Текст книги "Разведчики в тылу врага"

Автор книги: Серафим Романов

Соавторы: Анатолий Федотов,Михаил Сироткин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Схватка с врагом

Посоветовавшись с Липиной, Колесова решила начать работу с изучения района, где им предстояло действовать. Для этого нужно было поговорить с местными жителями или захватить «языка». Майор рекомендовал ей нескольких жителей этого района. Может быть, сразу обратиться к ним? Нет, прежде всего нужно найти спокойное место для группы, откуда можно было бы начать действия. Для этого следует продвинуться вперед километра на четыре, на дорогу Самошкино – Грули, а там осмотреть хутора, расположенные между этими деревнями.

Двигаясь в указанном направлении, группа часа через два наткнулась на вырубленную делянку. Стволы деревьев были распилены и уложены в небольшие штабеля двумя рядами вдоль просеки. Решили переждать здесь до рассвета. Осмотрев делянку, Колесова разрешила девушкам отдых до 7 часов утра.

Костров разводить не стали. Закрыв ветвями и снегом проход между двумя штабелями с наветренной стороны, умяли снег в проходе, настлали толстый слой еловых лапок и, прижавшись поплотнее одна к другой, скоро уснули. Только две дежурные, не давая заснуть друг другу, бодрствовали.

Колесову разбудили ровно в семь. Она умылась снегом, поправила обмундирование, переобулась, обошла делянку. Не обнаружив никаких тропинок и следов, а также запаха дыма, означающего наличие поблизости жилья, она остановилась на углу просеки. По розовой полоске облаков поняла: скоро наступит рассвет. Вернувшись к группе, она приказала будить остальных.

Так как разведчицы фактически, были на территории указанного им района, Колесова решила начать изучение местности отсюда. Она послала Филатову и Морозову в сторону деревни Самошкино, сестер Суворовых – в сторону деревни Грули, а сама вместе с Беловой решила пойти на дорогу, соединяющую эти две деревни, и, если позволит обстановка, сходить на хутора. Трое остались на месте – охранять оставленное имущество.

Первыми вернулись Колесова с Беловой. Они установили, что дорога, соединяющая деревни Самошкино и Грули, занесена снегом, видимо, не используется. Побывали они и на двух хуторах у дороги. Один сожжен, второй цел, но необитаем. В доме, оказавшемся сожженным, раньше жил человек, к которому у Колесовой было письмо от сына-офицера.

Филатова и Морозова доложили, что деревня Самошкино небольшая и в ней есть местные жители; видели и немца, проезжавшего на мотоцикле. Дорога от деревни Самошкино на Грули действительно не используется, выезд из деревни на эту дорогу закрыт рогатками. В течение двух часов девушки вели наблюдение, но ничего интересного не заметили.

Зоя и Нина Суворовы сообщили о деревне Грули почти то же, что было сказано о деревне Самошкино; только Грули была наполовину меньше и немцев они не видели.

Погода изменилась: ветер утих, пошел снег, небо стало серым, мороз уменьшился. Девушки надели вещевые мешки и сумки, подтянули ремни и собрались вокруг Колесовой, ожидая команды.

– Итак, товарищи, – обратилась она к подругам,– пока мы ничего не знаем о районе нашей работы. Нужен местный житель, который мог бы рассказать, где тут немцы, сколько их и что они здесь делают. Давайте думать вместе, как найти такого человека. А сейчас пойдем на хутор – там хорошая печь, приготовим обед. Снег прикроет дым, а заодно и наши следы.

Через полчаса группа была уже около дома. Выставив охрану, принялись собирать топливо и готовить пищу.

После обеда Колесова собрала девушек.

– Сегодня мы еще раз проведем разведку. Надя Белова и Тамара Ивахонько пойдут наблюдать за деревнями Екатериновка и Чередово, я и Нина Филатова еще раз осмотрим деревню Грули. Остальным – готовить все для отдыха. Тоня Липина остается за меня. Возвращение – с наступлением темноты. Ночевать будем здесь.

Обе группы вышли по своим маршрутам. Колесова и Филатова скоро дошли до своего объекта – деревни Грули. Колесова стала внимательно наблюдать в бинокль за избой, стоявшей на отшибе, в стороне от дороги, ближе к лесу. Около дома работала женщина: замазывала чем-то раму и щели между бревнами. Иногда к ней подходил мальчик лет десяти – одиннадцати. Хлев во дворе был открыт, скотины там не было – виднелся лишь снег, наметенный ветром. Не увидела Колесова у этой избы того, кто был ей очень нужен, – дядю Ефима. Она должна была передать ему привет от дочери Кати, врача московской детской больницы.

Филатова, наблюдавшая за околицами деревни, не видела немцев ни там, ни в самой деревне.

Вернулись к месту сбора, когда уже стемнело. Белова с подругой пришли раньше. В деревнях Чередово и Екатериновка, доложили они, немцы; местных жител?й не видно. За время наблюдения в Чередово с северного направления прошли бензозаправщик и одна крытая грузовая машина, которая, пройдя деревню, остановилась по соседству в деревне Екатериновке. Обратно машины не возвращались.

Нужно было действовать, однако сведений для составления плана действий было явно недостаточно. Следовало ускорить сбор сведений о противнике, его действиях и расположении.

 Итак, две попытки узнать что-либо от местных жителей не увенчались успехом. Майор рекомендовал еще одного человека, но он жил в 15 километрах от этого района. Можно бы сходить и туда, но потеря времени – двое-трое суток – слишком велика. Можно, конечно, устроить на дороге засаду, захватить «языка», допросить его или же ночью попытаться проникнуть в деревню и поговорить с жителями. Но Колесова не хотела обнаруживать себя раньше времени.

– Что нужно для того, чтобы победить противника? – с этим вопросом обратилась к девушкам Колесова, когда те собрались около нее.

– Нужно хорошо изучить противника. Так нас учили. Поэтому давайте определим, какой противник перед нами, с каким оружием и что здесь делает, а дальше – будем нападать. Прежде всего мы должны хорошо разведать противника в Екатериновке и Чередово. Для этого Липина, Лаврентьева и Ивахонько с рассветом начнут наблюдение за этими деревнями, старшая – Липина. Наблюдение нужно вести беспрерывно, чтобы точно выяснить, где размещены офицеры, где связь и где машины. Замечайте, девушки, по времени приезд и отъезд отдельных машин и людей, выясните систему охраны, особенно утром и вечером, время, когда будут снимать и ставить часовых. Определите место их караульного помещения. С собой возьмите по фляге горячего чая и сухой паек. Возвращение —с наступлением темноты. В случае срочной необходимости высылайте связного. Мы с Беловой и Филатовой уходим в ночную разведку с таким расчетом, чтобы до выхода Липиной вернуться. Остальные охраняют лагерь.

Колесова была довольна настроением группы, ее стремлением к активным действиям. Она чувствовала, как группа все больше сплачивается, как девушки мужают.

Около полуночи группа Колесовой вышла в сторону деревни Грули. Несмотря на метель, девушки через час с небольшим достигли того места, где были днем. Колесова хотела познакомиться с теми, кто жил сейчас в доме дяди Ефима.

Пользуясь темнотой, подошли к избе совсем близко, шагов на двадцать. В доме и вокруг все было спокойно.

Подождав минут двадцать, Колесова решила действовать. Вместе с Беловой она пошла к избе, оставив Филатову наблюдать за обстановкой. Возле калитки осталась Белова с гранатой, а Колесова подошла к окну, выходящему на дорогу, и тихо постучала в него – так, как ей советовал майор: сначала два раза, а спустя полминуты еще один раз. Прошло минуты три, никто не отвечал, она постучала еще раз, погромче. В избе послышался шорох, кто-то подошел к окну и стукнул в него один раз, после чего снова стало тихо. Колесова, сказав на ходу Беловой, чтобы та в случае опасности стучала в окно, пошла к двери, так как ее уже открывали.

 Из сеней выглянула та женщина, которую Колесова видела днем. Она молча поманила девушку рукой. Когда та вошла, женщина закрыла дверь на крючок и только после этого страдальчески проговорила:

– Мужика-то моего немцы убили...

Сказав это, она тут же заплакала, прикрыв лицо подолом юбки.

Успокоившись, хозяйка подвела Колесову к столу и усадила на скамейку.

– Пришли, окаянные, забрали корову и поросенка, а он-то, Ефим, встал в воротах, растопырил руки и кричит: «Не пущу!» А один фашист подошел да как ударит его прикладом в грудь, Ефим упал, а на другой день и помер. Вот, изверги, что делают, управы на них нет. Мужа убили, скотину всю забрали, как жить буду?

– Тетя, а как вас зовут? – спросила Колесова.

– Глафирой крестили, а Ефим все Глашей звал.

– Тетя Глаша, разве вы знаете, откуда я? Почему, не спросив, открыли мне?

– Видишь, после того как началась война, как-то мой Ефим наказывал мне: если так будут стучать, как ты стучала, немедля открывать и будить его. Он с детства тараканов боялся, поэтому на ночь уши ватой закладывал. Вот я и думаю, что ты своя.

Больше часа Колесова разговаривала с тетей Глашей. Беседа их стала особенно задушевной, когда Глафира узнала, что перед ней девушка, которая знает ее дочь.

За это время Колесова узнала, что многие деревни заняты немцами, что в некоторых деревнях стоят фашистские танки, что из большинства деревень население выселено. Много рассказала Глафира о самих немцах и их зверствах, о местном населении. Колесова посоветовала женщине, как ей лучше уберечь себя и сына от издевательств оккупантов. В случае опасности порекомендовала уйти на дальние хутора или в лес.

Взглянув на часы, Колесова начала торопиться.

Было решено, что завтра вечером в 10 часов Глафира выйдет в лес недалеко от своей избы. Туда же придет и Колесова. К этому времени Глафира вместе с сыном Колей соберет сведения о немцах в их районе, о хуторах, что между деревнями Грули и Сальково, Новопавловское и Щелканово, об охране района.

С хорошим настроением возвращалась Колесова в лагерь. Она получила много ценных сведений и спешила поставить уходящей на задание Липиной дополнительные задачи.

Липина с девушками вышла из лагеря еще до рассвета. Погода благоприятствовала движению: ветер стихал, на небе ярко блестели звезды. Вскоре благополучно подошли к тому месту, где вчера Ивахонько и Белова вели наблюдение за деревнями. Теперь предстояло выбрать более удобный наблюдательный пункт.

Деревни, за которыми разведчицы должны были наблюдать, находились недалеко одна от другой на пологом скате холма: выше раскинулась Екатериновка, ниже – Чередово. С запада к деревням близко подходил лес, а с востока – открытое поле, постепенно понижающееся к реке. Наблюдение нужно было вести именно отсюда, от реки, так как местность позволяла выбрать такую точку, откуда хорошо просматривались обе деревни.

Такой удобный наблюдательный пункт был найден Липиной в одном километре восточнее этих деревень, на краю оврага, где росли три отдельные сосны. Оставалось зарыться в снег, сделать в снежной стенке две – три амбразуры, прикрыться сверху ветками, завалить их снегом и обязательно наметить путь отхода группы в случае опасности. Рассвет встретили в оборудованном наблюдательном пункте. Первый час вела наблюдение Липина, записывала Ивахонько, Лаврентьева отдыхала.

Липина внимательно просмотрела каждый дом сначала в одной, а затем в другой деревне. Вот из-за угла крайнего дома деревни Чередово вышел немецкий солдат с автоматом, пошел вдоль улицы до другой окраины, там завернул за угол крайней избы и примерно через такой же промежуток времени, какой он находился под наблюдением Липиной, вынырнул из-за того же угла. Идя назад, он остановился у дома с красными наличниками, осмотрелся, вошел в дом, но через две минуты появился и продолжил свой круговой маршрут.

Наблюдая за Екатериновкой, Липина и там нашла часового, который также ходил по кругу, из конца в конец.

Просматривая местность между деревнями, Липина увидела телефонную или телеграфную линию на шестах, идущую от Екатериновки в Чередово и далее в Каменки.

Вот из ворот третьего дома на северной окраине Чередово выехал мотоциклист и двинулся в сторону Каменки. Через полчаса из этого же дома вышел офицер и направился к соседнему дому. Минут через пять – семь ворота открылись; стало видно, как несколько солдат расстилали по частям гусеницы танка, а офицер наблюдал за их работой. После того как гусеницы были полностью разостланы, офицер подошел ближе, нагнулся, кое-где потрогал рукой и что-то сказал солдатам. Солдаты свернули гусеницы и стали по частям оттаскивать их под навес, в глубину двора, где, как показалось Липиной, стоял танк.

Дальше наблюдала Ивахонько, записывала Лаврентьева.

Так, чередуясь, разведчицы группы Липиной выполняли задание. К вечеру они вернулись, имея важные сведения о противнике.

Колесова задала Липиной несколько уточняющих вопросов: сколько времени требуется часовому, например в деревне Чередово, чтобы пройти от одного конца деревни до другого? А в деревне Екатериновка? Как разведчицы определили, что в Екатериновке находится автоцистерна именно с горючим? Сколько прибыло в эти деревни машин и людей и сколько убыло за то же время? На все вопросы Липина дала обстоятельный ответ. На вопрос о том, как они, уходя, поступили с наблюдательным пунктом, Липина ответила:

– Поступили так, как было приказано. Место, откуда мы вели наблюдение, привели в первоначальное состояние. Следы присыпали снегом и замели веником из еловых лапок.

 Отправив Липину на отдых, Колесова вместе с Беловой и Филатовой стала собираться на встречу с Глафирой. Захватив гостинцев для ее сына, девушки отправились в путь.

 Знакомая дорога показалась короче. Разведчицы еще издали заметили Глафиру, стоявшую на углу просеки и смотревшую на дорогу. Когда осталось до нее шагов десять, Глафира обернулась и, увидев идущих, неумело попыталась спрятаться за ствол сосны, но, узнав Колесову, пошла к ней навстречу, обняла, заботливо спросила:

– Ну как, миленькие, озябли, наверное, пойдемте в дом, фашистов здесь поблизости нет, только в Екатериновке. Я картошку сварила и воды вскипятила.

Подойдя к избе, Колесова тихо сказала Беловой:

– Подежурь здесь, в случае опасности постучи в окно два раза. Погреемся, Нина сменит тебя.

Войдя в избу, девушки разделись, сели за стол. Глафира принесла чугун с горячей картошкой. Колесова достала из кармана кусок сала, полпачки чаю, соль, завернутую в бумажку, и несколько кусков сахара. Все это она положила на стол и сказала Глафире:

– Это вам, тетя Глаша, от нас. Угощайтесь! И сынишку зовите.

– Нечего ему здесь делать со взрослыми, пусть на печи сидит, – строго проговорила мать.

Леля взяла кусок сахара и отнесла его мальчику; тот с радостью взял подарок.

За чаем Глафира рассказала, что на хуторах между деревнями Грули и Самошкино никто не проживает, между Грули и Сальково живут несколько стариков, остальные ушли по деревням. В деревне Акулово сейчас немцев нет, только полицаи. Там живет сестра Глафиры, Марфа Семенова. Она замужем за кузнецом, их хата недалеко от кузницы, что на северной окраине деревни.

Вчера, продолжала Глафира, приходила двоюродная сестра Марья из Матвейцево и говорила, что у них немцев тоже нет.

Глафира передала Колесовой напечатанный приказ немецкого командования местному населению. Он был наклеен на столбе в соседней деревне, мальчик сорвал его и принес. Колесова послала Филатову сменить Белову, а сама стала читать немецкий приказ. Лист бумаги был разделен на две части, в левой стороне был немецкий текст, в правой – русский. Приказ гласил: «Запрещается:

а) укрывать военнопленных и обеспечивать их питанием;

б) ходить по улицам после 19 часов;

в) хранить холодное или огнестрельное оружие.

За невыполнение указанного приказа – расстрел или смертная казнь через повешение».

– Изверги! – только и могла сказать Колесова.

– А чего другого от них можно ожидать? Вот намедни бабы говорили: согнали раненых красноармейцев человек шестьдесят в школу и спалили их вместе со школой. Сама слышала, как немецкие переводчики говорили: «Идем вперед – ничего не тронем, пойдем назад – ничего не оставим». А что сделали? Мужа убили, скотину забрали... Звери – нет, хуже зверей!

Во втором часу ночи Колесова с подругами вернулась к месту расположения группы.

Утром Колесова решила лично провести наблюдение за Чередово и Екатериновкой, но уже с западной стороны этих деревень, где к ним близко подходит лес. Ли-пина должна была повторить наблюдение за восточной стороной деревень. Так и сделали. К вечеру все вернулись на стоянку и обменялись результатами наблюдения.

Передохнув, Колесова с двумя девушками снова пошла к Глафире.

Коля сразу понял, что приходившие в их дом женщины связаны с Красной Армией; правда, он немного ошибался, считая их партизанками, но такая ошибка была не так уж существенна. Главное было то, что себя он считал помощником партизан и поэтому старался все свое свободное время – он ведь помогал матери по хозяйству! – использовать для наблюдения за противником. Мальчик бегал в соседние деревни, расспрашивал ребят о немцах, об их действиях. Там, где нельзя было увидеть взрослому, ребята просматривали с соседних крыш, чердаков и деревьев все, в том числе оружие, танки, боеприпасы.

На этот раз Коля принес офицерскую сумку. Мать, боясь за сына, со слезами требовала, чтобы он сказал, не утащил ли он ее у офицера. В конце концов Глафира добилась истины. Оказывается, сегодня он был в Мат-вейцево, и местные ребята передали ему эту сумку, чтобы он ее спрятал в своей деревне. В Матвейцево бывают наездом немцы, а ребята хотят сохранить сумку, чтобы передать ее потом красноармейцам.

Как же сумка попала к ребятам? Да очень просто. На мосту большой немецкий грузовик с боеприпасами врезался в штабной автобус. Когда увезли пострадавших, ребята пошли на место катастрофы – интересно все-таки. Ленька Рыжик, перебегая под мостом, зацепился за что-то. Это «что-то» и было офицерской сумкой, оброненной с моста.

Колесова вынула из сумки карту с нанесенной обстановкой, три письма, записную книжку, в которой лежало несколько карточек, удостоверение личности, карандаш, линейку и тетрадь с записями. Просмотрев бегло все содержимое, она сложила все обратно в сумку и поблагодарила Глафиру. Бумаги оказались ценными.

Глафира начала рассказывать то, что она услышала и увидела за это время. Колесова поинтересовалась, нет ли у нее хороших знакомых в районе. Оказалось, что в Новопавловском у нее живет двоюродный брат Иван с больной женой, а на хуторе между Щелканово и Новопавловским – родная сестра Татьяна с дочкой. Глафира назвала еще несколько фамилий знакомых, проживающих в других деревнях.

Колесова попросила узнать, что делают немцы в ближайших деревнях, сколько их там, есть ли у них танки и пушки, где находятся комендатуры и посты охраны. Кроме того, она попросила Глафиру присмотреться к советским людям, готовым активно бороться против фашистов.

Колесова стала собираться в обратный путь. Она подробно разъяснила Глафире, как и к чему присматриваться, как и кого расспрашивать о немцах, категорически запретила пускать сына одного в селения, где есть фашисты, и самой бывать в тех деревнях, откуда жители выселены. Они договорились встретиться в следующий раз на хуторе у ее сестры Татьяны.

Неожиданно раздался условный стук в окно: стучали тихо, значит – предупреждение. Вышли во двор. У калитки стояла Белова. На юге, где находилась деревня Щелканово, полыхало зарево, слышались редкие взрывы.

– Смотрите, тетя Глаша, как нужно уничтожать врага, – взволнованно проговорила Колесова, – как заразу, как чуму. Мы выгоним их с нашей земли или всех уничтожим!..

Попрощавшись, девушки завернули за угол дома и скрылись в темноте.

Вернувшись на хутор, разведчицы немного отдохнули, а когда небосклон начал сереть, все трое вышли на разведку. Колесова заранее наметила маршрут: Каменки, Новопавловское, Себенки, Щелканово, Немирово и оттуда к исходному пункту – на хутор. По пути она собиралась заглянуть на хутор, где жила сестра Глафиры. Весь маршрут составлял 26—30 километров. Светлого времени в их распоряжении было немногим больше 9 часов, считая рассвет и сумерки, так что в среднем им нужно было проходить по три километра в час.

Колесова решила проделать такой маршрут перед операцией по ликвидации фашистских объектов в деревнях Екатериновка и Чередово. Ведь ночью в незнакомой местности нетрудно, отходя, неожиданно натолкнуться на врага. Надо выбрать путь отхода заранее, засветло осмот?ев местность.

Осмотрели хутор, где жила сестра Глафиры, проверили лощину, что находится в треугольнике деревень Щелканово, Себенки, Новопавловское. Очень хотелось поговорить с крестьянами, особенно в Данилково, где, похоже, немцев не было; но не стали рисковать, так как у девушек не было гражданской одежды.

Колесова осталась довольна результатом похода: теперь она могла свободно провести ночью свою группу в любой пункт, где побывала днем.

Утро 29 ноября 1941 года выдалось хмурое, вьюжное, мороз был небольшой, но северный ветер с сухим снегом пронизывал насквозь и обжигал лицо.

Несмотря на вьюгу, у девушек было хорошее настроение: погода благоприятствовала их намерениям. Для каждой нашлась работа: Белова готовила зажигательные патроны, Филатова заготовляла мины, связывая взрывчатку в пакеты, Колесова и Липина разрабатывали маршрут и определяли последовательность действий, остальные дежурили.

На 12 часов было намечено совещание всей группы. Как только девушки собрались, Колесова сказала:

– Сегодня ночью мы уничтожим фашистские танки и бензосклад в Екатериновке и Чередово. Внимательно слушайте и запоминайте все, что я скажу. Успех будет зависеть от одновременности действий каждого из нас.

Расчет сделан по времени, поэтому нужно точно запомнить часы и минуты, когда, кто и что должен делать.

Создаются четыре группы.

Леля назвала, кто в какой группе, в каком районе должна действовать каждая группа, каковы обязанности девушек. Не забыла она и о действиях групп в случае опасности.

 – Если появится колонна автомашин со стороны

деревни Каменка,– продолжала Колесова,– дать длинную очередь красными трассирующими пулями. Это будет для всех нас сигналом к отходу в лес, к месту сбора. Действовать нужно быстро, осмотрительно, не нарушая общего плана. Перед выходом на задание мы побываем на месте сбора, оставим там ненужные нам для предстоящей работы вещи, сложим их в запасные

мешки и замаскируем. Старшие групп – Липина, Филатова, Нина Суворова и Белова. У меня все. Есть ли у вас вопросы?

Обсуждали по-деловому. Вопросов не было, но зато каждая вносила какое-либо конкретное предложение.

Началась подготовка к операции. Колесова тщательно проверила, хорошо ли усвоили старшие групп план операции и знают ли маршрут, умеют ли ставить мины, старшие групп в свою очередь проверили своих подчиненных. Когда все были готовы, Колесова осмотрела оставляемое ими временное жилище. Убедившись в том, что помещение не может вызвать подозрений, она погасила свечу и разрешила вынуть из оконных проемов мешки, которыми были затемнены окна. Ворвавшийся ветер принес с собой снег и быстро забрал нажитое тепло. В 21 час 15 минут разведчицы вышли на задание.

К месту бывшего наблюдательного пункта Липинои подошли все вместе. Это было очень удобное для наблюдения место – перекресток просек и ручья; в 100 метрах западнее от этого места на просеке стояли три сросшиеся сосны, видимые с далекого расстояния,– хороший ориентир. Здесь спрятали мешки. Отсюда все группы двинулись по своим направлениям.

Около полуночи Колесова с группой Беловой подошла к северной окраине Чередово. Трудно было наблюдать за противником: снег бил в лицо, дул порывистый северный ветер.

Колесова с биноклем подползла к самому плетню, где размещалась танковая ремонтная мастерская гитлеровцев. Это был пятистенный дом, крытый соломой, во дворе хорошие, большие постройки, в них танки, сзади сарая протоптана дорожка: маршрут часового.

Слева от разведчицы на дорожке показалась фигура. Даже на близком расстоянии нельзя было узнать в ней немецкого солдата. На голове что-то намотано; на плечи поверх шинели накинута и перехвачена у горла шарфом женская кофта; ноги обуты во что-то бесформенное, похоже, что на них надеты рукава от полушубка. Вместе с концами кофты немец прижимал к себе автомат. Он подошел к дому, остановившись, начал притопывать, а спустя несколько минут пошел дальше. Это был часовой. Колесова засекла время появления часового и стала выискивать место, где поставить мину, куда положить патрон, а также что полить горючей жидкостью.

Обстановка благоприятствовала выполнению задачи. Колесова послала Белову и Морозову минировать дорогу между деревнями, сама же, отойдя от плетня шагов на 40 назад, продолжала наблюдение. Около часа ночи появились две фигуры и быстро скрылись в темноте. Это прошел патруль. Часовой появился на том же месте через 20 минут.

Колесова решила поджечь угол навеса, где сохранились остатки сена и соломы: она рассчитывала, что ветер перенесет пламя на дом, вспыхнет крыша и огонь охватит всю постройку. Дорожку, по которой ходит часовой, она заминирует. Начнет работу через 8—10 минут после появления часового, когда он будет на достаточном удалении от угла навеса. Прошло уже 20 минут, но часового не было видно. Колесова начала волноваться: она знала немецкую аккуратность и расчетливость – и вдруг такое нарушение. Спустя 6 минут она услышала, а потом и увидела часового, но этот был ниже ростом. Колесова поняла: произошла смена часовых.

Вернулись Белова и Морозова. Девушки доложили о том, что мины поставлены и связь противника нарушена. Колесова приказала Морозовой приготовить мину и указала место, где ее нужно поставить, сама же приготовилась к поджогу.

Время – ровно 2 часа, четыре минуты назад прошел часовой. Пять минут! Как это долго, когда считаешь каждую секунду. Нужно не волноваться и делать все расчетливо, особенно при постановке мины. Спокойным и тихим голосом Колесова сказала: «Зина, пошли. Надя, смотри лучше».

Колесова пошла вперед, Морозова за ней. Без суетливости, но быстро Колесова облила горючей смесью угол навеса; пахло сеном – она не ошиблась. Для большей надежности она облила и угол дома, положила в оба места задействованные патроны. Морозова тоже готова. Быстро отошли. Колесова посмотрела на часы – справились за 10 минут. Тихо. В остальных группах тоже тихо, очевидно, все сделано, ждут. И вдруг в Екатериновке вспыхнуло зарево, раздалась стрельба, через две минуты зарево появилось и в Чередово. Порыв ветра, высоко подняв пламя, переносит его на дом. По дорожке бежит часовой и, не добежав десяти метров до сарая, падает, сбитый взрывом. Из горящего дома выбегают немцы в белье, босые. Из соседних изб немцы открывают стрельбу. Открыла огонь и группа Колесовой. В полосе, освещенной огнем пожара, девушки хорошо видят цели и могут вести прицельный огонь.

В Екатериновке раздался взрыв, стрельба усилилась. В деревнях началась паника.

Едва только в Чередово вспыхнул пожар и началась стрельба, из деревни выехала легковая машина и понеслась в сторону Каменки, туда, где в засаде были разведчицы.

Нина Суворова увидела машину, как только та спустилась в лощину. Сейчас машина начинает подниматься на пригорок. Шофер станет объезжать сломанную грузовую машину, стоящую на обочине, и тогда...

Раздался сильный глухой звук – взорвалась мина. Нина осторожно подошла к машине. На заднем сиденье сидел человек в нижнем белье, закутанный в одеяло, шофер был в шинели поверх нательного белья, в сапогах. И пассажир и шофер были мертвы. Рядом с шофером лежал большой сверток. Захватив его, Суворова вернулась на прежнее место.

Прошло 12—15 минут. Со стороны Каменки показалась другая легковая машина. Так же, как и первая, она подорвалась на другой мине и затем была обстреляна, так как шофер пытался выскочить из машины. Нина Суворова нашла в ней убитых майора и шофера. У майора были изъяты документы, сумка и оружие, у шофера – солдатское удостоверение и письма.

Филатова с Ивахонько видели, как пламя, поднимаемое ветром, перекинулось с сарая на дом; вот загорелось караульное помещение на противоположной стороне улицы. В свете пламени видны были бегущие люди, взрывы в сараях отдельных дворов; горели танки и машины.

Но что это? На северной окраине Екатериновки появилась группа из трех человек. Она шла в обход дороги с востока, пытаясь, по-видимому, обойти Чередово, и сейчас двигалась прямо на замаскированных в снегу разведчиц. Вот уже осталось до них семь шагов, теперь было ясно видно: это немцы. Короткая очередь – и враг уничтожен.

Неожиданно со стороны Каменки послышались пулеметные очереди, далеко на дороге замелькали подфарники автомашин – шла, очевидно, подмога гитлеровцам.

Суворова дала длинную очередь красных трассирующих пуль.

Сигнал принят, группа начала быстрый отход.

Через час двадцать минут после подачи сигнала на отход все были на месте сбора. Потерь в группе не было.

Выслушав короткие доклады старших групп, Колесова приказала разобрать мешки и немедленно двигаться вперед. Нужно было максимально использовать оставшееся темное время. Предстояло пройти 15 километров за три – четыре часа.

Желая дезориентировать противника, Колесова повела группу по снежной целине на восток, к деревне Немирово, и вышла на дорогу вблизи ее северной окраины. Однако в деревню группа не вошла, а, повернув на 150 градусов, направилась по дороге в сторону деревни Каменки; не дойдя до нее, она пошла в обход деревни с юга и повернула на дорогу, ведущую в Новопавловское. В одном километре от Новопавловского разведчицы свернули с дороги под прямым углом и вскоре вышли к заброшенным торфяным разработкам в районе озера «Стекло».

Расчет Колесовой заключался в следующем. Ночью, думала она, фашисты не начнут поиски партизан. Когда станет светло, они по следам установят направление движения группы на восток, в Немирово, и начнут их разыскивать в этом направлении. Группа же к этому времени будет в районе озера «Стекло», в 8 километрах северо-западнее Екатериновки.

Уставшие, но довольные своей работой девушки нашли приют в заброшенном сарае. Сарай был небольшой, но с плотными стенами, хорошо защищавшими от ветра. Внутри сарая были брикеты торфа, много снегу, наметенного через открытую дверь, и больше ничего.

– Приземлимся здесь, – сказала Колесова, —Впрочем, если вам не нравится, можно найти другой сарай, но там будет хуже. Я уже здесь побывала и осмотрелась. Организуй, Тоня, охрану, а мы пока отдохнем и поговорим. Кстати, давайте сейчас посмотрим, что там наши Суворовы нашли у фашистов.

– Вот он, сверток, еле в мешок влез.

– А вдруг взорвется? – настороженно проговорила Морозова.

– Давайте осмотрим хорошенько, а потом уж и распакуем, – посоветовала Филатова.