорогой он, но вкусный. А что там за история? Ведь остров Тэра, где он растет, – государственный заповедник. Там все под контролем.

Интересно, Степка прикидывался тупым или действительно ничего не понимал?

– Контроль государственный, а разрешение на сбор ягод дано определенной фирме, принадлежащей человеку, который Представителю Президента далеко не чужой. Аборигены же, которые эту ягоду отыскали и все про нее узнали, могут гордиться осознанием того, что ходят по одной земле с человеком, лишившим их столь полезного укрепляющего и отчасти целебного средства, – конечно, всей правды Делла мужу не сказала.

– Так вы что, хотите отделиться от государства?

– Не получится это, так что никто ничего подобного не хочет. Нам бы пока спрятаться от него подальше, а то, если на ГОКе начнется бунт и прибудут войска для его усмирения, то под горячую руку перепасть может любому. В общем, юридически выходить из государства нам никак нельзя, зато очень желательно оказаться вне поля зрения чиновников и как можно меньше иметь дел с властями. Мы и раньше старались держаться не на виду, а сейчас вообще пытаемся людей убрать подальше от недремлющего ока властей предержащих.

– Ладно, но этот грабен все-таки осмотрим, а потом я тебе кое-что расскажу. Пошли, приладим лебедку. Вон там место удобное для спуска.

Вот ведь далась ее упертому мужику эта большущая яма. Третий раз зовет спуститься в нее, хотя она же ему ясно сказала, что ищет пещеру, а не долину. Ну да ладно, до темноты еще есть время, а посмотреть на это оригинальное творение природы она не против. Там действительно может быть необычно.

Необычно и было. Почти ровная поверхность, покрытая чахлой травой и не слишком плотными мхами, была уставлена редкими могучими колоннами стволов исполинских деревьев. Их развесистые кроны сплетались высоко над головами, и в этом огромном пространстве, как в здании без окон, царил чуть ли не полумрак. Но какое-то движение атмосферы все-таки ощущалось. Воздух сюда как-то проникал и циркулировал, не застаиваясь.

Обратило на себя внимание озеро – прямая полоса воды. С одной стороны в него впадал ручей, вдоль которого они пришли в сопровождении Котика, а другой конец этого водоема уходил в расщелину в стене. Ширина ущелья совпадала с шириной акватории и составляла, на глаз, метров сорок-пятьдесят. Степан с Деллой, конечно, искупались и убедились, что, во-первых, вода холодная. Во-вторых, до дна здесь повсюду не меньше, чем три человеческих роста, а в-третьих, разглядеть до конца расщелину, что уводила в глубь скального массива, им не удалось. Уходила она куда-то очень далеко и плавно загибалась вправо. Течение на выходе было очень медленное, едва приметное.

– Знаешь, Деллочка, а ведь эта яма, как ты ее презрительно именуешь, очень неплохое место для организации крупного промышленного предприятия.

Вот ведь ожидала она от него чего-нибудь в этом роде. Не просто так он так уговаривал ее сюда спуститься!

– Чтобы укрыться от дождя, потребуется возвести крышу, то есть вырубить часть деревьев, дабы освободить место для фундамента здания. И тогда со спутников все станет прекрасно видно. И приедет чиновник с полномочиями, проверяющий с требованиями и ревизор с проверкой.

– Натянуть под наклоном ткань между деревьев, и дождевая вода будет стекать. Стены не требуются, потому что защищаться от ветра не нужно, а температура тут круглый год одна и та же плюс-минус три градуса.

– Точно, – до Деллы дошел замысел Степана. – А если нужна стабильная температура, просто поставим шатер. Ух и поляна тогда получается!

– Не спеши радоваться. Понимаешь, чтобы сделать прорыв в производстве нужных людям машин и механизмов, надо собрать вместе разработчиков и производственников. Ведь обмен посланиями через сеть не даст того эффекта, как живое общение. Да и оборудования на планете не так много, и если детали перевозить с места на место, чтобы в одной мастерской сварить, а в другой просверлить, то любая работа превращается в источник никому не нужных хлопот.

– Так ты что, хочешь сюда стащить все производственное оборудование и устроить один большой завод? Ну, не знаю. Это то же самое, что сложить все яйца в одну корзину. Может быть, пронесет. А если нет – то Представитель Президента быстро отыщет способ получать от деятельности этого производства устойчивую высокую прибыль. Или найдет причину запретить в этом месте любую деятельность, кроме природоохранной. Понимаешь, до сих пор, кроме острова Тэра с его замечательными ягодами, ничего привлекательного в плане присвоения в распоряжении нашего сообщества просто не было. А как только мы создадим завод… – Делла замолчала.

Уроженка Земли считала себя местной жительницей. Наверное, из-за постоянной занятости очень интересными делами. А может быть, потому, что вместе с самостоятельностью к ней пришло чувство защищенности? И Степушку она уже воспринимала как часть своей жизни? Ей было хорошо тут, и даже хлопоты, выпавшие на ее долю, радовали, заставляли напрягать мозги и давали ощущение собственной нужности.

Два силуэта, большой и маленький, появились из-за неохватного ствола отдаленного дерева. Котика было легко узнать по чуть заметной хромоте – он все еще инстинктивно оберегал недавно сросшуюся лапу. Но рядом с ним шел крупный, более чем двухметрового роста саблезубый тигр. Вот незадача! Ходило же поверье, будто мегакотики этих зверей «наводят» на крупную добычу, а потом доедают остатки от пира. Вот сейчас их и привели на заклание, словно обед с доставкой на дом.

Саблезубый остановился метрах в сорока от людей, долго смотрел на них немигающим взглядом. Повернулся и упругой походкой двинулся вправо. Перемахнув через ручей, он подошел к стене грабена и рванул вверх по крутому склону, перепрыгивая с выступа на выступ. Вскоре этот кошмар скрылся за кромкой, а их знакомец отправился следом, тоже совершая длинные грациозные прыжки.

Опустили ружья, переглянулись.

– Как ты думаешь, что это было? – Степка был бледный и дрожал. Делла выглядела не лучше.

– Видимо, нас представили здешнему квартиранту не в качестве еды, а как-то иначе. – Она уже прижалась к его груди, и теперь они дрожали совместно, но несинхронно. – Это был самец. Вообще-то, эти животные – одиночки. То есть общаются с самками только в период спаривания, а остальное время странствуют. Среди них не замечали привязанности к одному месту или привычки устраивать себе логово. Я не уверена, что моя «двадцатьчетверка» положила бы этого монстра.

– Да. Пора и тебе обзаводиться «десяткой».

– Среди нас очень много новичков. Не хватает на всех добрых ружей.

Вздохнули.

В отличие от кошачьих люди выбрались наверх с использованием лебедки, благо, управлять ею можно было дистанционно, снизу. Потом с открытого места взлетели на парапланах и отправились в поселок. С удивлением поняли, что они, оказывается, очень далеко спустились под гору – им пришлось всю дорогу возвращаться с набором высоты. В душе у Деллы заворочался червячок. Сомнения? Надежды? Подозрения? Она не поняла чего, но назавтра они снова отправились в грабен, прихватив с собой надувнушку и лодочный моторчик.

Специально осматривать все пространство грабена на предмет наличия здесь саблезубого соседа они не стали. Просто держались начеку, ни на секунду не ослабляя внимания, пока не отчалили. Только когда лодка оказалась в стиснутой каменными стенами узости ущелья, позволили себе сконцентрировать внимание на маршруте. А то ведь недолго и в водопад влететь. Хотя более чем скромное течение на такую опасность и не указывало, но с горами шутки плохи.

Стены становились все ниже и ниже, и примерно через час почти прямое ущелье кончилось, и открылась заросшая лесом равнина. Теперь над руслом нависали кроны растущих на берегах огромных деревьев, близких родственников тех, что высились в грабене. Делла прибавила оборотов, и лодочка побежала быстрее. Проплыв в сумме километров пятьдесят, они выбрались в русло большой реки. Судя по показаниям датчика позиционирования, это была Черная примерно в пяти километрах ниже того места, где они выгружались с океанской яхты.

Ай да Степушка! Вот у кого действительно нюх на всякие замечательности! Это же он нашел идеальное место для верфи. Делла была просто в восторге.

Глава 25
Грабен и его обитатели

Размышления о нюхе благоверного навели Деллу на нескромные мысли. Он ведь в свое время и на нее сделал настоящую охотничью стойку, то есть почуял в ней реальное сокровище. Приятно. Вообще-то, считается, что женщина любит ушами, но ее немного приучали анализировать, так что любить анализом она была тоже не против. Тем более этот засранец объяснялся ей в любви преимущественно руками. И если попытается при этом хоть что-то сказать ей о своих чувствах, она заподозрит неладное.

А верфь имела для их сообщества немалое значение. В Ново-Плесецке стало неспокойно. Повышение цен на продукты питания вызвало требования о повышении заработной платы и, как следствие, привело к росту затрат на всех предприятиях, оказывавших услуги. Разрушился баланс в семейных бюджетах, и многие торговые предприятия непродовольственного назначения терпели убытки – у них стали меньше покупать.

В южных районах, в первую очередь среди нефтепромысловых рабочих, начались волнения, и цены на топливо поползли вверх. Инфляция перешла в стадию самоподдерживающегося процесса. А в лагерях рабочих на ГОКе уже звучали откровенные призывы к физическому уничтожению администрации, разгрому продовольственных складов и… дальнейшей программы у недовольных не было. Молодежь и детвора из старых селений их общности уже перебрались в новые поселки, рассеявшись, насколько можно. Часть этих ферм, конечно, нетрудно было обнаружить со спутников, но многие прятались под сенью лесов или в горных теснинах и, как правило, хранили радиомолчание, обходясь связью по переписке.

Кое-где построили ложные объекты, а люди поселились в землянках или бунгало, скрытых под деревьями, – степень недоверия к центральной власти у каждого была своя. Погреба имелись во всех жилых домах, где грунты это позволяли. Были и такие, кто опасался открытого геноцида. И если кто и полагал такую предусмотрительность паранойей, то насмешек это не вызывало. Не принято было такое в их сообществе.

Обстановка в столице планеты сложилась весьма напряженная, и корабелы оттягивали закладку уже спроектированного судна. Даже приготовленный для него лес так и хранился под навесами лесопилки, расположенной в низовьях Белой. Слишком зыбко все стало. Непонятно, чем закончится безобразие, учиненное Ассамблеей коренного населения Прерии из самых лучших побуждений – это ведь она ввела налог с продаж для пополнения местного бюджета.

Беспокойство вызывало то обстоятельство, что представители центральной власти, делегированные сюда с Земли – аппарат Представителя Президента, – запросто могли ввести на планету Внутренние войска, если произойдут не то что вооруженные выступления, а просто беспорядки, сопровождающиеся погромами.

Имелись подозрения, что обе стороны – местная и центральная власти – готовятся к каким-то действиям и честным людям лучше держаться подальше от места грядущих событий.

Была надежда, что осматривать грабен приедет дядя Ляпа. Во всяком случае, именно он работал с Деллой на Полигоне в период, когда там налаживалось производство «десяток» и аккумуляторов. Тогда она было подумала, что связи и опыт – то, чего обычно не хватает всем молодым людям, – он и пытался использовать при организации сложного процесса, помогая юной изобретательнице. Делла полагала, что и сейчас он возьмет шефство над ней и Степой.

А вот и нет. На коптере вместе с Ягой прибыли сразу пятеро мужчин из числа работников верфи, причем двое – с семьями. Сели они не у нового, только что возведенного поселка на горном плато, а на равнине рядом с пристанью в верховьях Черной, чтобы дойти до места по воде на одном из паромов. А Делла и Степан прибыли туда же на мотопарапланах. Погрузились в плавучую будку да и пошли средним ходом по узкому почти прямому руслу, скрытому кронами могучих деревьев.

Рассматривая вновь прибывших, Делла с удивлением поняла, что все они – горожане. Манера поведения выдавала людей, не привыкших жить с оглядкой на каждый шорох.

– Ольга Петровна! А ведь это не наши люди, – вдруг высказал свое мнение Степа. Вот и он приметил, что почти все пассажиры – новички в диких местах. Даже наличие у взрослых новых ружей, которые они ни на мгновение не выпускали из рук, никого не введет в заблуждение. – Им охрана нужна.

– Вот этим вы с Делкой и позанимаетесь. Безопасностью, бытом, связью и доставкой сюда всего необходимого. – Яга смотрела заинтересованно, словно ждала чего-то.

А Степку охватило давно не посещавшее его чувство возмущения. Он – отлично зарекомендовавший себя руководитель, изобретатель прекрасного ружья, поставленного на серийное производство, и весьма популярного к тому же, низводился в ранг прислуги!

Спокойно делаем десять вдохов и столько же выдохов, благо, торопиться некуда. Итак, его заботам поручено одиннадцать совершенно не приспособленных к здешней жизни человек. Это доверие. Будущие оберегаемые настолько нужны сейчас и здесь, что их доставила сама Яга, да еще и сопровождает до места. То есть к нему, Степану, проявлено уважение. Вот так, если подумать мозгами, а не тестостероном.

А супруга встревожена и ждет его реакции. Ну да, он ведь – городской мальчик.

– Хорошо, Ольга Петровна. Я сейчас поминальник составлю для Фани, а вы, когда к коптеру вернетесь, оставите кому-нибудь на пристани, чтобы передали с грузовиком. – Это он не только подтверждал принятие распоряжения к исполнению, но и декларировал сдачу дел по управлению поселком. – Дел! Прошерсти пока, чего тут на эту лайбу навьючили, а я бумагу почернилю.

Ответный кивок показал, что супруга признала в нем лидера.

Разгрузкой парома, однако, руководила Делла. Она успела изучить собранное для обустройства на новом месте имущество, пока ее любезный составлял перечень незавершенных работ для своей восприемницы. Так или иначе, их семейство снова меняло место дислокации. Сам Степан в качестве грузчика оказался вполне состоятельным, а потом пошли бытовые хлопоты.

Несколько полотнищ, обшитых и снабженных петлями на кромках, растянули между деревьями ниже крон. Складные лестницы достаточной длины, рамы с саморежущим штырем – этакие специализированные варианты глухарей – и тонкие неэластичные тросы – все это оказалось кем-то заботливо приготовлено применительно к условиям места, где они располагались. Вот тут-то у Степана и окрепла уверенность в том, что с виду рыхлое, аморфное бытие аборигенов на самом деле кем-то предусмотрительно направляется. То есть внешне отсутствующие органы власти на самом деле существовали и постоянно функционировали.

Расспрашивать об этом жену он не стал. Она так же молода, как и он. Наверняка примечает кое-что, умница ведь. Но вряд ли полностью в курсе. А вот Ольга Петровна – другое дело. Скорее всего, она не только знала, но и участвовала во всем этом самым непосредственным образом.

Вечером, за ужином, когда за длинным столом, устроенным из привезенных с собой пиломатериалов, вся их новая группа собралась вместе, один из горожан спросил:

– Скажите, Яга, каким образом устроена структура власти в том сообществе, к которому мы в силу сложившихся обстоятельств вынуждены присоединиться?

Ответ Яги подтвердил подозрения Степана.

– Хорошо спросили, – женщина отложила ложку. – Начнем, пожалуй, снизу. Вашей группой руководят Степа и Делла. Кто из них главнее, не знают даже они сами, поскольку супруги. К кому из них обращаться – все равно. Результат будет один и тот же. Парочка слетанная. Они здесь и закон, и снабжение, и власть, и все остальное.

Если же им не удастся с чем-то справиться без посторонней помощи, то обратятся они или к соседям – есть поблизости поселки, – или в Черное. Это деревенька ниже по реке, на границе гор и равнины. Его старшина Никифор Кульков обязательно затруднение разрулит. Так уж получилось, что мы сейчас вынуждены пользоваться преимущественно старинной почтовой связью, чтобы активность в эфире нас не выдавала, вот и пришлось организовывать территориальный узел управления, чтобы сообщения доходили до получателей скорее. А вот оттуда, из Черного, уже обычный канал связи работает, потому что местонахождение этого поселка властям известно давно. Так что именно в этом селе и образовалось что-то вроде центра координации, где и принимаются решения по материально-техническому обеспечению групп, которые осваивают юго-восточную часть плато. В основном собирают заявки и придумывают, как их выполнить.

– Интересно, а кто составил заявку на обеспечение нашего выезда сюда? Ведь я ожидал обычной в таких случаях бестолковщины, кучи лишнего барахла и нехватки половины необходимых нам предметов.

Этот мужчина был уже в возрасте, так что, думалось Степану, станет допытываться до всего, что вызвало у него недоумение, то есть приятно удивило.

– Делла составила. Она осматривала это место со Степаном и в общих чертах супруги прикинули, что здесь и как требуется. А поскольку она недавно руководила одним довольно сложным производством на этапе его развертывания, то представление о материальных возможностях нашего сообщества еще свежи в ее памяти, – чувствовалось, что Яга неспроста отвечает так обстоятельно. – Поэтому и тенты были приготовлены нужных размеров, и способ их крепления продуман. Сетки прихвачены, те, что развешены по окружности вокруг бивака, биотуалет, кухонная утварь.

– Вы хотите сказать, что эта юная девушка не в первый раз организовывает стройку и запуск промышленного предприятия? – в голосе мужчины не слышалось ни недоверия, ни удивления. Заинтересованность, пожалуй, чувствовалась.

– Да. А этот молодой мужчина, – Яга кивнула на Степана, – руководил коллективами, выполняющими сложные комплексы неоднородных действий. Кроме того, ваши пестуны еще и в области техники отметились изобретениями, плоды которых мы тиражируем. Нам ведь от будущей верфи нужны суда, причем как можно скорее. Не стану утверждать, что в обеспечители этого проекта назначены лучшие наши люди, у нас просто нет других, поэтому применение превосходной степени может оказаться необоснованным, но оба они – ответственные и инициативные люди.

– Сударыня! Вы говорите «наши» и «нас», что предполагает наличие некой общности. Но ведь вы имели в виду не все негородское население планеты, представителей которого принято называть местными или аборигенами?

– Не все. Если не считать населения Ново-Плесецка и той толпы, что навезли с Земли на ГОК, то на Прерии проживает около сорока тысяч человек. Из них около семи тысяч мы полагаем своими, но отдельного названия для этой группы не применяем, чтобы не возникало предпосылок для противопоставления их кому бы то ни было. Понимаете – конфронтация со всем остальным миром для столь малочисленного коллектива может оказаться гибельной, особенно учитывая современные достижения информационных технологий. То есть, как только хоть кто-то из нас будет заподозрен в принадлежности к нелояльной властям группе, ситуация сразу станет тревожной.

– А в чем заключается это столь тщательно скрываемое ото всех отличие?

– Не стану отвечать на этот вопрос. – Яга была, как всегда, прямолинейна. – Те люди, которые в силу разных причин имеют с нами дело, нередко вливаются в наши ряды, ощутив душевную близость или инстинктивное стремление, а может быть, просто привыкнув вести себя так же, как и все остальные, или копируя понравившееся поведение. Кому-то удается понять все умом, но они редко касаются этой темы, потому что даже супруги, прожившие вместе многие годы, частенько расходятся в мелких деталях, если вдруг об этом заговорят. И это хорошо, потому что даже сам факт наличия разницы нам крайне выгодно скрывать. Пока мы неотличимы от остальных, нас как будто бы и нет. Властям не с кем бороться.

На следующий день в грабен пришли сразу два парома. На одном прибыли шатры и палатки, чтобы хоть как-то разгородить пространство на привычные для человеческого восприятия участки и зоны, как бы присваивая тем или иным площадям определенное назначение. А еще ящики с крепежом, маленькие, но тяжелые. Второй транспорт привез доски и брусья. И начались работы.

Делла с интересом и даже некоторой тревогой посматривала на Степана. Хоть и верила она в него, но волновалась, потому что понимала – сейчас у мужа неспокойно внутри от запутанного клубка вопросов, которые в свое время мучили и ее. Он сейчас пытается понять мир, который уже принял и одобрил. При возвращении к городской жизни даже испытает шок, настолько ненормальной покажутся ему ценности, к которым стремится почти все остальное человечество. Сначала разочаруется в людях, потом примет их такими, как есть, и заскучает. И произойдет это независимо от того, поймет ли он разумом, отчего так происходит. Но хотелось, чтобы понял. Тогда ему легче будет разобраться и в себе самом, и во всех остальных.

Степан был занят на строительстве шлюза – деревянного щита, который должен отсечь дальнее от выходного ущелья окончание озера от остальной акватории. Была мысль осушить это пространство и на обнажившемся дне построить судно, а потом запустить туда воду, чтобы корпус всплыл. Тогда можно будет перевести его вперед для окончательной достройки, а на освободившихся опорах заложить следующий корабль. Это место Делла приметила еще при первом их визите сюда, и когда выяснилось, что выход из укрытой кронами деревьев долины проходим для судов с умеренной осадкой, мысль о постройке здесь верфи показалась ей просто великолепной. Нечасто природа делает людям такие подарки.

А пока велись работы со столбами, на которые обопрутся будущие ворота, производилась приемка леса для первого их детища. Все эти брусья и доски были отлично просушены, пропитаны чем положено и снова просушены. Их везли с лесопилки из устья Черной. Поступали из кузниц скрепы и саморезы, болты, уголки, скобы и фигурные накладки. С грузопотоком работал в основном Степан, а Делла хлопотала о прибывавших сюда людях. Немало работников судоремонтного завода решили покинуть город, где нынче стало неуютно. И они понемногу переезжали в дикий край, где не так тревожно и нет перебоев с продуктами. В большинстве это были кадровые работники с семьями. Так что в грабене тишину сменил шум – детвора постоянно искала себе занятия, а поскольку визоры у всех были изъяты, то «зависнуть» в сети никто не мог.