Текст книги "Чернокнижник из детдома (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Думаю, теперь мой интерес легко понятен.

Защитить электронную технику рунами!

Пусть не рации. С ними всё сложно, так как там та же антенна – это открытая дверь для проникновения разрушающих импульсов. Зато тепловизор или ночной прицел, которого так не хватает воякам в болотном мареве и темноте пещер… А может, ещё что из нужного им стоит защитить – так запросто! Как говорится – любой каприз за ваши деньги.

Что мне мешает? Всего лишь отсутствие нормального накопителя. Этакого магического аккумулятора.

Нет, я буквально на коленке могу забацать (о, уже по детдомовски говорю, на одном с ними языке) разовую «батарейку». И «батарейкой» она будет называться лишь оттого, что её некому будет зарядить. Так-то – это многоразовый аккумулятор, и перезаряжать его можно до тех пор, пока кристалл в его основе не растрескается.

И, казалось бы, с чего бы я так возбудился, выслушав лекцию от стариков.

Хотел уже было по привычке сказать: – «Так тут всё просто», а вот не фига не просто!

Во-первых, я почти доподлинно узнал, что в создании Пробоев участвуют высокочастотные радиоволны. Мелочь? Для кого как. Я, чернокнижник, не один год эти Пробои изучал, чтобы найти возможность обратной дороги, а оказывается, моему миру просто не хватало технологического опыта и научных знаний, чтобы правильно выявить все параметры этого явления.

Есть и во-вторых, над чем стоит всерьёз задуматься.

Энергия. Если перевести местное электричество в тот магический фон, которым был так богат мой прошлый мир, то полагаю, что наша энерговооружённость окажется примерно в паритете.

Вот только магический фон у нас был рассеян по всей планете, а здесь…

И если разобраться, то у местной электроэнергии всего лишь одна беда – люди её не умеют хранить. Их аккумуляторы громоздки, тяжелы и до смешного маломощны.

Тот здоровенный кирпич, что я купил на базаре, содержит энергии в разы меньше, чем простенький магический накопитель из недорогого кварца, который можно засунуть в кольцо.

И это не просто перспектива, а Перспективища! Если научиться превращать электричество в магическую энергию и обратно, то в этом мире произойдёт электромагическая революция!

Даже на относительно недорогом магическом накопителе, размером с привычный автомобильный аккумулятор, который здесь используют для запуска двигателя и поддержки электрооборудования, такой же по размерам автомобиль сможет неделю ездить, ничем больше не заправляясь. А телефон, для которого я каждый день судорожно ищу зарядку, глядя на мигающий индикатор, так и вовсе полгода можно будет не заряжать, а то и больше.

Но торопиться с этим не стоит. Мне пока такое могучее дело не поднять, а дарить такие идеи кому-то – увольте.

* * *

Жизнь внутри детдома понемногу успокаивалась. Кормить и одевать стали лучше. В здании заметно потеплело. Пара новых поварих и уборщиц начали реально работать, а у малышей даже окна сменили на современные, со стеклопакетами. Заходил к Кате, а у них – жара. И это при открытой уголком фрамуге.

А у нас в спальне, если что, всё ещё прохладно, хотя мы все щели в рамах ватой заткнули и заклеили их полосками бумаги на клейстере. Парни говорили, что рецепт проверенный, вот только нам он не сильно помог. Хотя, нет. Помог. С окон хотя бы дуть перестало, но от самих рам прямо веет холодком.

Катюха, когда я к ней пришёл и вручил ей на этот раз какой-то «Сникерс» и футболку из чего-то пушистого и мягкого, поглядев на меня серьёзно, ухватила мою руку и повела вон из их комнаты.

– Ты же наших девчонок тоже примешь под себя? – спросила она меня, как только за нами закрылась дверь.

– М-м-м… Ты о чём? – мягко попытался я съехать с темы.

Вот как бы это не то, о чём мне стоит поговорить с этой крохой.

– Ты наверное слышал, как раньше тут младшаков в кабинете директора «наказывали»?

– Вовсе нет, – открестился я от тех нехороших слухов, что ходили по детдому.

Постыдных, прямо скажу. Так-то, это теперь дело прошлое. Даже тот директор уже уволился.

– Так ты берёшь под себя нашу группу? – Катюха была настойчива, и прямолинейна, как оглобля. – А мне это зачем? – попробовал я её озадачить.

И вроде, вполне удачно.

– Потому что… мы можем быть полезными, – сказала она, подбирая слова с неестественной для её возраста осторожностью. – Мы маленькие, нас не замечают. Мы можем слушать и рассказывать. Мы можем быть твоими глазами и ушами. А ещё… – она потупила взгляд, – Без защиты мы как щенки на улице. Нас либо затопчут, либо растащат по подвалам. А я не хочу в подвал.

Нет, так-то всё здорово, но есть ведь и обратная сторона зависимостей. Они от меня станут зависеть, а я…

– Кать, вам это зачем?

Катя на секунду задумалась, ее брови сдвинулись. Она явно не ожидала такого вопроса.

– Потому что… потому что мы маленькие, – наконец выдавила она, глядя на меня своими огромными, серьезными глазами. – Нас все обижают. Старшие девочки еду отбирают, мальчишки дразнятся, а некоторые, те вообще… фу… В туалете пытаются приставать. А ты… ты сильный. Ты всех защищаешь. Ирина сказала, что теперь тех, кто под тобой, никто не тронет. Иначе кровью умоются.

Ого, какие оказывается слухи-то ходят внутри отдельно взятого детдома…

В ее словах не было детского лепета. Был холодный, расчетливый взгляд на жизнь, который появляется у детей, выросших в таких местах. Она не просила любви или заботы. Она искала для себя крышу. Самую надежную в её маленьком детском мире.

– И что вы готовы за это сделать? – спросил я, опускаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Мне было важно увидеть ее реакцию. Посмотреть глаза в глаза.

– Всё, – без колебаний ответила она. – Мы будем делать всё, что ты скажешь. Мы можем прибираться, мыть полы в твоей мастерской, носить еду… Мы научимся. Мы маленькие, но мы быстро учимся. Всё что скажешь!

В ее голосе звучала не детская покорность, а деловая договоренность. Она предлагала свои услуги в обмен на защиту. Это был чистый, не замутненный сентиментальностями обмен.

Я посмотрел на нее, на эту хрупкую девочку с волосами цвета пшеницы и стальным взглядом, и почувствовал странную смесь жалости и уважения. В моем мире я видел таких – юных пажей, предлагавших свою верность могущественному лорду в обмен на покровительство. Принцип был такой же.

– Хорошо, – сказал я тихо. – Договорились. С сегодняшнего дня ваша группа под моей защитой. Но есть правила.

Ее глаза загорелись надеждой и торжеством.

– Какие?

– Первое: вы слушаетесь меня и моих помощников – Сергея, Гришку. Второе: вы не лезете в драки первыми, но если вас задевают – бьетесь до конца, зная, что за вами стою я. Третье: вы учитесь. В школе и здесь. Не для галочки, а по-настоящему. Поняла?

– Поняла! – она энергично кивнула, и на ее лице впервые появилась настоящая, детская улыбка. – Спасибо, Саш!

– Теперь иди, – я легонько подтолкнул ее к двери. – И передай своим, что с завтрашнего дня начинаем новую жизнь.

Она кивнула еще раз и пулей вылетела из коридора, чтобы сообщить радостную новость своим подружкам.

Я остался один, прислонившись к прохладной стене. Что я только что сделал? Взял под свое крыло группу малышей. Теперь моя ответственность росла в геометрической прогрессии. Но смотреть в эти глаза, полные надежды, и отказывать… я не смог.

Это решение, как ни странно, принесло мне странное успокоение. Пока я в другом мире решал глобальные проблемы с Пробоями и магией, здесь, в стенах этого детдома, уже кипела своя, маленькая жизнь. И лишь сейчас я становился ее неотъемлемой частью. Не захватчиком, не временщиком, а… правителем.

Мысль о том, чтобы превратить это место в свою настоящую цитадель, из призрачной стала обретать вполне конкретные очертания. Мне нужны были верные люди. И они появлялись. Сначала парни, потом девочки-швеи, теперь малыши. Я обрастал «подданными». Они приходили ко мне сами. Это важно.

И это накладывало обязательства. Чтобы защищать их, мне нужны были не только магия и сила, но и ресурсы. Власть. Связи.

Я посмотрел на телефон. Всеволод Степанович до сих пор не перезвонил насчет швейных машинок. Возможно, ему было не до того. Или он проверяет меня на прочность.

Что ж. Если он тянет, я начну действовать сам. У меня есть идеи, которые могут перевернуть этот мир. Или, по крайней мере, сделать мое положение в нем неуязвимым. А пока…

– Света, мой контакт всё ещё не сработал. Вам точно новая машинка нужна? – спросил я у той россомахи, которая не так давно девчонок в бани продавала, а нынче командует ими, но уже в мирных целях.

– Если ещё одну машинку «починишь», то легко справимся, – хмыкнула Светка, но на всякий случай выгнулась и провела рукой так, чтобы обозначить грудь под рабочим халатом.

Завлекает?

Угу, прямо ща кинусь. Возможно, буду у неё всего лишь сто первым. Но это вряд ли. Сто первый у неё год назад был, скорей всего.

* * *

Защита электроники рунами… Накопители магической энергии… Это был не просто заработок. Это был ключ к настоящей силе в этом мире, построенном на технологиях, но столь уязвимом для аномалий.

И первым шагом будет создание прототипа. Простого рунического фильтра для того же армейского диодного фонаря. Чисто, чтобы доказать, что этот принцип защиты работает.

А потом… потом я посмотрю в глаза Всеволоду Степановичу и предложу ему сделку, от которой он не сможет отказаться. Не ремонт старых раций, а нечто несоизмеримо большее.

И ради этого стоило жить. И бороться. Ради Катьки, ради Иринки, ради всех этих обездоленных детей, которые видят во мне свою единственную надежду. Давно у меня не было таких понятных и светлых смыслов в жизни.

Я выпрямился и пошел в мастерскую. Время пустых разговоров закончилось. Начиналась работа.

* * *

Инженю.

Когда-то давно, Светлова обозвала себя именно так.

Пришло к ней осознание того, что муж, который старше её почти на двадцать лет, вовсе не просто так вывозил её на весьма сомнительные вечеринки, окончания которых она зачастую не помнила, поскольку была слаба на выпивку.

А те, что вспоминала, старалась поскорей забыть.

Потом стало проще. Она подсела на наркотики. А муж… Муж просто указывал, кому она в очередной раз должна уделить внимание.

Лет через пять это закончилось. У него. Но не у неё.

Муж своего положения достиг, а она…

Она за эти годы почти привыкла к необузданному грубому сексу. К состоянию, что её практически насилуют и унижают, как хотят. И когда этого не стало…

Муж по-прежнему пропадал на работе, откуда, завёдя себе пару смазливых секретарш, иногда и вовсе неделями не приезжал домой, а она…

– Ой, я кажется, кошелёк потеряла. А с вами можно как-то иначе расплатиться? – попробовала она как-то раз в такси, и выяснив, что можно, хоть и с извращениями, с тех пор взяла этот метод себе на вооружение.

Главное – таксиста посимпатичней или брутальней подобрать.

С тех пор «кошелёк теряла» она примерно раз в неделю.

Уссурийск городок небольшой. И таксует здесь не так много кто. Слухи о даме, расплачивающейся собой, среди таксёров попёрли, и однажды она оказалась на полянке, сразу с тремя своими, уже почти знакомыми водителями. Каждый из которых произвёл когда-то с ней расчёт, воспользовавшись её «беспомощностью». Отодрали её тогда на славу. Кто во что горазд. И все мужики жёстко обломались, когда она им задала вопрос: – А нельзя ли это послезавтра повторить такое ещё раз? Мне понравилось.

Но сейчас…

Сейчас в её жизнь вмешался муж. Примчался весь встрёпанный, прямо с работы. Он нервничал. И посоветовал быстрей собираться и «сваливать отсюда, как можно скорей и лучше всего к бабушке, в Хабаровск».

Собраться они не успели. За ними приехали. И ладно бы обычные полицейские, с которыми муж точно бы договорился, но нет же. Их ещё и шестеро угрюмых спецназовцев с автоматами сопровождало.

– Если тебя про того детдомовца будут спрашивать, говори, что ничего не знаешь, – улучив минутку, шепнул ей муж на ухо.

Да ладно! Такое у неё просто в голове не укладывалось! Её муж, далеко не последний человек в городе, и его арестовывают из-за какого-то детдомовца? Этот мир точно сошёл с ума…

* * *

Про арест Светлова я узнал не сразу. Оттого, ходил сторожась, и нещадно гонял духа, чтобы он выявлял опасности на пути и следил за приютом по ночам.

Время я зря не терял. Записался в мотоклуб и уже успел посетить пару платных занятий, где пожилой дядька вполне доходчиво объяснил нашей группе устройство мотоцикла и самые типовые методы ремонта простейших поломок.

Думаете, я не попытался попробовать свой метод диагностики на этой технике? Конечно же, попробовал. И сработало! Я готов был прыгать от восторга, но удержался. Вряд ли меня бы поняли.

Более того, когда нас допустили к тому, чтобы преподать азы первичного осмотра мотоцикла, я в первом обнаружил жёлтую деталь. Сзади. С умным видом я снял мотоцикл с подножки и попробовал его покачать, и сзади и спереди, и лишь потом, покачав головой, перешёл к соседнему, сделав то же самое. Кстати, у этого жёлтым мне выделило цепь.

– Скажите, а мотоциклы должны быть одинаковы, или они как-то по-разному настроены? – спросил я у преподавателя.

– Маститые спортсмены обязательно под себя свою технику настраивают, а у нас все одинаковы. На любой садись, и разницы не заметишь.

– А я заметил, – пробурчал я вроде негромко, но так, чтобы он меня услышал.

– Да, и что же? – ехидно прищурился он в ответ.

– У первого задние амортизаторы ватные, а вот у этого – упругие. И цепь у них по-разному натянута. Вот только я не знаю, у какого правильно, – состроил я простецкое выражение лица.

Разумеется, мужик мне не поверил. Полез сам всё проверять, а потом вызвал механика и хорошенько его пропесочил. Обе найденные мной неисправности, которые не вдруг, но скоро доставили бы неприятностей, подтвердились. Подтекающая стойка и прослабленная цепь.

– Ты же из детдома? – вспомнил вдруг дядька, так как я у него записывался.

– Угу, – не слишком порадовался я тому, как он меня перед другими парнями тем самым выставил.

– Ваши на механиков иногда идут учиться. Если соберёшься, то только скажи, есть у меня там, кому словечко за тебя замолвить можно будет. Талант у тебя, парень. Ей-богу, талант!

Глава 17

Защита электроники

Когда серьёзные люди в тебе заинтересованы, то оказывается можно многое из того, что нельзя.

Мне нельзя было открыть счёт и заиметь свою банковскую карту, привязанную к телефону? Как бы не так! При поручителе – можно. А кто у нас, детдомовцев полномочный поручитель? Правильно – директор детдома.

Впрочем, лучше обо всё по порядку…

Началось всё с разговора. Всеволод Степанович лично приехал принимать первую партию раций. Ещё и пару военных с собой притащил. Те назвались связистами, и я перепоручил их своим старикам. Судя по тому, как через несколько минут со двора сорвалась машина, они поехали дальность связи проверять. Не поверили на слово, что для маленьких раций больше двух километров в городе – запросто.

– О чём ты хотел со мной поговорить? – спросил у меня Всеволод Степанович, проводив внедорожник взглядом.

Так-то он тоже собирался участвовать в проверке, но я сказал, что у меня есть к нему важный разговор.

– А пойдёмте к директору? Я по пути ребятам свистну, и они всё туда притащат, – продолжил я его интриговать.

– Удобно ли? Человек же работает, – с сомнением глянул он на меня.

– Пожалейте моё и ваше время. Будет лучше, если директриса сразу в курс вопроса войдёт, глядишь, сама что-то дельное подскажет. А то мы сейчас с вами напридумываем всякого, а потом выяснится, что всё это не так. По закону не положено.

– Ой, мутишь ты что-то, Александр, но пошли. Мне уже интересно.

Я пропустил гостя вперёд, а сам, тем временем, дал Ваське, наблюдающему за нами в окно, отмашку. Сейчас он всё притащит.

Эльвира, увидев гостя, даже не изобразила радость, а реально обрадовалась. Ещё бы. Она, с его поддержкой, теперь для детдома всё положенное шутя выбивает, до копейки.

– Эльвира Захаровна, вы нам как специалист нужны, ну, и как директор тоже, – начал я свою вступительную речь, – Как я полагаю, речь пойдёт о договоре трёх сторон, но юридические отношения для меня пока – тёмный лес. Так что без вас – никак.

– Всеволод Степанович, чай будете? – ласково проворковала директорша.

– Мне две ложки сахара, и лимон, если есть, – недовольно фыркнул я, оттого, что она меня перебила, – Мы тут, вообще-то, о деньгах собрались говорить. И вполне приличных, если что. Это первую партию раций я бесплатно пообещал отремонтировать, а у нас уже и вторая готова. Я-то могу и неучтённой наличкой оплату принять, но она вам потом боком выйдет. Вы оба – государственные люди. Я же предлагаю всё легализовать. Особенно, платежи. Вы, Всеволод Степанович, сможете вполне законно производить платежи по договору подряда, а наш директор – сдавать в аренду пустующие классы. Осталась мелочь – оформить мне банковский счёт и карту. Лучше бы, конечно, признать меня совершеннолетним, но до дня рождения и так меньше трёх месяцев осталось, поэтому лишь лишние хлопоты получатся. Пока возимся, всё само по себе наступит, а мы напрасно время потеряем.

– Александр, ты что, считаешь, что у нас тысячи раций? – хмыкнул Всеволод.

– Нет конечно, я на пару сотен рассчитывал. А что, тысяча наберётся? Кстати, те, большенькие, вам по восемь тысяч встанут за ремонт. Если да, то всё хорошо, мы справимся, но я не об этом говорить собрался, – краем уха я уже слышу, что за дверями директорского кабинета Вася покашливает, – Впрочем, сейчас всё вам покажу.

Я отправился за демонстрационными образцами, которые мне Василий притащил из нашей каморки. Да, это мой новый секретный проект, о котором пока лишь мы двое знаем.

– Вот смотрите. Два шикарных диодных фонаря, в алюминиевом корпусе. Они очень мощные, у них есть боковая подсветка и датчик движения. Я их купил в магазине для охотников. Аккумуляторы там были – но дрянь полная. Раза в три хуже, чем в рекламе на фонари указано, но я их поменял на самые лучшие. Кстати, вот чеки. Фонарь полторы тысячи стоит и новые аккумуляторы к нему девятьсот шестьдесят рублей. Фонарей у меня два. Проверенные. На дальность в километр целые сутки светят, и это при включённой боковой подсветке. Первые два я вам продам всего по пять тысяч, но с обязательным отчётом о том, как они себя показали в Пробое. Если не сработают, деньги верну, но это вряд ли.

– Погоди-ка, – хохотнул Всеволод, – Каждый фонарь тебе обошёлся примерно в две с половиной тысячи, а та за него теперь хочешь пять?

– Вообще-то, десять. Пять – всего лишь за экспериментальные образцы. Вот за эти два.

– Александр, не хочу тебя огорчать, но уже не одним годом практики установлено – светодиодные фонари в Пробоях не работают. Сгорают при переходе, равно, как и литиевые аккумуляторы. Бойцы туда ходят с обычными – лампа накаливания и щелочные батареи, – поучительно заметил Всеволод Степанович.

– Угу, для походов в деревенский туалет такие фонарики пользуйте! Им там самое место! А мои прожектора в Пробоях будут работать! Правда, насколько долго, я пока не знаю. Хоть и предполагаю, что ничуть не хуже, чем у нас. Оттого и продаю первые два за полцены, но с обязательным отзывом.

– Ой, да брось-ка ты, целые институты над этой проблемой бились. Даже специальный кофр для фонаря изобрели, который размером с тумбочку, но и то он через раз работает. Далеко не в каждом Пробое. Поэтому, лучше уж по старинке.

– Хм… Тогда по шесть тысяч за фонарь, и вы платите по факту проверки. Так устроит?

– В смысле?

– Что непонятного? Если они будут работать, хотя бы восемь часов, с вас по шесть тысяч за каждый. Но это уже под договор подряда, и мне нужна ваша помощь, чтобы банковскую карту оформить.

Пьём себе чай. Молчим. Всякую фигню друг про друга думаем… А тут внедорожник возвращается, и боец с него, бегом к своему командиру.

– Товарищ капитан, на четыре с половиной километра приём у раций уверенный! – не особо что соображая, в силу восторга, беззастенчиво «палит» он звание офицера спецслужбы, – Разрешите всю партию проверить?

– Иди уже, Евдокимов, проверяй, – чуть ли не кряхтит капитан, отводя глаза в сторону.

А я… А мне опять не хватает знаний. Чисто, ради экзамена изучая историю, я знаю, что раньше было ВЧК, потом ОГПУ, НКВД, НКГБ, КГБ и ФСБ. Если с последней аббревиатурой ничего не изменилось, то капитан у нас – фээсбешник.

Хотя, о чём я переживаю. Эльвира Захаровна вовсе не доверчивая девушка, а матёрая волчица госслужбы. Наверняка уж она-то заставила Всеволода все свои документы показать и изучила их, чуть ли не под увеличительным стеклом. То есть – она знает, и тогда что скрывать от меня… Зачем? Я ведь и прямо у неё спросить могу.

Неужели фээсбешник подумал,что я, только попав в приют, тут же проникся воровской тематикой? Это тем «западло» с органами власти контактировать, по крайней мере, открыто, а у меня нет таких ограничений, особенно если за работу хорошо платят. Да и к криминалу я плохо отношусь, особенно к его некоторым разновидностям.

Платить армейцам мне есть за что. Мощный диодный фонарь – это всего лишь тест тех защитных рун, которыми я его снабдил. Ничего проще и дешевле фонаря мне в голову не пришло, а что касается цепочки рун – так она универсальная. Может фонарик защитить, тепловизор, а то и вовсе более сложную электронику, но кто бы ещё её мне дал для тестов. Зато фонарики – вот они. В свободной продаже имеются. Куча моделей по самым разным ценам.

Мне подходят не все. Маломощные, в пластиковых корпусах, и с аккумулятором на ремне – сразу нет. Первые два просто не вписываются в потребности, а третьи…

Не зря же я своих стариков – радиогуру слушал внимательно. И про стоячие волны дополнительно расспрашивал.

Провод. Тот, что идёт от аккумулятора на поясе к налобному фонарю. Он длинный. Оттого и разница потенциалов на его концах может оказаться критической величиной.

– С чего ты вдруг решил, что твои фонарики – это панацея? – вздохнув, начал допытываться фээсбешник.

– Оценка не верная. Это всего лишь эксперимент по защите электроники. На неизвестных вам принципах. А фонари – всего лишь первые ласточки. Доказательство, что такое возможно.

– Опять шутишь?

– А вы бросьте в меня чем-нибудь. Монеткой, связкой ключей, или вон – у директора со стола металлическую линейку возьмите. Были бы мы на улице, так кирпич мог предложить, или кусок арматуры. Результат тот же выйдет.

– Это ты к чему?

– Да вы бросайте, бросайте, – активировал я Щит.

Эксперимент прошёл успешно. Ничего до меня не долетело. Даже нож в ножнах, который Всеволод откуда-то сзади достал.

– И что ты хотел этим показать? – удостоверился капитан в том, что я неуязвим, когда на полу валялось с десяток самых разных предметов, почти на метр не долетевших до меня.

– Мои фонари будут под такой же защитой. Только она гораздо плотней выйдет, так как размеры охраняемого объекта невелики. Защита магией. В кои веки наши бойцы попадут в те же пещеры, имея шикарное освещение, а заодно, совмещённое с датчиком движения.

– А он-то тут при чём? Зачем им датчик?

– Так вынесите фонарь вперёд, метров на пятьдесят, а затем пуляйте по тем, кто прибежит, и его ослепит свет. Нормальная же тактика? А если учесть яркость фонаря, то там и световой шок почти у всех Тварей возможен. Пусть и небольшой, на несколько секунд, но за это время ваши бойцы хоть кого свинцом нашпигуют, – бессовестно сдавал я азы охоты на Тварей в Пробоях моего мира.

– М-м-м… Допустим.

– Так фонари будете брать или нет? – деловито осведомился я, – Первые по пять тысяч, а остальные по десять. Но сначала нужна банковская карта и письменный договор.

Гадский Всеволод торговался за государственные деньги, как за свои собственные. Я же был почти что непоколебим. Лишь в самом конце жёсткого торга я съехал с цены следующей партии до восьми тысяч за фонарик, точно зная, что капитан наш разговор «пишет». Думаю, ему это зачтётся, когда он эту аудиозапись своему начальству продемонстрирует. Собственно, я для него и играл роль «непоколебимого» в этом театре для двух актёров.

* * *

Зима серьёзно подрезала мне крылья.

Вплоть до того, что мне даже приснилось разок, как я бегу по песчаному берегу тёплого моря, набивая свой карман бесчисленными находками с богатого пляжа.

Но это там. В далёких тёплых странах. В Уссурийске же снега уже по колено.

Оно и не удивительно. Новый Год скоро.

А пока мне на новенькую карту поступили первые платежи. Последние две недели мы неплохо поработали.

Сорок четыре тысячи за мелкие рации и семьдесят две – за те, что побольше.

Раздал зарплату работникам, оплатил налоги, аренду интернату и из впечатляющей итоговой суммы осталось меньше половины.

Не сказать, чтобы прямо ах, как много заработали, но для детдомовцев это было, словно откровение свыше. Деньги. Своими руками. И без криминала!

Да и старики – радиоинженеры порадовались. За полмесяца работы на их долю пришлось примерно в два раза больше денег, чем вся их пенсия в месяц.

Я всех поздравил, подбодрил словами о том, что это только начало, а сам отправился закупать фонари и аккумуляторы. Жду не дождусь, когда мои первые образцы в Пробое проверят. После, ожидаю всплеск спроса, а как его удовлетворить, если сам я фонари не делаю, а лишь покупаю готовые и модернизирую их, чтобы в Пробоях работали, пока не знаю. Говоря попросту, мне тупо не хватает оборотного капитала. Допустим, два-три десятка фонарей я ещё вполне легко могу купить, а две – три сотни, уже нет. Да и нет нужной мне модели у нас, в Уссурийске, в таком количестве. Пока всего лишь двадцать три штуки собрал, оббежав все знакомые мне магазины.

* * *

Наверное стоит рассказать, с чего вдруг я воспылал идеей защиты электроники.

Тут старики виноваты. Они вытащили из ЗИПа раций какую-то деталь и начали над ней кудахдать, споря над тем, так ли хороши были эти кварцевые резонаторы и чем они лучше или хуже современных.

Для меня главным словом было «кварцевые», на которое я сделал стойку, как охотничья собака на дичь.

Естественно – эту деталь я спёр, в смысле, забрал на изучение, и вечером в своей кондейке разломал на части. А там, внутри – картина маслом! Пластина из кварца с напылением из серебра с обеих сторон и контактами. Идеальная заготовка под накопитель малой мощности! Моя душа чернокнижника от восторга развернулась во всю ширь, и тут же свернулась обратно, так как в голове замелькали схемы, которые я смогу собрать на этих мелких деталях. И первой идеей для реализации стала защита электроники. Выбор у меня был невелик, оттого и начал я с фонарей.

А что, вполне ходовой товар для бойцов и Охотников, которые в Пробои полезут. Насколько я в курсе, почти половина их походов приходится на пещеры и подземелья, где освещение жизненно необходимо.

Но тема с рунной защитой точно зачётная. Жду не дождусь индивидуальных заказов на защиту лазерных целеуказателей. Там-то я с ценами точно оторвусь! Особенно, с Охотниками.

Это армейцы у нас бюджетники, хоть и богатенькие, а вот среди Охотников, как я слышал, существуют целые команды из «золотой молодёжи», и уж они на экипировке точно не станут экономить. Больше того – у них это негласный элемент соревнования на тему – кто круче!

Так отчего бы мне не поработать зиму плодотворно, окучивая рынок электроники для Пробоев новыми товарами?

Следующими моими работы по этой теме стали два лазерных целеуказателя. С красным и зелёным лучом. По характеристикам они примерно одинаковы, и со слов продавца, лучшие в своём классе для охоты.

– Петрович, а где бы таких кварцевых резонаторов побольше раздобыть? У вас на рынке они часто бывают? – улучив момент, спросил я у радиоинженера, когда тот тестировал очередную рацию.

– На рынке редко. Кому они нужны нынче. Разве что аффинажникам, так там серебро, в основном. Не велика корысть. А много нужно?

– От сотни бы не отказался, – вздохнул я, озвучивая свои фантастические запросы.

– Тю-ю-ю… – вмешался Семёныч в нашу беседу, – Если мой гараж поможете вскрыть, то у меня там два армейских ящика заначено. Хотел когда-то извлечением драгметаллов заняться, – пояснил он, – Но рука не поднялась. Для меня радиодетали… Ну, не как дети, а как котята для некоторых. Так и лежат ящики с тех пор на полке.

– А что с гаражом?

– Так у меня машины уже лет семь, как нет. С тех пор я его и не открывал. А двери и замки я серьёзные когда-то ставил. Ещё во времена СССР. Если внутренние замки приржавели, а скорей всего так, то замучаемся вскрывать, а жаль. У меня там радиола стоит и шесть коробок с пластинками. С теми, что с нашего времени.

– И «Песняры» есть? – на выдохе спросил Петрович.

– И не только они. «Весёлые ребята», «Лейся песня», «Самоцветы», Антонов и куча болгарских постперестроечных перепечаток Битлз, Аббы и прочих.

– Так чтож ты раньше-то молчал⁈ Завтра же купим баллончик Жидкий ключ и через полчаса все твои замки откиснут.

– Господа меломаны, вы только про резонаторы не забудьте, – вмешался я, видя загоревшиеся глаза стариков.

– Само собой, – отмахнулись они от меня и снова ударились в воспоминания.

Интересно, а два армейских ящика – это сколько в резонаторах? Загадка, однако.

* * *

На мой намёк, что неплохо было бы меня самого в Пробой свозить, Всеволод даже не повёлся, а Эльвира так и вовсе Королевской Коброй встала, чуть ли не надув капюшон, размером в полстены.

Хех, значит пока не судьба. Доживём до совершеннолетия. Там-то они уже ничего мне против не скажут. Но в Пробои мне нужно будет попасть. И себя, как мага прокачать, и в свете новых веяний про те же высокочастотные модуляции, некоторые измерения провести. Как около Пробоя, так и внутри него.

И кто мне может в этом помешать?

Чуть подумав, понял, что неверно сформулировал вопрос. У меня же после Нового Года состоятся экзамены. А я к ним готов?

Мысль ударила, как обухом по голове. За последние месяцы я так погрузился в магию, бизнес, заботу о своих «подданных» и войну с местным криминалом, что совершенно забыл о формальной стороне жизни реципиента. Александр Соколов – девятиклассник. И ему предстоит сдавать выпускные экзамены.

В моей прежней жизни понятия «школа» не существовало. Знания передавались от мастера к ученику, в гильдиях или в Академии Магии. Но здесь, в этом мире, без корочки о базовом образовании я буду никем. Мне не дадут водительских прав, со мной не заключат официальный договор, не продадут нормальное оружие. Я останусь маргиналом, вынужденным вечно ютиться в серой зоне пригорода.

А этого я допустить не мог.

Я заперся в своей каморке и открыл учебники. Русский язык, литература, история, география, обществознание, математика, физика… Горы информации, которую нужно было не просто усвоить, а впихнуть в голову в сжатые сроки.