Текст книги "Его строптивая малышка (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13. Контраст

Ванная быстро заполняется паром от горячей воды, потому что, заходя следом за мной, Данил закрывает за собой дверь.

Божечки! Да неужели Староверов все-таки в курсе, для чего нужны двери!

Если ванную, примыкающую к моей спальне, я могу назвать просторной, то эта ванная комната просто впечатляет. Данил явно ценит комфорт. Хочется съязвить что-нибудь насчет склонности к гигантизму, но это плоха идея. Как раз в этот момент Староверов отбрасывает полотенце. И может принять мои слова за комплимент.

От влажности кожа моя покрывается испариной, волосы липнут к шее и тонкий шелк блузы излишне облепляет тело.

Я стараюсь смотреть ему в глаза, а вот Данил в отличие от меня разглядывает меня не скрываясь. Сдерживаю инстинктивный порыв прикрыться, все равно ничего кроме очертаний моего бюстгальтера он не увидит, только позабавлю его своим смущением.

Он указывает мне на скамеечку напротив открытой душевой зоны.

– Садись, Вика. В ногах правды нет, – предлагает Данил и шагает под струи воды.

Я усаживаюсь и делаю для себя два открытия: во-первых, до меня долетают некоторые капли воды, от чего моя блузка намокает еще интенсивнее, а во-вторых, член стоящего ко мне лицом Данила находится у меня прямо перед носом.

В юности я закончила художественную школу и после долго ходила в студию. Так вот, Давид мог бы удавиться от зависти к совершенным пропорциям тела Староверова. Я могла бы, глядя на него, получать только эстетическое наслаждение. Но разглядывая его, я не могу игнорировать, как оживает от моего внимания его мужское естество. А я хорошо представляю, сколько удовольствия оно приносит. Данил – великолепный любовник. Развратный, немного извращенный и ненасытный.

Вот и сейчас, он бесстыдно рекламирует себя.

Это как умирающему от жажды показывать запотевший графин с прохладной водой.

– Я могу докладывать?

– Приступай, – благосклонно разрешает он.

– Перед тем, как я к тебе пришла, со мной связался начальник отдела маркетинга и упрекнул, что я до сих пор не прислала новый согласованный макет материалов для следующей встречи с партнерами.

– Новый макет? – удивляется Данил.

– Я проверила речь идет о раздатке и брендбуке. Меня насторожило несколько странностей: во–первых, он утверждает, что запрос на новый тираж ему пришел сегодня из приемной. Я думаю, ты в курсе, что сегодня нас в приемной не было, и со своего рабочего ноута я тоже ничего не отправляла. Если это не твое задание, то все выглядит очень странно. Во-вторых, отдел маркетинга не мог до меня дозвониться весь день, а у меня ни одного пропущенного вызова нет. Можно, конечно, предположить, что ему неправильно продиктовали мой номер телефона, но ведь он загружен на в корпоративный справочник на сайте. Более того, проверив все свои сегодняшние телефонные переговоры и переписки в мессенджерах, могу сказать, что сегодня я общалась только с внешними контрагентами и подразделением Колодцева, ну и с ним самим. И то, видимо потому, что я обменялась с ним номерами вчера здесь у тебя. А на сайте, кстати, вывешен ошибочный номер.

– Я не отдавал распоряжений по поводу обновления брендбука, – Данил сверлит меня взглядом.

– Ясно, значит, диверсия: либо против меня, либо против тебя. Какой вариант предпочитаешь?

– Против тебя – это тоже против меня. Ты моя правая рука, – отрезает он.

Какое-то время Данил молчит и сосредоточенно намыливается.

Автоматически слежу за движениями его ладоней, которые не пропускают ни миллиметра его тела. А когда они опускаются к гениталиям, это напоминает все, что угодно, но не обычную гигиеническую процедуру.

Крупные яйца, длинный толстый член в окружении подстриженных волос. Я помню, какой он на ощупь и на вкус…

Сглатываю, хорош мерзавец!

– А что об этом думаешь ты? Тебе не кажется, что кто-то мог просто подставить начальника отдела маркетинга, чтобы занять, например, его место? Полагаю, что если бы он до тебя не дозвонился, то на свой страх и риск, скорее всего, дал бы отмашку напечатать тираж.

– Мало входных данных, – качаю головой. Я же аналитик, а не гадалка.

Данил поворачивается ко мне спиной, и я безнаказанно пялюсь на его крепкий зад, узкую талию, широкие плечи.

Меня обуревает внезапное желание прямо в одежде встать под душ позади него, прижавшись, обнять, дотянуться рукой до члена, привести его в окончательно готовое состояние и сделать так, чтобы он вошел в меня.

Я не успеваю отвести глаза, когда Староверов снова поворачивается ко мне. Боюсь, все мои эмоции и желания написаны у меня на лице.

– Тебе не жарко, Вика?

Он плотоядно следит за капелькой пота скатывающей по моей шее в ложбинку на груди.

– Может, ты хочешь присоединиться? Я довольно демократичен и готов поделиться с тобой душевой.

Я поднимаюсь со своего места, подхожу к Староверову вплотную, не обращая внимания, на окончательно намокающую одежду.

Жажда в глазах Данила разжигает во мне чудовищный огонь.

Не отрывая своего взгляда от его лица, я тянусь и врубаю ледяную воду.

Глава 14. Ответный ход

Меня почти тут же начинает колотить от холода, а на лице Старовера не дрожит ни один мускул. Он только сощурил на меня янтарные глаза.

– Настолько жарко, Вика?

Я разворачиваюсь и иду к выходу.

– Вика, – я слышу угрозу в его голосе, но игнорирую зов.

Все. Я доложила.

Оглядываюсь лишь на секунду, но злорадно успеваю заметить, что «боевой настрой» босса упал.

Демонстративно оставляю дверь в ванную открытой.

Я бы на его месте меня уволила, но в след мне долетает хохот.

Переодеваюсь в своей комнате в сухую одежду. Выбор падает на легкий сарафанчик, дома я бы обошлась одной большой футболкой, но тут все-таки мужчина. Да еще и такой, что впору пояс верности надевать.

Я не могу остановиться и так и эдак прокручиваю в голове поведение Староверова. Все мои взбрыки он воспринимает удивительно спокойно, я бы даже сказала, одобрительно. Разумеется, Данил слишком уверен в себе, чтобы я могла его всерьез задеть.

Он играет со мной, как кот с мышкой.

Староверов постоянно меня провоцирует. Надо сказать, вполне успешно.

Но, пожалуй, больше, чем Данилу, я удивлюсь самой себе.

Каким-то чудом я не теряю головы, но вытворяю при этом черт знает что!

Пока это не вышло мне боком, но работой в этой компании я пока дорожу.

Надо бы закончить обсуждение этой странной ситуации со Староверовым.

Данил предсказуемо обнаруживается на кухне. И даже в одежде.

Он в превосходном расположении духа и ведет себя как нормальный человек. Не иначе из трубы с холодной водой течет святая, изгоняющая из него дьявола.

– Вина? – предлагает Данил, доставая два фужера.

– Ты хочешь меня споить? – во мне боятся подозрительность, осторожность и любовь к красному полусухому.

– А мне это что-то даст? – заинтересованно уточняет Староверов.

Качаю головой.

– Вот и я так подумал, – кивает он и откупоривает бутылку.

– Вообще-то, – я машу смартфоном, – мы не закончили.

Данил протягивает мне наполненный бокал.

– Я заметил, что мы не кончили, – усмехается он. – Но мы и начали неудачно. Если женщина кричит еще до самого интересного, что-то тут не так.

– Ха-ха. Очень смешная шутка, – закатываю глаза.

Данил усаживается за стол рядом со мной. Что ж, это очень волнительно: его плечо касается моего, а когда он склоняется над моим смартфоном, я вижу, какие у него длинные и пушистые ресницы.

– Показывай, что там прислал маркетинг.

– Смотри, – вздыхаю я от вселенской несправедливости: мне такие ресницы пригодились бы больше. – Тут все почти один в один. В глаза бросается только небольшое изменение цветовой гаммы.

– А если присмотреться? – Данил словно экзаменует меня.

– А если присмотреться, то разницу можно заметить в условиях программы лояльности для ВИП-клиентов. Ну и мне не нравится, что в брендбуке появляется вот этот элемент, – тыкаю пальцем в экран. – Я бы проверила, мне кажется, это из логотипа конкурентов.

Староверов пробегает глазами по строчкам, разглядывает картинки в брендбуке и задумчиво откидывается на спинку стула. Побарабанив пальцами по столу, он поднимает на меня глаза:

– Напиши отделу маркетинга, пусть печатают.

Я недоверчиво смотрю на Староверова: очевидно же, что новые условия нам не на руку.

– А на встречу я возьму старые материалы, – завершает он свою мысль.

Хм. Пока не совсем понимаю, кого и как он хочет вывести на чистую воду, но понаблюдать за этим не откажусь.

У Староверова, однозначно, есть чему поучиться. И не только в постели.

Встреча послезавтра, не забыть бы проконтролировать, чтобы Данил нужные материалы.

А еще послезавтра день памяти отца. Но я совершенно не хочу ехать на кладбище в компании отчима. Ну разве только был бы шанс оставить его там. Я вообще стараюсь держаться от отчима подальше.

– О чем задумалась?

Данил смотрит на меня очень внимательно.

Погруженная в свои мыли, я не замечаю, что вино в бокале допито, экран смартфона потух, и мы молчим уже какое-то время.

– Данил, могу я завтра отлучиться на пару часов?

– На второй рабочий день ты уже отпрашиваешься?

– Мне нужно съездить в одно место. Я могу эту необходимость проигнорировать, но мне бы не хотелось.

Да, так будет лучше всего. Я съезжу завтра, а мать и отчим – послезавтра.

– Я подумаю.

Он произносит это таким тоном, словно князь размышляющий о помиловании неугодных.

– Что ж. Спасибо. Иногда ты не ведешь себя как напыщенный индюк. Приятно знать, что у нас еще есть шанс сработаться, – я показываю ему язык.

Староверов смотрит на меня благосклонно:

– У нас есть все шансы сработаться, если ты перестанешь хоть иногда вести себя как злобная сиамская кошка.

Хмыкаю. Ишь чего захотел!

– А ты у нас комнатный дрессировщик? – я поднимаюсь из-за стола и, выходя из кухни, бросаю через плечо: – Тебе, я думаю, больше по нраву ручные персидские киски.

Интересно, мне послышался или нет его негромкий ответ: «Отнюдь»?

Остаток вечера проходит спокойно.

Даже непривычно.

Я в этом доме всего два дня, а мне кажется, что не меньше месяца.

И словно каждый день состоит только из стычек с Данилом.

Уже перед самым сном, когда я сижу, забравшись с ногами в кресло, и в тусклом свете ночника ковыряюсь в телефоне, слушая музыку и залипая в группах ВК для художников, дверь в мою комнату открывается.

На пороге, естественно, Данил.

Больше некому, мы одни в доме.

Он стоит на пороге и не заходит.

Мы молча смотрим друг на друга. Никто ничего не делает, никто ничего не говорит, а атмосфера накаляется и очень быстро.

Только наши взгляды.

Отчего же мне становится так жарко? От того, что я кожей чувствую, как Данил раздевает меня глазами? Или от того, что в моем воображении он стремительно подходит ко мне, загибает меня, задирает подол и…

– Ты же хочешь меня, – он произносит это утвердительно.

– Хочу, – соглашаюсь я.

Не вижу смысла врать. Я хочу его с первого взгляда.

– Ты уже готова для меня, – Данил снова утверждает.

– Готова, – киваю. Зачем спорить с очевидными вещами?

– У тебя там уже мокро? Скажи?

Я вижу мрачную решимость в его глазах, и в меня вселяется бес.

– Ты хочешь узнать, насколько я там мокрая? – я расплетаю ноги, развожу их и забрасываю на подлокотники кресла.

Откидываюсь назад и начинаю руками собирать спереди подол сарафана до тех пор, пока Данилу не становится видно мое белое шелковое белье.

Староверов подается вперед, но я грожу ему пальцем.

Да, Данил. Не один ты любишь играть в игры.

– Я тебя не звала, – я поглаживаю внутреннюю сторону бедер, постепенно приближаясь к зоне, от которой Данил не может оторвать напряженного взгляда.

Я вижу, что кулаки в карманах домашних брюк сжаты, черты лица заострились. Голод – вот то, что я вижу на его лице.

– Ты можешь сейчас закрыть дверь и уйти, – с этими словами я запускаю руку в трусики. – А можешь остаться. Стоя на месте.

Глава 15. Подозрительная поездка

Почему-то я так и думала. Данил не колеблясь остается в дверном проеме. Он даже демонстративно прислоняется к косяку, сложив руки на груди.

О! Я была уверена, что он не захочет отступать!

И я права.

Я достаю блестящие от смазки пальчики и показываю ему. Скорее всего, в полутьме ему не видно, насколько они мокрые, но, судя по тому, как раздуваются крылья его носа, воображение у него работает на все сто процентов.

Приподнимаю попку и стягиваю трусики, бесстыдно демонстрируя себя, я освобождаю из них одну ногу и оставляю их висеть на левой щиколотке.

Разводя колени еще шире, начинаю кружить пальцами вокруг клитора.

– Я сейчас такая же мокрая, как тогда, когда ты драл меня на лестничной клетке гостиницы, зажав мне рот, чтобы на мои стоны не сбежались постояльцы.

Данил как загипнотизированный следит за моей рукой.

– Помнишь? Ты не смог дотерпеть до номера, потому что, запустив мне руку между ног, ты обнаружил, что я теку как шлюшка.

Под напряженным взглядом Староверова ныряю кончиками пальцев в свою сочащуюся пещерку, и он поправляет член в брюках.

Скорее всего, ему уже весьма тесно в белье. Я даже отсюда вижу внушительную выпуклость.

Пальцами одной руки я раздвигаю половые губки, а другой я начинаю потирать напряженную горошину, постанывая от каждого надавливания.

– Ты тогда даже презерватив не надел. Я помню, как подрагивал твой член возле моей влажной дырочки, как ты медленно натягивал меня, раздвигая мои стеночки.

Воспоминания и горячий взгляд Данила, грудь которого вздымается от сдерживаемого желания, заводят меня не на шутку.

– Помнишь, как в тишине на лестнице слышны были только шлепки и хлюпанье? Так вот. Я такая же мокрая.

Я уже не дразню Данила. Я перешла эту грань.

Закрываю глаза.

Кажется, сейчас я способна только вздыхать, ахать, стонать…

Но я все никак не могу кончить. Чего-то не хватает.

И только почувствовав, как Данил накрывает мои губы своими и страстно целует, я освобождаюсь.

Утром просыпаюсь и тут же утыкаюсь лицом в подушку, вспомнив как Данил на руках отнес меня в кровать после моего показательного выступления.

Офигевать от своего поведения – в последнее время это в моем стиле.

Не знаю, радует или печалит меня, что Староверов не предпринял попытки вчера заняться со мной сексом.

Одно хорошо, хоть я и проспала, но на работу нынче опоздать мне сложно. За полчаса я привожу себя в относительный порядок и спускаюсь к завтраку.

Данил снова колдует над туркой.

– Доброе утро, – он указывает мне на блюдо с блинами. – Разогрей.

Староверов говорит это так обыденно, словно мы супружеская пара, которая в браке уже лет двадцать.

Но за кофе, сваренный Данилом, я готова на подвиги.

И я даже ничего не сожгла.

Ибо микроволновка.

Когда я гордо ставлю тарелку перед Староверовым, он меня внезапно огорошивает:

– Хорошо. Можешь сегодня отлучиться. Три часа тебе хватит?

– Должно, – прикидываю я в уме.

– Значит, договорились, – и Данил теряет ко мне интерес.

В целом, завтрак проходит в мирном и каком-то уютном молчании.

Староверов, занятый чтением чего-то на ноутбуке, даже не язвит, не подкалывает меня и никак не комментирует вчерашнее.

Но в преддверии посещения кладбища на душе у меня пасмурно.

Семь лет прошло, а мне все так же тяжело.

Виолетта говорит, я все еще не смирилась с потерей.

Не знаю, вроде я привыкла жить без него, но до сих пор не могу поверить, что его нет. Нигде нет, а не только рядом со мной.

Когда вызванное такси привозит меня к кладбищу, я покупаю у бабушки красные гвоздики и долго мнусь у ворот. Впрочем, как ни оттягивай, ничего ведь не изменится.

Я была здесь не так давно – накануне папиного дня рождения. Тогда я тоже не захотела сопровождать маму с Андреем Владимировичем. Пожалуй, именно в тот момент наши отношения с матерью стали наиболее холодными. Не этого я хотела, но для меня важнее, что я не вижу здесь эту лицемерную тварь – своего отчима.

Хорошо, что Виолетта учится далеко. Плохо, что она скоро приедет.

Но мы обязательно что-нибудь придумаем.

Однако, мой шаткий оптимизм мгновенно тает, когда возле ограды папиной могилы я вижу Андрея – одного из охранников отчима.

У меняя напрочь отсутствует желание подходить ближе, но Андрея это не очень интересует, и он сам идет мне навстречу.

– Виктория Юрьевна, хорошо выглядите.

У него мерзкий тихий безэмоциональный голос. Возможно, я предвзята. Просто я ненавижу все, что связано с отчимом. А у этого даже имя такое же, и глаза тоже бездушные.

Охранник достает из нагрудного кармана конверт и протягивает его мне:

– Андрей Владимирович просил вам передать это.

– Как он узнал, что я буду здесь? – я забираю конверт, хотя хочется его выбросить.

Андрей усмехается и качает головой.

– До свидания, Виктория Юрьевна.

Он проходит мимо, вызывая у меня мурашки. Я стараюсь не оглядываться, хотя он меня пугает. Теплый сентябрьский день теряет для меня свою прелесть.

Смотрю на конверт.

Надо же сколько пафоса.

Ведь не позвонил, и даже не сообщение отправил.

А прислал своего холуя. Чтобы что?

Дать понять, что он за мной приглядывает? Показать, что я не могу от него полностью скрыться? Намекнуть, что я предсказуема?

День становится еще гаже, когда я дочитываю послание.

Постояв у могилы отца минут десять и мысленно пообещав ему вернуть в другой, более подходящий, раз, решаю возвращаться.

Мне надо подумать, а здесь я ни о чем думать не могу.

Проходя центральные ворота, я слышу настойчивые автомобильные сигналы.

Во мне вскипает возмущение: неужели непонятно, что здесь это неуместно!

Высматриваю наглеца и натыкаюсь взглядом на злющего Староверова, стоящего у открытой дверцы автомобиля и неистово жмущего на клаксон.

А. Это по мою душу.

Подхожу ближе. Данил не просто зол, он в бешенстве.

– Садись, – шипит он.

Пожимаю плечами, обхожу машину и сажусь на переднее пассажирское сидение. Звучно хлопнув дверцей, Данил занимает водительское место.

– Какая прелесть, Вика! Ты насмотрелась фильмов про шпионов? Пароли, явки, конспиративные квартиры, поездки на кадбище…

– Чего ты от меня хочешь? – устало спрашиваю я.

– Чего я хочу? Лучше поведай мне, чего хочешь ты? Для чего ты устроилась в «Старз»? И, в частности, ко мне?

– Мне была нужна работа, Данил. Это очевидно. И если ты перестанешь неистовствовать, то вспомнишь, что изначально я устраивалась работать к твоему заму.

– Ну-ну. Я осведомлен несколько лучше, чем тебе кажется. Но сейчас меня больше всего волнует, что ты передала через этого хмыря отчиму? И какие указания ты получила?

– Ты мне поверишь, если я скажу, что ничего не передавала и указаний в отношении тебя не получала никаких?

– Вика, не надо делать из меня идиота!

– Да тут и делать ничего не надо! – взрываюсь я. – На! Вот! Смотри!

Я машу у него перед греческим носом злосчастным конвертом.

Данил забирает его у меня из пальцев и внимательно читает.

Закончив, он молча отдает мне его обратно и, не произнося ни слова, заводит автомобиль.

Желваки на его скулах играют, челюсти сжаты.

Ну, что? Съел? Что же ты молчишь?

Я отворачиваюсь к окну. Данил Староверов опять залез в мое белье, только теперь в грязное.

Глава 16. Расстановка сил

Всю дорогу до дома мы молчим.

Данил о чем-то напряженно размышляет, я бездумно пялюсь на мелькающий пейзаж.

Я нарушаю тишину только один раз:

– Мы сегодня поедем в офис?

– А ты хочешь в офис? – спрашивает Данил, не отрывая взгляда от дороги.

Пожимаю плечами и теряю интерес.

Я всего лишь персональный ассистент, где надо, там и буду работать.

В доме нас встречает Анна, она пытается выведать у меня, что приготовить на обед Староверову, но я сейчас абсолютно бесполезна. Видимо, из страха остаться голодным Данил берет переговоры на себя.

Смотрю на него с благодарностью, я сейчас, конечно, соберусь, но пока это здорово, что он распоряжается сам. Строго говоря, я не уверена, что следить за меню босса тоже входит в мои обязанности. Да я даже вкусов Староверова не знаю кроме его предпочтений в вине.

«Я люблю сухое вино, мокрых женщин и мотоциклы».

Так, кажется, он рассказал о себе в ту ночь.

В общем, босс у меня не совсем обычный. Не удивлюсь, если мне надо следить за доставкой из прачечной.

– Займись делами, Вика. Вечером поговорим, – бросает мне Данил и скрывается в кабинете.

Данил всерьез подозревал во мне засланца отчима? А теперь?

И ведь никаких извинений за несправедливые обвинения. Не царское это дело.

Может, хоть теперь он перестанет мне демонстрировать свою самцовость?

Можно подумать, в ней кто-то сомневается.

«Вечером поговорим».

Вечером так вечером.

Не знаю, о чем Староверов хочет поговорить, мне главное, чтобы он меня не увольнял, но он вроде бы и не собирается. Вряд ли бы он тогда отправлял меня копаться в его планах на ближайшее время.

Более того, Староверов загружает меня задачами так, что в моей голове не остается никаких посторонних мыслей.

И если обед я пропускаю, потому что мне кусок в горло не лезет, то к ужину я испытываю зверский аппетит. Везет, что к пыткам Дани приступает уже после ужина.

Пригласив меня в свой кабинет, он начинает допрос:

– Письмо, которое ты мне показала, призвано убедить меня, что у тебя с отчимом плохие отношения.

Смотрю на него с жалостью: каково это жить с такой паранойей?

– Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать. Сам решай верить мне или нет.

Мне кажется, письмо говорит само за себя.

«Вика, если тебе кажется, что ты самая умная, то ты ошибаешься. На твоем месте я бы перестал артачиться и сделал бы то, что от тебя требуется. Не думаю, что это такой уж непосильный труд – раздвинуть ноги.

Ты же так радовалась, что Виолетта поступила. Напоминаю, что ее обучение оплачиваю я. А еще Виолетта очень похожа на тебя.

Сделай, как надо.

Г.Д. будет на приеме».

– И почему же ты не хочешь пойти навстречу отчиму?

– Мама вышла за него замуж около двух лет назад. Он не нравился мне уже тогда, но где-то год назад я начала чувствовать его сальные взгляды, Андрей Владимирович даже делал прозрачные намеки, которые я игнорировала. Но к каким-то действиям он не переходил, поэтому до скандала не дошло. К тому же я просто свалила из дома на квартиру, которую оставил мне отец.

– И почему ты не рассказала об этом матери? – поднимает брови Данил.

– А где доказательства? Он всегда выворачивает так, будто это просто дочерняя ревность. Хорошо, что еще не попытался меня саму обвинить в домогательствах. Даже это письмо. Оно же не рукой написано. Каждый раз тыкает меня носом, а я могу только увиливать.

– Кто такой Г.Д.?

– Тебя это волнует? Очень желанный потенциальный партнер отчима. Как я поняла, он меня видел и отозвался в стиле «я бы вдул», и Андрею Владимировичу пришло в голову, что я смогу склонить мужика к сотрудничеству.

Староверов хмыкает:

– Если мужик серьезный, то сексом его не проймешь.

– Мне кажется, здесь дело не только в этом. Отчим очень хочет меня унизить. Я еще не разобралась, в чем дело, но он радостно вставляет мне палки в колеса с самой женитьбы на маме. Но пока он не вмешивал Виолетту, было терпимо.

– Я, конечно, понял на что он намекает в письме, но не могла бы ты все-таки развернуто пояснить.

– Виолетта несовершеннолетняя. Она у меня гений, школу окончила экстерном. И за границей она может учиться только с согласия матери. Если Андрей Владимирович убедит маму, что Виолетте надо вернуться, сестре придется прервать учебу. Насчет того, что он якобы оплачивает ее университет – ложь. Деньги на обучения из трастового фонда, оставшегося от отца.

– А подчеркивание факта вашего сходства – это намек, что если не ты продолжишь упираться, то под Г.Д. ляжет Виолетта? Она же несовершеннолетняя, ты сама говоришь, –щурится Староверов.

Киваю.

Не могу понять, Данил мне верит или нет.

– И в «Старз» я устроилась, чтобы отчим не мог манипулировать мной через работу. Сам знаешь, связей у него много. Я это на себе еще во врем практики прочувствовала. А факт, что между главой «Старз» и отчимом война, известен всем. Я искала защиты, Данил. И я понятия не имела, что «Старз»» принадлежит тебе.

Староверов усмехается, как-то криво.

– Я склонен тебе верить в этой ситуации, но… У меня есть некоторые основания по-прежнему не доверять тебе в целом.

Что еще за основания?

Я ему вывернула все грязное белье.

Все мои слова может проверить его служба безопасности.

– Говоришь, что ищешь защиты? – он задумчиво барабанит пальцами по столу.

– Да. Именно поэтому я терплю твои закидоны, – усмехаюсь печально я.

– Ох, Вика. Такая большая, а договариваться с мужчинами так и не научилась.

А что? Надо рассказывать ему, что я жить без него не могу? Так я не могла, еле научилась заново. Но таких признаний он от меня не дождется.

– Когда, говоришь день Икс?

Похоже, Данилу в голову пришла какая-то идея.

И я очень сомневаюсь, что она мне понравится.

– Меньше, чем через две недели.

На губах Староверова расцветает мефистофелевская улыбка.

– У меня есть для тебя предложение.