Текст книги "Право на месть"

Автор книги: Сара Пинбороу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Было поздно. Темно. Она спала. Посадила Даниеля смотреть какие-то сраные мультики, дала ему тост с бобами и ушла в свою комнату, выпила немного дешевой водки, которую прятала у себя под кроватью – покупала на деньги, которые дала ей Кейти. Кейти беспокоилась о ней. Кейти хотела помочь, чтобы ей стало лучше. Кейти согревала ее сильнее, чем смог бы алкоголь, но Кейти не все время была рядом, а Шарлотте требовался алкоголь, чтобы прожить день.

В бутылке осталось совсем немного. То, что раньше было изредка, теперь вошло в привычку, но она и об этом не хочет думать. В любом случае, когда они с Кейти убегут, все будет по-другому. Тогда ей не нужно будет пить, у них будет шампанское в бокалах, как для детской шипучки, и тогда они будут пить для удовольствия, а не чтобы заглушить то, что грозит вырваться наружу. «Лучше наружу, чем внутри, дорогая». Когда они будут вдвоем с Кейти, и выходить наружу будет нечему. Все будет идеально.

Не будет таких ночей, как прошлая. Шарлотта не хочет думать об этом, но не может не думать. Ей нужно выйти из спальни, но она боится. Ей нужна Кейти. Она закрывает глаза от боли в голове, и сразу же оказывается во тьме прошедшей ночи. В том, что случилось. И тогда, несмотря на все ее старания, все повторяется вновь в ее голове.

На мгновение, когда он открыл дверь, Шарлотта увидела лишь очертания на фоне света в коридоре. Она помнит неожиданную ясность мысли: «Это что за говно, Даниель, что тебе еще нужно?» Но тут ее мозг проснулся, и она поняла, что фигура слишком велика для ее маленького брата. Даниель спал себе в безопасности своей кроватки. Даниель всегда в безопасности.

Дверь закрылась, и она осталась в темноте с жутким, мычащим, рычащим чудовищем. Пот. Вонь. Сокрушительный вес. Руки, столько рук! Его бормотания, его учащенное дыхание. Стыдная боль. Дыхание на ее лице. Это было как в обжорке, только хуже, гораздо хуже, потому что здесь был ее дом, а чудовище в темноте – Тони, и он делал это, а они в обжорке этого никогда не делали, даже если и хотели, а это было гораздо хуже, чем она себе представляла, и если он делал это, то кто помешает им делать это там?

Все закончилось быстро, потом он ушел, а Шарлотта осталась, измученная, дрожащая, одна в темноте. Ночью она описалась. На этот раз не во сне. Она не могла пошевелиться. Она и сейчас не может пошевелиться. Но должна. Кейти ждет. Она принимает половинку одной из материнских таблеток и с трудом поднимается. Ее мокрая пижама на полу, низ порван. Она не смотрит на пижаму, натягивает какие-то трусики, потом джинсы и джемпер. На свое тело она тоже не смотрит. Ей хочется отскрестись, чтобы ничего не осталось, но не здесь, пока он в доме.

Одевшись, Шарлотта достает бутылку из-под кровати, делает два больших, долгих глотка, чтобы водка выжгла ее дочиста изнутри. Отодвигает стул, тихо открывает дверь. Страх пронизывает ее, а она ненавидит бояться. Она пытается обратить боязнь в злость и знает: злость придет, но сначала нужно выйти из дома, убежать подальше. Трудно быть злой, когда ты чувствуешь себя такой маленькой.

Шарлотта слышит звук включенного телевизора, какая-то программа про лошадиные скачки. Ноги ее дрожат, когда она спускается по лестнице – медленно, осторожно, тихо говоря себе: «И где же мама? Если бы мама была здесь, этого бы не случилось, хотя она и называет меня маленькой сукой и геморроем. Она должна была быть здесь». Она морщится с каждым скрипом половых досок – Тони может услышать и окликнуть ее, а то и чего похуже.

Сердце у нее в пятках, она заглядывает в гостиную. На полу банки из-под пива. Коробка еды навынос. Ноги в брюках, вытянувшиеся на диване. Храп. Волна облегчения накатывает на нее, прилив получше, чем от приема любой таблетки. Спит. Он уснул.

– Шаррот?

Она у входной двери, когда тоненький голос останавливает ее; Шарлотта поворачивается, видит в дверях гостиной Даниеля с Кроликом Питером.

– Ты куда, Шаррот? – снова спрашивает он. Голос у него тихий, но не очень.

– Ухожу. – Шепот. Раздраженный. Она хочет уйти.

– А я?

– Нет.

Его пухлое личико кривится, она видит слезы, собирающиеся в его больших глазах, и понимает, что он в любую минуту может разреветься, и тогда Тони проснется, и кто знает, что может произойти.

– Хорошо, – говорит она. «Заткнись, заткнись, не реви, маленький говнюк!» – Только тихо.

Плаксивое выражение на лице Даниеля сменяется радостной улыбкой, слезы забыты, он делает, что ему сказано, тихонько садится на нижнюю ступеньку и неловко натягивает ботиночки, а она берет его голубую курточку, купленную в комиссионке, слишком большую для него. Засовывает его руки в рукава, прижимая палец к губам, тихонько открывает дверь, и они выходят на октябрьский холодок.

У Даниеля такой вид, будто он вот-вот взорвется от радости, он протягивает ей руку, другой прижимает к себе Кролика Питера. Шарлотта берет его маленькую теплую ручку в свою и быстро тащит по улице. Она не хочет, чтобы он был с ней. Что скажет Кейти? Почему он не мог остаться дома? Почему он вечно должен быть в центре всего?

Малыш что-то бубнит, шмыгает носом – из носа текут сопли, – и ей приходится идти медленнее, приноравливаться к его шагу, они идут по пустырю, его неуклюжие ноги время от времени спотыкаются. Что, если мать придет, пока их нет? Эта мысль заставляет ее улыбнуться. Тони спит, Даниеля нет – да она просто взбесится. Они начнут ссориться. Пускай поволнуются. Пойдут к качелям, будут его искать. Она представляет себе панику матери, отбрехивания Тони, и ей хочется смеяться, бежать и напиться.

Пусть они обосрутся. Все.

И вот она, ее злость. Шарлотта чуть крепче сжимает руку Даниеля.

62

СЕГОДНЯ

Мэрилин

Слава богу, слава богу, мы заканчиваем. Это утро длилось бесконечно, и в конце даже Саймон начал постукивать туфлями под столом. Хорошо хоть он ничего не запланировал на день. Если я буду пошевеливаться, то вернусь в отель к Лизе через полчаса. Я хватаю сумочку – она лежит под столом – и проверяю телефон. Пропущенный звонок с незнакомого номера. Черт!

– Не хотите перекусить? – спрашивает Саймон. – Поговорим. Не о работе. Все эти разговоры в новостях, это…

Я поднимаю руку, останавливаю его, прижимаю телефон к уху.

– Извините, дайте мне минутку, – говорю я. Включается голосовая почта. Лиза. Я слушаю, ловлю себя на том, что хожу туда-сюда.

– Боже мой, боже мой!

– Что случилось? – Саймон смотрит на меня. – Что такое?

– Она знает, кто такая Кейти. Мать Джоди. Она знает. Она знает, где она! – Я прокручиваю ее голос еще раз. – Ава. Она знает, где Ава! – Я часто дышу. Лиза осторожна в своем сообщении: «Туда, куда мы собирались с ней убежать», но она знает.

– Кто знает?

– Лиза.

Саймон смотрит на меня, на его шее появляются розовые пятна.

– Лиза? Это Лиза? Вы должны позвонить в полицию.

– Нет, не могу. Все не так просто. Слушайте, она нашла меня. Вчера вечером. Она…

– Господи, Мэрилин! – Он делает шаг ко мне. – Вы ее видели?

Никто из нас не замечает Карен Уолш, выходящую из комнаты; я начинаю говорить, события последних двадцати четырех часов проливаются из меня путаницей слов. Я туманно чувствую, что дверь закрывается, но я хочу рассказать ему все как можно быстрее. Я не могу задерживаться, и мне необходимо, чтобы он нам поверил.

– Лиза не убивала Джона и не похищала Аву. Полиция пошла по ложному пути. Это сделала Кейти Баттен. Девочка Б. Она имитировала собственную смерть, чтобы найти Лизу. Они заключили соглашение, и Лиза нарушила его, а теперь Кейти хочет осуществить какую-то безумную месть или что-то в таком роде…

Дыхание у меня перехватывает от пулеметной дроби, а его глаза расширяются.

– Сбросьте газ, – качает он головой. – Кейти Баттен?

– Нам нужно ее найти.

Я не хочу говорить. Я хочу быть с Лизой. Она где-то там одна. Не стала меня ждать, и я не могу винить ее в этом – у нее пропала дочь. Но бог знает, что с ней может случиться. Кроме меня, у нее никого нет.

– И мы найдем ее, – говорит он. – Но вы должны объяснить. Кто такая Кейти Баттен?

– Она была лучшей подругой Лизы… Шарлотты, – начинаю я. И вдруг начинаю все рассказывать, а он слушает, не говоря ни слова, а я говорю об их детской дружбе, о том, как она жила в детстве, даже о травмах Даниеля, обнаруженных после его смерти, рассказываю Саймону, как это потрясло Шарлотту, когда она поняла, что его короткая жизнь была таким же говном, как и ее.

Я все еще говорю, когда дверь открывается. Мы оба смотрим в ту сторону, и я вижу, как мое удивление отражается на лице Саймона.

Я вижу сержанта Брей. Почему она здесь? Ее крепкая эффектная фигура словно излучает ярость, с нею в номер входят еще двое. Она берет у меня телефон, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.

– Вещдок, – говорит она, передавая его констеблю. – Нам необходимо поговорить с вами о ситуации, а если вы откажетесь, у меня не будет выхода, только арестовать вас…

– Арестовать ее? Она ничего плохого не сделала! – восклицает Саймон.

– С чего мне начать?! – рявкает Брей. – Пособничество после совершения преступления? Потворствование и содействие? – Она поворачивается ко мне. – Где она, Мэрилин? Не могу поверить, что вы поставили под угрозу жизнь этой девочки. Вы мне обещали сообщить, если Лиза появится, и я вам поверила.

Откуда она все это знает? Откуда она знает, что я говорила… и тут я вижу ее – Карен Уолш, она стоит за открытой дверью. Эта сука позвонила в полицию.

– Нет, все не так, – отвечаю я. Я вижу черный пластик, мелькающий в руках Брей и с ужасом понимаю, чтó она держит. Неужели они и в самом деле собираются надеть на меня наручники и вывести отсюда, словно преступника? Что они собираются сделать, черт их побери?!

– Это не Лиза. Она не убивала Джона. Джоди – девушка из плавательного клуба Авы, ее мать – Кейти Баттен! Лиза это узнала, и теперь она ищет ее.

– Она вас обманула! – Брей чуть не рычит, смотрит на меня как на величайшую идиотку в мире, побитая женщина, которую провели еще раз. – Мы нашли волос Лизы и другие доказательства и в квартире Джона, и в коттедже, где нашли его тело. Там есть даже ее отпечатки пальцев.

– Откуда вы знаете, что это не фальсификация? – подает голос в мою поддержку Саймон.

– Да господи боже, это вам не эпизод из «Морса»[19]19
  «Инспектор Морс» – детективный телесериал, основанный на серии романов английского писателя Колина Декстера.


[Закрыть]. И вы тоже купились на это дерьмо? – Она недовольно смотрит на него. – Мы говорили со всеми друзьями Авы и их родителями, когда она пропала. Никто из них не вызвал у нас подозрения, и в последний раз говорю: Кейти Баттен мертва. Мэрилин, вы едете с нами в полицию. Мы потеряли немало времени, и я должна знать все. Вы своим безумием могли поставить под угрозу жизни двух других людей – Амелии и Джоди Казинс.

Я беспомощно смотрю на Саймона.

– Я немедленно пришлю к вам адвоката. Не волнуйтесь.

Я обнимаю его – неожиданный порыв, слишком быстрый, чтобы кто-нибудь успел меня остановить, и, прежде чем он отстраняется, шепчу ему в ухо: «Найдите Кейти».

– Быстрее, миссис Хасси.

Брей берет меня за локоть, но я вижу короткий кивок Саймона, адресованный мне. Меня ведут к двери.

– Вы можете сказать мне одно? – спрашивает он у сержанта. – Когда вы говорили с этой женщиной, матерью Джоди и ее дочерью, это был разговор лицом к лицу?

– Нет, – отвечает Брей после паузы, – по телефону. Амелия Казинс во Франции, а Джоди на каникулах в Испании.

И я выхожу, мое лицо горит, когда она ведет меня из здания, отправив своих подчиненных обыскать мой номер, и я чувствую себя голой, выставленной на обозрение, униженной, и я снова еду на заднем сиденье полицейской машины. Саймон. Все мои надежды теперь на Саймона. Только когда машина трогается с места, я вспоминаю, куда собирались убежать Кейти и Шарлотта. На побережье. В дом ее дедушки. В Скегнесс.

63

Лиза

В Скегнессе серо, идет дождь, мелкий, моросящий, его несет ветром, и он проникает во все поры. Меня это вполне устраивает. Никто не смотрит по сторонам, все идут с опущенными от дождя головами или прячутся под зонтами. Грязно-синее море бурлит слева от меня, и я резво иду по набережной, чувствуя в воздухе соленые капли. Ребенком я мечтала побывать тут с Кейти. И вот мы наконец обе тут.

Кафе «Крабовая палочка» не на главной улице, и мне приходится миновать три боковые, прежде чем я добираюсь до Браун-Бич-стрит, предварительно посмотрев справочник на вокзале. Направления отпечатались в моем усталом мозгу, столь привычном к тому, что такие проблемы решает за него технология. Я сажусь за стол у окна, заказываю кофе. Макушка лета, и здесь должно быть побольше народа, но столы с пластиковыми столешницами побиты, поцарапаны, а несколько клиентов напоминают сломленных, одиноких людей, они читают газеты и пьют чай, потому что больше не в силах выносить четыре стены своего дома. Это местные жители, не туристы. Никто не смотрит в мою сторону.

В углу работает настенный телевизор, портативный, – вероятно, висит там много лет, а за прилавком чайник с горячей водой. Дальше доска объявлений, рядом с ней таксофон. Все это похоже на кафе из другой эпохи. Неужели Кейти выбрала это место специально, потому что оно такое старомодное? Неужели это часть ее плана возвращения нас к тому моменту в прошлом? Ну вот я здесь. Что дальше?

Официантка, крепкого сложения женщина, лет пятидесяти пяти, в домашнем халате, приносит мне чашку кофе, а я смотрю в окно. По другую сторону улицы зал игровых автоматов, перед ним скучает небольшая группка тинейджеров. Где Кейти? Она где-то рядом, наблюдает за мной? Где следующая наводка?

Нервы у меня разгулялись. Мне необходимо узнать, куда она упрятала Аву, и тогда я позвоню Мэрилин, она скажет полиции, где меня найти и как добраться до них. Не важно, если они пристрелят меня без предупреждения, лишь бы освободили Аву. Она – единственное хорошее, что я сделала в жизни. Со мной они могут делать, что им заблагорассудится.

Я выпила половину кофе, мое нетерпение растет с каждым глотком, и тут я снова обращаю внимание на доску объявлений. Такие раньше, до появления Интернета, были в каждом супермаркете, маленькие карточки, пришпиленные к доске, сообщают обо всем – от продажи старых раскладушек до услуг садовников. Я смотрю на нее. Доска объявлений. Конечно. Я встаю и подхожу к ней, держа чашку в руке и стараясь казаться естественной.

– Сделай погромче, хорошая, – ворчит кто-то за столиком у меня за спиной, и официантка с готовностью добавляет звук на телевизоре. Я не слушаю, я просматриваю ряд за рядом тщательно прописанные объявления. Хрупкая тщательность некоторых почерков наводит меня на мысль о стариках, и сердце мое сжимается от чувств, которых я не понимаю. Потерянные люди. Я знаю, что они чувствуют.

И наконец я вижу. Черные чернила на голубой открытке. Сердце у меня чуть не в пятки уходит, когда я читаю: «Клайд! Позвони Бонни! Давай поболтаем!»

А внизу – мобильный телефон. Мои руки дрожат. Я так близко. Кейти всего на расстоянии телефонного звонка. Ава всего на расстоянии телефонного звонка. Я роюсь в кармане в поисках мелочи, чтобы заплатить за телефон. Мне нужно позвонить…

«…подозревается, что это Мэрилин Хасси, пособница Шарлотты Невилл…»

Мэрилин?

Я смотрю на экран телевизора.

«…полиция пока не делала на этот счет никаких заявлений, но наш источник говорит, что миссис Хасси на месте работы была задержана для допроса за укрывательство беглой детоубийцы Шарлотты Невилл, хотя ареста, видимо, не проводилось».

Сердце мое начинает биться чаще, а в ушах начинается гудение. Боже мой, Мэрилин! Моя линия жизни. И теперь из-за меня попала в беду. Скажет ли она им, где я? Сообразит ли она по моей голосовой почте, куда я уехала? Я смотрю на экран, чувствую, как синяя открытка, которую я сжимаю в руке, размягчается и на меня нисходит спокойствие. Теперь я могу полагаться только на себя. Я все еще могла бы позвонить в полицию. Если я поговорю с Кейти и получу хоть какое-то представление о том, где она, то могу позвонить им – и они примчатся, полагая, что смогут арестовать меня. Но как я могу быть уверена в том, что знаю, где она, пока не увижу мою детку? Что, если полиция примчится за мной, а ее там нет? Кейти ее убьет. Я знаю. Одного предательства вполне хватает.

Мое сердце успокаивается до обычной частоты, кожа остывает. Я ничем не могу помочь Мэрилин, знаю, что не должна была втягивать ее, но с ней ничего не случится. В худшем случае выставят ее идиоткой, не думаю, что они пойдут далеко, – не станут преследовать женщину только за то, что у нее подруга – преступница. Если события станут развиваться не по моему сценарию и они придут за мной, я скажу им, что вынудила ее помогать мне. Они считают, что я все еще монстр, каким была когда-то, они поверят моим словам.

Может, так оно и должно быть. Я и Кейти. Я выхожу на улицу, закуриваю сигарету на дожде. Несколько минут спокойствия перед звонком. Дым дерет мне горло, голова идет кругом, но сигарета дает мне ощущение, будто я возвращаюсь домой. Все способствует этому чувству. Гнев и страх, кипящие внутри меня, сигарета, чувство полного одиночества, когда нет ни одного человека, который поверил бы мне.

Идеальное настроение для Кейти.

64

Она

– Беда твоего поколения в том, что вы все такие надоедливые. Нарциссисты. «Инстаграм» или ничего! Но и при всем при том мне потребовалось немало времени, чтобы найти вас. Ты удивишься, если я тебе скажу, сколько твоих тезок такого же возраста живет в Эллестоне. Но я просмотрела всех. Маленькие подробности жизни, случайно уроненные, так облегчают поиски; и стоило мне перейти к тебе и твоей матери, как я поняла: я попала в точку. Не то, как она выглядела, – я утверждаю, никто не может узнать женщину, которую он знал ребенком, мы все мастера маскировки, – все дело было в том, чтó она собой представляла. Нервная. Затравленная. Раздражительная. Одинокая.

Ожидание закончилось. Я купила дом и призвала к жизни паспорт номер три. Позволила моей новой личности обрастать подробностями, наблюдала за вами обеими, медленно интегрировалась. Нашла себе идеальную позицию для изучения Шарлотты. Легче легкого. Конечно, именно тогда мне и понадобился Джон. Не сам он, конечно, но проникновение в его жизнь. Я знала, он не мог слишком уж измениться – все они состоят из привычек, – а для обновления у него кишка была тонка, и он так жалостливо радовался моему возвращению. Очевидно, что недолго.

Когда я проникла в ваш дом, остальное не составляло труда. Я сняла отпечатки пальцев со стаканов, нашла ее волосы в ванной и подбросила их в дом Джона, чтобы полиция думала, будто она побывала там. То же и с коттеджем – я сняла коттедж с помощью его ноутбука, который и украла у него. Я знаю: он был твоим отцом, но не смотри на меня так. Он был и слаб, и глуп. Ты бы разочаровалась в нем, можешь мне поверить.

Я открыла от его имени аккаунт в «Фейсбуке», стала лайкать те же страницы, что и ты, а когда была готова, начала отправлять тебе послания. Боже мой, как же легко было тебя уболтать! Тебе так хотелось любви, малютка Ава! Ты была так решительно настроена на то, чтобы вырасти. Тебе хотелось приключений. Страсти. Всего этого говна.

Я и твою мать припугивала. Маленькие сюрпризы, которые, как я знала, повергнут ее в панику. Заставят звонить надзирающему инспектору, искать успокоения и в то же время выставлять себя немного сумасшедшей. А потом, когда пришло время и сцена была подготовлена, потребовалось всего лишь столкнуть ребенка в реку – и пожалуйста: фотография в газете и анонимный звонок человека, который сказал, что узнал в ней Шарлотту Невилл.

И вот мы здесь. Все еще ждем. Она скоро позвонит, я знаю. Так что давай приведем тебя в надлежащий вид. Подготовим для шоу.

65

Лиза

– Это я.

Несколько секунд на том конце ничего. Я стискиваю трубку, крепко прижимаю ее к уху, а сама вжалась в уголок кафе, уткнулась лицом в стекло так, что само оно и грязь на нем тут же запотевают от моего дыхания.

– Шарлотта, – произносит она. – Значит, добралась.

– Я хочу поговорить с Авой.

– И поговоришь. Когда придешь. В наше убежище. Бонни и Клайд наконец в бегах.

– Мы больше не дети, Кейти. Я не хочу играть в эти игры. Дай мне поговорить с дочерью. Я хочу знать, что ей ничто не угрожает.

– Я хочу разбить, в задницу, твое лицо, сумасшедшая ты лоханка!

– Ты говоришь так, будто насмотрелась этих жутких триллеров на компакт-дисках.

Отвечает она легко. Она по-прежнему владеет талантом убедительной речи. Прежняя Кейти. Чистейшая и идеальная.

– Успокойся. Она в порядке. С нетерпением ждешь встречи со мной?

– Давненько не виделись, – отвечаю я.

– Ко мне это не относится – я тебя видела, – говорит Кейти. Голос ее падает, становится ниже, весь юмор исчезает. – Я дам тебе адрес. Если ты придешь сюда одна, я отпущу Аву. Обещаю. Она меня не интересует. Но я Богом клянусь, Шарлотта, если ты кому скажешь, она будет мертва, прежде чем они переступят порог. Ты понимаешь?

Я стопроцентно ей верю. Она столько вложила в эту нашу встречу, что теперь не остановится.

– Понимаю, – отвечаю я.

– Не тяни резину, Клайд! – Она дает мне адрес, сообщив, что передняя дверь не будет заперта. – А то я стану подозрительной. И кроме того, мне не терпится поговорить.

– Я иду, Кейти, – говорю я. – Можешь не сомневаться.

66

Мэрилин

Мне кажется, что я проторчала здесь уже несколько часов, – одни и те же вопросы, одни и те же ответы, один за другим, кругами. Я рассказала им все, что могу, – по крайней мере, про Лизу. Адвокат, которого прислал Саймон, посоветовал, что так будет лучше всего, – вероятно, так оно и есть. Я сказала им, что Лиза села в мою машину, и я сняла ей номер в отеле. Рассказала про ее мысли о Кейти. Про Скегнесс я им не говорила. Если ее найдут там до того, как она успеет найти Кейти, Ава будет мертва. У нас был десятиминутный перерыв – Брей вызвали из комнаты, но теперь она вернулась. «Что дальше? – спрашиваю я себя. – Что они нашли?»

– Мой клиент понимает, – начинает адвокат, – что она совершила серьезную оценочную ошибку, не сообщив вам сразу же о том, что ее нашла Шарлотта Невилл, но она имела намерение позвонить вам сегодня. Ее главная забота – благополучие Авы Бакридж, об Аве болело ее сердце, и она действовала, подчиняясь голосу сердца. Я полагаю, что с учетом личной ситуации – серьезная семейная травма, а также переживания, связанные с раскрытием реальной личности Лизы Бакридж, – предъявление ей обвинений не даст никаких результатов. Она в высшей степени сожалеет о своих действиях, объясняемых ограничением способности выносить правильные суждения, что было вызвано эмоциональным утомлением и неправильно понятым чувством преданности человеку, которого она считала лучшим другом.

– Она серьезно повредила моему расследованию, – говорит Брей. – Шарлотта Невилл – опасный убийца.

– Это не она, – в тысячный раз говорю я, несмотря на предупреждающий взгляд юриста. – Это Кейти. Кейти жива. Ее тело не было найдено. Она – мать Джоди. Я все время вам это повторяю. Если бы вы видели Лизу, вы бы знали. Она убеждена.

– Я уверена, что она убеждена, – кивает Брей. – Возможно, она верит, что так оно и есть. Может быть, мы имеем дело с раздвоением личности. Возможно, теперь она – Шарлотта и Кейти. Но мы тщательно обыскали дом Амелии Казинс – ничто там не вызвало у нас подозрений. Но мы нашли свидетельства того, что там побывала Шарлотта. Кассета с ее и Кейти инициалами на кровати Амелии и большая раковина. Лиза поехала в какой-то прибрежный город, Мэрилин?

– Я не знаю, – отвечаю я. На кончике языка у меня Скегнесс. – Но возможно, Кейти оставила эти вещи там как послание Лизе? Я не могу называть ее «Шарлотта». Для меня она Лиза.

– Или их могла оставить Шарлотта – как фальшивую наводку.

– Вы говорили с Амелией Казинс?

– Ее и Джоди телефоны выключены или вне зоны прохождения сигнала. Мы знали, что они обе в отъезде. Амелия сказала, что, возможно, присоединится к дочери, которая находится в Испании на финке[20]20
  Финка – испанское название коттеджа в сельской местности.


[Закрыть]. Это не вызывает никаких подозрений. – Брей наклоняется над столом. – Я пытаюсь проявлять к вам терпение, Мэрилин. Но вы должны согласиться, что своими действиями вы могли поставить под угрозу жизнь Авы. А может быть, еще и жизни Амелии и Джоди Казинс. Ваш долг – помочь нам.

– Хотя моя клиентка убеждена в справедливости ее версии, она сделает все, что в ее силах, чтобы помочь вам. – Голос адвоката звучит бесстрастно. Спокойно и размеренно на фоне раздражения Брей и моей усталости.

– Давайте еще раз. С самого начала. Все подробности. Вероятно, мы что-то упустили. Давайте еще раз пленку.

Я издаю протяжный вздох. День обещает быть долгим.

67

Лиза

Я предполагала, что дом стоит на берегу. Ребенком в те долгие часы, когда я предавалась фантазиям о приезде сюда с Кейти, цеплялась за единственную надежду в моей беспросветной жизни, я всегда воображала, что входная дверь открывается прямо на песчаный пляж, залитый солнцем, как на тропическом острове, а не на английском курорте, где воздух пахнет солью и дешевой жареной едой. Дом стоит даже не в городе, а уже за его пределами. Подъездная дорожка больше напоминает тропинку, впереди вырисовываются очертания дома. Он фасонистый, большой и почти в стиле ар-деко. Выглядит более современно, чем должен бы, судя по его возрасту. Когда его построили? Может быть, в 1920-е? Я останавливаюсь, взвешиваю имеющиеся у меня варианты. Входная дверь не будет заперта. Чего она опасается? Что если я позвоню и она придет открывать, то я всажу нож ей в грудь, прежде чем она скажет хоть слово? Такое предположение не совсем уж неверно, но я не собираюсь наносить ей смертельную рану. Я хочу только обезвредить ее, чтобы гарантированно найти Аву.

С того места, где я стою, чуть правее здания, я ищу взглядом какие-нибудь признаки камер наблюдения. Не вижу ни одной. Может, у нее есть камера над дверью, тогда она будет знать, когда я появилась. Черные лужи окон во мраке не выдают никакого движения за ними. Может быть, изнутри за стеклами опущены жалюзи или задернуты шторы. К задней двери не подойти – сад огорожен высоким забором. Она не оставила мне выбора. Либо войти, следуя ее инструкции, либо уйти и вызвать полицию. Если я войду, она попытается меня убить. Если уйду, она убьет Аву. Кейти – режиссер-постановщик. Кейти – великий составитель планов.

Руки у меня вспотели. Я знаю: Ава здесь. Ава и Кейти ждут меня. Она обещала отпустить ее, убеждаю я себя. Не Ава ей нужна. Я думаю о Даниеле. О том, что сделала. О том грузе, который несла все эти годы. Спасение Авы – вот единственное, что имеет значение. Если мне придется при этом умереть и покончить со всем этим, значит так тому и быть. И все же я вытаскиваю нож, крепко держу рукоятку.

Я иду по подъездной дорожке в эту пугающую тишину, где только шелест капель дождя по листьям кустарника да хруст гравия у меня под ногами. Я стреляю глазами в одну, другую сторону, ищу чего-нибудь или ничего не ищу. Невидимую угрозу. «Сразу она тебя не убьет, – убеждаю я себя. – Она хочет поговорить. Ей нужно восполнить пробелы. В этом мое преимущество. Я знаю». Если мне удастся застать Кейти врасплох, вонзить нож в ее тело, одолеть ее, то у меня появится шанс.

К ярко-белой входной двери ведут три бледные ступеньки, я делаю глубокий вдох, поднимаюсь и распахиваю дверь. Осторожно переступаю через порог, оставляя дверь открытой. Внутри холодно, и, хотя деревянные доски пола отшлифованные и гладкие, ощущение пустоты, заброшенности сразу же возвращает меня назад во времени – в дом на Кумз-стрит. Несколько картин, современное абстрактное искусство, все еще висят на стенах, у одной – туалетный столик, но это забытые предметы, неухоженные. Более дорогие, чем мусор в полуразрушенном доме на Кумз-стрит, но такие же. Время замкнулось в самом себе. Нет, поправляю я себя. Время всегда замкнуто в себе самом, прошлое – как тени, от которых мы не в силах отделаться, а теперь я чувствую, как время окружает меня, собираются призраки, чтобы меня задушить. Кейти, Даниель, Тони, мама.

Я в большой открытой передней, можно сказать – комнате, из-за отсутствия мебели она кажется еще больше. На окнах опущенные жалюзи, внутрь снаружи проникают только осколки серого света. Я слышу собственное дыхание. Что теперь?

Делаю шаг вперед, еще один. Никто не прячется в углах. Здесь никого нет. Что мне – подняться наверх? Где следующая наводка, Кейти? Чего ты ждешь от меня здесь?

Она появляется так неожиданно – призрачная фигура передо мной, что я охаю и делаю шаг назад. Кейти, но такая, как была в детстве. Призрак моей Кейти на нижней ступеньке. «Что такое?» У меня хватает времени, только чтобы эта мысль мелькнула в моей голове, и тут пол каким-то образом уходит из-под моих ног.

«Дом волшебника, ты помнишь? – слышу я голос Кейти у себя в голове. – Полно всяких фокусов».

И я вошла прямо в него. Тупоумная, глупая Шарлотта. Я чувствую сеть вокруг меня, а потом сильный удар головой о бетон, и мир вокруг чернеет.

68

Мэрилин

Мой телефон они оставили у себя, но меня хотя бы выпустили.

– Спасибо, – говорю я. Саймон Мэннинг ждет меня в машине. «Во что ему обошелся адвокат сегодня?» – спрашиваю я себя. Я чуть не плачу от благодарности. – Они еще могут предъявить мне обвинение, но пока я свободна. Я им сказала, что буду в отеле. Это ничего?

– Конечно. Садитесь. – Он смотрит мимо меня на Брей, которая вышла и закурила сигарету. – Не волнуйтесь. Она не станет скрываться.

– Уверена, не станет. У нас люди сейчас просматривают записи с камер видеонаблюдения на вокзале и автобусной станции – ищут Шарлотту. Надеюсь, найдем что-нибудь, и это поражение не будет стоить нам новых жизней.

Я их слышу, но не слушаю. Кое-что другое привлекло мое внимание. Другая машина, припаркованная незаметно на противоположной стороне дороги, темная фигура за рулем. Ричард.

– Я хочу только в душ и уснуть, – бормочу я, поворачиваясь к ним. – Мы можем ехать?

Ричард. Только этого мне не хватало! Откуда он узнал, что я здесь? Он не выходит из машины, но, когда мы трогаемся, трогается и он.

– Кто-нибудь знает, что меня задерживала полиция? – Я стараюсь, чтобы мой вопрос прозвучал невзначай.

– Боюсь, что все. – Саймон смотрит на меня. – Об этом сообщали в новостях.

Я издаю стон и откидываюсь на спинку кресла.

– Каким образом?

– Это не Брей. Она не хотела выдавать эту информацию, рассчитывала, что Лиза сама выйдет на связь. Думаю, это Карен Уолш, самодовольная сука. Не волнуйтесь, она уже уволена.

– Спасибо, – говорю я. В боковом зеркале я вижу машину Ричарда – он едет за нами, держится вблизи, но не очень близко.

– Я тоже без дела не сидел, – начинает Саймон. – У меня работает целая команда бухгалтеров-криминалистов, адвокатов и частных детективов – изучают семейство Баттен, а в особенности – что Кейти сделала с их активами. Оказалось, там целая гора бумаг. Лица, спрятанные за сетью офшорных компаний и счетов. Они были люди не бедные, но их состояние никак не требовало таких сложных бухгалтерских манипуляций. В любом случае такая гора бумаг говорит мне об одном: кто-то что-то скрывает.