Текст книги "Счастливый исход"

Автор книги: Сара Сил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– О нет. Это будет ему только на руку, – сказала Аманда, подумав, что цитирует слова Стивена.

– Ну, я вижу, ты опять взялась за свое, – с негодованием сказал Чарльз. – Ты всегда была страшно упрямой, и думаю, что надо наконец дать тебе возможность самой набить себе шишки.

Они вернулись в уютную маленькую гостиную, и Аманда приготовила чай, жалея, что не сможет отблагодарить Чарльза за то, что он был так терпелив с ней. Пока он не приехал, Аманда думала, что сможет доверительно поговорить с ним. Ей хотелось узнать у него, что ждут мужчины от женщин, но, побыв с ним полчаса, она поняла, что лучше не делать этого. Чарльз, внешне такой процветающий и вместе с тем удрученный, что его собственные сердечные дела находятся в полном расстройстве, конечно, не смог бы понять их непростые отношения со Стивеном, столь не похожие на те отношения, которые, по мнению Чарльза, должны были складываться между мужчиной и женщиной.

– Дорогой Чарльз! – рассеянно сказала Аманда, когда он закончил свою весьма милую, с его точки зрения, лекцию о том, что ее нынешний образ жизни совершенно немыслим и его надо изменить.

– А часто ли ты встречаешься с той очаровательной женщиной? – спросил Чарльз, тактично меняя тему разговора, но в ответ получил только хмурый взгляд Аманды.

– Ты, очевидно, имеешь в виду Мариголд Лич? – произнесла Аманда, по его мнению, слишком холодно.

– Да, я нахожу, что она просто очаровательна и что тебе нужна именно такая подруга.

– У нас с Мариголд редко в чем сходятся взгляды, – ответила она и увидела, что Чарльз разочарован.

– Неужели? Очень жаль. Ты, кажется, говорила мне, что она очень привязана к твоему занудному домовладельцу?

– Да, говорила, и она действительно к нему привязана. А он, да будет тебе известно, считает, что у нее очень развито чувство женской гордости. Это тебе о чем-нибудь говорит?

Чарльз нахмурился, понимая, что за легкомысленными словами Аманды скрывается какой-то глубокий смысл, который он не мог уловить.

– Похоже, – сказал он нудным тоном, – что твой мистер Спенсер кое в чем все-таки разбирается, хотя я и не думал, что он на это способен. В нем есть что-то хорошее, раз он нравится миссис Лич.

– Так я и думала, – сказала Аманда и закурила еще одну сигарету. – Чувство гордости… маленький рост… жемчужные серьги и бусы… словом, полный набор того, что нужно, правда?

– Моя дорогая Аманда! – сказал Чарльз, чувствуя себя немного не в своей тарелке. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но мне кажется, что миссис Лич – это образец женского обаяния, который вселяет надежду, что не все еще потеряно, несмотря на то что многое оказалось выброшенным за борт.

– Интересно, что же, по-твоему, было выброшено за борт?

– Ну, наверное, женственность, чувство собственного достоинства или женская гордость, о которой ты говорила. Ко всем этим понятиям сейчас относятся с пренебрежением.

– Дорогой Чарльз! – сказала Аманда, и он уловил в ее голосе насмешливые нотки. – А я и не знала, что ты такой старомодный. Неудивительно, что твои подружки всегда тебя бросают!

Аманда сидела, откинувшись на спинку стула, и беззаботно курила свою противную сигарету, ее хвост раскачивался у нее за спиной, а глаза сверкали от радости. В эту минуту, совершенно неожиданно для Чарльза, она показалась ему такой желанной, что на какое-то мгновение его охватило желание схватить ее, встряхнуть и сказать ей, что он никогда не принимал всерьез своих так называемых подружек.

– Ну, я думаю, мне пора идти, – сказал он, торопливо поднимаясь. – Что ты делаешь на Рождество, Аманда?

Рождество… Да, ведь уже декабрь, подумала она, и перед ее внутренним взором сразу же возникла елка, ярко освещенная огнями, венки и снег, горячий пунш и орехи, яркие сливовые пудинги и маленькие смешные подарки, завернутые в цветную бумагу и спрятанные в разных местах по всему дому.

Она приготовит индейку, сладкий пирог и замечательный торт с мороженым, а Стивен войдет в ее новую гостиную, держа в руках большое святочное полено, и затопит камин. Но видение тут же исчезло. К Рождеству между кухнями вырастет стена, и Стивен, наверное, захочет встретить праздник, уединившись на своей половине, или будет приглашен к Мариголд на обильный, элегантно сервированный праздничный ужин.

– Я буду отмечать Рождество здесь, разумеется, – удрученно ответила Аманда.

– Что, одна?

– Да, одна, и в этом нет ничего страшного.

– Но этого нельзя допустить, дорогая, – заявил Чарльз. – Давай пойдем к Маршаллам. Они будут очень рады тебя видеть.

– Не сомневаюсь, – ответила она, задирая подбородок. – Но мне всегда хотелось встретить Рождество в своем собственном доме, а это мой первый дом, и я не хочу упустить этот шанс.

– Даже если ты останешься одна?

– Даже если останусь одна, – ответила Аманда, но Чарльзу показалось, что ее голос слегка дрогнул.

– Ну хорошо, когда передумаешь, позвони мне, – сказал он, и по выражению его лица она поняла, что он убежден, что так и будет.

Когда Чарльз уехал, Аманде стало вдруг страшно одиноко, а подумав о приближающемся Рождестве, она расстроилась еще больше. Как хорошо было бы изобретать всякие смешные сюрпризы для Стивена, готовить праздничное угощение, украшать дом и сидеть с ним у огня, щелкая орешки и ведя доверительные беседы. Но у Стивена, по-видимому, не было никакого желания вести с ней такие беседы: после их разговора у костра в тот день он ни разу не зашел к ней на кухню, более того, когда она готовила себе ужин, он вообще удалялся к себе появлялся на своей кухне только тогда, когда Аманда заканчивала ужинать.

Аманда услышала, как Стивен вошел к себе на кухню и стал ходить по ней, разжигая плиту, подкладывая в нее уголь и напевая какой-то веселый мотивчик, которого она еще ни разу не слышала.

– Что это за песня? – не удержавшись, спросила Аманда, заглядывая в духовку.

Стивену, видимо, тоже захотелось поговорить с ней, а может быть, он просто позабыл, что решил не замечать Аманду.

– Джошуа выиграл битву у Иерихона. И сразу рухнули все стены! – пропел он. – Неужели ты не знаешь этой песни? Это же спиричуэл, негритянский гимн.

– Нет, я не слышала этой песни. И ты ее раньше не пел.

– Нет, не пел, но стена, наша стена, будет закончена завтра или послезавтра, так что эта песня очень подходит к случаю.

– А вот и нет, ведь там поется, что все стены, наоборот, рухнули.

– А, ну хорошо… и вправду, не совсем подходит. Просто она напомнила мне о нашей стене, вот и все.

Аманда молча смотрела на него, зайдя к нему на кухню, а он стоял, держа в одной руке полотенце, а в другой – тарелку.

– Какие странные у тебя ассоциации! – сказала она. – А знаешь ли ты, что древоточцы, или кто там еще живет, скоро прогрызут мою лестницу насквозь и она рухнет? Из нее сыплется древесная труха.

– Не придавай слишком большого значения тому, что говорит тебе Баджен, – сказал Стивен, ставя тарелку на разогревшуюся плиту и совсем не думая о гом, что она может треснуть.

– Это ты мне и раньше говорил, но вспомни, что случилось с потолком, – сказала Аманда. – А еще мистер Баджен говорит, что новая труба будет дымить. Мы с мистером Спенсером по-разному смотрим на вещи, сказал он, думая, как мне показалось, что делает тебе комплимент.

– А, Баджен – известный паникер. Что это ты готовишь? Из твоей кухни так вкусно пахнет.

– Рубец с луком. Простое блюдо, но я умею приготовить его так, что пальчики оближешь.

– Можно мне попробовать?

– А почему бы и нет? А миссис Тикл тебе, что, ничего не оставила?

Выражение лица Стивена вдруг резко изменилось, но он и сам понял это и потому застенчиво сказал:

– Нет, оставила, но это опять все тот же рыбный пирог, а он мне, признаться, порядком надоел.

– А с чего это ты вдруг подобрел ко мне, уж не потому ли, что нас скоро разделит стена? – спросила Аманда, помешивая соус, который она готовила к рубцу с луком.

– Конечно, поэтому, – ответил Стивен. – И ты, наверное, тоже не хочешь больше сердиться на меня, Аманда, ведь скоро у нас будут отдельные дома, отдельное хозяйство, как и было задумано вначале.

– Да, ты прав, Стивен. Когда будет готово, я поставлю тарелку с твоей порцией на кухонный стол, – ласково сказала Аманда и увидела, как лицо его приняло удивленное выражение.

«Так вам, мужчинам и надо!» – подумала она, почувствовав удовлетворение от того, что хоть как-то отомстила ему, и, швырнув тарелку, полную вкуснейшего рубца, на стол Стивена, гордо удалилась ужинать на свою половину.

Но почти тут же она услышала, как к дому подъехала машина, и, приоткрыв дверь, услышала знакомый голосок, произнесший слащавым тоном:

– Я приехала, чтобы выпить с тобой, Стивен. А ты что, уже ешь?

Ответа Стивена Аманда не расслышала, но зато до нее донесся пронзительный вскрик Мариголд:

– Рубец с луком! О, мой бедный, дорогой Стиви… Эта негодная миссис Тикл так отвратительно готовит, но тут уж ничем не поможешь… Что? Аманда? Ну, чего же ты хочешь от нее? Бедное дитя и понятия не имеет о том, что такое вкусная еда…

«И она говорит это, – подумала Аманда в ярости, – после того, как я угостила ее прекрасным обедом, хотя она ввалилась ко мне без приглашения!»

– Хочу шепнуть тебе на ушко, дорогой Стиви, – продолжала Мариголд. – Тебе не следует слишком сближаться с Амандой. Мистер Брэдли – такой замечательный человек, ему это может не понравиться… Что?.. Ну конечно, у него свои виды на Аманду. Он сказал мне, когда последний раз приезжал сюда, а Аманда вышла на кухню… Ну, сразу можно догадаться, что она переехала сюда, потому что у них с Чарльзом произошла размолвка и бедное дитя решило снять твой дом, поддавшись настроению… Что?.. О, конечно же придет время… он мне сказал…

Что еще сказал Чарльз этой находчивой Мариголд, Аманда слушать не стала. Мариголд дала ей хороший урок, а может быть, и не один, как заполучить мужчину, который тебе нравится. Аманда с грохотом захлопнула дверь, надеясь, что они услышат.

На следующий день маляры и штукатуры заявили, что работа по отделке дома закончена. В новой ванной комнате пошла горячая вода, и на кухне каменщик начал выкладывать стену. Мистер Баджен и Чарли послушно перенесли в гостиную мебель тетушки Софи, Аманда повесила шторы и принялась отбирать книги и фарфоровые безделушки, которые она хотела поставить в шкаф. На какое-то время ей удалось избавиться от мыслей, что между нею и Стивеном все кончено. Эти мысли появлялись у нее всякий раз, когда она заходила на кухню и видела, что стена становится с каждым часом все выше.

– Вы бы сначала зажгли огонь в камине, мисс, а потом уже расставляли мебель и вешали шторы, – сказал мистер Баджен, мрачно осматривая новую гостиную. – Если труба будет дымить, в чем я лично не сомневаюсь, все почернеет.

– Не каркайте! – отмахнулась от него Аманда. – Почему это она должна дымить, ведь все сделано, как надо.

– Вовсе нет – здесь нет дымовых ходов, видите?

– А почему их здесь нет, когда они должны тут быть? Вы же делали этот камин.

– Но его спроектировал мистер Спенсер – без всяких ходов.

– Тогда, значит, так и надо. Он говорит, что вы просто паникер, мистер Баджен, – весело сказала Аманда, и в этот самый момент в дверях появился Чарли и заявил, что, после того как они спустили вниз мебель, из лестницы посыпалась труха и на полу выросла целая куча, а труха все сыплется и сыплется.

– Что я говорил? – радостно заявил мистер Баджен, раздувая усы, и они пошли посмотреть на пораженное древоточцами место на лестнице, которое заметил Чарли. Под лестницей и в самом деле набралась уже целая куча трухи, а она все продолжала сыпаться, и этому не было видно конца.

– А как вы думаете, лестница рухнет? – спросила Аманда, проникаясь уважением к пророческому дару мистера Баджена и в то же время думая, не сменить ли ей название своего детектива. «Древоточцы в лестнице»… «Древоточцы в ступеньках лестницы»… «Гнев древоточцев»… нет, не подходит.

– Трудно сказать, – ответил он и прыгнул обе ими ногами на источенную ступеньку, от чего вниз хлынул целый поток мусора и трухи.

– О, пожалуйста, не надо! – воскликнула Аманда, живо представив себе картину сломанной лестницы, из-за которой она не сможет добраться до своей спальни. – Мистер Баджен, что же нам теперь делать?

– Лестницу надо менять, вот что я вам скажу. Поговорите с мистером Спенсером, когда он вернется домой, – сказал мистер Баджен и, захватив с собой Чарли и каменщика, отправился к своему фургону, поскольку рабочий день уже закончился.

Аманда налила себе мартини и уселась с пачкой сигарет ждать возвращения Стивена. Лестница была последней каплей, думала она, куря одну сигарету за другой и бросая их наполовину недокуренными. Только вчера она сломала пружину в своей машине, пытаясь преодолеть на большой скорости ужасный уступ в месте примыкания переулка к улице. Это был единственный способ выбраться на улицу, ведь когда она пыталась делать это на маленькой скорости, у нее всегда глох мотор. Кроме того, телефон разрывался от звонков, предназначенных Стивену, свет на кухне погас, и в довершение ко всему лестница вот-вот рухнет.

– Что ты за домовладелец! – безо всяких предисловий заявила Аманда, как только Стивен вошел в дом. – Ты знаешь, что лестница скоро упадет, а новая труба будет дымить и что я сломала пружину в машине, поскольку тебе лень обратиться к дорожным рабочим, чтобы они починили дорогу? Тебе бы только деньги получать!

Они разговаривали, стоя напротив друг друга у наполовину построенной стены, и Аманда видела, что даже в этот момент его больше интересовало, хорошо ли уложены кирпичи. Стивен одобрительно похлопал по ним и даже ударил слегка, чтобы проверить, прочна ли кладка.

– Ты мог бы хотя бы раз выслушать меня! – взорвалась она. Он вдруг услышал, что голос ее слегка дрогнул, и посмотрел на нее. На ее половине было темно.

– Я слушаю тебя, – ответил он. – Ты сказала, что мне бы только деньги получать. Почему у тебя темно?

– Потому что свет в кухне погас, и в этом, наверное, виноват тоже ты. Плохие предохранители, наверное, как, впрочем, и все в этом доме.

– Ты выговорилась? – равнодушно спросил Стивен. Наверное, он радуется, подумала Аманда, что скоро между ними возникнет стена, и не хочет портить себе удовольствие из-за пустяков.

– Неужели тебе все безразлично? – закричала Аманда. – Неужели тебя не волнует ничей комфорт, кроме своего? Как, к примеру, я смогу приготовить себе ужин сегодня?

– Ну, уж свет-то я могу починить, – ответил Стивен и, взяв фонарик и ящик с инструментами, легко перешагнул через стену.

Работая, он напевал, как обычно, то вальс из «Веселой вдовы», то песню о битве за Иерихон, но сегодня его пение раздражало Аманду. Она вернулась в свою гостиную и, налив себе мартини, вытащила сигарету из полупустой коробки.

– Ну вот и готово! – сказал Стивен, починив предохранители, и принялся щелкать выключателем, проверяя, как горит свет. Аманда никак не могла дождаться, когда он закончит.

– Теперь выслушаем остальные твои жалобы.

Она показала ему лестницу, и он, как и мистер Баджен, попрыгал на ней, а потом прошел в гостиную, чтобы посмотреть, как она там все расставила.

– Гм… очень недурно, – заметил Стивен. – У тебя хорошая мебель, Аманда, и эти старые ковры мне тоже очень нравятся. А мой камин оказался не так уж и плох, тебе не кажется?

Аманда смягчилась, услышав, как Стивен похвалил мебель тетушки Софи. Она сама восторгалась камином, отделанным сассекским камнем, но не собиралась закончить на этом разговор – нет, она непременно должна указать Стивену на недостатки камина и передать ему слова мистера Баджена о том, что он будет дымить.

– Дались же Баджену эти дымовые ходы! – нетерпеливо сказал Стивен. – Они давно уже вышли из моды, как и свиные пузыри, и никто их не делает.

– Свиные пузыри? – услышав это, Аманда сразу забыла о своих претензиях, а он, обрадовавшись этому, принялся рассказывать ей с большим знанием дела, как в старину в деревнях к трубе подвешивали надутые свиные мочевые пузыри, чтобы создать хорошую тягу, отчего камины никогда не дымили. – И что, они и вправду не дымили? – спросила она, заинтересованная его рассказом и возбуждаясь, как обычно, услышав что-то новое.

Стивен пожал плечами и рассмеялся.

– Я никогда сам не пробовал подвешивать эти пузыри, – сказал он. – А кстати, почему ты не разожжешь огонь и не убедишься сама, что старина Баджен ошибся? Здесь холодно.

– Я еще не купила уголь, – сказала Аманда и почувствовала, что это признание говорит о том, что она сама недостаточно расторопна. – Ну а что мы будем делать с уступом на дороге? – добавила она торопливо, вновь ринувшись в атаку. – Мне не хочется ломать машину всякий раз, когда я выезжаю на дорогу.

– Я сровняю этот уступ, но больше ничего сейчас делать не намерен, – ответил Стивен, вновь возвращаясь к своей властной манере говорить. – Неужели ты не понимаешь, что для того, чтобы починить дорогу как следует, потребуется двести фунтов, а может, и больше? Я живу здесь вот уже сколько лет без всяких происшествий, так почему бы тебе не потерпеть?

– Потому что, – резко ответила она, взмахнув хвостом, – я плачу тебе деньги, а Чарльз говорит, что не только домовладельцы, но и жильцы имеют права!

– Милосердный Боже! Опять этот Чарльз! – воскликнул Стивен, неожиданно приходя в ярость. – Почему ты всегда ссылаешься на слова этого пижона? Если для тебя так дорого его мнение, почему бы тебе тогда не простить его и не уехать отсюда?

Но Аманда не ответила ему. Увидев, что ей удалось вывести Стивена из себя, она моментально успокоилась и только улыбнулась с понимающим видом.

– Так он тебе все-таки сделал предложение? – спросил Стивен, хмуро глядя на нее. – Он ведь приезжал сюда недавно, правда? И ты из-за этого так грубо оставила меня поедать свой рубец с луком в одиночестве на кухне?

– Но ты ведь был не один… К тебе приехала Мариголд, – отпарировала Аманда. – Что же ты не угостил ее рубцом с луком или у нее слишком тонкий желудок, чтобы есть такую простую пищу?

– Почему ты насмехаешься над Мариголд? – ледяным тоном спросил он.

– Наверное, по той же самой причине, по которой ты насмехаешься над Чарльзом, – ответила Аманда и с удовлетворением увидела, что он удаляется на свою половину дома, не сказав больше ни слова.

«Однако я ничего не выиграла, поругавшись ним», – подумала Аманда, возвращаясь в свою темную, но одинокую гостиную. А ей хотелось бы пригласить его выпить мартини и занять у него до завтра сигарет. Она обнаружила, что ей больше не хочется готовить еду, от запаха которой у Стивена потекли бы слюнки, и, когда пришло время ужина, Аманда сварила себе два яйца, чувствуя в то же время по запаху, что миссис Тикл приготовила для Стивена что-то вкусное. Мог бы, подумала она со злостью, хотя бы из благодарности предложил, ей разделить с ним ужин, но потом вспомнила намеки и предупреждения Мариголд, которые она услышала вчера. Наверное, Стивен думает, что Чарльз имеет на нее какие-то права, и, конечно, из-за этого злится. «Как будто, – думала Аманда, с удовольствием первый раз моя горячей водой посуду у себя на кухне, – мне не безразличен и тот, и другой! Пусть Лич забирает его себе, со всем его чрезмерным самолюбием и другими сомнительными достоинствами, и попытается быть с ним счастлива!»

Глава 7

Дом казался странно пустым без рабочих, которые постоянно ходили туда и сюда, а тишина, вопреки ожиданиям Аманды, отнюдь не способствовала работе над «Кровью на лестнице». Книга превратилась в набор совершенно немыслимых ситуаций, которые Аманда никак не могла связать между собой. В конце концов она в ярости разорвала рукопись, и Стивен увидел, как она выбрасывает клочки туда, где когда-то был костер, на котором он сжигал мусор.

– Бог ты мой! – воскликнул он. – Что же ты теперь будешь делать?

– Наверное, начну другой роман, – сердито ответила Аманда. – А этот был неудачным.

– Конечно, неудачным, – подтвердил Стивен, поскольку успел прочитать начало в те дни, когда они относились друг к другу с большей симпатией. – Но это не важно. Главное, что ты хочешь сделать что-то свое.

– Люди, – она чуть было не сказала «Чарльз», – считают, что писать романы, которые никто никогда не опубликует, – это просто терять время.

– Люди… – сказал он и сделал паузу, и она поняла, что он тоже имеет в виду Чарльза, – неправильно смотрят на такие вещи. Не имеет никакого значения, что у тебя получится, главное, что у тебя есть потребность творить – то есть не просто сидеть, не давая ничего людям, а пытаться сделать что-то свое.

– Да, – сказала Аманда. – Но все это довольно бессмысленно, правда?

– То, во что ты вкладываешь свои силы, всегда имеет какой-то смысл, – возразил Стивен и поджег разорванные листы рукописи. – Даже если у тебя ничего не получилось, все равно у нас появилось топливо для костра. Помоги мне убрать мусор, оставшийся после строителей, – раз уж мы разожгли костер, то можно хотя бы избавиться от мусора.

– Какой ты странный человек! – сказала Аманда, помогая Стивену вытряхнуть в костер мусор из коробки. – Ты серьезно относишься к несерьезным вещам, а серьезные вещи… – Она не закончила, и он мягко произнес:

– Под серьезными вещами, как я полагаю, ты подразумеваешь мои обязанности домовладельца?

– Да, это ведь очень серьезные вещи, правда? – несколько резковато ответила Аманда.

Стивен исподлобья взглянул на нее, как бы предупреждая, что этой темы касаться не следует.

– Послушай, Аманда, не говори того, о чем ты потом пожалеешь, – сказал он с раздражающей назидательностью. – Строители закончили работу, у тебя теперь все удобства – я имею в виду горячую воду и все остальное, – и как только будет закончена стена, я тоже не буду мозолить тебе глаза.

– Что-то ее слишком медленно делают, – агрессивно ответила Аманда, хотя в душе совсем не ощущала этой агрессивности. Переход к нормальной жизни после стольких месяцев существования в условиях строительства оказался не таким простым, как думалось.

– Ну, знаешь! Они работают, как все строители, закончившие свою основную работу. Нам придется немного потерпеть, пока не будут доделаны всякие мелочи, – произнес Стивен бодрым голосом.

– А я и не думала, что для тебя стена – это мелочь.

– Это и вправду мелочь, но, пока ее не закончат, я не получу ссуду. Впрочем, пока я ее не получу, Баджен и компания тоже не получат ни пенса, так что, может быть, это заставит их поторопиться.

– Да, может быть, заставит, – без особого энтузиазма согласилась Аманда. После того как стена будет закончена, она останется совсем одна и им придется стучаться в парадные двери друг к другу, как будто они совершенно незнакомые люди. Ей уже нельзя будет запросто позвать Стивена через проем в стене. «Стивен, наверное, будет открывать для меня свою дверь с большой неохотой», – грустно подумала Аманда.

Она вздохнула, неожиданно вспомнив о Рождестве, которое было уже совсем близко, и представила, как будет встречать его одна в пустом доме. Ну что ж, она сама виновата – ведь ей захотелось встретить его здесь. Аманде показалось, что она чувствует запах жарящейся индейки и слышит, как потрескивают каштаны в камине. Только кому придет в голову покупать индейку на одного человека? Ей хватит и маленького цыпленка, да и то остатки, наверное, придется отдать Марлин.

– У меня сегодня на ужин отличный бифштекс, – сказала Аманда, протягивая Стивену оливковую ветвь мира. – Давай поужинаем вместе, пока еще можно ходить друг к другу.

– Сегодня я ужинаю с Мариголд, но тем не менее спасибо, – ответил Стивен и, бросив остатки мусора в огонь, ушел, насвистывая, в дом.

Аманда приготовила и съела свой бифштекс в тоскливом одиночестве, представляя себе, как Стивен наслаждается навязчивым гостеприимством Мариголд, смеется ее незамысловатым шуткам, разбирается в ее несложных проблемах. Мариголд, которая не любила перекладывать на плечи мужчин свои проблемы, конечно, надела платье, украшенное многочисленными оборками и бантиками, и непременно накрутила свои золотистые волосы. Ее движения, конечно, полны изящества, а большие голубые глаза горят неподдельным вниманием, и она, разумеется, готова выполнить малейший каприз своего гостя. А что, интересно, они будут делать потом? Слушать пластинки, обсуждать работу Мариголд в многочисленных комитетах и всю ее деятельность на благо родного поселка или просто займутся любовью?

Аманде вдруг впервые пришло в голову, что она раньше никогда не задумывалась о том, что Стивен и Мариголд могут быть любовниками, и от этой мысли ей стало очень больно. «Любая умная женщина…» – вспомнила она слова Мариголд, но не стала договаривать. «А, к черту обворожительную, богатую и недавно овдовевшую миссис Лич!» – подумала Аманда и решила позвонить Чарльзу.

– Чарльз, – сказала она, услышав его голос в трубке, – я все-таки решила отправиться с тобой к Маршаллам на Рождество. Ты можешь это устроить?

– Ну… – Аманда ожидала услышать в его голосе самодовольство – «Ага, что я тебе говорил!», – смешанное с удовлетворением, но уж никак не сомнение и колебание.

– Впрочем, если ты уже изменил свои планы, не беспокойся. Я отправлюсь к кому-нибудь другому, – быстро проговорила она, и, когда Чарльз ответил ей, она услышала в его голосе привычные нотки снисходительности.

– Нет, Аманда, я не изменил своих планов, – сказал он. – Но ты должна понять, что нельзя нарушать планы других людей в последнюю минуту. Маршаллы уже пригласили всех, кого они хотели, но я думаю, что, если я их очень попрошу, они, может быть, найдут возможность включить тебя в список приглашенных.

– Но я вовсе не хочу, чтобы меня впихивали, словно лишнюю сардину, – ответила Аманда. – Я договорюсь с кем-нибудь из своих друзей.

– Ну, будь же благоразумна, моя маленькая девочка! – Голос Чарльза был полон снисходительного терпения, которое приводило Аманду в бешенство. – Я уже говорил тебе: негоже встречать Рождество в одиночестве. У тебя что-нибудь произошло? Я надеюсь, потолок больше не падал?

Шутливый тон Чарльза раздражал Аманду, и она пожалела, что позвонила ему, но неожиданно ей стало так жалко себя, что ее раздражение прошло.

– Лестница может упасть в любую минуту, поскольку ее прогрызли древоточцы или тому подобная гадость, торговец углем не прислал мне уголь, и я не могу зажечь камин в моей новой гостиной, а без этого там ужасно холодно, и к тому же я сломала пружину у своей машины из-за этой ужасной дороги, так что теперь я привязана к дому. Строители возвели только половину стены, а Стивен сделался просто невыносимым. Ах, Чарльз, мне так плохо…

Чарльз уже привык к тому, что Аманда очень любит все преувеличивать, поэтому он не придал особого значения ее жалобам и даже не спросил, почему это стена возведена только наполовину и в каком месте; он принял всерьез только одну ее жалобу и сказал мягко, стараясь ее успокоить:

– Не позволяй своему невоспитанному хозяину обижать тебя. Я с самого начала видел, что из твоей затеи ничего не выйдет, но если мистер Стивен Спенсер ведет себя неподобающим образом, я найду способ поставить его на место, и очень скоро. Я приеду.

– Но, послушай… у тебя не может быть никаких претензий к Стиву, он мне ничего такого не сделал. Мне бы, конечно, очень хотелось увидеть тебя, дорогой Чарльз, поскольку я очень нуждаюсь сейчас в мужской поддержке, но, пожалуйста, не приезжай на выходные.

– Почему?

– Потому что ты непременно поссоришься со Стивеном, а ему только этого и нужно.

– Знаешь, если деликатные намеки, которые делала мне эта очаровательная миссис Лич имеют под собой основание, то я думаю, что настала пора мне вмешаться в ваши отношения, для твоей же пользы, Аманда.

– Мариголд намекала тебе на что-то? Но ты же видел ее всего один раз.

– Дело в том, что я недавно случайно повстречал ее на вокзале «Виктория», – заявил Чарльз довольно небрежно.

– И ты выслушивал ее деликатные намеки прямо на платформе? Интересно, а как это ты оказался в тот день на вокзале «Виктория»?

По тону Чарльза Аманда поняла, что он снова вспомнил о своих изысканных манерах, но в его голосе послышались веселые нотки.

– Ну что ты, Аманда, в самом деле! Неужели я не могу куда-нибудь поехать? Я провожал свою старую тетушку.

– А что делала твоя старая тетушка, пока Мариголд очаровывала весь вокзал?

– К тому времени, когда я встретил миссис Лич, поезд с моей тетушкой уже ушел. Послушай, Аманда, почему это моя случайная встреча с женщиной, которая считает тебя своей подругой, тебе кажется странной?

– Ну конечно, как же! Вы, наверное, очень продрогли, бедняжки, стоя на продуваемой всеми ветрами платформе и секретничая.

– Вовсе нет. Мы зашли в отель «Гросвенор», чтобы выпить, – спокойно ответил Чарльз, и Аманда бросила трубку.

Она понимала, что вела себя глупо и что самодовольство Чарльза вполне простительно, поскольку он подумал, что она ревнует его к Мариголд, но потом Аманда начала смеяться. Она с удовольствием представила себе Чарльза и Мариголд в чопорной атмосфере отеля «Гросвенор». Они, конечно, попросили, чтобы им принесли напитки в гостиную, поскольку Мариголд сказала, что там тише, чем в баре, и Мариголд, конечно, тянула свой коктейль до бесконечности, стараясь очаровать своего спутника женственностью и восприимчивостью. Она все еще смеялась, когда вновь позвонил Чарльз и спросил, все ли у нее в порядке.

– Все в порядке, дорогой Чарльз. Извини меня, что я вышла из себя, – извиняющимся тоном сказала Аманда, хотя и не чувствовала за собой особой вины, но она знала, что плохо обошлась с Чарльзом. – Наверное, я все-таки порядочная стерва, только я начала понимать это лишь сейчас.

– Надеюсь, это означает, что ты немного ревнуешь меня к миссис Лич, – ответил Чарльз, и Аманда поняла по его тону, что он доволен и слегка удивлен.

– Да, видимо, это так, Чарльз. Ну, спокойной ночи, – сказала она смиренно и положила трубку.

За неделю до Рождества прибыл наконец уголь Аманды, да и другие события, случившиеся за это время, вселили в Аманду уверенность, что ее жизнь входит в нормальное русло. Мистер Баджен и Чарли снова занялись возведением стены, Чарльз прислал замечательную посылку к Рождеству, Тиклы получили долгожданное известие о рождении внука, а, Мариголд поскользнулась на своем паркете, натертом до зеркального блеска, и растянула связки. Казалось, что для Аманды все складывается благоприятно, но на самом деле, как выяснилось позже, это были лишь звенья в целой цепи неудач.

Аманда понемногу восстановила душевное равновесие, которое покинуло ее в тот вечер, когда у нее произошел этот нелепый телефонный разговор с Чарльзом. Она была рада, что он не смог получить у Маршаллов приглашение для нее и что он до сих пор не нашел времени посетить ее. Если, как она опасалась, в ее непредсказуемом сердце поселилась любовь к ее не менее непредсказуемому домовладельцу, было бы несправедливо использовать бедного Чарльза в качестве утешителя, которому можно излить свои горести. Это, несомненно, привело бы к ссоре между ними. Известие о рождении внука у миссис Тикл показалось Аманде очень кстати, что касается бедняжки Мариголд, которая была прикована к постели и не могла нанести визит на мельницу, чтобы продемонстрировать христианскую заботу о комфорте дорогого Стиви, то, как ни пыталась Аманда вызвать у себя сочувствие к ней, это ей не удавалось, и она в душе радовалась, что Мариголд теперь у них не появится. Однако Аманду грызла совесть за то, что она радуется чужому несчастью, и как только представится возможность, она непременно навестит бедняжку, отвезет ей винограда и поболтает с ней часок-другой. Настроение Аманды портила только неспешная работа мистера Баджена по возведению стены.