Текст книги "Разведчики в тылу врага"

Автор книги: Серафим Романов

Соавторы: Анатолий Федотов,Михаил Сироткин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Не доходя несколько метров до двери, девушки остановились влево от нее, чтобы прямой выстрел через дверь не мог сразить их. Прислушались. Было совершенно тихо, только изредка глухо потрескивали горящие дрова. Морозова громко сказала:

– Кто здесь? Пустите погреться.

Кто-то встал – скрипнула табуретка или скамья. Потом он что-то сказал басовитым голосом, стукнула ручка заряжаемого автомата – и дверь открылась.

На пороге с немецким автоматом в руках стоял брат Татьяны, Иван.

– Дядя Ваня! – радостно вскрикнула Морозова. – Как вы здесь очутились?

– Дочка, здравствуй. Никак не думал встретить вас здесь! Как вы нашли мою хижину? Кто вас направил сюда?

– Сами, дядя Ваня, сами пришли.

Еще два бородатых мужчины с автоматами вышли из лачуги. Дым, вырвавшись на свободу, ласково заструился вокруг девушек.

– Заходите, дочки, поговорим, да и погреться вам не мешает, – приветливо проговорил Иван. – Не бойтесь, здесь фашиста нет.

В лачуге было темновато, свет проникал лишь через маленькое отверстие, сделанное в противоположной от очага стене, пол земляной, стены покрыты копотью, в крыше отверстие, снизу закрываемое заслонкой. Очаг в виде камина вырыт в глиняном откосе оврага, над костром – приспособление для подвески котелков. Потолок низкий, тоже черный от копоти. Вдоль большой стены – нары, застланные рядном, на нем несколько старых полушубков. В одном из углов лежали какие-то, вещи, накрытые брезентом, на очаге в чугунном котле что-то варилось, пахло вкусно.

Дядя Ваня выдвинул из темного угла два деревянных обрубка, пригласил разведчиц садиться.

– Пока, до разговора, покушайте, дорогие гости, вы, верно, устали, вид у вас невеселый. Давайте свои котелки.

За едой разведчицы рассматривали товарищей дяди Вани. Старший из них, как и Иван, носил бороду, его почти седые волосы были острижены «под горшок». По виду ему можно было дать лет 65, но выглядел он бодро.

Второй был моложе всех, сильно хромал на правую ногу, говорил мало и тоже сильно оброс. Белокурые волосы и голубые глаза делали его моложе своих лет, но тяжелое горе отражалось на его лице, он ни разу не улыбнулся.

Кто эти люди?.. Дядя Ваня сказал им, что старший – председатель колхоза Тарас, а хромой – секретарь партийной организации колхоза, «студент», как его звали в колхозе, так как до войны он заочно учился в сельскохозяйственном институте. Недавно его жену и двоих детей немцы сожгли заживо, загнав их в сарай вместе с другими жителями деревни.

За чаем Тарас сказал:

– Мне Иван говорил о вас, товарищи, мы вам готовы помочь в том, в чем вы терпите нужду. Уходить на Большую землю мы не имеем права, так как должны бороться с фашистами здесь: мы знаем эти места, и для нас каждый вооруженный человек дорог. За оружие вам спасибо.. Начинаем уже приобретать свое.

– Я и то вижу: мы дали два автомата, а сейчас здесь уже три! – не вытерпела Морозова.

– Вот глазастая! – воскликнул дядя Ваня. – Смотрите, не забыла, сколько автоматов дали.

– Нам очень нужна ваша помощь, товарищи, – сказала Белова. – Необходимо выяснить причину пожаров в этом районе и узнать, что сейчас делают фашисты в деревнях.

– Так слушайте, – Тарас сделал небольшую паузу. – Наша Красная Армия заставила фашистов от наступления перейти к обороне. Вчера поздно вечером расквартированные здесь немецкие части получили приказ с рассветом выступить к линии фронта. Вот они и сжигают те деревни, которые оставляют. А Красная Армия переходит в наступление. Такова обстановка.

– Спасибо вам, товарищи, за радостную весть. Но нам нужно еще знать, куда фашисты идут. Не знаете ли вы случайно? – спросила Белова.

– Знаем и не случайно, – ответил Тарас. – Сейчас фашистские части продвигаются на Рузу и на Ново-Петровское шоссе. Дорога Ново-Петровское – Руза – Дорохово остается одной из их основных рокадных дорог.

– Скажите, товарищи, вы не могли бы передать частям Красной Армии все то, о чем рассказали нам?

– К сожалению, не сможем. Связи с фронтом у нас нет. ?ы используем только радиоприемник и распространяем среди местных жителей сводки Информбюро. Кроме этого, собираем через своих друзей, проживающих в деревнях района, все то, что они узнают от немцев.

– А другие партизанские отряды есть у вас в районе?

– Пока еще нет, по надеемся, что через пару недель к нам прибудет пополнение. Смотрите, сколько вокруг сожженных деревень.

– Ну что ж, нам пора возвращаться к своим, – вставая, сказала Белова.

– Может, вам продовольствие нужно или боеприпасы? Скажите, мы с удовольствием поделимся.

– Боеприпасов у нас достаточно, а вот продовольствия очень мало, поэтому, если можете, подбросьте, – ответила Морозова.

Белова укоризненно посмотрела на подругу и хотела было отказаться, но Тарас, пройдя в угол лачуги, отбросил брезент, и обе девушки увидели запасы разного продовольствия – и нашего, и немецкого.

– Берите, товарищи, сколько нужно, по своему вкусу. Это мы у немцев отняли, – пояснил Тарас.

Девушки взяли мясные консервы, галеты и сгущенное молоко. Тарас хотел помочь им нести мешки с продовольствием, но девушки от помощи отказались.

Попрощались тепло. «Студент», который ни слова не сказал во время разговора, на прощанье попросил:

– Передайте привет Москве и Красной площади, Ленину, лежащему в Мавзолее. Передайте обязательство наших коммунистов – не успокаиваться до тех пор, пока хоть один живой фашист находится на нашей советской земле.

Девушки обещали выполнить эту просьбу.

Дядя Ваня на правах старого знакомого пошел проводить девушек до камышей. По пути он рассказал им о своих товарищах, о том, как захватили немецкую машину с продовольствием. Разговор начался с простого, Белова спросила:

– Дядя Ваня, как вы решились дом оставить и в лес уйти?

– Решил... Это не я решил, немцы за меня решили. Пришел тогда от Татьяны, мне от коменданта уже бумага лежит – дескать, лошадь сдать, самому явиться в комендатуру. Это значит, – пошлют куда-нибудь на работу. Ну, я – жену на сани да кое-что из вещей захватил. Соседу сказал: поеду, мол, к врачу, а сам поехал к Татьяне, там оставил жену, а Варю попросил отвести лошадь в деревню Щелканово. Теперь я свободен. Куда деваться? Ясно, к Тарасу, не к немцам же. Вот так я и стал партизаном...

У камышей девушки распрощались с Иваном и, свернув влево, пошли краем леса в обход озера, к своей стоянке.

Вернувшись, Белова во всех подробностях доложила Колесовой о встрече с Иваном и его товарищами, передала продовольствие. Девушки обрадовались сообщению о наступлении Красной Армии. Значит, фашисты не только задержаны на подступах к Москве, но и отступают. Было также ясно, что немцам не до них, раз они сами уходят из этого района.

Вернувшиеся из разведки сестры Суворовы подтвердили сведения Беловой: по дороге Шитьково – железнодорожная платформа Матренино шли воинские части противника отдельными колоннами по 20—30 машин. Две деревни в юго-западном направлении продолжали гореть, но дыма стало меньше, по-видимому, пожар прекращался. Узнав об истинном положении на фронте, сестры также заметно приободрились, и предстоящий отдых перед новым походом был особенно радостным.

Возвращение

Итак, отдыхавшие немецкие части из района действия группы ушли. Следовательно, и разведчицам оставаться здесь незачем. Время, отведенное командованием для работы в тылу врага, кончалось. Оставалось одно: возвращаться домой.

Но, возвращаясь домой, следовало нанести еще удар по врагу. Где?

Колесова решила остановить свой выбор на участке дороги между деревнями Лыково и Старое, так как эта местность была ей знакома и имела благоприятный для действий рельеф. Она наметила также маршрут выхода к своим войскам.

Приняв решение, Колесова посоветовалась с Липиной, а вечером они обсудили свои дальнейшие действия со всем составом группы.

В 21 час группа выступила в юго-восточном направлении. Предстояло пройти около 20 километров целиной, лишь частично используя лесные дороги.

По дороге Колесова решила зайти к Глафире, тем более что отклонение от маршрута получалось небольшое.

Пошли знакомые места. Вот здесь, в полукилометре был хутор, где они прожили несколько дней. Вот началась возвышенность; если подняться на нее, а затем спуститься, попадешь прямо в деревню Грули. А вот и опушка леса, откуда хорошо видно эту деревню. Дальше идти всей группой рискованно.

Колесова взяла с собой Белову и Морозову и направилась с ними к избе Глафиры, стараясь не попасть на глаза случайному человеку. Условный сигнал – и через минуту они были уже в теплой избе. Вскоре Леля вышла с горячим чайником, обернутым тряпьем, и быстрыми шагами пошла к ожидавшим подругам. Она налила каждой по фляге кипятку, девушки добавили в него сгущенного молока, закусили галетами – и сразу повеселели.

В шестом часу утра 6 декабря, перейдя речку, группа остановилась недалеко от деревни Матвейцево. Здесь жила родственница Глафиры – Марья.

Нужно было проверить, не находятся ли здесь немцы, нет ли в деревне засады. Взяв с собой Белову и Морозову, Колесова пошла в разведку.

Используя темноту, маскируясь деревьями и кустарником, девушки подошли вплотную к крайним домам. Луна сквозь облака скупо освещала местность.

Присмотревшись к дороге, они не увидели на ней следов от автомобильных колес, видны были лишь следы от полозьев саней. По обочине дороги шла слабо протоптанная тропинка. Не заметили они. и скота – около хлевов было бело от снега.

Судя по всему, немцев в деревне нет, и все же Колесова действовала осторожно. К дому Марьи прошли задворками и постучали в окно, выходящее во двор.

Марья открыла не сразу, спросила, кто и зачем стучит. Но когда услышала женский голос, назвавший имя Глафиры, заторопилась.

Впустив двух девушек в избу (Белова осталась охранять), Марья зажгла коптилку и только тут, в мерцающем свете коптилки, разглядела, что гости – в ватниках, штанах и с оружием.

– Это что ж, наши пришли? А почему же тогда тихо на улице и стрельбы нет? – удивилась женщина.

– Нет, тетя Маня, наши еще не пришли, но скоро придут, – пояснила Колесова.

На печи послышался стон.

– Старик мой совсем занемог,– объяснила Марья.– Вот уже третью ночь кашляет, горит огнем, ничего не ест, совсем ослаб, жалуется на боль в груди.

– Погодите, тетя Маня, у меня есть хорошее лекарство, от него жар проходит, дайте ему, – Леля достала из мешка порошки сульфидина и подала их Марье.

– Я даю вам девять порошков, по три штуки в день: утром, днем и вечером. Давайте больше пить больному, и он скоро поправится. А сейчас, тетя Маня, я к вам со своей заботой, – и Колесова рассказала Марье, что им нужно отдохнуть, поесть чего-нибудь горячего. – Нас много, девять человек, сможете ли вы разместить у себя всех до сегодняшнего вечера?

– Конечно, милая, веди своих товарок, на чистой половине разместятся, да в бане можно, сегодня там истопила. А щи я сейчас поставлю в печь, накормлю – и отдыхайте, – радушно ответила Марья.

Поблагодарив гостеприимную хозяйку, Леля пошла за подругами.

Придя в дом, разместились так: в чистой половине – шесть человек, в бане – трое. Подготовили запасный выход из избы: оторвали в сенях три доски, благодаря чему образовался проход в сарай, а из сарая через дверь во двор или на дорогу. Так что в случае прихода гитлеровцев группа не могла быть застигнута врасплох.

Несмотря на благоприятную обстановку, Колесова тщательно позаботилась об охране группы. Решив дать разведчицам отдых в деревне, она понимала, что идет на некоторый риск.

В 17 часов, когда стемнело, Колесова объявила подъем и собрала группу на чистой половине избы. Отдыхали только недавние дежурные.

Восемь часов хорошего сна подкрепили девушек, усталость прошла.

После обеда, приготовленного Марьей, начали готовиться в путь, подогнали снаряжение, затянули ремни (многие на две дырочки дальше, чем две недели назад), уложили намного опустевшие вещевые мешки, тщательно вычистили оружие.

Распростившись с доброй хозяйкой, вышли из деревни.

К 23 часам группа достигла рокадной дороги Ново-Петровокое – Дорохово и вышла южнее деревни Лы-сково. Переходить эту дорогу по снежной целине не стали, а пошли вдоль лесной опушки на север, надеясь увидеть какую-нибуд? тропинку, идущую с запада на восток, и по ней пересечь дорогу. Такая тропинка вскоре встретилась, и группа вышла по ней на широкую рокадную дорогу, наезженную автотранспортом. Через некоторое время свернули к опушке леса. Отсюда дорога хорошо просматривалась. Она была пуста. «Что же делать? – спросила себя Колесова. – Уйти, не выяснив, что делается на дороге, – нельзя: это одна из основных рокадных дорог противника, по ней он может перебрасывать (Войска с одного участка фронта на другой. Может быть, заминировать ее в разных местах и уйти? А если немцы вздумают перегонять по ней местное население? Нет, нельзя минировать дорогу, не зная режима ее работы».

Послышался гул одинокого самолета; по звуку можно было определить: летит наш, советский самолет.

– Наверное, разведчик, – сказала Колесова. – Он, как и мы, ищет врага, а обнаружив, позовет на помощь товарищей, и тогда у фашистов начнется «сабантуй».

Чтобы представить себе полную картину движения по рокадной дороге, решили понаблюдать за ней в светлое время. Для наблюдения остались Белова и Морозова. Выйдя на опушку леса, они выбрали хороший наблюдательный пункт: старый окоп. Обложили его еловыми лапами, сверху соорудили пирамидку из выкорчеванных пней, собранных поблизости, на случай опасности наметили путь отхода – к речке, а там в густой кустарник и в лес. Устроили все очень хорошо, так что даже с близкого расстояния наблюдательный пункт не был заметен.

Разведчицы установили, что в светлое время немцы не производят воинских перевозок. Только редкие одиночные автомашины, тягачи, орудия и иногда танки проходят днем по дороге, причем в обоих направлениях. Пользуется этой дорогой и местное население, правда, очень редко.

К 18 часам группа собралась на наблюдательном пункте. Решено было минировать дорогу в двух точках в ночь на 8 декабря.

Смысл плана заключался в том, чтобы устроить вражеской колонне ловушку. С этой целью Колесова выбрала удобный участок протяженностью примерно километр. Северная часть его имела крутой подъем, полотно находилось в выемке, а южная часть дороги проходила по невысокой насыпи вдоль болота.

Оба конца выбранного отрезка дороги предполагалось заминировать, чтобы после взрыва мин немцы вынуждены были затратить на его восстановление по крайней мере 30—40 минут.

Этим действием группа не только нарушала график переброски войск врага, но и уничтожала какую-то часть его живой силы или техники.

Двум девушкам было поручено срезать два длинных конца провода от заброшенных здесь линий связи, Филатовой – наблюдать за местностью.

Как только девушки с проводом вернулись, Колесова с Ниной Суворовой и Лаврентьевой отправились ставить мины.

На северной точке мину ставила Нина Суворова. После того как усиленная мина была поставлена на проезжей части дороги в приготовленное гнездо, к чеке мины привязали конец провода. На обеих обочинах дороги против установленной мины поставили небольшие мины нажимного действия на тот случай, если машина, следующая за подорванной на мине, захочет объехать ее. Она обязательно заденет колесом за обочину, где лежит мина, и получит «сюрприз».

Сделав свое дело, девушки тщательно замаскировали следы.

На южной точке основную, усиленную мину поставили в дорожной трубе, чтобы после взрыва противнику пришлось затратить для возобновления движения по дороге время на ее восстановление. К чеке мины привязали провод и вывели его от дороги в восточном направлении, в заросли кустов и молодых деревьев. По обе стороны дороги, на спусках к болоту, поставили небольшие мины нажимного действия.

Суворова и Лаврентьева должны были подрывать мины в соответствии с указаниями, данными Колесовой. Так, если автоколонна противника пойдет с севера на юг, первая подрывает мину Лаврентьева, едва только машина противника с живой силой или техникой наедет на мину. После этого подрывает свою мину Суворова. Если же движение противника будет с юга на север, то первая подрывает мину Суворова, а уже затем Лаврентьева.

К полуночи все было готово, оставалось ждать противника.

В томительном ожидании прошло около двух часов. Опять где-то кружил наш самолет-разведчик, то приближаясь, то удаляясь. И вдруг в однообразный гул авиационного мотора вклинился сперва еле слышно, затем громче другой, более мощный, наземный гул моторов. Звук приближался с юга.

С нарастанием этого звука Суворова все плотнее прижималась к земле, стараясь слиться с нею, сдерживая дыхание, боясь, как бы противник не заметил западни, поставленной ему на дороге.

Шум быстро нарастал. Вдали показался силуэт головной машины с чуть заметными подфарниками – «лягушками», метрах в 30 от нее – транспортная машина и длинная лента таких же машин.

Намотанный на руке провод начинал жечь ладонь: Суворова, сжав его еще крепче, приготовилась к рывку. Вот прошла минированное место машина охранения. Еще момент, рывок – и взрыв.

Тут же вскочив на ноги, она успела заметить в выемке большое пламя, охватившее дорогу.

Где-то позади колонны раздался второй взрыв – это взорвала мину Лаврентьева.

Колонна противника остановилась. Через минуту – другую начался беспорядочный обстрел леса в восточном и западном направлениях.

Сейчас на дороге полыхал факел, а с обеих сторон от него стояло около полусотни машин с работавшими моторами, солдатами, стрелявшими из пулеметов и автоматов.

Перекрывая этот шум сильным свистящим и резким звуком, вдоль колонны противника пронесся самолет, расстреливая скопившиеся машины и сбрасывая на них бомбы. За ним второй такой же самолет, затем третий, четвертый.

Прозвучал какой-то сигнал, взвилась ракета, солдаты повыскакивали из машин. Одни, побросав оружие, бежали в лес, которого обычно так боялись, другие полезли под машины, видимо, надеясь найти там защиту от пулеметного огня с самолетов. Машины одна за другой загорались, что-то взрывалось, а штурм колонны с воздуха продолжался.

Колесова в бинокль наблюдала эту картину. Она расцеловала вернувшихся с задания Суворову и Лаврентьеву и с благодарностью проговорила:

– Молодцы, девушки! Спасибо. Вы посмотрите, как вовремя наши орлы прилетели, как хорошо работают! Вот это «сабантуй» устроили фрицу!

Не дожидаясь, пока наши летчики полностью рассчитаются с противником, Колесова решила увести свою группу. Взяв азимут 133° и руководствуясь картой, она повела их к озеру Глубокое. Предстояло пройти примерно 16 километров. Время было 2 часа 40 минут.

Не доходя трех – четырех километров до озера Глубокое, разведчицы остановились на отдых около таких же стогов сена, в каких отдыхали вчера. Наступил рассвет. Дальше двигаться было опасно: близко прифронтовая полоса.

Подкрепившись скромными припасами, девушки, уютно зарывшись в сено, отдыхали; бодрствовали только дежурные.

Завтра – переход линии фронта. Эта мысль многим не давала уснуть. Не спала и Колесова. Ей казалось, что она находится во власти случайностей: пойдешь этой дорогой – наскочишь на дзот противника; пойдешь той дорогой – наскочишь на засаду; будешь переходить нейтральную зону – попадешь на минное поле. Только счастливая случайность, думала она, может вывести ее к своим без потерь. Но счастливая случайность – это не расчетная величина, на нее надеяться нельзя. Так что же делать?

И она вспомнила вдруг слова своего учителя – майора Сергея Михайловича: «Безвыходных положений на войне не бывает. Особенно это касается разведчиков; зная противника, его повадки и обстановку, вы всегда можете решить задачу и использовать обстановку в свою пользу». – «Верно, дорогой Сергей Михайлович, верно. Только в свою пользу. Я выполню задачу и выведу группу на свою сторону, решу эту задачу правильно».

Успокоенная Леля уснула. Во сне видела что-то хорошее. Кажется, проспала совсем недолго, а уже слышит:

– Леля, уже темно, пора вставать.

– Вставать? Хорошо.

Колесова решила двигаться вне дорог, на расстоянии двух – трех километров юго-западнее дороги Карийское– Андреевское, надеясь южнее Коринское пересечь Москва-реку и далее идти в восточном направлении, к железной дороге Истра – Наро-Фоминск.

Вышли в 19 часов. Отдельные пушечные выстрелы слышались справа и слева. Через три часа стали замечать в северном направлении яркие вспышки: чьи-то осветительные ракеты. Еще через три часа они увидели такие же вспышки впереди себя, а пушечная стрельба стала хорошо слышна; значит, линия фронта была недалеко. Двигаться надо было более осмотрительно.

Стали искать удобное место для перехода. Нашли большую трубу, проходящую под дорогой, но беспрерывно идущий транспорт не давал возможности незаметно пересечь небольшое открытое пространство между трубой и придорожным кустарником. Решили переждать.

Прошло минут двадцать, девушки услышали сзади себя шум, изготовились к бою и замерли. Вскоре появились четыре фигуры, которые подошли к опушке кустарника и залегли почти рядом с девушками.

Один из подошедших заговорил:

– Вот закурить бы сейчас, я бы не знаю, что отдал за это.

– Тебе Иван закурит по затылку. Видишь, фрицы на дороге, – сказал второй.

– Да я нарочно, вот в роту придем – покурим, – ответил первый.

Колесова, находясь близко от незнакомцев, рассмотрела на них форму солдат Красной Армии.

– Товарищи! – тихо сказала Колесова.

После взаимных настороженных вопросов окончательно убедились, что встретились действительно свои.

Это оказались разведчики из одной нашей дивизии. Возглавлял их старшина.

Линию фронта решили переходить вместе: старшина знал проходы в немецких минных полях.

Двигаться нужно было осторожно – группа стала большая. Часа два шли спокойно, дальше пришлось передвигаться перебежками, используя темноту между вспышками осветительных ракет, а последние полкилометра – ползти.

Старшина привел разведчиц прямо к нашему окопу, спрыгнув в который можно было встать во весь рост и дальше идти свободно.

Встречал старшину капитан. Он очень удивился, увидев, что вместо четырех его разведчиков явилось 13 человек, и 9 из них девушки. Старшина доложил о встрече за линией фронта. Капитан тут же отдал приказание лейтенанту, присутствовавшему здесь, накормить всех горячей пищей и предоставить отдых.

Колесова попросила капитана сообщить в разведотдел фронта о прибытии группы.

Девушки переживали радость возвращения в родную семью, как после долгого-долгого отсутствия. Казалось, они сейчас только поняли то, чего им так часто недоставало там, в тылу врага,– чувство локтя товарищей и большого коллектива. Сейчас они освободились от настороженности и нервного напряжения, которые не оставляют во вражеском тылу. Их взгляд стал спокойным, движения ровными, разговор в полный голос. Вокруг них только друзья и товарищи, и они задают им любой вопрос, делятся своими радостями и горестями, вместе оценивают события. Они чувствуют себя как дома. Да они ведь и на самом деле дома, на Большой земле.

Разведчики дивизии встретили девушек радушно, предоставили им свое помещение, принесли им воду для умывания, накормили вкусными армейскими щами и кашей. Вскоре подъехала машина из разведотдела армии.

Через сорок минут разведчицы въезжали в поселок, где размещался штаб 5-й армии.

Полковник, начальник разведки армии, попросил Колесову рассказать о противнике. Колесова, помня общее правило разведчика – передавать разведывательные данные первому штабу, куда она попадет, сообщила все, что ей было известно о противнике. Она показала захваченные у противника карты, личные документы офицеров и солдат немецкой армии, а также указала на карте, где и что они обнаружили.

Утром за ними приехал майор, и вскоре девушки оказались в своей бывшей квартире в Одинцово. Там все было по-прежнему, в комнатах тепло, кровати заправлены. На кухне хозяйничала тетя Маша, по профессии повар, по положению доброволец Красной Армии.

Сергей Михайлович взял у Колесовой все документы, добытые во время похода, на карте нанес маршрут их движения, все основные разведывательные данные о движении войск противника с указанием даты наблюдения, отметил места, где были добыты документы, а также обратный маршрут группы.

Майор торопился, ему предстояло еще многое сделать. Прощаясь с Колесовой, он предупредил, что завтра в девять часов он будет здесь, и они продолжат разговор об их походе.

– Не пора ли нам, друзья, – сказала Колесова,– переходить на обычный режим жизни; ночью спать, а днем работать. Как вы думаете, а?

– Пора, пора, – радостно ответили девушки и, свернув газеты и журналы, пошли спать на чистые постели, не беспокоясь о том, что их сон могут потревожить фашисты.

В семь часов – подъем, физкультура, завтрак, занятия в восемь ноль-ноль. Но сегодня занятий нет.

С удовольствием слушали музыку по радио. Никто не разговаривал, каждый о чем-то думал. О чем? Да о многом. О том, как было бы хорошо, если бы не было войны, сколько бы хорошего для человечества сделали те люди, которые убиты и еще будут убиты.

Думали и о том, как было бы хорошо заняться любимым делом, чем-либо помочь родителям, вернуться в семью. Но идет война, они на переднем крае фронта, впереди солдат и пушек, они – глаза и уши командования. Они отдали и отдают себя, свою молодость, все свои силы, а если потребуется и жизнь отдадут для защиты своей любимой Родины от фашистов. Они были примерными комсомольцами до войны – и сейчас они надежные помощники родной Коммунистической партии.

Даже сейчас, уставшие, они не думали о себе, об отдыхе, который был им физически необходим. Они знали, что отдых будет коротким, что им дадут ровно столь: ко времени, сколько потребуется, чтобы подготовить себя к новому выходу в тыл врага с новой задачей.

Майор вошел в комнату незамеченным. Девушки слушали музыку Чайковского.

Взглянув на их лица,, майор подумал: «Кто бы мог сказать, что они, здесь сидящие, только что вернулись из тыла врага, где пробыли девятнадцать суток, собственноручно уничтожали врага, спали в снегу, питались впроголодь, изнемогали от усталости. Но прошло меньше суток, и это – другие люди, позабывшие невзгоды и лишения, жадно впитывающие в себя прекрасное. Такие люди непобедимы!»

Музыка окончилась. Поздоровавшись с девушками, майор сообщил:

– А я привез вам ваши вещи и личные документы. Распорядок дня на сегодня следующий: до 13 часов Колесова докладывает о деятельности группы в тылу, с 13 до 14 – обед, с 14 часов – общая беседа о работе в тылу противника и ваши предложения, в 18 часов – отбой. Вам всем предоставлен недельный отпуск в Москву —до 24 часов 16 декабря. Отпускные документы здесь,– он хлопнул ладонью по пачке документов, лежавших на столе. – В 17 часов приедет полковник, наш комиссар, он хочет поговорить с вами. У кого есть вопросы?

Вопросов не было, и на слова майора девушки ответили шумным одобрением. Началась подготовка к отъезду.

Свой доклад о работе группы Колесова начала с выхода в тыл противника и так, день за днем, неторопливо, с большими подробностями, чем вчера, рассказывала и показывала на карте пройденные ими места. Она не скрывала своих ошибок и ошибок подруг, подробно говорила о проявленной инициативе товарищей. О своих же личных действиях, о своих успехах она ничего не сказала. В ее докладе слово «я» почти не встречалось, оно было заменено словом «мы», а в некоторых случаях называлась фамилия той или иной разведчицы.

Майор вел запись ее доклада, иногда останавливал, выяснял подробности, особенно о людях, с которыми группа встречалась.

Время подходило к обеду. Поинтересовавшись, где и как Колесова думает провести отпуск, майор разрешил ей быть свободной.

Войдя в спальню, Леля увидела все свои вещи разложенными на кровати, платья:– выглаженными.

– Кто это сделал? – удивленно спросила Леля, оглядывая подруг.

Никто не ответил, все были «заняты» своими делами.

Девушка была тронута и от души поблагодарила подруг.

После обеда все пришли в бывший класс. Майор подробно разобрал действия группы в тылу противника – как правильные, так и ошибочные, показывая на примерах, как легко противник мог бы воспользоваться их ошибками.

Много примеров привел майор. Критикуя, он не бил по самолюбию провинившихся, не упрекал в недогадливости или безынициативности. Критика его помогала понять причины, вызвавшие ошибку, и вселяла уверенность в том, что эта ошибка никогда не повторится. Майор знал: перед ним – люди с открытыми сердцами и чистой совестью, готовые в любое время выполнить любое задание.

Разобрав действия группы и каждого участника в отдельности, он подвел итог всей их работы, похвалив за активность, инициативность и оперативность действий.

Потом приехал полковник. Он поздравил разведчиц от имени командования и партийной организации с успешным выполнением поставленной задачи и благополучным возвращением. Кратко охарактеризовав международное положение, энтузиазм советского народа в борьбе с фашизмом, он подробно рассказал об успешных действиях наших войск на Западном фронте.

Он говорил о несомненной победе советского народа над злыми силами фашизма, о том, как растет партизанское движение в тылу врага, о мужестве наших советских людей, о их храбрости и стойкости.

– Перед вами будут поставлены новые задачи, может быть, более сложные и более трудные. Сегодня командование ходатайствует о представлении вас к правительственной награде (За отличное выполнение описанного здесь задания Колесова Елена Федоровна была награждена боевым орденом «Красного Знамени».

 Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21.11.1944 г. Колесовой Елене Федоровне за боевую деятельность в тылу врага присвоено звание Героя Советского Союза – посмертно.) и одновременно разрешает вам недельный отпуск. Надеемся, что и впредь вы также точно и инициативно будете выполнять поставленные перед вами задачи.

Официальная часть незаметно перешла в беседу. Полковник интересовался положением местного населения в тылу врага, в первую очередь положением детей, действиями немцев против советских граждан и другими вопросами.

Беседа продолжалась до ужина. Полковник привез портвейн и конфеты – стол получился праздничным.

За ужином вспоминали комические ситуации, перекидывались шутками и остротами. Девушки угощали мужчин трофейным табаком.

На следующий день подруги уезжали в Москву. Перед отъездом все собрались в Красном уголке.

– Ну что же, друзья! – обратилась к девушкам Колесова. – Наш рейд в тыл противника окончился благополучно. Нет у нас раненых и больных. Нет у нас и обид друг на друга. Задача выполнена нами на «отлично»– так оценило командование. Спасибо вам за помощь мне в нашем общем деле. Если нам снова придется работать вместе, я с радостью пойду с вами на любое задание.