Текст книги "Его строптивая малышка (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 40. Аргументы и факты
Ви пишет, что тип на фотографии действительно в ее вкусе, но Грег лучше. И она не уверена, но вроде кого-то похожего на него Ви видела на фотографиях отчима.
«Ну помнишь, мама еще просила тебя отнести в печать фотки с какого-то вечера, куда они ходили с Андреем Владимировичем? Ты еще упиралась, что сейчас никто фотографии не печатает, а все смотрят на компьютере».
Что-то припоминаю. Мне тогда и лень было, и почему-то злила мамина страсть к своим фото. Наверно, это у нее тоска по модельному прошлому. Однако, мама умеет настоять на своем, и в фотопечать я таки сходила. Правда, готовые снимки я забирала еще недели две. И еще неделю таскала в рюкзаке.
До сих не пойму, ведь именно меня просила, а не Виолетту, которая сделала бы без вопросов.
Фотографий было много, и пухлая стопка плотных глянцевых листов прорвала картонный конверт. Когда я доставала его из рюкзака, фотки разлетелись по всему ковру, и мы с Виолеттой их собирали. Она первая начала их рассматривать, я подтянулась на ее забавные комментарии.
Да. Был снимок или два. Так точно сейчас уже и не вспомнишь, но вроде похож…
Ах да, я же для того, чтобы распечатать фотки, сбрасывала их себе на гугл-диск.
– Вика? Что там?
Ага, не нравится чего-то не знать?
– Подожди, – отмахиваюсь, сама удивляясь тому, с какой легкостью я себе это позволяю по отношению к боссу. Хотя, после того, что между нами произошло тридцать минут назад, дистанция между нами совсем сократилась.
Лезу на диск и проверяю свою догадку. Повезло, что я ленивая. Папка с теми фотками еще не удалена. Быстро пролистнув снимки, где мама позирует, я нахожу те самые.
Выбираю ту, где отчим разговаривает с официантом за спиной мамы, сидящей за столиком лицом к объективу. Она приветливо улыбается, и в целом я понимаю, почему она захотела фотку напечатать. Мама здесь хороша.
С ней за столиком еще двое: женщина, чье лицо не видно, потому что она отвернулась, и ближе к маме, в полупрофиль, сидит еще мужчина.
Что ж. Очень похож. Стрижка выглядит немного отросшей, щеки темнее от щетины, пожалуй, вот и все отличия.
Получился Колодцев на фото хорошо. Еще и свет интересно так падает. Поэтому-то я его и запомнила.
Данил, застегивающий манжеты, не выдерживает игнора с моей стороны и нависает надо мной.
– Ты меня троллишь, что ли? – изумляется он.
Я так-то не специально играла на его любопытстве, но из вредности тянет показать язык. Еле сдерживаюсь.
Поворачиваю к нему ноут, предлагая посмотреть на фото.
– Колодцев. И что? Где это?
– Не знаю, где, но знаю, с кем. Женщина в центре – моя мать, а за ней, видишь мужчину в синем пиджаке, повернувшегося спиной, мой отчим. Новые факты к размышлению, так сказать.
Староверов сощурившись разглядывает всех запечатленных.
– Давно фото сделано?
– Месяца четыре назад. Точнее не скажу.
Не утерпев я ехидно уточняю:
– Что? Задачка становится интереснее? Ты же любишь, ну, когда со многими неизвестными.
Данил в задумчивости переводит взгляд на меня и неожиданно щелкает меня по носу. В прямом смысле слова.
– Не зазнавайся.
Да твою ж мать! Что за выходки? Его поведение вообще можно предсказать или хотя бы систематизировать?
– Вика, – голос Данила врывается в мое мысленное ворчание и попытку составить список из его нелогичных поступков. – Тебе стоит поторопиться со сборами. Иначе мы опоздаем.
– Еще одна встреча, на которую меня не пустят? – возмущение, копившееся весь день, и слегка погашенное оргазмом, снова вспыхивает с новой силой. – Слушай, Данил, давай сэкономим нервы, время и силы. Ты съездишь на эту встречу, а я пока высплюсь. Мне, знаешь ли, силы ночью понадобятся. И я еще не решила: отбиваться я буду или нападать.
– Я знаю, что ты не выспалась, – неожиданно серьезно говорит Староверов. – И последние дни у тебя не из легких. Поверь, я на эту встречу я бы тебя не тащил, но ты мне там действительно нужна.
Я нужна Данилу на встрече? Какой-то неправдоподобный аргумент.
– Неужели? То есть, ты взял меня в эту командировку не для того, чтобы мне что-то доказать с помощью своих чертовых дополнений к должностной инструкции? – сварливо спрашиваю я.
– Не для этого. Ты сама все скоро поймешь.
– Мне надоели эти тайны Мадридского двора. Ты удивляешься, что я тебе не доверяю, и при этом плетешь какую-то свою паутину. Тебе не кажется, что я и так связана по рукам и ногам и имею право знать, во что ты меня втягиваешь. По-моему настало время все мне рассказать!
– Имеешь. И я тебе расскажу, – покладистый ответ Староверова вызывает у меня только еще больше подозрений. Он воспитал во мне достойного параноика. Тьфу-ты преемника. Всего за пять дней.
– Да ладно? Расскажешь? – мне кажется, моя недоверчивость вполне объяснима.
– По дороге.
– И перестанешь играть в свои игры? – закидываю я удочку.
– В те, что касаются тебя, – поправляет он.
– И с чего мне тебе верить? С чего вдруг такое великодушие? Вряд ли те незабываемые десять минут возле шкафа так на тебя повлияли.
Староверов хмыкает.
– На меня повлияли последние десять минут. Собирайся, Вика. Ты же хочешь узнать все.
– Пока не скажешь, что это за встреча я никуда не поеду, хоть увольняй, – раздухарилась я, почувствовав в Даниле не то чтобы слабину, но некое поощрение. – В планере не указано ни с кем, ни где.
– Ну, что ж. Раз это способно тебя простимулировать, так и быть. У меня, точнее у нас, встреча с Денисом Гордеевым.
– С Ящером?
Глава 41. Немного провокации не повредит
– Зачем ты встречаешься с Ящером? – напрягаюсь я.
– Надо же, ты в курсе как называют Гордеева.
– Не увиливай! Ты обещал рассказать. Я помню, что ты слышал мой разговор с Виолеттой. Стало быть, ты прекрасно понимаешь, почему я задаю этот вопрос. Это как-то связано с моим делом?
– Отчасти.
Все мое внимание приковано к Староверову, который, подойдя к минибару, слишком придирчиво выбирает минеральную воду. Или слова подбирает, или решает, что рассказывать, а что нет.
– Первоначально эта поездка мной затеяна ради другой встречи. Той, на которую мы отправимся с тобой завтра. Там Гордеев тоже будет присутствовать, но отдельную беседу, скажем так, более приватную, я организовал сразу после того, как ты показала мне письмо отчима. Оказалось несложным выяснить, к кому так долго и упорно ищет подходы АВ. Прости, но называть по имени-отчеству для меня означает проявить уважение. А этого человека я не уважаю.
Я закатываю глаза, плевать, как ты его называешь. Про себя я сама отчима называю только «этот подонок».
– Собственно, Виолетта не ошиблась в характеристике Дениса Гордеева. Даже подложив под него Мисс Вселенную, АВ ничего не выгадает. Репутация Ящера вполне позволяет не заблуждаться на этот счет. Так что твой отчим вряд ли рассчитывал на какие-то преференции со стороны Гордеева в этом случае, скорее, он действительно тебе подленько мстит. Надо бы еще толком разобраться за что, но пока оставим вариант с тем, что ты ему не дала. Ви же – прекрасный инструмент для шантажа и манипуляций. Вика, я бы на твоем месте начал уже что-нибудь на себя одевать.
– Выйти не хочешь? – задаю вопрос, прекрасно зная, что ответ будет отрицательным. Откинувшись в кресле, Данил демонстративно складывает руки на груди. Что и требовалось доказать. Вытаскиваю из чемодана платье-футляр из костюмной ткани и комплект чулок. – Я все равно волнуюсь за Ви.
– Меня напрягло то, что АВ был связан с Каплиным. Если это так, то твой отчим, видимо, не гнушается ничего. Я думал, он старается держать ручки чистыми, ну хотя бы относительно, – продолжает Данил, вперив в меня взгляд в ожидании пикантного зрелища. Что ж, кто-то в отличие от меня не получил разрядки. Время для маленькой женской мести. Глядя ему в глаза, скидываю халат.
Староверов немного сбивается, но возвращается к теме:
– Впрочем, чтобы тебя успокоить, могу сказать, что почти всех, кто был связан с Ярославом Каплиным вычистили, – его взгляд скользит по телу и жадно следит за тем, как я, поставив ногу на постель, начинаю раскатывать по ней чулок. – Осталось несколько субъектов, но это так мелкие сошки. Скоро не будет и их, заинтересованные люди их ведут в надежде найти еще крупную рыбу, но это дело пары недель… Зараза!
Это относится к тому, что я прогнувшись расправляю чулок на пальцах ног. Попка призывно оттопырена, тяжелая грудь сосками касается резинки чулка, и, по моим прикидкам, зрелище должно быть весьма привлекательным.
– После того, какую деятельность снова развернул Лютаев, – выдыхает Данил, – в городе не так просто добыть мерзкую дрянь. В целом, можно, но риск засветиться слишком велик. Не думаю, что АВ захочет сейчас подставляться.
К натягиванию второго чулка я тоже подхожу творчески.
Усевшись на постель, поднимаю согнутую ногу и, нанизав на нее капрон, медленно выпрямляю. Взгляд Староверова приковывается к месту, которому еще не достались трусики. Толком ничего не видно, но воображения ему должно хватить.
– Данил, не молчи, – елейно говорю я. – Ты же сам сказал, у нас мало времени. Я тебя внимательно слушаю.
На лице Староверова отражается понимание, что зрелище ему будет доступно опять только на моих условиях. Как и тогда, когда он вынужден был стоять и смотреть. Сейчас я согласна радовать его взгляд только в обмен на пояснения.
Мне кажется, или в глазах Данила промелькнула искорка восхищения?
– О чем это я… В общем, мы можем надеяться на благоразумие АВ, но надо исключить возможность любого воздействия на тебя через Виолетту.
В качестве поощрения, повернувшись спиной к Данилу, натягиваю трусики.
– Гордеев явно не заинтересуется обдолбанной девицей, такое не в его вкусе, насколько мне известно, однако, нельзя оставлять козыри в руках врага, – голос Староверова становится ниже. – Думаю, на всякий случай Виолетте стоит немного изменить планы и прилететь, допустим, на пару дней раньше.
Подхожу к Данилу и роюсь в сумочке, в которой осталась косметичка. Грудь практически раскачивается у него перед носом, и я вижу, как сжимаются его пальцы на подлокотниках.
Все правильно, можно только облизываться.
И хотя мое тело сыто, меня все равно будоражит неприкрытое желание в глазах Староверова. С равнодушным взглядом, который дается мне не так легко, достаю цепочку и застегиваю у себя на шее. Крупный кулон, болтающийся на ней, холодя кожу, устраивается аккурат между обнаженных грудей, притягивая взор Данила.
Я замираю, потому что Староверов замолкает.
Неосознанно облизнув губы, он заканчивает мысль:
– Остановиться ей тоже стоит у нас, в доме достаточно места…
– И камер! – вскидываюсь я, хотя эта его оговорка «у нас» греет мне душу.
– Вика, – качает головой Данил, следя за тем, как я вдеваю в уши серьги, – все мое внимание поглощено тобой…
Засранец поглощен созерцанием покачивающей груди. Хотя, нет-нет, да и соскальзывает его взгляд к моему пупку и к игривому бантику на трусиках.
– Вернемся к Ящеру, – направляю я Данила в нужное русло и тянусь к платью. – Окей, ты был так крут, что вычислил бубновый интерес отчима. И для чего же ваше сегодняшнее с Гордеевым рандеву?
– Для него нашлось много причин, – слышу я из-под платья, которое надеваю через голову, и оно застревает на моих верхних девяносто шести. Староверов не выдерживает и под предлогом помощи тянет ткань вниз, по пути поглаживая кожу. – Во-первых, надо выяснить, что хочет АВ от Гордеева, и сделать так, чтобы он этого не получил. Во-вторых, если кто и сможет помочь тебе потом забрать наследство, то это именно Ящер. Да-да, и про наследство я тоже слышал.
Поворачиваюсь к Данилу спиной, чтобы он помог с молнией. Так медленно и чувственно, согревая дыханием кожу, мне еще никогда не застегивали платье.
– В-третьих, – он перекидывает волосы мне вперед и нежно целует в шею. – Надо показать ему тебя и дать понять, что ты моя.
– Не много ли ты на себя берешь? – оборачиваюсь я, и потемневший взгляд Данила говорит мне, что я могу поднять свой флаг на этой крепости, она покорена. Здесь и сейчас Староверов в моей власти. Это не значит, что он не возьмет надо мной верх ночью, но в этот миг победа за мной.
– В самый раз, Вика.
Восхищение в глазах этого мужчины словно бальзам на мое сердце.
– Ты сказал: «На эту встречу я бы тебя не тащил, но ты мне там действительно нужна». Почему не хотел меня брать, ведь из трех названных причин, две касаются меня.
– Ты же знаешь, что за тобой приглядывают, не так ли? Ты умненькая и иногда глазастая, – усмехается Староверов. – Это одна из причин.
Заглядывая в зеркальце, неопределенно повожу плечом, не говоря ни да, ни нет. Есть темы, которые я пока не готова обсуждать.
– А другая?
– Я собственник, Вика. Мое – это только мое. Я готов хвастаться тобой везде, но желательно без риска тебя лишиться.
Перевожу на него ошеломленный взгляд.
– Я сам буду тебя бесить, сам буду учить всему и сам буду наслаждаться тобой.
Глава 42. Версаль, чтоб его
Уже сев в машину, я наконец формулирую, что меня возмущает в словах Староверова.
– И что же? – булькаю я. – Ты априори предполагаешь, что, встретив Гордеева, я брошусь на него и буду на все согласна? А ничего, что я сама сбежала от участи его постельной грелки?
– Вот, когда живьем встретишь его, тогда и поговорим. Бабы на него странно реагируют: одни боятся, другие вешаются, третьим страх вешаться на него не мешает.
– Ты несешь какую-то ерунду. Или ты считаешь, что раз я дала слабину с тобой, то теперь я стала совсем неразборчива? У нас развратность стала передаваться половым путем?
– Именно, Вика. Половым путем, – усмехается Староверов. – Ты начинаешь цвести как женщина. И твои цветочки опылять я буду сам.
Фу, какая пошлость! Но собственнические инстинкты Данила подбешивают почему-то недостаточно сильно. Я бы даже сказала, как-то совсем наоборот. Хочется их подогревать.
– И когда это я успела показать себя как букет? – ворчу я.
– Я еще не забыл, как ты пускала слюни на Бесо Циклаури. Оставляя вас вдвоем, боялся, что ты надругаешься над помощником Лидии, – посмеивается Староверов.
Ах, ты засранец! Даже и не подумаю объяснять ему, что Бесо вызывает у меня чисто эстетический восторг. Я бы с удовольствием нарисовала его портрет. И по поводу Гордеева тоже разочаровывать не буду! Раз Староверов чувствует с его стороны угрозу, то пусть понервничает. Для его самомнения это будет полезно!
Хотя, ума не приложу, что может быть такого сокрушительного в Гордееве, чего я не заметила по телеку или в интернете.
Вообще всю дорогу до места встречи меня одолевает любопытство. И по поводу того, что удастся узнать о планах отчима, и по поводу самого Гордеева.
Что я могу сказать.
Первое впечатление Гордеев производит неизгладимое.
Сразу становится понятно, за что его прозвали Ящером.
Похоже, имеется в виду василиск.
Холодный тяжелый взгляд, заставляющий цепенеть и будто придавливающий к полу. Еще не успевшая нигде перейти ему дорогу я и то непроизвольно вжимаюсь в бок стоящего рядом Данила, которому в отличие от меня, судя по всему, находиться рядом с этой акулой вполне комфортно.
– Завязывай строить ему глазки, – еле слышно говорит Староверов, неправильно интерпретируя то, что я не могу отвести взгляд от Ящера. – Или ты уже передумала?
Ну уж нет. Но хотя бы становится понятным поведением тех самых баб, которых упоминал Данил. У Гордеева, что называется, сумасшедшая харизма. Вот, где нет сомнений, кто тут главный плохиш в песочнице. Я бы у него игрушки отбирать точно не рискнула. Очень надеюсь, что отчим где-то перед ним облажался. Такие люди ничего не забывают и не спускают с рук. Не просто же так, Андрей Владимирович при всех стараниях не может нормально навести к Гордееву мосты.
Пожав друг другу руки, мужчины усаживаются за импровизированный стол переговоров. Официанты сервируют столик закусками, поэтому разговор пока не касается ничего важного: только поверхностные упоминания каких-то незнакомых мне лиц.
Данил выдвинул мне стул рядом с собой, отчего зрительно создается ощущение этой демаркационной линии: с одной стороны – мы со Староверовым, с другой – Гордеев. Ящер поглядывает на меня, но по выражению его глаз угадать, о чем он думает, невозможно, и от этого я нервничаю. Сейчас я бы предпочла не привлекать его внимания, но Данил взял меня эту встречу как раз для обратного. Он хочет меня представить и обозначить мой статус.
Когда сервировка завершена, и нас оставляют в этом мини-зале одних, Денис, не глядя на меня, обращается к Староверову:
– Где-то я ее уже видел, – в этой фразе столько вопросов.
Некоторые удается считать даже мне. «Зачем она здесь?» «Ты ей доверяешь?» «Откуда я ее знаю?» Но думаю, там еще много слоев всего, о чем я и не догадываюсь.
– Виктория Долецкая, мой ассистент, – Дани отпивает из стакана с водой. – Падчерица Андрея Владимировича Казимирова.
Гордеев переводит на меня свой немигающий взгляд, откидывается на стуле и рассматривает меня без всякого стеснения. Мужской интерес, который я чувствую в первую секунду, исчезает.
– Дочь Долецкого – падчерица Казимирова? Как любопытно, – хмыкает Ящер.
То, как построена эта фраза, наводит меня на мысли, что я чего-то не знаю. А Гордеев знает, и Староверов знает. Со злости сжимаю белоснежную хлопковую салфетку на коленях, но стараюсь, чтобы лицо меня не выдало. Что ж, возможно, я все узнаю сейчас, если нет, то я сделаю все, чтобы вытрясти и Данила информацию уже сегодня вечером.
– Весьма любопытно, – подтверждает Данил. – И у меня, и у Вики сейчас масса вопросов к Казимирову, и множество проблем, которые он создает. Сдается мне, этот человек не совсем понимает, куда он лезет, и правила игры, к которой проявляет интерес.
Я превращаюсь в натянутую струну. Эти пляски вокруг да около, разговоры как на приеме в семнадцатом веке, когда все намеками и околичностями. Нельзя, что ли, понятно объяснять для тех, кто просто попал в мясорубку чужих интересов?
– За ним такое водится, – соглашается Гордеев, все еще разглядывая меня. – Жадность человеческая не имеет границ, как и глупость.
– Полагаю, в наших общих интересах не пустить в игру шулера, – Данил подкладывает мне на тарелку несколько закусок, это не укрывается от взгляда Ящера, в котором вспыхивает понимающий огонек.
– Я тебя вспомнил, – говорит он мне, по-прежнему сидящей не проронив ни слова.
Что ему на это ответить, понятия не имею. Я-то не знаю, при каких обстоятельствах Гордеев меня видел. Тот внимательно смотрит на Староверова, на то, как он наливает мне сок в стакан одной рукой, а другая лежит на спинке моего стула.
– Ассистент, значит, – усмехается Гордеев. – Твой посыл я понял. Даром не надо. Не моя идея. Зато многое становится прозрачнее.
– Я рад, что мы друг друга поняли, – спокойно кивает Данил. – Это одна из причин присутствия Вики. А вторая как раз касается этой самой прозрачности. Дело в том, что нам пока видно все достаточно мутно.
Нет, они издеваются! Это совершенно точно! Что за Версаль?
– Что я буду с этого иметь?
А вот это уже похоже на мое представление о Ящере.
– Я думаю, мы сможем договориться. И кое-что, полученное в результате сотрудничества, поделить. Мне достаточно пятидесяти процентов.
– Наглый, – восхищенно присвистывает Гордеев. – Хорошо. По рукам. У тебя репутация человека, который правила соблюдает.
Данил откидывается на стуле и разводит руками, мол, а как же иначе?
– Виктория Долецкая, – задумчиво произносит Гордеев и обращается ко мне: – Казимиров уже несколько лет гоняется за легендарным наследством твоего отца. Готова за него побороться?
Глава 43. Союзник
– Готова. Хотя для того, чтобы просто его обломать, – подумав отвечаю я.
Факт, что я Гордееву «даром не надо», не задевает, а только обнадеживает. И девица, которая не жаждет попасть к нему в постель, ему не интересна от слова «вообще». Не нужна, и слава богу. Хотя теперь я понимаю, что имел в виду Данил, когда говорил о реакции баб на Ящера. Но у меня иммунитет. Прививка Староверовым. Остается только уберечь Ви от любых манипуляций отчима, и с моей души свалится огромный камень.
А вот то, что, похоже, все вокруг знают о моем наследстве, хотя я узнала о нем меньше суток назад, меня нервирует.
Знает Коробов, знает Гордеев, уверена, что и Староверов тоже знает. Но сейчас я не тороплюсь делать скоропалительные выводы и в чем-то его обвинять. Данил – расчетливая скотина, однако, кое-что не сходится. Кое-что, что мешает мне заподозрить его в интересе к моему наследству.
Как говорил мой отец, у задачки всегда несколько вариантов решения. И самый очевидный ответ – тоже не всегда правильный. Каждый раз, когда я находила два варианта, он требовал, чтобы я подумала, как следует. И сейчас я тоже чувствую, что не все так однозначно.
Впрочем, это не помешает мне выкатить Данилу претензию. Мы же договаривались, что никаких больше игр.
– Думаю, если ты первая доберешься до этого наследства, Казимиров тебя больше волновать не будет, – усмехается Гордеев. – Не надо на меня так смотреть. В узких кругах Долецкий – легенда. Как и его суперсделка. Про нее многие рассказывают, да по существу нет ничего. Я к этой сфере имею очень опосредованное отношение. Бобла у меня у самого хоть жопой жуй. Но очень любопытно, что ж там такое, что вокруг такая возьня непрекращающаяся.
А уж мне как любопытно!
– У меня есть кое-какие идеи на этот счет, и поэтому возникают сомнения, что легально получить наследство Вике будет сложно. Будет нужна помощь, – Староверов откладывает приборы и пристально смотрит на Ящера.
Значит, он действительно знает, и, возможно, побольше остальных.
– А ты – парень не промах. И тут пятьдесят процентов хочешь забрать, и помощи просишь.
– Я думаю, дальнейшее сотрудничество со Старз, которое планируется обсудить завтра, можно утвердить уже сегодня.
То есть, перевожу я на человеческий, Данил, ради согласия Гордеева мне помочь, обещает ему контракт со «Старз», в котором он был заинтересован. И судя по всему, в обход других претендующих.
Интересные у них тут правила игры. Сама мысль о том, что гиганта и монополиста вроде «Старз» Данил может использовать просто ради моей выгоды, мне нравится, черт побери!
Гордеев еще раз смеривает меня взглядом, я прям представляю какие мысли крутятся в его голове. Ради бабы? Да что в ней такого? Соплюха же!
– Вы сначала найдите, – звучит обтекаемо, но понятно, что Ящер дал согласие.
– А теперь, возвращаясь к основной теме встречи, хотелось бы уточнить: мы правильно понимаем, что и к тебе Казимиров ищет подходы тоже в связи с наследством Долецкого?
– Если верить моим источникам, то да. Кроме этого, он очень хочет влезть в политику. Но сейчас не середина двухтысячных. Без протекции не выйдет. Хотя не исключаю, что все это взаимосвязано.
Какие, однако, у отчима амбиции! Хрен тебе, а не политика!
– Тогда предлагаю обсудить кое-что. У меня есть идея. От тебя не требуется почти ничего.
И Староверов выкладывает свой план. Последовательно, шаг за шагом. От этой многоходовки даже у меня шевелятся волосы на затылке. Гордеев же слушает заинтересовано. И когда он дает пару дельных советов, которые превращают механизм Данила в воистину адский котел для отчима, я понимаю, что образ Ящера в глазах людей далек от истины. Он такая же зубастая и интеллектуальная акула, как Данил.
Пока идет обсуждение, я помалкиваю в тряпочку, потому что чувствую себя ясельницей среди кандидатов наук. Кажется, я себя сильно переоцениваю, и стоит рассказать Данилу обо всем. Я уже не уверена, что он и так этого не знает, но тем не менее.
Сидя в машине по дороге назад в гостиницу, я все перевариваю масштаб ловушки, уготованной отчиму. Я ему вовсе не сочувствую, если только маму немного жаль, ей вряд ли будет сладко, когда она узнает все.
Я жмусь к Данилу, который занят передачей ценных указаний сотрудникам «Лютика». Вот, черт! Я же так и не прочитала отчеты, которые они прислали на почту. Когда все успевает Староверов? Мое восхищение его мозгами действительно превышает увлечение им как просто привлекательным мужчиной.
Когда два месяца назад я пускала по нему слюни в ресторане, он затронул во мне что-то животное. А за эти пять дней я потеряла голову окончательно. Ви права. Сестра почти всегда права, когда дело касается меня. Даже удивительно, ей еще и восемнадцати нет, а ума у нее явно больше моего. Она верно сказала, Данил – мой типаж. Именно такие мне и нравились всегда во всех книжках и фильмах, пока подруги сохли по сиропным персонажам. И плевать, что там несла психолог про замещение отцовской любви. Староверов питает ко мне отнюдь не отцовские чувства, а я вовсе не хочу, чтобы было по-другому.
Эти мысли крутятся и крутятся у меня в голове, поэтому, когда мы оказываемся в номере, я практически нападаю на Данила. Коварно и по-женски. Не оставляя ему путей для отступления типа того, что он провернул сегодня, отказавшись от секса. Честно говоря, сопротивления я не встречаю. Что ж. Кажется, сейчас Староверов получит то, чего так сильно хочет.
