Текст книги "Аборигены Прерии"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

В общем, когда многодневный подъем вверх по склонам гор благополучно завершился, команда сплотилась и сработалась. Волшебная красота просторного горного плато вызвала у ребят короткий слитный выдох восхищения, а потом начались настоящие труды. Заготовка леса, замешивание глины для самана и кирпичей, возведение навесов, прием грузов, что доставляли от реки неуклюжие большеколесные вагончики. Их собрали два, и теперь эти примитивные фургоны курсировали от реки до места нового поселения. Степан менял профессию не по разу в день – плотничал и копал, складывал кухонную печку или монтировал временный водопровод.

Представлял ли он себе, что так будет, когда Делка сказала ему о необходимости переезда на новое место? Не в полной мере, пожалуй. Все-таки дорога оказалась труднее, но и интересней, чем можно было ожидать. Итак, аборигены проводили заселение еще не освоенных мест. Делалось это негласно. Поначалу, когда отправлялись, все выглядело вообще как увеселительное мероприятие, по крайней мере, если смотреть на это из Ново-Плесецка. Скорее всего, подобных «развлекательных» поездок будет проведено несколько, во всяком случае, перспективных мест на карте можно увидеть немало, и то, в котором оказалась их группа, никаких решающих преимуществ перед остальными не имело.

На самом деле поток жителей, прибывших в их новое поселение, не прервался. Образовавшееся транспортное плечо заработало ритмично. Только теперь людей к пристани в верховьях Черной привозили не океанские яхты из столицы, а плавучие будки. Где-то в устье Белой на них садилась или семья, или небольшая группа, чтобы сначала водой, а потом на «автомобиле» прибыть к новому месту жительства. Изменился и состав этих команд. Не привычные к совместным действиям аборигены или лица, к ним примкнувшие, а почти «нулевые» городские юноши и девушки. Недоверчивые, подчас злобные. С идиотскими шуточками, подколками, ленью и равнодушием. Степка ощутил себя неуютно после наблюдения за первой такой партией.

– Делла! Что происходит? Откуда эти звереныши? – Они лежали в закутке, который им отвели в наспех сколоченном бараке.

– На ГОК навезли с Земли сирот из детских домов. Позаключали с ними контракты, аванс зажали, кормят неважно, работу поручают или копать, или таскать. Поселили в палатках, а при дождливой погоде жить в них тошно. Народ начал помаленьку убегать… – Делла вздохнула. – А вообще, настроения в этих лагерях возникают бунтарские. Тревожно, одним словом, стало на Прерии. Тех, кто вышел к селениям, где наши живут, переправляем сюда и на другие новые точки, что подальше от цивилизации. Они ведь скрываются, потому что за нарушение условий договора могут быть оштрафованы. Это при том, что каждый и без того гол как сокол. Испуганные, обманутые дети, вот кто они. Надо же их где-то приютить, да и к делу приставить необходимо.

– Разве в старых обжитых селениях для них мало места?

– Ты, наверное, думаешь, что все люди, живущие за пределами города, принадлежат к нашему сообществу. Ошибочка. Один из пяти, не более. Причем большинство из них не вполне отчетливо понимают, почему они живут среди нас по нашим правилам. Просто так сложилось, и это им удобно и привычно. Люди, что постарше, те, конечно, разобрались в своей мотивации, и их с панталыку не собьешь. А вот молодых ребят легко изувечить. Да, собственно, что я тебе рассказываю, сам ведь видишь наше новое пополнение.

С пополнением действительно все было непросто. Парни младше Степана ровно на год, но настолько другие, что он диву давался. Ну, ничего, он не зря руководил коллективом, были у него некоторые наработки в области приемов управления. Тут сейчас посевная в разгаре. Имеется в виду – разведение огорода. Продукты-то в такую даль всю жизнь возить не станешь. Вот и поработает он с новым контингентом на земле-кормилице.

Глава 23
Очень дикий Запад

Связываться с девчонками у Степана не было ни малейшего желания. Ну не мог он проявлять жестокость по отношению к представителям прекрасной половины человечества. Что же касается лучшей половины… хм! Надо посмотреть, что можно для них сделать.

Растолкал парней, едва забрезжило, и повел завтракать. Те трое, что его обматерили и остались лежать, – да как хотят. Проголодаются ведь. Остальных вооружил электрокосилками и – в поле. Пояснил, что надо делать и как. Траву ведь не просто подсечь нужно, а размолотить в труху, и для этого срезать ее следует в два прохода – она здесь высокая. То есть сначала макушки посбивать, а уж потом и под корешок срезать вращающейся леской.

Четыре девчонки с ружьями подтянулись к их команде, встали по сторонам участка – косарю-то головой вертеть некогда, а без охраны в этих необжитых местах никак нельзя. Да и парни эти вряд ли себя уберегут, даже если будут поминутно озираться – никто их еще не научил правильно бояться. Опять же вооружить этих юношей решительно нечем.

И пошла работа. Триммер – такая штука, что с ним в руках от дела не сильно-то поотлыниваешь. К полудню делянку они выкосили. Потом помощницы поварихи притащили два ведра: с кашей и с холодным чаем. Сели кружком и принялись за еду. Всемером из одного котла таскать тесно, так что сразу видно, кто локти расставляет, а кто вытягивает руку во всю длину, повернувшись бочком, оставляя место остальным. Потом и девчата-охранницы подзаправились, хватило и им, пока Степан посматривал за окрестностями.

Подкатил мотоблок, запряженный в тележку. Разгрузили мешки с посадочным материалом, картошку они сегодня садили. Инвентарь – заостренная палка и сума через плечо. Девчата, что оберегали огородников, еще шнурок через участок натянули и переносили его каждый раз, как шеренга проходила ряд. Правда, сажальщиков было только шестеро, одному приходилось семенной материал подтаскивать, поскольку расходовался он стремительно: тычок палкой оставлял в рыхлом грунте глубокое отверстие, куда и вбрасывалась картофелина. А потом края лунки обрушивались просто от нажима ногой рядом с углублением.

Полдник слопали, аж за ушами трещало, и снова принялись за работу. К вечеру четверть гектара засеяли. Упеткались, но за ужином никто сонным не выглядел, над вопросом насыщения работали энергично и вдохновенно и были сопровождены к ручью для омовения. Затем Степа благословил своих покачивавшихся от усталости подопечных на сон грядущий, отвел в барак и уложил баиньки.

Отметил, что трое сачков уже почивают и при этом слегка забинтованы.

– Фань, что эти трое гавриков поделывали нынче? – Это к пришедшей поварихе вопрос.

– А считай, все, что ты мне с утра и обсказал. – Фаня, как и большинство здесь, была молода и пригожа. – Проснулись за пару часов до обеда и сразу ко мне, требовать завтрака. А его уже, считай, полдня прошло, как съели. Велела им ждать, когда все сядут за стол. Обед помощницы мои в поля унесли, работников кормить, так что пролетели ребята и во второй раз. В полдник история повторилась, так они от огорчения улеглись в тени на травку ужина дожидаться. Задремали даже от огорчения. Тут землерои их и погрызли. Я ранки перекисью обработала и вкатила им, чего положено, внутримышечно. А там же снотворного подмешано для обезболивания. Так что до утра проспят.

– Это, выходит, маковой росинки у них во рту не было?

– Котел, в котором кашу варила, они помыть напросились, только не уверена, наскреблось ли в нем хоть по ложке на брата.

Утром все десять Степкиных подопечных встали по команде.

Страдное было время, так что приходилось обходиться без сиесты. Когда сев и стройка идут одновременно, да еще и народ прибывает, и грузы подвозят, тут уж не до щадящего режима.

Постепенно среди бараков росли толстые саманные стены капитального дома. Угадывался окруженный двухэтажной в будущем постройкой внутренний дворик, бревна, заготовленные для перекрытий, ускоренно просыхали в натянутой на обручи колбасе вакуумного тоннеля, и в канавы, вырытые для коммуникаций, укладывали пластиковые трубы. Сооружение обещало стать похожим на дом арбузоводов. И вот неожиданно для себя Степа отметил, что его все чаще используют на посылках. Сгоношить народ на разгрузку подошедшего транспорта, собрать заявки на крепеж для плотников или специи для кухни и многое еще, где нужно кого-то организовать, воодушевить или направить.

Он ведь уже не ребенок, чтобы капризничать или упрямиться. Старался, как мог. Случались и неудачи, скажем, под его руководством однажды ящик с противоураганными профилями заложили мешками с мукой. Или две группы, работавшие на соседних делянках, по его распоряжению охраняли две группы девчат с ружьями, когда за глаза хватило бы и одной четверки. Тем не менее загружать мелкими руководящими функциями его не переставали. Он быстро сориентировался, что реальный командир здесь – бывший полицейский, который потихоньку перекладывал свои головные боли на бедную Степкину бестолковку. Не такую, прямо скажем, тупую. Решил выждать, продолжая плыть по течению. Дело в том, что до сих пор люди, с которыми он связался, ничем его не огорчали.

– Ну что, Кузьмич! Поматеримся, как большие мужики? – Это за ужином, когда вся, считай, уже сотня поселенцев, рассевшись на бревнах и ящиках, вкушала вечернюю трапезу, поставив миски с изрядно надоевшей перловкой на колени.

Обратился к Степе Захар – тот самый бывший полицейский, что недавно, но из-за обилия случившихся событий, казалось, что в другой жизни, «отмазал» его от обвинения в «порче чужой собственности» в далеком-далеком Ново-Плесецке…

– Дельное предложение, Петрович. – Степка уже догадался, о чем пойдет речь. И еще сообразил, что сейчас будет разыгран некий этюд со всей прямотой, которую он так ценил в аборигенах.

– Уйдем мы от вас с Игорехой. Тесно здесь становится, и для арбузов земли переувлажнены. А всего-то в двадцати километрах, да на пятьсот метров выше, имеется участок с прекрасными почвами под лучшие сорта сахаристого и масличного направлений. Однако будем там еще одну фазенду ставить. Это я к тому, что тут кому-то нужно распоряжаться. Осилишь?

– Не, ну ты и спросил! Это ж заранее никому знать не дано. Пробовать надо. Хотя ребята из нового пополнения уже освоились с орнаментом бытия, так что должно получиться. – Понятно, что старшой заберет с собой большинство «настоящих» аборигенов, а Степану оставит основную массу недавних детдомовцев. Они ведь по большей части в этих диких местах даже за себя постоять неспособны, куда уж тащить их на совсем-то необжитое место!

С уходом трех десятков человек ничего страшного в строящемся поселении не произошло. Наготовленные саманные блоки досыхали, и их укладывали в стены. Выдержанные в тепле при сниженном атмосферном давлении бревна расстались с влагой и пошли на распиловку – площадь перекрытий прибывала с заметной скоростью. Степан старательно поддерживал состояние дел, достигнутое его предшественником, и изучал обстановку. Попросту говоря, внимательно прочитывал новости, что принимали со спутников на тарелку параболической антенны. Полноценной двусторонней связи здесь не было, да и вещательные программы шли далеко не все. Работы с возведением ретранслятора никто не форсировал – было немало дел поважнее.

А вести из внешнего мира тревожили. Рост цен на продукты питания отмечался с завидным постоянством. Кто-то, пытаясь нажиться, расшатывал ситуацию на их тихой захолустной планете. Горожане и работники ГОКа все чаще и чаще высказывали по этому поводу обеспокоенность. Особенно волновались неквалифицированные работники из кампусов строителей – им еще и зарплату почему-то задерживали, а в столовых начались перебои с подвозом круп и макарон, не говоря уже о мясе и молокопродуктах. Неладное что-то творилось там, где разворачивалось крупное добывающее предприятие, призванное качественно изменить жизнь их планеты.

В портовом районе Ново-Плесецка и на предприятиях, что были сосредоточены на южном берегу бухты, пока никаких признаков беспокойства не отмечалось. Видимо, оттого, что времени прошло немного, а люди там жили более зажиточные или запасливые, чем новоселы долины реки Белой. В Белом Городе тоже никаких волнений не происходило, зато целый ряд торговых предприятий, конторы которых были расположены в Сити, испытывал трудности со сбытом скоропортящихся товаров.

А еще из общения с поселками, из которых сюда подвозили провизию, материалы и оборудование, у Степы складывалась картинка повального бегства аборигенов в места, ранее необитаемые. В частности, их переселенческая группа оказалась не первой и не единственной. Севернее, на западном побережье материка, в глубокий залив Ястреба впадала река Желтая, и по ней, оказывается, уже два года тому назад начали проникать в глубь материка аналогичные группы молодых аборигенов численностью около трех десятков человек каждая. Некоторые из них добрались от западного побережья до восточных склонов Большого хребта, где и основали поселения, к настоящему моменту уже вполне благоустроенные. Именно из-за того, что путь туда по рекам и морю очень длинный, и принялись ново-плесецкие корабелы за разработку быстроходного мелкосидящего кораблика, способного выдержать переход по океану, а потом пробраться через несколько тысяч километров извилистых и мелководных рек.

Вот уж у кого была действительно развернутая программа колонизации, так это у старожилов. А еще в сотне километров к северу на их же плато только что прибыла аналогичная команда. Такая же группа поднялась вверх по левому притоку Желтой, а затем так же, как и они, вскарабкалась по склонам гор на противоположный край этого самого относительно ровного участка местности. Устраивались сейчас в сотне примерно километров на северо-северо-запад от их стройки.

Итак, налицо было массовое отселение молодняка со старых, хорошо обустроенных ферм. И из города уехала заметная часть и без того немногочисленных представителей «коренного» народа, ранее обосновавшихся там.

Повариха Фаня дирижировала хозяйственной частью деятельности их маленького сообщества. Она ведь всегда была в лагере, и то, что в нем происходило, у нее постоянно на виду. Стройку вел деда Кеша – единственный пожилой человек среди зеленой поросли, брызжущей неуемной энергией и любопытством. Степану же досталось самое непредсказуемое – взаимоувязка и транспортные коммуникации. Через их едва оформившееся поселение струился ручеек людей и грузов, становясь все полноводнее день ото дня.

То коптер Яги забросит мешанину разнокалиберных ящиков, то легкомоторный самолетик привезет в своем тесном грузовом отсеке пару-тройку детишек. По Черной подойдет паром с полудюжиной коров. И вроде людей в Степкином распоряжении много, но по большей части они недавние старшеклассники, не обученные действиям в этих опасных местах и даже невооруженные. Делка всего-то часок-другой в день и выкраивала для занятий с ними, этого до обидного мало. Правда, собрали еще два грузовика, водителями которых работали Костян и Настена, тоже перебравшиеся в эти места из окрестностей Большого хребта. Вторыми членами экипажа у них теперь новички.

И всем этим надо руководить, избегая накладок, исправляя оплошности, стараясь ничего не упустить. Вот группа молодых семей следует через поселок, у всех груднички. Правда, папы и мамы у них люди самостоятельные и продукты, из которых варят детские кашки, везут с собой. Но о коровьем молоке позаботиться надо заранее.

С грустью вспомнил свое недавнее диспетчерское прошлое. Как было просто действовать, когда круг решаемых проблем более-менее стабилен. Сел, призадумался. Интересные пироги получаются. С одной стороны, он имеет достаточно подробный перечень решаемых задач, график их выполнения и постоянное поступление средств, которые для этого необходимы. То есть кто-то все спланировал и организовал.

С другой стороны, эти первоначальные планы явно меняются на ходу, то есть переселение приходится проводить быстрее, чем первоначально рассчитывали. И еще. Из него и здесь готовят управленца, то есть папенькино намерение воплощают другие люди. Уфф! С крепежом совсем худо дела обстоят. Считай, каждый гвоздь на счету. И кровельный материал задерживается.

Прибыла пятерка парапланеристов. Одного из ребят Степа встречал у дяди Ляпы. Это охотники. Их задача – улучшить обстановку вокруг поселка, разобраться с тем, какая живность в этих краях обитает и кого тут следует опасаться в первую очередь. Парни несколько дней кружили над окрестностями, бродили по перелескам, лежали с биноклями в скрадках и снимали информацию со скрытых камер, что натыкали повсюду. А потом отчитались.

Оказывается, здесь жили несколько прайдов мегакотиков, которые, собственно, и определяли положение дел на плато. Во-первых, эти поджарые твари размером с дога охотно ели мелких грызунов, подстерегая их или выкапывая из нор. Мыши, крысы, суслики, кроты несли на себе бремя кормления этих созданий, от чего численность их была ничтожна. То есть землерои в этих краях чувствовали себя вольготно, и земля, пронизанная их ходами, родила просто отлично – растения из нее перли как на дрожжах.

Естественно, котикам приходилось кушать и другую пищу, а поскольку жили они стаями, то справлялись практически с любой добычей или соперником, который тут же обретал статус продукта питания. Два обстоятельства обратили на себя внимание зоологов и охотников. Эти существа ни разу не были замечены в драках между собой или уличены в нападении на человека. Даже в период спаривания, когда среди животных других видов происходят битвы за самку, ни разу никто не видел, чтобы самцы проявляли признаки соперничества. Хотя и собирались они большими группами на призыв соплеменницы, но в результате каждый получал свое.

Известно, что особенно большая убыль в численности стай происходит при нападении на крупных животных: гигантских кабанов, шкуру которых очень тяжело прокусить, фурий, серых амфиционов – то есть мегакотики ведут постоянную борьбу за неприкосновенность своих угодий и несут в ней заметные потери. Зато никогда не нападают на шерстистых носорогов, с которыми не в силах справиться потому, что прокусить их толстую шкуру просто не в состоянии. А за саблезубыми тиграми охотно доедают остатки добычи – носорогов или буйволов.

Так вот, место, где возникло поселение, «обслуживали» три прайда или стаи – не поймешь, как называть группы этих самых мегакотиков. То есть вероятность нападения хищника в этих краях весьма невелика. Просто не следует лишний раз тревожить здешних хозяев, что, в общем-то, нетрудно. Они весьма скрытны и осторожны, на глаза не лезут и пока вроде не безобразничают. Хотя считаются тварями любопытными.

Наконец перекрыли второй этаж. Тридцать шесть спален сразу – это очень здорово. Постоянное население оказалось неплохо устроено, и немного жилья про запас осталось. Пошло изготовление кроватей и шкафов, столов и лавок – наконец-то появились признаки комфорта.

А что было делать? Люди – не животные, для которых и хлев, и конюшню пришлось строить в первую очередь. Они разумные существа и могут потерпеть, понимая, что если не наладить как следует быт коров, то в борще не появится сметана, а если нет крепких стойл для лошадок, то бревна придется таскать самим.

Беглецы с ГОКа немного пообтерлись, привыкли к порядкам, а после легкого поста, устроенного Степкой самым ленивым, перестали демонстрировать неповторимость своих душевных свойств. Собственно, каждому, кто пытался выразить неудовольствие по поводу негуманного отношения к «венцам творения», то есть к ним, драгоценным, было четко указано на то, что их тут никто не держит.

Один засобирался было назад, так ему выдали припаса на дорогу и отправили с паромом, возвращавшимся к устью Белой после разгрузки. Вот из этого устья парень и вернулся, встретив там таких же, как он, только не отважившихся на побег ребят, приехавших сюда по контракту. Провизию у него отобрали, а в ответ на возражения поставили синяк под глазом. Так что юноша явился обратно на судно и принял активное участие в погрузке на него листов кровельного пластика. Пересмотрел человек приоритеты.

Круглоголового мегакотенка-подростка нашли возчики рядом с буртом турнепса. Очень жалко бедолага выглядел. Как он умудрился сломать заднюю лапу, установить не удалось. Парни его аккуратненько подцепили двумя лопатами-контарками и уложили поверх груза. Что интересно, лошадка восприняла нового пассажира без опаски, а вот люди его боялись, во всяком случае протягивать руки туда, куда достают когти или зубы хищника, никто не решился. Не убедил никого беспомощный вид этого грозного существа. Поди разбери, что у него на уме.

Врачиха намочила чем-то ватку и на ручке швабры подпихнула ее под нос раненому. Тот пытался отвернуться, но как лежал на боку, так с места и не стронулся. В конце концов надышался паров остро пахнущего снадобья и отрубился. Тогда только и переложили его на стол и занялись медицинским облуживанием. Пришлось не только лапу ремонтировать, но и бок зашивать. А потом зверь некоторое время жил в деревянной клетке и выздоравливал. Вел он себя спокойно, ел со все возрастающим аппетитом, и поскольку никто не пытался просунуть руку сквозь прутья и погладить киску, то и эксцессов не происходило.

Врачиха иногда беспокоила пациента ручкой швабры, но без жестокости. Просто легкими тычками заставляла встать, чтобы осмотреть, хотя бы издалека. Пару раз котика усыпляли, чтобы сделать перевязку. Он уже не сильно шарахался от пахучей ватки, так что это получилось без особого труда, и не пришлось стрелять в него шприцем. В общем, выздоровело животное и ушло, как только открыли дверцу клетки, привезенной к тому самому месту, где нашли его раненым. Утром дело было.

А вечером этот еще не вполне взрослый пятнистый ужас сидел рядом с дверью медпункта на своей опустевшей клетке и молча ждал. Творожка. Ему каждый день давали, чтобы косточки лучше росли. Естественно, все обходили это место по дуге солидного радиуса и позвали… кого? Конечно, Степана. Он ведь нынче был тут самым главным.

В двух метрах от Степана сидел кот. Он был еще далеко не взрослый, но размером уже значительно превосходил обычную домашнюю кисоньку. Килограммов на десять, пожалуй, потянет. То есть, если такой бросится – будет очень больно. Но нападения, судя по всему, не планировалось. Это существо не боялось людей – привыкло оно к ним за время лечения. И еще – не считало их пищей, что тоже неплохо. Так что не особенно Степан рисковал, приближаясь к дикому зверю с мисочкой творога.

Взгляд только у просителя был нехороший. Пустой, ничего не выражающий. Холодный и безразличный. Вот, пожалуй, в чем причина неприятия этих животных другими людьми. Их начинают опасаться, едва увидят глаза. Грязно-рыжий, запыленный окрас с бесформенными, как на корове, пятнами более темного тона. Неказист этот зверь на взгляд эстета. Круглая голова с относительно маленькими острыми кошачьими ушами, невыразительная морда. Несимпатичное это существо. Короткошерстное, нескладно-долговязое.

– Ты творога хочешь?

Моргнул.

– Ты меня слышишь?

Моргнул.

– Ты меня понимаешь?

Моргнул.

Поговорили.

Мисочку с творожком, в который повариха привычно накрошила зелени, Степан поставил прямо перед передними лапами «собеседника» и отошел. Зря торопился, этому существу он был ни капельки не интересен. Оно уже ело. Спокойно и неторопливо, поглядывая по сторонам и не смущаясь стечения публики, собравшейся поглазеть на происходящее, – не так много интересного происходит в этих краях, так что люди подтянулись к месту событий. Можно разглядеть зубы – мелкие резцы и небольшие острые клыки, производящие неприятное впечатление.

Трапеза была завершена. Котик вернулся на крышку своей клетки, улегся и коротко, сыто вздохнул. Здесь он намерен поспать. Отпад!

– Видите, какое дело, если мы этого кота не будем беспокоить, то и он не станет нас огорчать.

Во взглядах зрителей не было единодушия. Никто не в восторге от того, что дикий зверь из дикого леса будет расхаживать сам по себе там, где они живут. Но лидер дал вводную, исполнить которую они способны. Как-то за последнее время обитатели этого поселка привыкли выполнять Степины распоряжения.