Текст книги "Чернокнижник из детдома (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Особо я задерживаться в этом квартале не стал, чтобы не торчать посреди улицы совсем уж подозрительно, и сориентировавшись, срезал путь к пляжу на озере. Надеюсь, в такое ранее время он будет пуст.

Озеро Солдатское встретило меня густым туманом, идущем от воды.

Оно и понятно. На улице похолодало, а вода остывает медленней, вот и вся причина для образования тумана.

Первым делом сунулся под ту лавку, где я заметил сигнал в прошлый раз.

Зажигалка. То ли в серебряном, то ли в посеребрённом корпусе. Отправил её в пространственный карман. Позже разберусь.

Почти вихрем промчался по остальным участкам пляжа, откликаясь лишь на самые значимые сигналы.

А что… Неплохо. Пара золотых колечек, пусть и женских, тоненьких. Порванная золотая цепочка. Три серёжки в золоте, и целая пригоршня серебра и бижутерии. Если что, среди серебра старинный рубль затесался и монетка в двадцать копеек. Коллекционеров они вряд ли заинтересуют – песок своё чёрное дело сделал, монеты едва читаемы, но на серебро у меня свои виды.

Исходя из слабости магического фона этого мира, мне на простейший Резонатор граммов сто серебра потребуется, если не больше.

Что такое Резонатор? Объяснить я могу, и очень подробно, со ссылками на авторитетные источники, но вряд ли кто меня поймёт, даже если я своими объяснениями отниму час – полтора его жизни.

К примеру, кто мне на слово поверит, что любая пластина Резонатора будет формировать три своих призрачных копии, изрядно увеличивая их масштаб. Переводя на понятный местный язык, со всеми его условностями, Резонатор – это система антенн, которые собирают почти всю магию с округи.

К примеру, кто мне на слово поверит, что любая пластина Резонатора будет формировать три своих призрачных копии, изрядно увеличивая их масштаб? А то, что эти копии будут существовать в разных, но тесно связанных между собой пластах реальности, и именно за счёт этого и будет достигаться эффект резонанса, многократно усиливающий даже самый слабый магический импульс? В моём мире это была базовая технология, как здесь – транзистор. А здесь… Здесь про это даже не догадываются.

– Ладно, хватит лить воду, – одёрнул я себя. – Серебро есть. Пора экспериментировать.

Вернувшись в приют, я заперся в нашей кладовке-лаборатории. Василий копался с паяльником у старого радиоприёмника, пытаясь поймать какую-то заокеанскую волну.

– Вась, не помешаю? – спросил я, доставая из кармана свёрток с серебряными находками.

– Да нет, – он даже не обернулся, весь уйдя в пайку. – Только что-то шипит приёмник сильно. Помехи.

– Помехи – это как раз то, что мне нужно, – подумал я, раскладывая на столе серебряный рубль, двадцать копеек и пару старых сережек.

Я сосредоточился на самом крупном предмете – рубле. Мне нужно было не просто расплавить его, а перевести в особое, «резонансное» состояние, сохраняя его физическую форму, но изменив внутреннюю структуру. Это требовало ювелирной точности и немалого расхода энергии.

Я закрыл глаза, погружаясь вглубь металла. На магическом уровне серебро сияло холодным, чистым светом. Моё сознание скользнуло между молекулами, выискивая точки приложения силы. Это напоминало сборку сложнейшего трёхмерного пазла, где каждую деталь нужно было не просто поставить на место, а ещё и «зарядить».

Прошло минут двадцать. С моих висков капал пот. Василий, закончив с пайкой, с любопытством наблюдал за мной, но не мешал.

И вот, наконец, я почувствовал едва уловимое колебание. Рубль на столе дрогнул и издал тихий, высокий звон, словно по нему ударили невидимым молоточком. Вокруг него на мгновение возникло лёгкое марево – признак того, что фантомные копии начали формироваться.

– Ух ты… – прошептал Василий. – Что это было?

– Это, друг мой, – я с облегчением вытер лоб, – Называется прогресс. Пока только первый шаг. Но зато теперь я знаю, что это всё таки возможно.

На создание полноценного резонатора ушло ещё три дня и почти все мои серебряные запасы. В итоге у меня в руках лежала невзрачная на вид серебряная пластинка размером с половинку почтовой открытки. Но для того, кто мог видеть магию, она сияла, как миниатюрная звезда.

Я осторожно приложил её к осколку Сердца Пробоя в своём кармане. Эффект был мгновенным. Пространственное хранилище, до этого бывшее просто стабильным пузырём, вдруг «вздохнуло» и расширилось. Теперь его объём был не кубический метр, а все три. И главное – я чувствовал, как резонатор жадно впитывает рассеянную магическую энергию из воздуха, постоянно подпитывая и стабилизируя карман.

– Вась, – сказал я, поворачиваясь к напарнику. – У меня к тебе дело. Нужно кое-что разузнать.

– Что? – Василий отложил паяльник.

– Помнишь, я рассказывал про браслет? Тот, что с бриллиантами? Так вот, адрес, где живут владельцы, я знаю. Нужно узнать, кто они такие. Может, ты с местными пацанами поговоришь? Только осторожно, без лишнего шума.

Василий кивнул, его глаза загорелись азартом сыщика.

– Разведаю обстановку. У меня есть пара знакомых в том районе.

Пока Василий вёл свою разведку, я решил опробовать новый резонатор в деле. Выйдя ночью на чердак, я установил пластинку на пол и попытался с её помощью сконцентрировать окружающую магическую энергию. Эффект превзошёл все ожидания. Обычно вялый и разреженный поток энергии сгустился в видимый сияющий туман, который медленно вращался над резонатором. Теперь прокачка каналов пошла в разы быстрее, а противный зуд почти исчез.

Через два дня Василий подошёл ко мне с результатами.

– Там живёт некая Людмила Викторовна Светлова. Муж у неё – крупный бизнесмен, Василий Светлов. Занимается какими-то поставками. Ходят слухи, что он связан с Раздраем.

– С Раздраем? – я поднял бровь. Вот это поворот.

– Ну да. Говорят, что он один из тех, кто платит ему за «крышу». А ещё… – Василий понизил голос, – … говорят, что Людмила Викторовна любит погулять. И гуляет не всегда с мужем.

Вот оно что. Всё встало на свои места. Браслет был потерян не в парке, а на той самой полянке у полустанка, где она встречалась с кем-то не с мужем. Отсюда и ложное объявление – чтобы муж не заподозрил ничего лишнего.

– Отлично поработал, Вась, – похвалил я его. – По крайней мере ясно, с кем имею дело.

Теперь у меня был выбор. Я мог попробовать вернуть браслет через объявление, рискуя ввязаться в историю с неверной женой и её вероятно опасным мужем. Или я мог просто тихо сдать его Али и забыть. Но восемьдесят тысяч… Сумма, которая могла бы обеспечить нашу «комнату номер пять» и меня лично на полгода вперёд.

Пока я размышлял, в дверь постучали. На пороге стояла Эльвира Захаровна с озабоченным видом.

– Александр, завтра к нам приедет комиссия из областного управления образованием. Будет проверка. Так что, – она многозначительно посмотрела на наш «радиокласс», – Приберите здесь всё… лишнее. Чтобы вопросов не было.

После её ухода я посмотрел на Василия.

– Ну что, похоже, наш кулинарный цех придётся на время свернуть. – А браслет? – спросил Василий.

– Браслет… – я вздохнул. – Пока подождёт. Сначала нужно пережить эту проверку. А там видно будет.

Но я уже знал, что рано или поздно мне придётся столкнуться с владельцами браслета. В этом мире ничего просто так не давалось. И восемьдесят тысяч рублей определённо стоили того, чтобы немного рискнуть. Главное – выбрать правильный момент и правильный подход. А для этого нужна была не только магия, но и голова на плечах. К счастью, и то, и другое у меня имелось.

* * *

То, что жизнь потихоньку налаживается, я осознал не сразу.

Вечерняя школа экономила мне кучу времени, а резонатор позволял сокращать время «зарядки» резерва, и больше заниматься развитием своего тела и магического конструкта. Но совсем без физических упражнений никак. Выносливость и дыхалку магией не синтезируешь.

Чтобы бегать с пользой, я решил понемногу начать изучать город. Не уверен, что я здесь собираюсь обосноваться надолго, но чем-то этот провинциальный город мне симпатичен. Опять же, в отличии от Владивостока и Хабаровска здесь не так далеко есть аномалии. А где аномалии, там и Твари, со всеми их полезностями, и опыт, и прокачка навыков. На аномалии у меня есть определённые планы, но это дело будущего.

Так что бегать по полустанку взад-вперёд я в этот раз не стал, а ломанулся дальше вдоль железной дороги, рассчитывая потом вернуться уже городскими улицами. Примерно раз в двести шагов я переходил на шаг и раскидывал Поисковую Сеть. Маршрут я заранее изучил по карте, а теперь осваиваю его вживую, изучая город с его окрестностями и запоминая всё полезное.

Сильный, да что там, просто могучий сигнал, я узрел, когда впереди замельтешили корпуса Уссурийского локомотиворемонтного завода.

Проигнорировать столь яркий маяк я никак не мог, и свернул к ближайшему подлеску.

Углубиться пришлось почти на сто метров. Сигнал шёл из ничем не примечательной канавки, обозначенной посреди кустарника слегка просевшей землёй. Её прилично засыпало облетевшей осенней листвой, и судя по зарослям густой и нетронутой травы, это место давно никто не посещал. По крайней мере поломанных веток и стеблей я не обнаружил.

Стараясь не портить маскировку, я приступил к более детальному сканированию. Минут через десять, после смены пяти разных приёмов и методик, уверенно могу сказать – на глубине почти в метр прикопан здоровенный слиток меди, чем-то похожий на железнодорожную шпалу, но более узкий. Вес? Ну, навскидку – центнер, может чуть больше.

Так-с… Где-то же мне попадалась вывеска – «Покупаем лом цветных металлов. Дорого.»

Очень интересно, почём нынче медь приёмщики берут?

Ответ я узнал минут через пятнадцать. Он был вручную написан мелом на доске приёмного пункта. Лом меди первого сорта принимали по семьсот двадцать рублей, а третьего, по семьсот. Куда делся второй сорт – непонятно. Остальные металлы меня мало интересовали, но на всякий случай запомнил цены на бронзу и алюминий. Мало ли, что мне ещё на пути встретится.

* * *

– Сто килограмм… по семьсот… – мысленно умножил я. – Семьдесят тысяч рублей. Неплохо. Очень неплохо.

Но как этот слиток вытащить? И, главное, как сдать, не вызвав подозрений? Я – подросток из детдома, с центнером меди в пространственном кармане. Даже у самого тупого участкового возникнут вопросы.

Я вернулся в приют в задумчивом настроении. В спальне царило оживление – парни готовились к проверке, пряча мультиварку и прочие «нелегальные» предметы в моё пространственное хранилище.

– Шеф, а куда рыбу девать? – озабоченно спросил Василий, показывая на ведро с парой налимов. – В холодильник общественный нести? Сожрут же! Да и проверяющие могут нос сунуть.

– Никуда ваша рыба не денется, – успокоил я его, отправляя ведро в пространственный карман. – Там, кстати, время почти останавливается. Так что к ужину будет уха из свежей рыбы.

– Во даёшь! – восхищённо присвистнул Санёк. – Это тебе не холодильник, а сказка!

– Гришка, Серёга, – обратился я к ним. – Нужно кое-что обсудить. Представьте, что у нас есть… ну, скажем, пятьдесят килограмм меди. Как бы нам её сдать, чтобы никто вопросов не задавал?

Парни задумались.

– Сложно, – первым выдал вердикт Гришка. – В приёмке мужики не лыком шиты. Спросят, откуда у пацанов медь. Скажешь, что нашли – попросят показать, где. Не покажешь – вызовут ментов.

– А если через взрослого? – предложил Серёга. – Договориться с кем-то, чтобы он сдал за процент.

– Тоже вариант, – кивнул я. – Но кому доверять? Все эти «процентщики» либо обманут, либо настучат.

– А может, не связываться? – осторожно сказал Василий. – Шума будет много. Лучше уж по мелочи собирать, как мы раньше.

– По мелочи… – я усмехнулся. – Семьдесят тысяч, Вась. Это не мелочь. Это – будущее. На эти деньги можно снять комнату, когда нас выпустят. Или собственный бизнес начать.

В комнате повисло молчание. Сумма была действительно внушительной.

– Есть идея, – негромко сказал Санёк. Все посмотрели на него. – А если… не всю сразу? По частям. По пять-десять кило. В разных местах. И не нам сдавать.

– И кто же? – спросил я.

– Али, – выпалил Санёк. – Он же скупает всё. И золото, и серебро. Думаю, и медь возьмёт. Только цену заломит ниже рыночной.

Я задумался. Идея была здравая. Али – фигура серая, вопросов лишних не задаёт. Да, скупит дешевле, но зато безопасно. И частями – это разумно.

– Ладно, – решил я. – Санёк, ты с Али на короткой ноге. Завтра сходи, пощупай почву. Узнай, возьмёт ли медь и по какой цене. Только смотри, не проговорись, что у нас её много.

– Понял, шеф, – кивнул Санёк. – Обойдусь без глупостей.

На следующее утро, пока Санёк вёл переговоры с Али, а остальные готовились к визиту комиссии, я отпросился на пробежку. Мне нужно было провести более тщательную разведку вокруг того медного слитка.

Подойдя к месту, я активировал Поисковую Сеть на полную мощность, стараясь просканировать не только сам слиток, но и окружающее пространство. И мои опасения подтвердились. В метре от слитка, чуть глубже, лежал истлевший кожаный ремень с пряжкой. А ещё через полметра – несколько крупных костей. Человеческих. Череп лежал поодаль.

– Вот чёрт, – холодок пробежал по спине. – Значит, не просто клад, а… свидетельство. Возможно, даже преступления.

Теперь всё встало на свои места. Слиток был не просто украден – он был, скорее всего, частью добычи. И тот, кто его закопал, явно не хотел, чтобы его нашли. Наверняка припрятал, но потом не смог вернуться. Или не захотел.

Я отступил, тщательно заметая следы. Слиток был опасен. Но семьдесят тысяч… Риск? Или возможность?

Вернувшись в приют, я застал всеобщую суету. Комиссия уже была здесь. По коридорам ходили незнакомые люди в строгих костюмах, что-то проверяя и делая пометки в блокнотах.

Санёк, увидев меня, просигналил глазами и отошёл в сторону.

– Шеф, поговорил с Али, – тихо доложил он. – Говорит, медь возьмёт. Но по пятьсот рублей за кило. И только если она чистая, без краски и изоляции.

Пятьсот… Вместо семисот с копейками. Почти треть стоимости терялась. Но всё равно – пятьдесят тысяч за центнер. Сумма всё ещё была очень приличной.

– И ещё, – Санёк понизил голос до шёпота. – Спросил, откуда будем брать. Я сказал, что по мелочи с объектов старых собирать начнём. Он вроде поверил.

Закрыть на ключ дверь радиокласса мы не успели.

В этот момент из кабинета директора вышла Эльвира Захаровна в сопровождении двух членов комиссии. Один из них, сухощавый мужчина в очках, с интересом оглядывал коридор. Его взгляд скользнул по мне и Саньку, и на секунду задержался.

– А это кто у нас? – спросил он Эльвиру Захаровну.

– Воспитанники старшей группы, – немного напряжённо ответила она. – Два Александра.

Мужчина в очках подошёл ближе.

– Чем занимаетесь, молодые люди? – спросил он с вежливой, но недоброй улыбкой.

– К проверке готовимся, – так же вежливо ответил я. – Порядок наводим.

– Ага, – мужчина кивнул. – А я слышал, вы тут увлеклись… радиоэлектроникой. И даже старый осциллограф починили. Это похвально.

Я почувствовал, как у меня внутри всё сжалось. Откуда он знает про осциллограф?

– Да, – осторожно подтвердил я. – Увлекаемся.

– И кто же вас научил? – его взгляд стал пристальным. – У нас в области не так много специалистов, способных оживить настолько старую аппаратуру.

В его голосе прозвучало не просто любопытство, а профессиональный интерес. Слишком профессиональный.

– Вот чёрт, – мелькнуло у меня в голове. – Кажется, этот не просто чиновник из управления образованием…

Глава 12

Пробои, говоришь… Твари там водятся…

Попросил парней присмотреться к барышне, чей браслет я нашёл. Я напрасно волновался, что в связи со школой у них возникнут трудности. Вовсе нет. Госпожа Светлова ранними пробуждениями не страдала, а из дома так вообще раньше, чем пообедает, не выходила.

Через три дня я знал, что она записалась на маникюр на завтра, на четыре часа. Серёге удалось подслушать. Салон находился в здании торгового центра и, скорей всего, считался одним из самых престижных в городе.

Со слов парней я знал, что обычно с этой дамочкой таскался охранник, он же водитель её автомобиля, но по торговому центру она предпочитала бродить одна, справедливо полагая, что при таком скоплении народа она в безопасности.

– Людмила Викторовна Светлова, – насилу дождался я интересующую меня особу, на которую мне кивком головы указал Сергей.

– Я вас не знаю, – смерила она меня высокомерным взглядом, не думая останавливаться.

– Я нашёл ваш браслетик и хотел бы получить вознаграждение и премию за молчание, – подстроился я под её шаг, но особо близко подходить не стал, приотстав от неё на пару метров.

– Врёшь!

– Ну зачем вы так. Браслет – вот он, – достал я украшение из кармана, показывая его, – Вот только потеряли вы его не в парке, а на довольно интересной полянке, куда обычно мужики уличных шлюх привозят, – воспользовался я тем, что дама резко и предусмотрительно свернула в один из проёмов меж магазинами, где никого не было.

– Что ты хочешь? – прошипела Светлова, враз посерев лицом.

– Сто двадцать тысяч. Восемьдесят за браслет и сорок за молчание. Точней, за враньё о том, что я его в парке нашёл. Знаете ли – жутко не люблю врать. Особенно – за бесплатно.

– У меня нет таких денег! – выдавила она, и как мне показалось, вполне искренне, – Тысяч двадцать я бы ещё смогла собрать. Скажем, дня за три. А остальное…

– А как вы собирались награду выплачивать?

– Деньги есть у мужа. Это он предложил. Браслет нам дорог, как память о помолвке.

– Тогда завтра здесь же, в торговом центре, я жду вашего мужа с деньгами, а через три дня вас, там же, с двадцатью тысячами.

– Почему я должна тебе верить?

– Пока что я вам верю. Вы же можете и не придти через три дня.

– И что тогда будет?

– Ваш муж узнает правду. Последствия вы сами можете себе представить. Лично мне кажется, что бандиты Раздрая будут в восторге, когда познакомятся с вами максимально близко, если муж вас к ним на перевоспитание отправит. Допускаете такую возможность? – вижу, допускает, – Я жду вас с мужем завтра. Фудкорт на третьем этаже, в шестнадцать ноль-ноль.

Шантаж? Грязно?

Даже отрицать не стану, всё так и есть.

Но если мне ещё раз придётся выбирать между страданиями шлюховатой дамочки, потерявшей немного денег, и элементарной жратвой для детдомовцев, я ещё раз не стану сомневаться. А моральные ценности… Оставим их для сытых и богатых.

Мысленно, я уже двадцатку от Светловой поделил на питание и одежду для парней.

Одежда для них важна. Видели бы вы, как в той же школе другие ученики нос морщат, едва заметив «инкубаторских», как там называют детдомовцев, одетых одинаково, и бедно. Недаром Гришка так радовался обычным берцам.

А восемьдесят тысяч – это моя честная награда, не отягощённая ни одним из неправомерных действий. С чего-то же мне нужно начинать?

Пройдёт чуть больше полугода, и детский приют меня пинком выставит за ворота, прямо во взрослую жизнь, снабдив лишь паспортом и свидетельством о начальном образовании.

Чем же я должен обзавестись к тому времени?

Хотя бы начальной базой. Каким-то жильём, снаряжением и простеньким транспортом. К сожалению, транспортом пока лишь двух или трёх колёсным. Мотоцикл. Мотоцикл с люлькой. Как вариант – квадроцикл, но далеко не самый мощный. Вот только стоит он…

Впрочем, с транспортом мне ещё предстоит разбираться, и тут мне бы грамотный советчик не помешал. С учётом моего пространственного кармана мне вполне может хватить питбайка, заточенного на бездорожье, но в условиях грязи и снега, четыре колеса выглядят предпочтительней.

Да, я собираюсь «бомбить» аномалии.

Ближайшие Пробои находятся в ста с лишним километрах от города. Всё, что ближе, выбивает армия, хоть это и даётся им не так просто.

Начнём с того, что при переходе в Пробой вся чувствительная электроника выгорает.

Недаром тот проверяющий, что среди ревизоров затесался, на меня охотничью стойку сделал, когда узнал, что мы с Саньком со старой техникой на «ты», в его понимании.

Я специально узнавал. Микросхемы при переходе в Пробой накрываются медным тазом. Транзисторы, при хорошей экранировке, ещё выживают. Зато ламповая аппаратура с присвистом плюёт на все электроразряды и магнитные флуктуации, сопровождающие переходы в Пробой.

Выходит так. Армия в Пробои заходит с современным оружием, а вся тонкая электроника на микросхемах говорит «гав».

И вроде – пулемёт в руках, или штурмовая винтовка с подствольником, а выходишь на болото, с видимостью в тумане метров пятнадцать – двадцать. А то и вовсе в пещеры. Пробои – они же такие разные. А у тебя тепловизор не работает, связи нет, и даже светодиодный фонарь начинает подыхать, деградируя на глазах.

И вот тут я начал понимать. Армейские рейды в Пробои – это героизм, безусловно. Но героизм, основанный на грубой силе и огромных ресурсах. Вояки заваливают аномалии телами и техникой, если техника пролазит. А я… я могу подойти к этому иначе.

Мой внутренний резерв, та самая «мана», как я её мысленно называю, в Пробоях вела себя иначе. Она не гасла, а наоборот, шевелилась, откликалась на искажённую реальность этих мест. Пусть электроника умирает, но моё восприятие, может запросто стать тем самым «тепловизором» и «радаром», которых так не хватает солдатам.

Я представлял себя на их месте. Без связи, без приборов, в тумане, где из грязи может подняться тварь из кошмаров. Их отчаяние было понятно. Но для меня, чернокнижника, проведшего годы в изучении Теневых Троп и Бездн, это была… почти родная стихия. Грязная, смертельно опасная, но знакомая.

Вот только одной магии мало. Мне нужен был лом – прочный, надёжный, чтобы не подвёл в ближнем бою. Нужна была простая, «аналоговая» винтовка со штыком, вроде старой доброй Мосинки, которая не боится ни грязи, ни электромагнитных импульсов. Нужен был фонарь, мощный аккумуляторный, но с лампой накаливания – древней, как мир, и оттого нечувствительной к перепадам Пробоя.

И самое главное – нужна была карта. Не электронная, а бумажная, с нанесёнными на неё слухами и маршрутами «бомбил», таких же отчаянных, как я, но без моих козырей.

Восемьдесят тысяч от Светловой… Это был старт. На эти деньги можно было собрать базовый комплект «бомбилы». И не просто для выживания. Пока лишь – для исследований.

Потому что я почти знаю: Пробои – это не просто дыры в реальности, из которых лезут чудовища. Это места, где законы любого мира истончаются. А где истончаются одни законы, там могут проступать другие. Те самые, что управляли магией и в моём мире.

Возможно, именно в Пробоях я найду не только деньги для детдомовцев и себя, но и настоящий, мощный Источник Силы. Или, по крайней мере, узнаю, почему этот мир так безнадёжно пустоват для магии, и как их Пробои с этим явлением связаны.

Охота началась. Пусть всего лишь с подготовки к ней. И на кону стоит было куда больше, чем просто моё выживание.

* * *

На фудкорт я прибыл за час до назначенного мной времени. Поэтому для меня вовсе не стало секретом и неожиданностью, что господин Светлов озаботился охраной. Они припозднились, и за стол усаживались, злобно зыркая в мою сторону, вполне очевидно понимая, что сюрприза не выйдет.

– Жена с тобой о встрече договаривалась? – спросил очевидное крепкий плотный мужик в возрасте, не обращая внимания на жестикуляцию жены.

– Деньги принесли? – спросил я, вместо ответа.

– А браслет?

– Он у меня. Но сначала я бы хотел увидеть деньги, – заметил я равнодушно.

– Можешь на них полюбоваться, – выложил на стол мужик надорванную банковскую пачку тысячных купюр, поглядев на меня с усмешкой.

– Разрешите, – положил я поверх них раскрытую ладонь, сканируя содержимое.

Вроде, сходится. Что внутри, я не чувствую, купюры тоже пересчитать не могу, но всё содержимое однородно и по объёму вполне соответствует.

– Устраивает. Проверяйте – вы этот браслет искали? – выложил я его на стол, не убирая руку с пачки денег.

– Очень похож, – признал Светлов, – Дорогая – это же он?

– Там царапина должна быть около замка, – жеманно поджала губы Людмила Викторовна, – Ты же помнишь…

– Есть царапина! Это наш браслет!

– Тогда разрешите, – я поднял со стола пачку денег и бросил её в полиэтиленовый пакет, из тех, что предназначены для тех порций, которые посетители хотят забрать с собой, – Претензий ко мне нет? – переспросил я ещё раз, поднимаясь с места.

– Не торопитесь, – попробовал остановить меня Светлов, но я уже сделал пару шагов к перилам, и сбросил пакет вниз.

Там его Серёга поймал и побежал на выход, но даже если его поймают, не страшно. Пакет с настоящими деньгами уже у меня в пространственном кармане, а у Сергея его имитация, которую он скинет Саньку в ближайшем коридоре, а тот выкинет его в урну.

Оп-па – несколько секунд – и мы все чистые.

Каким бы ни был Раздрай великим, но за такие деньги ему беспредел в торговом центре устраивать нет резона.

Обхлопать нас ещё охранники могут, а уже тащить куда-то – нет.

Первым сообразил Светлов.

– Красиво! Мои аплодисменты! И я без претензий. Не хотите со мной дальше поработать? – изобразил Светлов аплодисменты, – Уверяю вас – сегодняшние деньги покажутся вам копейками!

– Телефончик оставьте. Я подумаю, – нашёлся я, выразительно глянув на Людмилу Викторовну, и она поняла меня правильно, – А я вам свой дам.

Вот теперь я почти не сомневаюсь, что двадцать тысяч она мне в зубах принесёт, и ещё будет хвостиком вилять, чтобы я их взял.

Деньги, добытые в операции «Светлова», стали не просто стартовым капиталом, а первым практическим уроком в моей новой жизни. Уроком, который показал, что мои старые навыки – планирование, анализ, манипуляция и хладнокровие – здесь столь же ценны, как и в мире Империи Девяти Звезд.

Но одного урока было мало. Мне предстояла куда более сложная и масштабная учеба.

Первым делом я разделил сумму. Двадцать тысяч, как и обещал, ушли в приют. Мы с парнями устроили небольшой праздник: купили нормальной еды, а парням – те самые берцы, от которых у него загорелись глаза. Остальные восемьдесят я мысленно назвал «Фондом освоения Пробоев», но двадцать из них ещё пока недополучены.

И началась моя академия выживания:

Урок первый: Материальный мир.

Я отправился на городской рынок, царство старого железа и выживших из ума энтузиастов. Моим гидом стал Санчес с Василием, нашедшие общий язык с местными «кулибиными». Здесь я, вместе с ними, постигал азы «ламповой» эстетики.

– Вот этот паяльник, босс, – тыкал пальцем Санько в громадный, похожий на кузнечный молоток прибор. – Он древний, как мамонт, но ему кабель любой толщины по барабану. И транзисторы вот эти, советские. Их в танках ставили. Хоть дубась по ним, не убиваемые.

Я слушал, запоминал термины, ощупывал тяжелые, простые механизмы. Это был антипод изящным магическим артефактам моего мира, но в своей грубой надежности они были прекрасны. Я купил тот паяльник, набор инструментов и ящик старых радиодеталей «на разбор». Мне не нужно было паять схемы, мне нужно было понять их душу, их сопротивление хаосу Пробоя.

Урок второй: Теория Пробоев.

Информация – это оружие. Я стал завсегдатаем городской библиотеки и задворков интернета, где обитали такие же маргиналы от науки, «бомбилы» и конспирологи. Я выискивал любые упоминания о Пробоях, копировал или запоминал заметки из газет, записывал байки.

Из этих обрывков складывалась картина.

Пробои возникают спонтанно, чаще всего в безлюдных местах. Их физика была противоестественной: искажалось пространство, время, законы физики. Армия классифицировала их по типам: «Болота» с туманом и тварями, выпрыгивающими из жидкой грязи, «Пещеры», с кристаллическими образованиями, крысами, пауками, Тварями в инвизе, и звуковыми галлюцинациями, «Пустоши», с выжженной землей и невыносимой жарой, где вся живность, в основном, пряталась под землю.

Я завел толстую тетрадь и начал вести свои записи. Но моя классификация была иной. Я зарисовывал символы, которые, как мне казалось, угадывались в описаниях искажений. Я искал основы, магические узоры в хаосе. Для солдата Пробой – это дыра, из которой лезут монстры. Для меня – это сложный, умирающий или рождающийся заклинательный контур в другой мир.

Урок третий: Магия в мире без магии.

Сидеть и медитировать, надеясь на естественный приток силы, было бессмысленно. Мне нужен был усилитель. Антенна. И я создал Резонатор.

Я не пытался «выпить океан», а подносил к нему, образно говоря, чайную ложку. Я садился в углу, вытаскивал «открытку» и сосредотачивался на самом факте подключения – на том самом потоке, что тёк через это устройство.

Я не мог черпать эту силу напрямую. Но я уже научился её трансформировать.

Урок четвертый: Физподготовка.

Тело реципиента было хилым. По моим меркам. Дни в больнице и детдоме не сильно прибавили ему здоровья. Я начал с банального: бег по утрам, отжимания, подтягивания на старом турнике во дворе. Прокачка тела магией. Это было скучно, мучительно, но необходимо. Никакая магия меня не спасёт, если вдруг начнут задыхаться легкие после километровой попытки удрать от того же болотного слизня.

Светлов уже пару раз мне позвонил с новыми «предложениями». Я вежливо отнекивался. Эта история принесла мне стартовый капитал и ценный опыт, но связываться с криминальным авторитетом дальше было самоубийственно. Моей целью были Пробои, а не разборки на районе.

Через три дня Людмила Викторовна, бледная, но улыбчивая, принесла обещанные двадцать тысяч. Я взял деньги и бросил в карман куртки с таким видом, будто это мелочь.

– Передайте мужу, что я пока занят, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Но если ему потребуется помощь в деле… тоньше его текущих, пусть звонит. С криминальным быдлом и пушечным мясом у него и своих возможностей хватает.

Она кивнула, поняв всё превосходно. Я дал ей понять, что нахожусь на ступеньку выше обычного вымогателя. Я был специалистом.

Прошла неделя. Две. Мой «Фонд» таял, превращаясь в стопки книг, схем, инструментов и простенькую, но прочную экипировку. Я еще не был готов к походу в настоящий Пробой. Но я уже перестал быть беспомощным потенциальным пациентом психушки.

Так бы подумал про меня любой, лишь только узнав, что я собираюсь посещать Пробои в одиночку.

А я собираюсь…

* * *

– Тамарик, привет! Как дела? – как обычно постучав, и подождав секунд десять, завалился я в девчоночью комнату.

В ближнем левом углу кто-то пискнул, в середине бились на подушках, а справа переодевались, но я туда даже не повернулся, целомудренно уставясь, куда надо.

Хм… Совсем целомудренно не вышло. Две старлетки точно решили меня смутить, иначе ничем другим не объяснить их наряд в ночнушках посреди дня.

К счастью, никакого эротического подтекста я в этом зрелище не увидел. На пляже, и то больше показывают, а тут и посмотреть не на что. Две доски в рубище ниже колен.