Текст книги "Короли улиц"

Автор книги: Саша Южный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Но вы же говорите, что там одно старичье.

– Но ведь и у нас бойцы не ахти. Да, может, и отбились бы, но у Франи наган.

– Что за Франя?

– Бандерша их.

– А откуда у нее оружие?

– Франя когда была молодой и интересной, на КГБ работала. Были раньше такие проститутки в столичных ресторанах, в основном с иностранцами дело имели, а попутно сведения из них разные выуживали и в КГБ сообщали. Франю тогда Франтишкой звали. Но она вышла в тираж, стала Франей, и клиентов ей пришлось уже в других местах искать. Потом в какой-то скандал попала. А так как КГБ она уже больше не нужна была, ее и выслали за сто первый километр.

– А наган?

– А наган она, по слухам, у какого-то своего любовника украла, когда еще молодой была. Я думаю, ее слушаются, потому что нагана боятся. Говорят, она в кого-то уже стреляла. А нам без поля нельзя, не протянем. Я-то ладно, но ребят поднимать надо. А они талантливые, даром что калеки. Вот попрошу сейчас Григория с Анной спеть, у вас, юноша, мурашки по коже с непривычки побегут. Им бы на эстраду. А еще, – Акванта Герасимовна понизила голос до шепота, – Анна может показать влюбленного Матеуса.

– Кто это? – спросил Вечер.

– Не знаю, никто не знает. Явление, метафизика. Это она так его называет. У девочки нет зрения, но она может то, на что не способны мы, зрячие.

Вечер так ничего и не понял.

– А хотите, они вам споют? – спросила Акванта Герасимовна и, подойдя к дому, крикнула:

– Коля, вынеси инструмент!

Из избы вышел слабоумный с гитарой и вручил ее Григорию. Тот попросил откатить коляску немного в сторону от костра, взял аккорд и провел рукой по струнам. Гитара словно задышала. А потом калека запел что-то абсолютно незнакомое Вечеру:

– Волны, катятся волны, бьются о кромку земли.

– Как наша любовь, эти волны полынною горечью полны… – неожиданно подхватила слепая, и у Вечера действительно побежали по спине мурашки, потому что таких голосов наяву он еще не слышал. А Акванта Герасимовна, наклонив голову ближе к нему, предложила:

– Вы оставайтесь на ночь, юноша, а завтра мы вам дорогу покажем. Она там, за полями, за зернохранилищем, как раз по ней на Коломну выскочите, а там и до Москвы недалеко.

Вечер согласно кивнул.

Спустя пару часов, когда народ потянулся в дом спать, Вечер вместе со стариком закатили мотоцикл в сарай позади дома.

Ему постелили в одной комнате с Нестором и Григорием, который, опираясь о лавку, ловко соскочил со своей коляски и, раздевшись в свете свечи, лег на деревянный топчан.

– Здорово, наверное, такой мотоцикл иметь, – неожиданно сказал он. – Лети куда хочешь!

– Да, неплохо, – осторожно ответил Вечер.

– Сколько же он выжимает?

– Двести восемьдесят, – ответил Вечер.

– Ого! – почти одновременно удивились Нестор и Григорий.

– И ты с такой скоростью ездил?

– Ездил, – соврал Вечер.

– Счастливый человек! – произнес Нестор.

– Могу вас завтра прокатить. Но двести восемьдесят не обещаю, дорога не та.

– Да хоть сколько, – произнес Григорий. – Я такого мотоцикла даже в кино не видел.

Вечер проснулся от какой-то непонятной возни и криков. Открыв глаза, он увидел в мечущемся пламене свечи Григория, который неуклюже одевался, – похоже, это было для него гораздо трудней, чем раздеться, – и голую по пояс, изломанную фигуру Нестора, который с дубиной в руках, кособоко переламываясь в поясе, быстро двигался к двери.

– В чем дело? – спросил Вечер.

– Сто первые все-таки напали! – крикнул Григорий, не оборачиваясь, и исчез из комнаты.

Вечер, быстро натянув штаны и рубашку, распахнул окно, выходящее на задний двор, и выпрыгнул в него, потом добежал до сарая и тихо выкатил мотоцикл. Из-за дома до него доносились вскрики, ругань и какой-то грохот. Было похоже, что престарелые тунеядцы и проститутки не на шутку сцепились с инвалидами.

Потом вдруг грохнул выстрел, и чей-то высокий, надтреснутый голос с истеричными нотками прокричал:

– Руки за спину, мордами к избе! Не то перестреляю всех.

Дальше последовал отборный мат, и сразу после этого наступила тишина.

«Франя беспредельничает», – подумал Вечер и, тихо подкатив мотоцикл к углу дома, выглянул из-за него. В свете нескольких фонариков были видны сгрудившиеся возле стены инвалиды и шевелящаяся темная куча людей напротив. Чуть впереди них отчетливо просматривалась сухая сутулая фигура женщины, очевидно Франи, ее носатый профиль, всклокоченная голова и рука с наганом, которым она тыкала в сторону инвалидов.

Вечер надел шлем и взял в руку меч, затем завел мотоцикл и, резко газанув, выскочил из-за угла с включенной фарой. Пока никто ничего не успел сообразить, он оказался возле Франи и изо всей силы ударил плашмя мечом по ее руке, выбивая наган, потом, уже притормаживая, сбил передним колесом какого-то мужика и на развороте ткнул в чью-то мелькнувшую перед ним задницу кончиком меча. Не глуша мотоцикла, он привстал на нем и завертел в воздухе мечом.

– Стоять смирно, гниды! Порублю в капусту.

Но и так никто не шевелился. В свете фары мелькали выпученные глаза и перепуганные лица.

– На пузо всем! – крикнул Вечер, и толпа покорно стала ложиться.

Он для острастки огрел плашмя какого-то толстого хрыча, который ложился медленней всех, пяля на него глаза, а затем перевел взгляд на Франю. Она каталась по земле, зажав руку между коленей. Заметив недалеко от себя наган, он поддел его мечом за скобу и, отбросив назад, крикнул инвалидам:

– Подберите.

Затем опять уставился на Франю.

– Так вот кто здесь воздух портит! Так это из-за тебя я из Москвы сломя голову летел? Полбака сжег. Старая ты водовозная лошадь! Все не уймешься, короста!

Вечер, понимая, что надо как можно больше нагнать, соскочил с мотоцикла, схватил Франю за патлы и, резко дернув на себя, прорычал:

– Так, может, с тебя скальп снять для начала?

Резким движением меча он срезал Франины космы у самого основания, и тут бывшая проститутка испугалась по-настоящему и заорала дурным голосом.

«С кем воюю-то», – поморщился Вечер и громко заявил, указывая на инвалидов:

– Запомните, отродье, это наши люди. Они поставляют нам травку в Москву. И если хоть один волос упадет с их головы, тут уж не только я приеду. Вырежем всех. А теперь рысью отсюда. Две минуты даю.

Вечер пробыл у инвалидов два дня. Он, как и обещал, прокатил всех желающих на мотоцикле и видел влюбленного Матеуса, которого ночью показала Анна. Это было более чем странно. Анна отошла в сторону от костра, вытянулась в струнку, подняла руки, и через некоторое время вокруг нее появилось странное зеленоватое мерцание. Потом оно поднялось выше и стало напоминать фигуру человека. Это длилось всего лишь несколько секунд, но поразило Вечера до дна души. Он еще никогда в своей жизни даже не слышал ни о чем подобном. И созерцание чуда неожиданно согрело ему душу.

– У тебя кто-нибудь в Москве есть? – спросила Акванта Герасимовна.

– Нет, – ответил Вечер.

– Так, может, останешься у нас? Мы этот конопляный бизнес тогда пошире развернем.

– Есть такой соблазн, – ответил Вечер. – Я словно в семью попал. Но не могу.

Он и себе не мог объяснить, почему не желал остаться. То ли не хотел сидеть в глуши, то ли смутно осознавал, что ему, молодому здоровому человеку, не годится жить среди инвалидов.

– Ты хоть мотоцикл оставь, – предложила Акванта Герасимовна. – Москва ведь. А вещь дорогая. Уведут в момент или отберут. Мы его так спрячем, что и с собаками не найдут.

На другой день с утра пораньше Вечер, Коля и Петр скатили мотоцикл по деревянному щиту в большой зацементированный погреб одного из заброшенных сараев. Коля, крепкий парень с немного косыми глазами, сразу же после этого ушел за сарай.

– Стесняется, – пояснил старик. – Не привык к тебе, – и, закурив, спросил: – Ты надолго в Москву-то? Когда вернешься?

– Не знаю пока, – ответил Вечер.

– Ты там осторожней, – прищурил глаза старик. – Менты там звери, и бандиты тоже лютые. А за технику не бойся, если что, мы твой мотоцикл законсервируем. Я же механик бывший. В колхозе работал, тут неподалеку.

Спустя час Вечер ушел пешком на Тарусу. Его провожали до самого поворота. Меч он тоже не взял с собой, спрятав в том же подвале.

Из Тарусы до Серпухова Вечер добрался на разбитом автобусе, а там сел на электричку и днем был уже в Москве. Она ему не понравилась сразу. В его городе, по крайней мере, было понятно, чем и зачем живет человек, чего он хочет, как, в конце концов, с ним разговаривать и что ожидать. А здесь даже фигуры таксистов у вокзала выглядели невнятными.

Вечер шел по улице, и все встречные лица казались ему одинаковыми.

Черкизовский рынок он нашел быстро, а вот на то, чтобы отыскать лавку Курбата, потратил целый час.

«Кажется, здесь», – остановился Вечер возле прохода, стены которого как минимум на три метра вверх были завешаны кожаными куртками, плащами и пиджаками. Он окинул взглядом все это добро и подумал, что такой товар больше подходит для лохов из глубинки, чем для жителей столицы. Потом к нему подошел продавец-азиат. Вечер этому не удивился. За час блуждания по рынку он не увидел за прилавками ни одного русского лица.

– Чем интересуемся? – спросил продавец.

– Мне нужен Курбат, – ответил Вечер.

– Курбат? – Продавец стрельнул в него внимательными узкими глазами и сказал: – Подожди здесь.

Он ушел в глубь прохода и скрылся за занавеской, а через минуту показался с грузным армянином в спортивном костюме.

– Ты Курбата ищешь? – спросил армянин, настороженно оглядывая Вечера.

– Да.

– Зачем он тебе?

– Меня Зарина к нему послала. Его сестра.

– Зарина? – Человек задумчиво потер двойной небритый подбородок. – А что надо-то?

– Курбата надо, я же сказал.

– Курбат сидит. Тебе что от него нужно было?

– Пристроиться хотел.

– Документы есть?

– Нет.

– Украли, что ли?

– Не украли. У меня их отродясь не было, – ответил Вечер.

– А что же родители, совсем дураки, выходит?

– Не было у меня родителей.

Человек некоторое время стоял в раздумье, глядя на Вечера, а потом сказал:

– Пошли, – и направился в глубь прохода.

Вечер двинулся за ним.

За занавеской было что-то вроде подсобки и офиса. На конторском столе лежали какие-то бумаги, рядом с ними валялись кипятильник и большой промасленный сверток.

Человек сел в кресло, достал мобильный телефон и принялся кому-то звонить.

– Привет, Карим! Самвел тебя беспокоит. Тут ко мне парнишка прибился, Курбата спрашивал. А Курбат сам знаешь где. Документов нет, говорит, что никогда и не было. Да нет, наоборот, – армянин еще раз окинул Вечера взглядом. – Выглядит прилично. Да и прикид на нем дорогой, явно не в моей лавке одевался. Хорошо. – Он убрал трубку и посмотрел на Вечера. – Посиди пока. Скоро один человек приедет, может, и возьмет к себе.

– А что делать-то придется? – спросил Вечер.

– А это уже не мне решать, – развел руками Самвел. – Если надо будет, сам скажет. Жди, приедет. Хочешь, пока чаю попей, – и он включил кипятильник.

Время тянулось медленно. Человек сидел за столом, писал что-то в бумагах и время от времени выходил наружу. Иногда к нему заходили какие-то люди, по виду земляки, и долго что-то обсуждали на своем языке, потом отсчитывали деньги, клали их на стол и уходили. Когда прошло по крайней мере часа полтора, занавеска колыхнулась. Вечер сначала увидел смуглую руку с дорогими часами и рукав светлого костюма, из которого она торчала, а затем и самого ее обладателя. Смуглый и худощавый, в дорогом костюме и темных очках, он чем-то напоминал Чепера. Только был гораздо старше.

– Это ты, который без документов? – обратился вошедший к Вечеру, снимая очки.

Вечер увидел узкие светло-карие, почти желтые, глаза и кивнул. «Наверное, это и есть Карим», – подумал он.

– Как зовут? – спросил вошедший.

– Вечер.

– Ну, Вечер так Вечер. На свете разные имена бывают. Меня, например, Карим.

Руки он Вечеру не подал.

– Ты чего от Курбата хотел? – поинтересовался Карим.

– Пристроиться где-нибудь.

– У тебя же документов нет.

– Я у себя в городе без них обходился и неплохо жил.

– Чем занимался? – спросил Карим.

– Работал на одного человека, друга Зарины.

– И что же ты тогда в Москву подался? – с легкой насмешкой спросил Карим, доставая из пачки сигарету.

– Убили его.

Карим сделал пару затяжек, внимательно глядя на Вечера.

– Выходит, ты пацан бывалый.

Вечер промолчал.

– Ладно, пошли. Посмотрим, на что ты годишься, – сказал Карим и, ткнув сигарету в пепельницу, вышел из закутка наружу.

Вечер двинулся за ним.

Карим шел стремительно, как штопор ввинчиваясь в толпу. Вечер старался не отставать. Для этого ему приходилось безбожно расталкивать окружающих.

Они вышли к парковке, и Карим, достав из кармана брелок с сигнализацией, нажал кнопку. Рядом отозвалась мягким звуком спортивная иксовая «мазда».

«Начало неплохое, – подумал Вечер. – По крайней мере, явно не мордой в ларьке трясти придется. Мужик чем-то серьезным занимается».

– Машину водишь? – спросил Карим, когда они выехали на дорогу.

– Плохо. Мотоцикл умею.

– Понятно, – сказал Карим.

Больше вопросов он не задавал.

Лох был большим, рыхлым и несомненно богатым. Он остановил новенький бежевый «ягуар» перед бутиком на Садовом кольце, вышел и подал руку своей мадам, или, как выражался Карим, своей шкуре, потом закрыл машину, и они вошли в бутик. Карим остановил свою «мазду» сразу за «ягуаром», Вечер выбрался из нее первым. Едва он вошел в бутик, как из «мазды» выскользнул Султан. Он легкой небрежной походкой, вращая на пальце брелок сигнализации, подошел к «ягуару», нажал кнопку, и машина бесшумно открыла ему свои двери.

Первой с места снялась «мазда», которая была ведущей в преступном тандеме, а за ней «ягуар». Если вдруг на пути попадался пост автоинспекции, «мазда» отвлекала милицию на себя, давая возможность угнанной машине беспрепятственно проехать.

Когда в кармане Вечера зазвонил мобильный, дама лоха примеривала немыслимой дороговизны плащ из светлой кожи. «Интересно, с кого такую шкуру содрали?» – подумал Вечер и прижал к уху телефон.

– Отваливай, – сказали ему.

И Вечер пошел на выход, бросив последний взгляд на счастливое лицо лоха. Его машину пасли почти неделю, пытаясь снять сигнал, исходящий с брелка. Он был очень слабый и срабатывал только на коротком расстоянии, поэтому волокита и растянулась на такое долгое время. Возможно, она длилась бы еще больше, но позавчера появилась она, прекрасная незнакомка, как выразился Карим. В ее опытных руках у лоха поплыла голова, и он, счастливый, шагнул от машины в сторону, вслед за своей красоткой, забыв нажать кнопочку на пульте. Это случилось у ресторана «Дискавери» на Новокузнецкой. Лох, правда, тут же опомнился и, остановившись, все-таки нажал кнопку, но возле машины уже стоял человек из группы Карима со своим прибором.

Итак, все произошло благодаря девушке… или шкуре? Вечер уже начинал путаться в определениях, которых оказалось слишком много для одной и той же, так сказать, категории. Женщина, девушка – кажется, вполне достаточно. Ну, были еще красивые и некрасивые. Но, как выяснилось, они делились еще и на другие разновидности, но Вечер пока плохо ориентировался в том, по каким именно признакам это делается.

За сегодняшний день это была вторая угнанная машина. Оба угона прошли гладко, без каких-либо инцидентов. Услуги Вечера не понадобились. Он работал на подстраховке, на тот случай, если лох по какой-либо причине решит вдруг вернуться в машину, прежде чем ее угонят. Бывало и такое, машины не всегда угонялись так легко. Иногда кроме замысловатой сигнализации там могли оказаться какие-нибудь секретки и прочие штуки, порой абсолютно примитивные, но попробуй их быстро отыщи и ликвидируй. Короче, жизнь многогранна, всего не предусмотреть, как говорил Карим. И пусть машина возит по Москве одного человека, но фактически она уже принадлежит другому, потому как он внес за нее аванс, и должна быть угнана точно в срок.

На случай разных непредвиденных ситуаций в угонный экипаж включался третий человек, в данном случае Вечер, который должен был при необходимости задержать лоха и не дать ему раньше времени выйти к машине. Или, на самый крайний случай, своевременно предупредить напарников о том, что лох вот-вот выйдет. Пятьдесят баксов за угнанную машину. Такова была ставка Вечера, и сегодня он заработал сотню. Первые пятьдесят долларов ему принесла четырехлитровая семерка БМВ последней модели, угнанная от Охотного ряда.

Вечер вышел на улицу и направился в сторону метро, представляя, какая рожа будет у лоха, когда он выйдет на улицу. «Небось, не обеднеет», – подумал он, глядя, как какой-то пижон на красной спортивной «хонде», прижимаясь к краю тротуара, пытается заговорить с девчонкой в короткой джинсовой юбчонке. Девчонка хоть и улыбалась, но, похоже, не принадлежала к тем особам, которые падают в хорошую машину, как подгнившие яблоки с ветки, едва в ней открывается дверца.

Вечер спустился в метро, вошел в вагон и замер, прижатый толпой, хлынувшей вслед за ним внутрь, словно водопад. Мелькали остановки и лица. Вечер трясся в набитом вагоне и размышлял о том, что для начала устроился совсем неплохо. Работа, в общем, непыльная, риск небольшой, и платят вполне сносно. На первое время ему хватит. Все было бы ничего, но Москва оказалась для Вечера не только непомерно большим городом, но и такой же большой тоской, от которой некуда было деваться. Когда он прожил здесь неделю, до него дошло, что это надолго, на одной ноге не перестоишь, и надо как-то вживаться в эту жизнь. Поначалу он часто вспоминал Виолет и, обманывая себя, представлял, что когда-нибудь они встретятся, а потом по-настоящему осознал, что прошлое следует забыть и не возвращаться к нему даже в мыслях. К тому же кто он теперь для Виолет? Просто убийца.

Осень уже вовсю вступала в свои права. Вечер вышел из метро и, попав под холодный дождь, поднял воротник и зашагал быстрей. По пути ему попался кафетерий, и он зашел в него. На квартиру, которую недавно снял, ему идти не хотелось. Сидя на высокой банкетке перед стеклянной витриной, он смотрел, как по асфальту лупят косые струи дождя, как пробегают мимо кафетерия прохожие, торопясь спрятаться, и думал о том, не бросить ли ему все к черту, и не вернуться ли под Тарусу к инвалидам. Они ни черта не понимали в китайском мраморе, который на днях заказал для своей кухни Карим, не носили модных ботинок и понятия не имели, что такое бутик, не говоря уж о прочих атрибутах столичной жизни. Но у них были другие лица – они жили возле чуда, а здесь, в Москве, чудесами даже и не пахло, а пахло деньгами, большими возможностями, аферами и порохом, потому что здесь периодически кого-то отстреливали. «Такой большой город, но все почему-то умудряются друг другу мешать», – удивлялся по этому поводу Вечер, не в силах постичь суть всей этой суеты. Он понимал поступки и решения Чепера, которому нужна была независимость. Но что нужно было этим, местным? Может, они просто никогда не видели чуда, запах которого куда привлекательнее запаха денег?

На другой день Вечер сказал Кариму:

– Слушай, а может быть, нам шкуру в команду взять?

– Какую шкуру? – удивленно уставился на него Карим.

– Ну, девушку. Мы же за последним лохом целую неделю таскались, да и еще столько бегали бы, если бы девушка не подвернулась. Не проще ли свою барышню лохам подсылать? Она и сигнал с пульта считает без проблем, и задержит лоха, если нужда в том будет.

Карим некоторое время с удивлением смотрел на Вечера, как будто увидел его впервые, потом переглянулся с Султаном и произнес:

– А ты молодец. Котелок варит.

Они сидели в большом подземном гараже, который находился чуть ли не в самом центре Москвы. Сюда сгоняли похищенные в округе машины. На случай, если машина угонялась где-нибудь в стороне, по периферии была разбросана сеть небольших гаражей для отстоя. Таким образом, у угонщика всегда была возможность маневра.

В подземном гараже машины перекрашивали, перебивали номера двигателей и шасси, и здесь же они стояли в ожидании документов и клиентов.

Вечер посмотрел, как из бокса, где перебивали номера, медленно выползает джип «навигатор», угнанный двумя днями назад у какой-то шишки из министерства. Джип направлялся на покраску. «Крутая машина, – подумал Вечер. – У нас в городе таких не было».

– Карим, – спросил он, – а чем отличается девушка от шкуры?

Карим удивленно посмотрел на него, потом задумчиво поскреб подбородок и ответил:

– Шкура смотрит тебе в кошелек, а девушка оценивает тебя как мужчину.

– Но почему ты называешь шкурами всех?

Карим криво улыбнулся:

– Потому что других не осталось.

– Тебе просто не везло, – заявил Вечер.

– Что?! – Карим удивленно вздернул брови.

– Не везло, – повторил Вечер.

– Знаешь что, друг, – прищурился Карим, – когда мне было столько лет, как тебе сейчас, мне тоже везло. И еще я не жил тогда в Москве. – Карим, помрачнев, сунул сигарету в рот. – Ты подберись, Вечер, сегодня на серьезного дядю идем. Его машину тоже серьезный дядя заказал и серьезные деньги заплатил. Нам эту машину угнать надо, а потом возврат сделать.

– А зачем же тогда клиент деньги заплатил, если машину возвращать придется? – спросил Вечер.

– Она ему нужна всего на пару часов. А вот зачем, это уже не нашего ума дело.

Створы гаражных ворот поднялись, и в него въехала игрушка, по-другому эту машину назвать было нельзя. Красный двухместный «порше» с откидным верхом сверкал новенькой краской на обтекаемых формах. В машине скалил зубы Роберто, самый удачливый угонщик в команде. Он давно мог стать капитаном угонного экипажа, как Карим, и даже подняться выше. Для этого у него хватало и стажа и авторитета, но ему нравилось угонять машины. «Человек должен заниматься тем, что у него лучше всего получается», – говорил он.

– Свеженькая, – произнес с легкой завистью Карим, проводив «порше» взглядом. – Штук на шестьдесят тянет.

Вечер смотрел на Карима и не понимал, что с ним происходит. Таким он еще ни разу его не видел. Казалось бы, никакой сверхзадачи перед ними сегодня не стояло. Даже сигнал с этого «остин-мартина» уже сняли, знали и о том, что в нем стоит секретка, реагирующая на отпечаток пальца владельца. Этот отпечаток лежал у Султана в кармане. Надо было только дождаться, когда хозяин оставит тачку где-нибудь в подходящем месте хотя бы на пару минут.

Но Карим был заметно взвинчен.

Потом в ворота въехал пятисотый «мерседес» Эмиля, владельца гаража. Остановившись чуть в сторонке, он мигнул пару раз фарами, и Карим направился к машине.

– Последние наставления, – усмехнулся Султан, тоже ас своего дела, хотя ему было немногим больше двадцати.

Вечер молча кивнул и посмотрел в сторону Карима, который, нагнувшись к окну «мерседеса», разговаривал с Эмилем.

– Ты к Кариму с вопросами сегодня больше не лезь, а то получишь по шее. Нервный он нынче. Дело очень серьезное предстоит, – добавил Султан.

– По-моему, обычное, – произнес Вечер.

– Скажешь тоже, – усмехнулся Султан. – Тут даже машина необычная. Производитель не каждому ее еще продаст. К примеру, один спортсмен с мировым именем захотел такую приобрести, а ему отказали и посоветовали купить «феррари» или еще что-то в этом роде. Вежливо намекнули, что для такого класса ты, брат, рылом не вышел. Так-то вот. Я думаю, что с этим заказом не все чисто. Эмиль его не из-за денег выполнять подрядился, тут какой-то другой интерес. Скорее всего, его просто попросили какие-то важные люди.

– А что, он не мог отказаться?

– От таких просьб не отказываются. Сегодня отказался, а завтра неприятности на тебя посыпались. Мы же тут не сами по себе живем. В Москве каждый под кем-то ходит. Карим вот заказ получил и отказаться не может. Зато после этого дела он должность повыше получит, а я на его место встану.

Спустя час они выехали из гаража. Москва, придавленная свинцовыми плитами облаков, мокла под мелким дождем, моросившим с самого утра.

– Хоть бы погода получше была, – произнес Карим.

Они сели на хвост объекту, когда он выезжал из Несвижского переулка на Комсомольский проспект. «Остин-мартин» шел со скоростью сто двадцать километров в час в сторону Воробьевых гор.

– Торопится, – заметил Султан.

– На такой машине и ты бы торопился, – заметил Карим. – У него и особняк ей под стать, и шкура наверняка тоже. Знаешь, сколько денег за день надо нашинковать, чтобы все это содержать! Потому и приходится ему торопиться.

После Комсомольского проспекта «остин-мартин» промчался по проспекту Вернадского, свернул направо и остановился у офисного здания на улице Лебедева. Вечер видел, как из машины выбрался человек лет пятидесяти с коротким ежиком седеющих волос. На его высокой поджарой фигуре отлично сидел черный двубортный костюм.

– Иди, чего расселся! – обернулся Карим к Вечеру, и тот, выскользнув из машины, двинулся за человеком, который направлялся к зданию.

Они вошли внутрь на расстоянии двух метров друг от друга и попали в просторный холл, за которым находился проход, ведущий на верхние этажи. Он охранялся вахтером. Объект направился в его сторону, Вечер, понимая, что мимо вахтера ему не пройти, да в этом и не было нужды, стал замедлять шаг. «Зря так Карим волновался, дело-то пустяковое оказалось, – подумал он. – Пока этот тип на этаж поднимется, пока спустится, можно не только машину угнать, но еще и пять кругов вокруг здания на ней сделать и посигналить при этом».

Вечер уже было расслабился и собрался выйти на улицу, чтобы не мозолить глаза вахтеру, но в это время навстречу объекту вышел полный высокий человек. Они поздоровались и, о чем-то беседуя, направились к выходу. «Не успеет», – молниеносно прикинул Вечер, думая о Султане. Двигаясь впереди владельца «остина», он достал мобильный, нажал кнопку записной книжки и тут же кнопку вызова. Чтобы предупредить Султана, достаточно было лишь звонка.

Когда Вечер вышел на улицу, Султан находился уже на полпути от «остин-мартина» к «мазде» Карима. Едва он сел в нее, как из здания вышел объект вместе со своим собеседником. Они закурили и, продолжая разговаривать, постояли несколько минут на крыльце, а потом разошлись, и объект направился к машине.

Карим, глядя на него, тихо ругался. Его можно было понять. Удача ускользнула из рук.

«Остин-мартин» плавно снялся с места и направился по Университетскому проспекту в сторону Поклонной горы. Когда Карим, чуть подождав, тронул «мазду» следом, кремовый зад «остин-мартина» мелькал уже метрах в ста впереди. Карим невозмутимо подбросил газа и стал его догонять. Он не висел на хвосте объекта, как приклеенный, и, чтобы не мозолить ему глаза, временами сокращал дистанцию, потом отставал или перестраивался в другую полосу. Делалось это с удивляющей Вечера легкостью. Карим водил машину как бог и мог себе такое позволить. Потом они вслед за объектом выскочили на Минскую улицу, где джип, внезапно обогнавший их, вдруг пристроился между ними и «остин-мартином». Карим коротко выругался и, перестроившись на соседнюю полосу, попытался было обогнать джип, но потом, передумав, сбросил скорость. Султан удивленно посмотрел на него.

– Упустим, Карим. Не видно ведь ни шиша за этим шарабаном, – кивнул он на джип.

– Похоже, неспроста он тут возник, – ответил Карим. – Думаю, это охрана.

– Откуда знаешь?

– Чувствую. Эмиль говорил, что этого типа частенько охрана на джипе сопровождает. Не нравится мне это. С чего бы это вдруг они подлетели. Может, засекли нас? – Карим достал мобильный телефон. – Алло! Это я. Нужно машину поменять. Двигаюсь по Минской в сторону Поклонной.

Через некоторое время «остин-мартин» встал у мечети, джип притормозил рядом.

– Точно охрана, – сказал Карим.

Он проехал мимо мечети и прижался к обочине метрах в ста за ней.

– Смотри-ка, – заметил Султан, обернувшись, – в мечеть пошел. Выходит, единоверец. А мы у него машину будем уводить, – он посмотрел на Карима.

– Значит, хреновый единоверец, – ответил Карим и поднес к уху мобильник. – Алло, стою на Минской, за мечетью.

Потом он откинулся на спинку сиденья и стал нервно барабанить рукой по рулю, временами поглядывая в зеркало заднего вида.

– Посмотрим, какой он правоверный. Если быстро выйдет, то, значит, так, для проформы зашел.

Белый автомобиль «вольво» остановился впереди них буквально за минуту до того, как объект вышел из мечети.

– Пошли! – скомандовал Карим.

И они покинули «мазду», оставив ключ зажигания в замке.

– Помощь нужна? – спросил водитель «вольво», уступая место Кариму.

– Да. Видишь у мечети джип и «остин»? Проезжай за ними немного, а потом сваливай.

– Понял, – ответил водитель и направился к «мазде».

– Пусть внимание отвлечет, а потом мы пристроимся, – сказал Карим.

Карим дождался, когда «остин-мартин», джип и «мазда» проедут мимо, и только потом тронул «вольво». Они некоторое время ехали по Кутузовскому. «Мазда» держалась метрах в пятнадцати за джипом, а затем, когда свернули на кольцо, ушла в сторону, уступая им дорогу.

«Остин-мартин» и джип двигались по кольцу, значительно сбросив скорость, потом «остин-мартин» неожиданно ушел к набережной, а джип свернул на Магистральную улицу. Карим с Сутаном переглянулись.

– Кажется, повезло, – заметил Султан, но Карим ничего не ответил.

Минут через пятнадцать «остин-мартин» стал сбрасывать скорость и остановился на площадке перед дебаркадером, в задней части которого доживал свои последние дни летний ресторан. От ветра со стороны реки он был защищен прозрачным тентом, левый борт, обращенный к берегу, оставался открытым.

Выйдя из машины, объект поднялся на дебаркадер и прошел в ресторан. Из окна «вольво» было видно, как он сел за столик, находившийся ближе к левому борту.

– И что делать? – спросил Султан. – Ему машину оттуда как на ладони видно.

Карим сдал назад, выводя «вольво» из зоны видимости объекта, потом немного подумал и сказал:

– Надо делать, пока он без охраны. Попробуем с «бутербродом». Другого случая может и не быть.

Вечер первым вышел из машины, Султан, чуть помедлив, выбрался следом за ним. Вечер понимал его медлительность. Уводить машину придется практически на виду у хозяина. А это уже больше похоже на грабеж, чем на воровство. «Хотя шансы есть, подумал он. – Пока объект спустится с дебаркадера и подбежит к машине, пройдет минута, не меньше, а если я удачно прикрою Султана, то и того больше. Если в „остине“ кроме сигнализации и секретки, которая реагирует на отпечаток пальца, других примочек нет, то этого времени Султану хватит за глаза».

Вечер достал из багажника «бутерброд» с дурацкой рекламой теплоизоляционного средства и, надев его на себя, направился к дебаркадеру. Поднявшись по ступеням, он незаметно сунул поспешившему к нему официанту двадцать долларов и сказал:

– Две минуты, командир! Можешь время засечь.