Текст книги "Защитник Дворянок Том III (СИ)"

Автор книги: Сентай Хорнин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Подал список на проверку Рябене, что проверяла его на удивление ответственно по сравнению с предыдущими. Явно вчитывалась во все пункты. Потом отложила бумагу в сторону и произнесла фразу, как будто сказанную про себя.

– Много всякого я повидала, но таких особенных дур – никогда. Сиди, женись на ком скажут да переживи одни роды, после чего пошли того мудака, которого тебе выдали далеко и надолго. Нет, вместо этого пойдет служить на границе со степняками, где ее украдут и продадут в гарем.

– Вы на удивление глубоко осведомлены в моем возможном будущем. А так же о том, какие есть варианты при договорных браках – Решил я подыграть этой внезапно открывшейся откровенности.

– Поверьте, избавиться от навязанного брака намного легче с ребенком на руках. Я множество дел вела. Девушка свободна и выходит по любви, ребенок отходит нужному роду и все довольны. Так что, попрошу вас, сотрите это издевательство над здравым смыслом. Да даже у меня прав больше чем у вас будет по этим документам!

Но я настоял на своем. Во-первых, мне не улыбается ни одного дня терпеть мужика рядом с собой. Во-вторых, я биологически неспособен на ее условия, даже если бы сцепил зубы и решил потерпеть годик. Так что размашистой росписью ставил крест на Мире Опавской и открывал дорогу Мире Лютоборовне.

Ох, как же я всласть понаслаждаюсь этим именем и тем, как дворяне будут вынуждены после этой недели вымаливать у меня прощение. Это чувство будет сильнее любого потерянного права. Я уже в глубочайшем предвкушении…

Вот только, мне не дали даже пофантазировать. Девушка, тщательно заверив бумаги, передала мне конверт, с, как она это описала, первой волей главы рода своему новому члену.

Вскрыв его на месте и продираясь сквозь кучу поздравлений и пустого текста, я быстро дошел до главного, от чего мое сердце екнуло.

Моим первым приказом было разбудить Келино, сообщить о новом статусе и принять ее в свои служанки, переселив в свое общежитие в комнату прислуги. Что-то мне кажется, что приказ из сказок в стиле найди то, не знаю что и то был бы выполнимее. Она же мне глаза выцарапает или убьет на месте!

Глава 18 (71). Келино безродная

Зенелла дала мне сигнал, чтобы я готовился к чему угодно и начала процесс вывода Келино из комы. У меня на руках была небольшая кипа документов, содержание которых можно было бы сократить до фразы «Келино, твоя жопа теперь принадлежит мне». Что-то мне подсказывает, что она вполне может ими не проникнуться а заодно и попытаться сжечь. Ничего, это всего лишь копии, переживу.

А на моей форме теперь красовался герб рода, к которому я теперь принадлежу. Жаль я спешил поскорее разобраться с этим неприятным делом и еще не вкусил изменившееся отношение дворян. Но обязательно загляну в кафетерий позже. Мне отчаянно хочется сиюминутного подтверждения, что в жопу со всеми моими согласиями не попал уже я.

Изрядно осунувшаяся девушка теперь уже не выглядела воплощением красоты. Правда, это все временно, но я готов припомнить абсолютно любое оскорбление, в том числе и в «недостаточной идеальности». Уж теперь она этого сказать точно не сможет.

Келино открыла глаза и начала водить взглядом по комнате. И вскоре он остановился на мне. Я аж видел, как белки ее глаз начали наливаться кровью. Она попыталась вскочить и вдарить мне по лицу, по крайней мере эту попытку я оценил именно так. Потому что, как результат, она просто чуть не свалилась с кровати.

– Еще раз так сделаешь и еще на две недели отправлю в кому на долечивание, ты меня поняла? – Пригрозила Зенелла карами пациентке, которая чуть было не посадила себе парочку новых шишек и травм, ведь женщина успела ее поймать и уложить обратно.

Было видно, что немного охреневшая со сроков девушка предупреждению вняла, поскольку теперь боялась даже пошевелиться лишний раз, лишь легонько кивнув.

– Чудно. Дальше тебе все объяснит Мира. К слову, она же будет следить за тем, чтобы ты достойно прошла реабилитацию. – И ушла из палаты считая, что на этом все ее дела здесь окончены.

Да, мне подкинули еще работы. Раз я ее сломал, то мне и дочинивать. Я бы просто ее выбросил за пределы академии в бедный район. Она бы либо в себе второе третье и четвертое дыхание открыла, убегая от простого народа, с которым никогда не виделась, либо познакомилась бы с ним очень сильно поближе. Но, к сожалению, за нее все решает ее папенька, которого придется слушаться.

Благо, не только мне это не нравится. Келино поморщилась так, будто ей приходится находиться в комнате с крайне вонючим мусором, но запрещено его выкидывать. Ничего, сейчас я с удовольствием буду заниматься с ней самообразованием, благодаря которому она узнает что мусор сейчас – она.

– Вот документы, Келино. Ты лишаешься фамилии, принадлежности к роду, карманных денег, а так же переходишь ко мне в полное подчинение.

Я просто бросил на ее постель небольшую стопку тяжелой бумаги, в которой было намного более витиеватым языком написано ровно то же самое. Вот только девушка туда не смотрела. Она уставилась на меня. Как на восьмое чудо света или как на самую наглого и тупого человека в ее жизни.

– Хорошая шутка, мусор. Считаешь, раз я тебе проиграла то ты мной помыкать можешь? Да ты мусор, ниже дна, кто тебе право…

Я со вздохом подошел с целью залепить этой блондинке хлесткую пощечину, пока она не разошлась в гневе на полную. Уже всполохи арги появились, что явно не слишком хорошо для ослабленного человека.

Резкий хлопок мгновенно оборвал ее возмущение. Она попыталась среагировать, но, очевидно, искусственная кома не слишком хорошо действует на тело. Ее голова повернулась обратно, раскрытый рот так и не закрылся, у нее будто сейчас в мозге картина мира полностью разрушилась.

Ну как же, я, быдло, смею поднимать руку на госпожу родившуюся с ложкой во рту. Но, кажется, она оказалась устойчивее чем я думал, потому что гнев это не убавило, а лишь преумножило.

– Тварь безродная! Ты что себе…

Я себя вести как нормальный человек с ней не желал, не делаю и желать не буду, так что стоило ей снова начать действовать мне на нервы, как я залепил еще одну пощечину, в этот раз с левой.

– Либо я тебя бью пока у тебя щеки в кашу не превратятся. Либо ты будешь хорошей слугой и почитаешь документы. Читай! – Ткнул я ей в лицо самый основной об ее отсечении от рода.

Она взяла бумагу, издав ироничный хмык, явно считая что я к ней пришел с какой-то малозначительной ерундой и что можно и подыграть немного умалишенной. Но шли секунды, ее взгляд скользил по тексту, руки сжимали бумагу все сильнее и в конце она смачно порвала лист пополам, смяла в шарик, подожгла я бросила в мою сторону.

Бросок был так себе, даже уклонятся не пришлось. Дымящаяся бумага прикатилась к моей ноге и оставалось лишь топнуть, чтобы задушить потенциальный пожар в зародыше.

Келино выглядела неважно. Две покрасневшие от ударов щеки омывались частыми слезами. Не было ни всхлипов, ничего. Максимально спокойный плач, что чудом прорвался сквозь маску абсолютной отрешенности.

– Тебе тут еще много читать, я полагаю. Будешь каждым документом пытаться меня убить или будешь вести себя достойно? Или ты уже решила что достоинство тебе необязательно, раз тебя понизили, а?

Я продолжал нагло действовать ей на и так расшатанные нервы. Не потому что я какой-то слишком жестокий. А потому что вот он, мой триумф. Не на ринге, не в разговоре с ее отцом, а здесь. Теперь я действительно чувствовал сладкий вкус победы, когда твой противник сломлен и ничего не может тебе больше сделать.

– Заткнись! Что там еще? Тебе того, что со мной произошло было мало, пацанка драная?

Хрясь! Очередная пощечина, сильнее предыдущих, быстро заткнула ее поганый рот.

– С подружками своими так говорить будешь. А теперь ты моя слуга. Наравне с Дашей, помнишь ее? Я ее вообще не трогаю, но вот тебя-я-я… Тебе я устрою такое, что все твои грехи искупятся с лихвой.

– Не будет дворянка, пусть и без рода, служить выскочке, никогда! – Все еще цеплялась Келино за остатки здравого смысла, как она его понимала сама.

– А я не выскочка, приглядись к моей одежде чуть внимательнее, слуга. Таков твой первый приказ.

И пусть она явно хотела с самого начала показать, что я над ней не властен и демонстративно отвернулась, но женское любопытство сыгралос ней злую шутку. Отчаянно стараясь подглядеть, не подавая виду она, когда окончательно поняла, чей же герб на моей форме, развернулась обратно, чтобы понять, что ее зрение ее не обманывает.

– Приятно познакомится, Келино без фамилии. Я твоя новая госпожа, Мира Лютоборовна. Надеюсь на продуктивную работу вместе! – Говорил я максимально жизнерадостно, и после каждого моего слова девушку передо мной корежило от отвращения и горького осознания.

Она абсолютно нехотя, но взяла оставшуюся пачку документов и пыталась найти в них хоть что-нибудь. Хоть подсказку как ей жить дальше, хоть маленькую приписку ее отца, что это все глупый розыгрыш чтобы преподать ей урок. Такого там не было, специально сидел с Рябеной выискивал, к ее полнейшему неудовольствию от того, что ее заставляют работать.

Ну, я ей дал достаточно времени все переварить. Она уже даже не смотрела в бумаги, лишь пялилась в стену с остекленевшим взглядом. Ну, надо ее уже уводить отсюда.

Жаль, что у меня не было времени купить специально для нее максимально невзрачной одежды, чтобы добить, в результате будет идти со мной сейчас одетой совершенно не по статусу. Хотя, я думаю, академия быстро сделает все за меня. Тут люди быстро работают, если их подгоняет большая шишка.

Переодевалась она у меня на глазах. Я уже ее видел голой, пусть тогда было и не до рассматривания прелестей, меня заставляли ее лечить. Но даже с первыми признаками худобы девушка выглядела эффектно.

Узкие плечи, кажущиеся такими хрупкими, подтянутая грудь с немного пухлыми сосками, за которые так и хотелось ее ущипнуть, плоский живот с восемью кубиками и весьма узкой талией, казалось ее можно спокойно обхватить одной рукой без каких либо проблем.

И только сейчас, когда я почти полностью успел ее оглядеть, она внезапно поняла, что здесь не одна. Видимо привыкла к одиночеству.

– Выйди – Потребовала она, прикрывшись одеждой.

Я мог бы ломать комедию и дальше, но подумал, что с нее хватит пока. Тем более, что это пока еще не все. Мне ведь сейчас идти с ней в ее общежитие, вещи забирать. И там обязательно будет ее банда. Интересно, как они отреагируют на падение своей подруги на местное дно? Будет весьма любопытно узнать.

Когда она вышла из палаты, то выглядела она странно. Ее собственная же одежда немного висела на ней, создавая впечатление обносок. Черт, даже серая одежда из ближайшего магазина была бы лучше чем это.

Очевидно, что оно шилось настолько элегантно, чтобы максимально подчеркивать ее старую фигуру. Утеряв же сантиметры в нужных местах, она стала выглядеть грустной пародией на саму себя.

Волосы тоже она уложить нормально не смогла, они выглядели совершенно отбившимися от рук. По ней было видно, что она решает, либо покончить с жизнью сейчас при мне, либо принять вечный позор, выйдя на улицу.

Ну, к сожалению, ей было особо нечем себя убивать, так что она, в похоронном молчании, вышла навстречу садящемуся за горизонт солнцу.

– И куда ты по твоему идешь? – Задал я вопрос моей удаляющейся без разрешения слуге.

– В главное здание. Отстань от меня и не приближайся! Я переговорю с отцом и он быстро прекратит это недоразумение! Вот увидишь!

Ну, раз она отказывается признавать реальность, то тут уж ничего не попишешь. Да и мне тоже интересно, авось она сможет уговорить своего отца чтобы не быть моей слугой? Мне же лучше будет – меньше геморроя.

Слухи, пущенные про Келино давно дали свои всходы. Пусть в лицо ей никто ничего не говорил, но все смотрели в ее сторону с плохо скрываемым презрением. Теперь и дворяне. Они быстро поняли, что уже нет смысла за нее цепляться, а потому во всех ужимках и жестах встреченных мне на пути «благородных» виднелось лишь одно. Что падающего они с превеликим удовольствием подтолкнут. Прямо шакалы.

* * *

– Что значит я не имею права поговорить с отцом? Я не прошу, я требую!

Слышал я выкрики из-за двери давишнего старичка, который в свое время заставлял меня забирать обвинения. Расплачивайся за свои ошибки давай, вот тебе скандалящая неадекватка под конец рабочего дня. А если бы мне навстречу тогда пошел, то всего этого бы не было!

Она уже примерно полчаса терроризирует бедный отдел по дворянским делам, а когда ей пытаются сказать правду – то уходит в отрицание и пытается по привычке давить авторитетом, которого за ней больше не стоит. Какие стойкие там личности работают, я бы наверное уже ее за шкирку взял да выгнал. А эти терпят еще.

О, кажется не выдержали. Выставили за дверь со словами «Мы обязательно сообщим вам об изменении вашего статуса, всего доброго» и заперлись. Я отчетливо слышал щелчок замка. Боятся значит все еще ее отца, авось возьмет и передумает, вдруг это придурь такая временная у него?

Но что-то мне подсказывает, что это надолго. В любом случае, девушка, вся напряжена, бурит взглядом дверь, из которой ее выставили, а потом из нее будто вынули стержень.

Она упала на колени, подкошенная жизнью, и впервые повела себя как нормальная девушка а не высокомерная стерва – разрыдалась. Успокаивать ее я даже не пытался. Не умею. Да и что ей будет с этого. Как бы по шее не получить случайно или нож в сердце от девушки, у которой я отнял по сути все.

Что-то мое поведение в палате мне теперь разонравилось. Удовольствие получил сполна, а вот в дальнюю совершенно не подумал. Ну ладно, стоит поделиться правдой о том что мне не улыбается ее в слугах держать и давить поменьше. Авось человеком станет.

– Знаешь, мне совершенно не хочется иметь с тобой дел. Как и тебе со мной. Так что давай поможем друг-другу. Ты меня не трогаешь – я тебя не трогаю. Формально подчиняйся мне и на этом все. Невозможного требовать не буду. А там может Атрид Лютоборович сменит гнев на милость.

Девушка быстро поняв, что ее слезы мне по барабану, либо отказываясь их мне показывать слишком долго, покрылась аргой ненадолго и будто сожгла в себе все эмоции. По крайней мере, плача больше не было. Только какая-то отрешенная холодность.

Она подсела рядом, впрочем, не слишком близко, держа между нами определенное расстояние, и произнесла спокойным голосом с нотками небольшой грусти, все же смогшей пробиться через ее новую маску.

– Он своих решений не меняет. Мой старший брат тоже был изгнан за неподобающее поведение. Уже десять лет как пороги отца обивает, ища прощения. А я над ним смеялась постоянно, смотрите, какой неудачник. Иронично что теперь я с ним в одной лодке…

Рассказала она мне довольно интересную информацию. Похоже, для Атрида такие решения далеко не в новинку. Хотя, он, наверное, единственный, кто может себе позволить так разбрасываться детьми. Ведь, изучив список наследования, когда смотрел документы с Рябеной, понял, что даже если бы от него не отказался, то гордо был бы на восьмом месте.

– Тогда зачем было так нарываться, если знаешь, что тебе могло прилететь?

– Хм! Я любимая дочь папеньки!

– Была – Вставил я, чем вызвал быстро задавленную девушкой вспышку гнева – Ты была любимой дочерью «папеньки». А сейчас ты буквально я до вчерашнего дня. И либо ты это примешь. Либо я сама тебе лично помогу это осознать. Иди собирай вещи к себе. Жду в моей комнате, думаю ты прекрасно знаешь где она.

Она посидела еще немного и ушла а мне впервые захотелось закурить, лишь бы как-то сбросить напряжение. Тяжело с ней общаться нормально, предыдущий опыт так и подзуживает сделать ей максимально больно, вогнать каблук в рану и рыться там, пока девушка передо мной не взмолит о пощаде. Но все, хватит, получил уже удовольствие, нужно учиться жить без него. Но ведь мне, сука, понравилось…

В комнату девушка пришла спустя долгое время, это еще учитывая, что я сам еще время потерял на одном быстром дельце, которое нужно было провернуть с документами. И выглядела она не очень.

Ее гордое лицо еле сдерживало слезы в себе. Вечная сталь в осанке готова была снова уступить сцену униженной сгорбленности. И пахло горелым. Очень подозрительно знакомым горелым.

– Сними верх, пожалуйста. – Решил я подтвердить свои подозрения.

Она замялась, сверкнула глазами в сторону выхода, словно пытаясь сбежать, но не дастся, но я схватил ее за руку прежде, чем она это сделала.

– Не ломай комедию.

Она, с великим стыдом на лице, сняла блузку, которая скрывала парочку неприятно выглядящих ожогов на спине. Недавних, я ее чистую спину уже сегодня видел. Я провел пальцем рядом и услышал сдавленный писк боли.

– Кто это был? – Участливо поинтересовался, даже не рассчитывая на правдивый ответ.

– Арга из под контроля вышла.

– Я приказываю.

Она молчала как на допросе, и мне только и оставалось, что насильно уложить ее на постель и усесться сверху. Буду лечить, она точно не пойдет к врачу, чрезмерное эго не позволит. У меня, к счастью, очень большой опыт в исцелении этой девушки, жаль что предыдущий закончился множественным раком, но это просто издержки.

Покрыв руки силой, мне было достаточно лишь аккуратно положить их, дабы не добавить слишком много боли, и ждать. Я действовал осторожно, потому что совершенно не уверен в том, что мне нужно сейчас ее перелечивать. А то на эйфории сама лично пойдет с обидчиками разбираться и напорется на юридическую коллизию, которой для нее еще вчера не существовало.

Под моим трепетным осмотром, девушка расслабилась и бессовестно наводила сырость на моей подушке. Ладно, на этот раз прощаю. И вскоре, будто доверившись мне, она все же сказала, кто это сделал.

Стоило только со всем закончить, как я быстро нацепил на себя спортивную одежду, чтобы не мешала движениям и пошел разбираться. Вот в жизни бы не подумал, что мне придется ее защищать.

Именно поэтому иметь в слугах опальную мне совершенно не хотелось. Ведь меня явно все еще недооценивают, раз могут себе позволить на мою собственность покушаться. Цель уж слишком лакомая и беззащитная чтобы у кого-то тормоза не сработали.

А удар по моей собственности, равен удару по мне. По «гордой представительнице рода Лютоборовичей». Сомневаюсь, что если я забью на честь рода, то меня по головке погладят. Да и с новыми правами избивать дворян будет куда как приятнее…

Собственно, обидчиц искать не пришлось. Они гордо стояли возле своего общежития, будто в ожидании. Старая группа Келино, кому ж еще самому первому плюнуть ей в спину. На их лицах были хищные улыбки, а палец одной из них с вызовом указывал в сторону леса.

Глава 19 (72). Две опасные дуры

– Итак, все готово? – требовательно проговорил Атрид, будучи в своем поместье. Будь его воля он бы ночевал в здании правительства, да только это строго запрещено.

И непонятно, этот закон был введен ради того, чтобы ограничивать время сверхурочных у простых чиновников, или же не давать высокопоставленным дворянам чувства что это их вотчина.

Сейчас он ожидал доклад от своего шпиона в академии, известного по прозвищу «Морок». Сырая запись заботливо проходит сейчас через руки адъютанта, который отсекает все лишнее. Все же запись идет постоянно на случай непредвиденной ситуации, а связь проверяется каждые десять минут.

– Атрид Лютоборович, все отсмотрено. Интересную вы волну в академии подняли, ничего не скажешь.

– С Келино кто-нибудь связывался? – Отбросил мужчина словесную шелуху и попытался вызнать самое важное для себя. Пусть он и скор на расправу, но его планы всегда многозначны. Да, нужно наказать дочь за поражение.

Но почему бы не использовать как наживку? Они подняли все прошлое того предателя, что провел группу захвата на бал. Перевешали с десяток кротов и подозревали о том, что другой десяток просто были чуть умнее и не так явно отсвечивали в белых пятнах его биографии.

И имели почти стопроцентное подтверждение того, что один из них устроился в академии. Если бы Атрид смог захватить власть и установить тиранию, он бы всех оттуда провел через пытки несмотря на высокое происхождение, потому что безопасность страны важнее густоты крови. Но он не решался лишиться всего, к чему так долго полз всю жизнь ради того, чтобы убить одного агента.

Слишком сильно взбеленятся его «друзья» из старой аристократии. Одно хорошо было для мужчины, что Яков погиб, старая заноза в заднице, поддерживающая статус-кво в совете, все еще верящая в то, что монархия с малолетней девкой на троне это лучший выход.

А потому нужно было выманить крота самостоятельно. Опальная рода, что уже почти установил себя первым среди равных – чем не великолепная цель для вербовки? И Атрид надеялся, что ему не придется ждать слишком долго.

– Нет, она парочку раз сдержанно проронила слезы о своем незавидном положении, обнаружила в помещении вашей новой дочери укрепленную стену и со злости выпускала в нее аргу поток за потоком. – Безэмоционально проговорил адъютант, мужчина, что казался таким тонким от постоянной сидячей работы, что его мог переломить ветер.

– Так и знал, что сразу он на нее не выйдет. А ведь хотелось! – В сердцах пробасил дворянин и потянул вечернего кофе, что было заботливо принесено на его стол служанкой. – А Зенелла? На нее вышли?

– С ней тоже все глухо. Никто из учителей дольше ожидаемого с ней не говорил, скорее наоборот, она слишком дикая, всех отпугивает.

– Глухо… – Потянул Атрид. Он уже думал, что на старую наживку уже точно не клюнут. Как только она напишет очередное прошение на перевод, то он, так и быть, согласится. Все равно ведет предмет для простолюдин. Лечению и в менее требовательных школах учат.

– Или же крот все же не среди учителей и к ним приближенных… – барабанил Атрид по столу в небольшом раздумье. – Кстати, как там девочки из свиты Келино сработали? Мне уже можно давить на их отцов за излишнюю жестокость?

Мужчина прекрасно знал, что сложно удержаться и не истолковать его приказ «припугнуть» в свою пользу. Так что он и здесь хотел получить хоть и небольшой, но барыш.

– Насчет этого мне кажется, что вам лучше не поднимать с ними этой темы. Думаю, что и они со своей стороны поступят таким же образом. – Немного обеспокоенно проговорил адъютант, поправив очки на своим изможденном каждодневной сортировкой информации лице.

– Это еще почему? – Удивился Атрид. – Неужели побоялись тронуть? Так еще лучше! Пристыжу за трусость!

– Нет, дело в том что в этом успели разобраться за вас…

* * *

Я, будучи наготове, проследовал в лес. Действительно, лучше не пачкать кулаки об их гнусные морды у всех на виду – чревато. Одна из подруг Жданы на чаепитии даже выдвинула теорию, что он здесь не для красоты и кислорода высажен а как раз для такого «низшего уровня дискуссии», так девушка элегантно обозвала обычную драку под немного покрасневшие от стыда щеки девушки, которая еще недавно на этом «уровне дискуссии» жила.

– Только услышала как твою новую хозяйку обижают, как безродная псина сразу же прибежала ее защищать? – Прилетело мне в спину. Я не боялся ее показывать. Честь все еще есть даже у таких как они. Бить в спину – высшая трусость.

– Я выше вас обеих по положению, так что тебе лучше забрать эти слова, пока я просто не вызвала тебя на дуэль. – Спокойно произнес я на эту очевидную подначку, даже не оборачиваясь и услышал, как одна из девушек слишком беспокойно сглотнула.

– Ври больше, безродная. Даже если произошло чудо и тебя правда приняли в род Лютоборовичей, то удивлю тебя, ты все еще никто! По титулу да, а вот по крови – нет! Я, урожденная Радзивилловна, по крови и по роду, который лишь на самую малость ниже по положению!

Говорила она спокойно, постепенно наращивая громкость и пафос, пока я просто искал подходящую опушку для сшибки. Сражаться в лесу – та еще морока.

Что до ее слов – мне кажется, что некоторые просто необучаемые. Да, есть некоторые неписанные правила, которые мне малопонятны и которые действуют. Вот только чего-чего, а верховенства крови над родом там нет. Будь ты хоть трижды императорских кровей, если ты сменил род – уж извини, к тебе будут обязаны относиться соответствующе.

Хотя, это тоже не лишало Словию казусов, таких как отрекшийся император, который продолжил фактически править после этого. Рассказывали об этом на истории, маскируя его вероломство под то, что он, якобы, был чемпионом арги, а потому выше земных законов.

– Эй, не игнорируй меня! – слишком сильно я задумался, потому что передо мной внезапно появилось немного обиженное лицо. Ага, это та, которая больше всего пафоса нагоняла. Наверное не оценила то, что я ей вообще ничего не ответил.

А ведь красивая девушка! Маленький носик, небольшая родинка рядом с ним, черные глаза, что будто засасывали свет, такие же волосы, чуть светлее смолы, и правильные черты лица. Ну, сука, такая стерва!

Так что послышался очередной хлесткий щелкок за этот день. Похоже, мне пора записываться в профессиональные раздаватели пощечин, если есть такая работа, потому что у меня получается все лучше и лучше.

– Я скажу ровно один раз. Приносите извинения мне. Прилюдно. Приносите извинения Келино. Так же прилюдно. И мы расходимся. – Проговорил командным голосом пока смотрел на девушку, у которой в глазах рушился давным давно выстроенный порядок вещей. Того гляди, выключится из-за логической ошибки.

– Аррау, ну мы действительно переборщили, давай согласимся! – подошла сзади вторая из этого цирка, которая явно осознала, что я сюда не шутить пришел а требовать.

На что «Аррау» лишь сплюнула кровью. Ого, похоже переборщили тут не только они. Как же все это достало…

– Ну уж нет. Если побьем ее здесь ее же взашей погонят из рода. Покажем, что это была лишь удача и она вообще не стоит внимания! И будем вместе показывать место опальной, игрушкой и безродной!

Мне очень понравилось, как она и Келино успела имени лишить. Наверное так проще ее воспринять как новый объект «веселья». И более разумная проглотила этот аргумент! Как же все плохо тут с ними.

– Все с вами ясно… – оставалось только мне проговорить и стоило только арге на их телах зажечься, как мир резко замедлился. Я уже был на готове, чтобы выиграть с десяток секунд на то, как именно их унизить.

Все же местное самозакаливание – вещь! Похоже, именно ей и пользовался тогда поддельный Казимир. Правда, его крепкостью я что-то пока не обладаю даже близко.

Обе девушки зажглись зеленым цветом. Попадет – мало не покажется, пусть и есть надежда, что я выдержу удар на ранг выше. Но как меня дрючили на постановке щитов, так и их – на атаке. Мне показывала пару приемчиков Мария и это было просто торжеством техник, призванных именно пробить, пусть маленькую дырочку, но чтобы нанести удар вовнутрь.

Так что сразу разрываю дистанцию – вблизи меня можно достать даже не трогая броню особо, лишь за счет прошедшего импульса. Вообще хреново, что одна из них тоже так умеет и нас пару раз ставили в спарринг. Таланта к самозакаливанию у нее не было, но главное то, что она может придумать, как убрать мое преимущество из уравнения боя.

Черт, накаркал! Она стала двигаться быстрее, намного быстрее. Мое преимущество свелось к минимуму, ее движения запаздывали лишь на считанные миллисекунды.

– Не стоит считать, что я выкладываю на занятиях все что умею, сучка бесталанная!

Прокричала она чуть искаженным из-за разницы нашего с ней восприятия голосом и ее арга, потухшая для входа в ускоренное состояние, зажглась вновь, ликвидируя ту самую миллисекунду разницы. Блядство! Мне никто не говорил что так можно! Да и я пытался, не выходило!

Чертова ухмылочка девушки стала ярче, когда она начала ускоряться за счет огромного потока арги, что толкал ее в спину. Зря я недооценивал их. Шел ведь сюда считая, что они Келино только исподтишка могли унизить, но теперь понимаю, что вдвоем эти девки вполне могли бы такое провернуть. Только и оставалось, что бегать от нее по лесу.

И ведь ничего не применить! Стоит только выпасть из ускоренного времени чтобы перенаправить аргу вовне, как мне тут же снесут голову. Я, конечно, утрирую, но все же приятно мне точно не будет. И эта скрытная девка это прекрасно понимает а потому мчится ко мне как таран, зная, что ей ничего не будет.

Хотя, кое-что я могу. Черт, будет больно. Ведь раз арга никуда не делась, а всего лишь направлена в меня! Так что сейчас будет сюрприз для нее. Я резко остановился и развернулся на девушку, на лице которой уже был оскал хищницы.

Мое же лицо скривилось а губы предательски сомкнулись, лишь бы не издать крик боли. Это нормально, но я не хотел, чтобы они его слышали. Ведь в моей только-только излеченной кисти формировался необработанный брусок легкоплавкого металла, название которого мне сейчас не важно.

Направив на нее сжатый кулак, я лишь немного ее удивил, но ее глаза были совершенно расслаблены. Она не ожидала ничего от меня, считая, что я лишь собираюсь взять ее на понт.

Арга внутри меня толкает металлический брусок вперед, чтобы тут же рассеяться за пределами тела, где ее сейчас быть не должно. Но даже из-за этого девушка, двигающаяся в моем восприятии как обычно, быстро становится смазанным пятном, которое таранит меня, заходясь в крике, а сзади летит будто не заметившая этого затруднения огненная волна.

Еще будучи в воздухе и стараясь не думать ни о развороченной руке, ни о том, что девушка в некоторых местах вовсе не мягкая а костлявая… Не важно. На одних только рефлексах, что в меня вдолбили на активной защите, я ставлю клиновой щит, который разделяет вал надвое, растворяясь и напоследок обдавая обжигающим легкие воздухом, от которого хотелось зайтись в кашле.

Спина больно ударилась об выглянувший из под земли корень, который совсем не прибавил мне настроения, а елозящая по моему телу девушка, старавшаяся погасить боль хоть так, намеревалась скоро опомниться. Нет, конечно, было приятно, когда ни с того ни с сего по лицу проезжается упругая девичья грудь, но боюсь, у меня нет времени этим наслаждаться.

Просто и без затей хватаю ее всеми конечностями разом и ударяю лбом по носу, слыша отчетливый хруст, после которого девушка вместо крика, шипения и ругательств переходит на всхлипывания и уже почти покорна судьбе «победителя». Хорош, конечно, победитель, на котором сверху бесцеремонно лежит «проигравшая», но уж какой есть.

Нажимаю здоровой рукой на точку на шее почти не сопротивляющейся девушки и она быстро замолкает. Были бы наручники – связал бы, а так тоже неплохой способ вывести из строя.

Смотрю на девушку, красоту которой я ненароком испортил… Нужно будет подправить нос когда буду уходить. А вот ожоги… Неважно, надо еще со второй разобраться.