Текст книги "Его строптивая малышка (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 44. Лишние элементы

Стоит дверям закрыться за нашими спинами, и я отбираю из рук Данила мобильник, выключаю его и отбрасываю на мягкое сиденье кресла.

Поначалу недоуменный взгляд Староверова меняется на понимающий, когда я хватаюсь за пряжку его ремня. С вызовом смотрю ему в глаза и молча расстегиваю ширинку.

Кажется, кто-то искренне радуется проявленной мной инициативе: спуская бегунок вниз, я чувствую, что член Данила уже твердеет. Вжиканье молнии в полной тишине номера звучит очень многообещающе. Староверов тоже молчит. Может, это и к лучшему. Он – мастер все испортить одним единственным словом.

А между тем, я перехожу к расстегиванию рубашки и еле сдерживаюсь, чтобы не рвануть ее на Даниле в разные стороны так, что пуговицы брызнут в разные стороны, хотя маленькие пуговки мужской сорочки охотно поддаются проворным пальцам.

Распахнув полы рубашки, я запускаю туда руки, глажу это совершенное тело. Все это должно быть моим: и широкая мускулистая грудь с маленькими темными сосками, и плоский живот с кубиками пресса, напрягающимися под моими прикосновениями, и то, что находится ниже подстриженных завитков, виднеющихся из-под приспущенного мной белья.

Не удерживаюсь и делаю шаг вперед, становясь вплотную к Данилу. Не смотря на высокий рост, доставшийся мне от мамы, и каблуки, носом я утыкаюсь ему в шею. Втягиваю воздух. Немного запаха кожи, парфюма и его чего-то, чего на самом деле нет, но мое воображение дорисовывает запахи бензина и вечернего пляжа.

Провожу кончиком языка по его ключице и тут же прикусываю обласканную кожу. Это запускает естественные процессы в Староверове. Его руки мгновенно оказываются на моей заднице и прижимают меня к нему. О, да! Данил мне очень рад.

В подтверждение и так очевидных фактов, Староверов меня целует. Сейчас мне кажется, что это самый лучший поцелуй из всех, что у меня были.

Он далек от нежного. Совсем не такой. В нем наглость, сила и обещание разврата. То самое животное, на что я повелась самого начала. И как же мне нравится, что в этот момент у Данила отключается его холодный трезвый ум. А он отключается, я слышу это по его сердцебиению, по его дыханию. Я и сама на грани, хотя мы даже не начали ласкать друг друга. Я скучала по Староверову, все это время скучала. По его рукам, губам, весу тела, по ощущению заполненности, по пульсации его органа внутри меня. И мне всего этого мало. Очень мало.

Этот мерзавец прав. Если быть откровенной перед собой, то назвать меня хорошей девочкой сложно. И сейчас я совершенно не хочу притворяться паинькой. Я жажду грязного секса, и Данил может мне его дать. Он хочет мне его дать.

Отрываясь от его губ, я разворачиваюсь в кольце рук и перекидываю волосы вперед, предлагая расстегнуть платье, которое он так соблазнительно на мне застегивал. И Староверов меня не разочаровывает.

Только в отличие от того раза, платье оказывается расстегнутым мгновенно, а горячие ладони проскальзываю в разрез и спускают его по плечам. Еще один поцелуй в основании шеи, а руки под тканью пробираются вперед и ложатся на нескованную бюстгальтером грудь. Данил сжимает ее, а у меня сладко сжимается низ живота. Голой спиной я чувствую кожу на груди Староверова, а в попку мне упирается стояк. Скоро он будет во мне. Очень скоро. Я не собираюсь ждать.

Платье с шелестом соскальзывает на пол и мягко оседает у моих ног. Переступаю через него и разворачиваюсь к Данилу лицом.

Нет фальшивой стыдливости и желания прикрыться. Я знаю, что ему нравится, как выгляжу. Особенно полная грудь. И, провоцируя его, я кончиками пальцев обрисовываю ее, пощипываю соски.

Охрипшим голосом Данил, расстегивающий запонки на манжетах, делает дельное замечание:

– Трусики тут абсолютно лишние.

И то правда. Они уже влажные, можно с ними попрощаться.

Демонстративно снимаю бельишко, расставив ноги и наклоняясь так, что Староверову видно, как покачивается тяжелая грудь.

Его рубашка летит куда-то к черту. Плевать. Нам обоим сейчас не мелочей.

Пока он расправляется с брюками, я забираюсь коленями на кровать, прогибаюсь и под его взглядом провожу пальчиками там, где сейчас горячо и влажно.

Почерневший взгляд Староверова говорит о том, что до взрыва остается три, два, один…

– Даже знать не хочу, почему ты растаяла, малышка, но я с тебя сегодня не слезу, – севшим голосом обещает мне Данил.

Абсолютно нагой с угрожающим достоинством в полной боевой готовности он подходит ко мне, поглаживает ягодицу, сминает и отвешивает легкий шлепок, отзывающийся легким спазмом в киске.

– Черт, малыш, у тебя после меня никого не было, что ли? – восторженно удивляется Данил, запустивший два пальца в сочащуюся пещерку. – Твою мать! Надеюсь ты не рассчитывала на прелюдию?

– Прелюдия тут абсолютно лишняя, – постанываю я от его откровенной ласки.

– Обожаю эту дрянную девчонку, – бормочет Староверов, приставляя головку к гостеприимному местечку.

А дальше разговоры становятся еще одним лишним элементом, потому что он надавливает членом и медленно погружается в меня.

Господи, как я давно этого ждала!

Войдя по самые яйца, Данил выдыхает и замирает, привыкая к тесноте моей норки, но мое терпение уже давно кончилось, и я начинаю двигаться сама, покачивая тазом.

– Твою мать, Вика! Ты что делаешь? – шипит он, хватаясь за мои бедра. – Я сейчас кончу!

Дело в том, что и мне остается не много до вершины. Я так перевозбудилась, что почти горю.

Но у Староверова как всегда свой план.

Черт с тобой, уверена, этот план мне понравится.

Глава 45. Мелкие штрихи

Данил выходит из меня полностью, и мой протестующий возглас вызывает у него довольный смешок.

– Тише, малышка. Все будет.

Он слегка надавливает мне на лопатки, и я укладываю грудью на постель, открываясь для него еще больше. А через секунду чувствую язык, который исследует мои складочки и, ориентируясь на мои вздохи, очень быстро определяет тактику завоевания. Не размениваясь по мелочам, Данил доводит меня до оргазма за пару минут.

– Все, Вик. Теперь ты мне не помешаешь, моя очередь получить свое.

Помешать я уже не смогу, это верно, ни одна мышца меня не слушается. Но стоит Данилу снова нанизать меня на свой орган, словно и не было этого минутного облегчения. С каждым погружением, мое тело будто скручивает как в лихорадке, под кожей бушует растревоженный муравейник, колючие мурашки волна за волной разбегаются от того места, где мы с Данилом соединяемся.

Но как только я снова приближаюсь к разрядке и сжимаю внутренние мышцы, что усилить и без того острые ощущения, как я получаю еще один шлепок и лишаюсь члена.

– Нет уж. В целом я одобряю здоровую инициативу, но не сейчас. Я искал тебя месяц, Вика, – Староверов медленно скользит внутрь меня и, достав до донышка, продолжает: – Как я был зол. У меня месяц встал при взгляде на мотоцикл, на котором ты кончала.

И снова медленно выходит.

– И как я разозлился еще сильнее, когда все-таки нашел, только немножко не Машу.

И снова дразнящее скольжение. Лопатки уже сводит от напряжения, ноги дрожат, особенно, когда Данил черти линию пальцем по внутренней стороне бедра и поглаживает припухшие губки.

Пальцы сменяет головка, скользящая по промежности, а Данил, собрав разметавшиеся волосы в кулак, наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Неужели ты думала, что после той горячей девчонки, я бы согласился на то, что ты мне предлагала сегодня днем?

Похныкиваю, надеясь разбудить в Даниле жалость, но где милосердие, а где Староверов?

Протолкнув в меня головку, он замирает.

– Что я хочу сейчас услышать, Вика?

– Что я дрянная девчонка? – слабым голосом уточняю я.

Данил входит еще немного глубже.

– Близко, Вика. А точнее?

– Я твоя дрянная малышка, – выдыхаю я.

– Правильно. Моя. Дрянная. Строптивая малышка.

И Староверов отпускает тормоза.

Не скажу, что я перестаю поскуливать и умолять его о снисхождении, но мне действительно все нравится. Добившись от меня признания своей принадлежности ему, Данил ублажает меня так, что я на стонах срываю голос.

И мне плевать, если они слышны за пределами номера.

Староверов тоже не следит за своей громкостью и слова не фильтрует. Если у кого-то из соседей особенно тонкая душевная конституция, это их проблемы.

Мы оба сейчас в темной пучине страсти с головой, и гребем в глубину, где водоворот ощущений полностью поглощает нас и опустошает наш разум, наши чувства. И когда мы ударяемся о дно, оно пружиня выталкивает нас к ослепительному свету.

Обессиленные, мы лежим не в силах пошевелиться. Мне приятна тяжесть тела Данила, тепло его влажной кожи, его запах. Но вот он выскальзывает из меня и перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Мне все лень, и я окукливаюсь где-то у него подмышкой, бездумно водя пальцем по линиям его татуировки на руке, которой он меня обнимает.

– Когда отчим стал наседать, – облизав пересохшие губы, начинаю я. – Я стала искать способы свалить из их дома. Жить мне было где, степуху я получала, были деньги на карманные расходы, но это все только пока универ не закончу. Я искала высокооплачиваемую работу и хватала все курсы подряд, которые казались мне перспективными. Собственно, так я и познакомилась с Коробовым, но ты уже, наверно, в курсе.

– В общих чертах. Не знал, что он катил к тебе яйца.

– Сейчас я уже не уверена, что Диме нравилась именно я, и что это не было каким-то заданием. Звучит, как паранойя?

– Ты спрашиваешь об этом у профессионального параноика, – усмехается Данил. – Как говорится: если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой не следят.

– Не то чтобы следят, – усмехаюсь я. – Ты правильно выразился, за мной, скорее, приглядывают. Вообще после окончания этих курсов я почувствовала, что моя жизнь находится под дополнительным контролем. Куда бы я ни подавала документы, их всегда проверяли дольше обычного. Даже Ви визу одобряли как-то чересчур долго. Ну и другие мелочи. Строго говоря, всем из той моей группы предложили работу в некоем управлении, трое согласились.

– А почему не согласилась ты? Ты ведь уже знала, что твой отец работал на секретку.

– Сначала хотела согласиться, но отказалась из-за тривиальных вещей: куча запретов на самые невинные вещи, подконтрольность почти во всем. Не понимаю, как это выдерживал папа.

– Говорят, у него был железный характер. Но ты просто забываешь, что времена, в которые он сделал свой выбор, были совсем иные. Тогда у всех было мало возможностей, а на этой должности, при всех ограничениях, их было больше, чем у простого смертного. Подтверждением этого можно считать твое наследство.

– В общем, я решила, что они приглядываются, не стану ли я применять полученные знания, скажем так, в интересах, противоречащих органам. Думала, понаблюдают-понаблюдают, да и отстанут.

– Думала? Сейчас считаешь по-другому? – уточняет Данил.

– А теперь всплывает это наследство, и все становится совсем мутно. Мне про него рассказал Коробов. Дескать, я тут навел справки и узнал. Как-то это неправдоподобно. Уверена, про наследство он знал и раньше. Если уж отчим про него знает давно, то уж секретка тем более. В особенности, учитывая, что сама эта сделка, про которую все говорят, не является секретом, и совершена с молчаливого одобрения руководства. Наверняка за некий откат. А теперь, сдается мне, кто-то там решил, что не грех и все прибрать к рукам. Это если, конечно, все не бред, и наследство существует.

– Коробова заставил рассказать я, – удивляет меня Староверов.

– Серьезно?

– Да. Мне не нравится то, что вокруг тебя происходит. Со своей стороны, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты не пострадала и получила то, что тебе оставил отец. Но я не знаю его так, как ты. Поэтому кое с чем тебе придется разбираться самой. А для этого нужно, чтобы тебя перестали разыгрывать втемную.

– Почему ты мне помогаешь? – спрашиваю, не уверенная, что именно хочу услышать.

– Ты моя. И можешь рассчитывать на мою помощь в любом случае. Если ты перегнешь палку, я буду с тобой разбираться сам. Но, поверь, я не мелочен. Разрешаю развлекаться, как тебе нравится, если ты не забываешь, чья ты дрянная девчонка. И всякие там Казимировы могут даже не облизываться. Впрочем, АВ осталось не долго.

– Однако, ты знал, что за мной есть присмотр.

– Поначалу я был уверен, что это не присмотр за тобой, а твоя группа поддержки.

– Что? – кусаю его за сосок. – Ты решил, что я спецагент, что ли? Ты с дуба рухнул?

Глава 46. Воинские звания

– Я даже не спрашиваю, как в твою больную голову пришла эта мысль! Но скажи мне, великий гений, почему тогда тебя это не остановило в твоих поползновениях? Ты решил трахнуть сотрудника спецслужб? – сказать, что я охренела, не сказать ничего!

– А что такого? – потирая сосок, спрашивает этот… этот… Слова не могу подобрать даже!

– Острых ощущений захотелось? О чем ты думал?

– О твоей красивой пи… – честно отвечает Данил, и отхватывает от меня затрещину.

– Тебе не приходило на ум, что, возможно, это и была бы цель спецагента: затащить тебя в койку, развязать язык, втереться в доверие… Или что там положено делать товарищам под прикрытием?

У меня все в голове не укладывается, какая я, однако, опасная и таинственная в воображении Староверова: работаю на спецслужбы, параллельно занимаюсь промышленным шпионажем в пользу отчима… Офигеть! А я-то овца-овцой: тупо бегаю от Казимировских манипуляций!

– Приходило, конечно! Я все ждал-ждал, когда наконец ты начнешь втираться, еще немного и начал бы заниматься рукоблудием, – обвиняет меня Данил.

Он еще и не доволен, какая прелесть!

– И потом, мне сама идея нравилась. Вряд ли у тебя было бы много звездочек на погонах, и нагнуть какого-нибудь старшего лейтенанта и как следует отжарить… Меня так достали наши министерства, что я жаждал получить моральное удовлетворение!

Как обычно всех зайцев собирался поиметь, перевожу я.

– Так-таки и моральное, – усмехаюсь я. – Может, ты и ролевые игры любишь?

Я подкалываю Староверова, но в его глазах загорается предвкушающий огонек.

– Еще как!

И обводит контур моих губ пальцем. Не удерживаюсь и кончиком языка повторяю его жест, и огонек перерастает в пламя.

– Какое звание тебе присвоим? – хрипло уточняет Данил.

– Полковник? – мой голос тоже садится, я уже в предвкушении.

– Если только подполковник, – ухмыляется он и огорошивает меня. – Но вообще, я майор.

У меня даже рот приоткрывается от удивления.

– Думаю, чтобы я мог требовать дисциплины и подчинения, тебя надо сделать капитаном. Капитан Долецкая. Звучит. Надо будет тебе форму добыть. Но это потом, а сейчас мы послушаем, как звучит сама капитан Долецкая.

Приподнявшись на локте и нависая надо мной, Староверов отправляется гулять рукой по моему телу, которое отзывается предательским выгибанием ей навстречу.

– Я еще помню твою самоволку там в кресле, – при этих словах глаза Данила темнеют. Видимо, впечатляющее воспоминание, и он припоминает старый пошлый анекдот: – Капитан Долецкая будет отрабатывать наказание задним числом, и рапорт я обязательно приму в устной форме. Можно приступать, капитан.

И капитан Долецкая послушно сползает вниз, не забывая кончиком языка рисовать дорожку по плоскому животу до самого основания уже полностью готового к любым приятным неожиданностям члена.

Во мне тоже оживают непристойные воспоминания того, какие уроки мне преподавал Староверов в той гостинице.

«Молодец Машенька, отсасываешь с душой. Сладкий ротик, нежный язычок».

Как учил майор Староверов, нежно обхватываю губами головку, полируя ее языком. Сбившийся ритм дыхания Данила подсказывает, что я все вызубрила на отлично.

С усилием посасывая, забираюсь губами все ниже, погружая член все глубже, и начинаю скользить по нему, не размыкая губ, а орган Данила напрягается все больше. Ласково поглаживаю бархатистые яички.

– Капитан, я чувствую, вы глубоко, – выдавливает из себя Староверов, когда мне удается заглотить до самого конца, – очень глубоко сожалеете о нарушении.

Рука Данила ложится мне на макушку и управляет ритмом и глубиной погружений, но я решаю немного разнообразить свой «рапорт». От меня не укрылось неравнодушие Данила к моей груди, и, подняв на него глаза, я укладываю член в ложбинку. Подобная ласка вырывает у Староверова прерывистый вздох, он не отрываясь следит за головкой то показывающей, то исчезающей между пышными грудями.

– Строптивый капитан Долецкая, эта инициатива нами поощаряется.

Вижу. Вижу, как запульсировала венка на шее, а если так?

И вытянув губы трубочкой, наклоняюсь к мини-Даниле, который из плена мягкой плоти утыкается прямо во влажные пухлые губы. Староверов не выдерживает моих экспериментов и толкает на спину.

– Смирно, капитан, – отдает приказ он, и я вытягиваюсь.

Поглаживая и целуя живот, Данил бормочет следующий приказ, он немного невнятный, но я разбираю:

– Разомкнуть строй.

Раздвигаю ноги, и проворные пальцы добираются до влажных складочек. А Староверов припадает к моим губам в требовательном поцелуе. Опять самовольничаю и позволяю себе «вольно». Приподнимаю бедра, надеясь, что вот-вот пальцы проникнут в меня, но слышу:

– Отставить! Кругом!

Перекатываюсь на живот и получаю легкий укус в ягодицу.

– Своевольная ты задница, капитан Долецкая. Для отработки становись!

Глава 47. Дедовщина

– Разрешите обратиться, товарищ майор… Ах, – я закусываю губу, потому что Данил продолжает инспекцию в главной ставке, пальцами потирая клитор.

– Разрешаю, – старший по званию забирается между припухших срамных губ и продолжает дразнить изнывающую капитана Долецкую.

– Я прошу рассмотреть возможность применения команды «вольно»…

– Не тогда, когда я проверяю ваши тылы, капитан, – Староверов ласкает напряженное колечко, слегка его разминая. – Еще вопросы?

– Никак нет, товарищ майор!

Какие уж тут вопросы, когда долгожданное проникновение наконец случается и вытесняет из моей головы все связные мысли вообще!

Если соседи уже собираются спать, то их ждет разочарование. Надеюсь, в гостинице все же хорошая звукоизоляция.

Второй раз для меня проходит как-то острее. Так хорошо мне не было, даже в ту ночь. Мне нравится абсолютно все. Все так, как надо. И руки, ласкающие меня, и губы целующие чувствительные местечки, и шепот Данила мне на ухо, будоражащий и вызывающий дополнительное волнение… И, когда для меня все заканчивается, я испытываю сожаление, очень хочется продлить эти ощущения, но у всего есть предел, и мое тело обмякает после бурного оргазма.

Впрочем, кое-кто во мне по-прежнему тверд, и, пользуясь моей расслабленностью, он таки форсирует мои тылы, которые не прекращал ласкать.

Я лишь сладко постанываю, позволяя погружаться в меня.

– У меня возникли сомнения в том, что нарушение не повторится, – хмыкает Староверов, падая рядом со мной на влажные простыни.

– Откуда такое недоверие, товарищ майор? – заплетающимся языком спрашиваю я.

– Есть стойкое ощущение, что капитан Долецкая не возражает против повторного взыскания.

– Прямо сейчас капитан Долецкая умирает от жажды, – открещиваюсь я. – У нас нет с собой рядового? Твоя дедовщина, майор, вызывает у меня приступ зависти, хочу тоже кого-нибудь поэксплуатировать.

Я получаю звонкий шлепок по попе.

– Мои методы ты применять не можешь. Перечитай дополнения к должностной инструкции. Считай, это твой устав, капитан.

Вздохнув тянусь к мини-холодильнику, стоящему недалеко от кровати, и добываю себе минералки.

– А мне? – возмущается Староверов.

– Сам бери, – ворчу я. – Этот марш-бросок выбил меня из сил.

Ставя под недовольное сопение Данила пустую бутылочку на холодильник, вижу, что мой мобильник, лежащий на нем, мигает мне индикаторами. Непослушными пальцами подтягиваю к себе телефон.

– Вот, значит, как, – фыркает Староверов и поднимается с постели.

– Знай, я восхищена твоей выносливостью, и горжусь, что служила под твоим… э… началом, – подлизываюсь я, провожая взглядом то самое начало, которое даже не в боевом виде вполне способно внушить трепет.

От моей двусмысленности Данил даже давится, обливаясь водой.

Вот так его надо нарисовать. Нарисовать и никому не показывать.

Кстати, что там у нас показывают?

А показывают всего лишь непрочитанные письма от «Лютика».

– Что-то важное? – интересуется Данил, вытирая капли минералки с груди.

– Понятия не имею. Я же еще не читала отчеты детективов. Может, я на правах любовницы сачкану и не буду читать, а ты мне все расскажешь? – заодно и я задам тебе парочку вопросов, которые возникли у меня на сегодняшней встрече с Гордеевым.

– Как у любовницы, у тебя совсем другие привилегии. К тому же, я считаю, что эти отчеты тебе стоит прочитать и составить свое мнение. Любопытно будет узнать, можешь ли ты их чем-то дополнить.

Дополнить? Я?

– Эти отчеты касаются меня или отчима? – приподнимаю брови. Вот пусть только попробует сказать, что он за мной слежку организовывал!

– Один из отчетов частично да. Но ты давай не вымарщивай из меня. Но, в принципе, нет никакой спешки. Их ты можешь прочитать и после возвращения домой. А сейчас я могу заняться с тобой чем-то поинтересней.

– Ты – маньяк! – возмущаюсь я! – У тебя ничего не отвалится?

– Только если появятся благородные трудовые мозоли, – ржет Данил. – Но вообще я про другое. Мне еще неплохо бы тебя проинструктировать по поводу завтрашней встречи.

– А там требуется дополнительный инструктаж? – удивляюсь я.

– Не помешает. Хотя я постараюсь завтра там не задерживаться, и тем не менее: кто предупрежден, тот вооружен. Так что?

– А мы вообще тут надолго? – уточняю я, прикидывая в уме, что сам-то Староверов в курсе содержания отчетов, и если я надолго отложу знакомство с ними, могу опять угодить в какую-нибудь его ловушку. Его обещания не играть со мной в игры, конечно, обнадеживают, но я успела неплохо узнать Данила, чтобы заподозрить в них некоторое расхождение смыслов. Сдается мне, мы с ним разное вкладываем в нашу договоренность.

– Нет, ненадолго, завтра после встречи возвращаемся.

– Тогда я, пожалуй, с отчетами все-таки ознакомлюсь, – решаю я и успеваю заметить блеск в глазах Староверова. Ага, понял мои сомнения. Открыто смотрю ему в лицо: да, Данил, больше я уши развешивать не буду, но ты ведь и сам это хотел, не так ли? – Ценные указания подождут до утра.

Коварно улыбаясь, Данил возвращается в постель, и стоит мне открыть отчеты, как он начинает меня всячески отвлекать, чем на самом деле злит.

Поэтому, чтобы если и не призвать его к порядку, то хотя бы получить информацию, я задаю ему вопрос в лоб:

– Что имел в виду Гордеев, когда удивился тому, что именно Казимиров мой отчим?