Текст книги "По осколкам нашей любви (ЛП)"

Автор книги: Саманта Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Я посмотрела на Марко, но он не повернулся ко мне. Ему нужно было время переварить все. А я? Я не знала, что чувствовать. Я просто знала, что такой человек, как Марко, так легко не терял контроль над эмоциями. Я просто знала, что он любил меня. Сильно. И просто знала, что все это было огромным больным комом, который уже не могла исправить.

– Да, – прошептала я, стирая слезы со щек и шагая к Брэдену.

Я остановилась перед ним, затем он обнял меня за плечи и вывел из кабины. Идя к ожидающему такси, я оглянулась через плечо в сторону Марко. Внутри все еще была большая часть меня, пытавшаяся уберечься от того, что Марко мог снова причинить боль, но это не значило, что уход от него, когда он так нуждался во мне, был правильным. На самом деле, вина мучила меня всю дорогу до дома.

∙ ГЛАВА 21 ∙

Адам сказал Коулу пойти домой остыть и дать мне время успокоиться, прежде чем встретиться вновь, но я не была зла на него. Может, и должна была, так как он вынудил меня рассказать все, но я не могла себя заставить. Брэден отвез меня домой, где я позвонила на работу и объяснила, что не выйду по семейным обстоятельствам – я никак не могла вернуться в школу и учить кого-то с опухшими от слез глазами, синяками на лбу, больным сердцем и пульсирующей головой.

Брэден остался со мной, сделав мне чашечку чая с каплей виски, и просто сидел рядом на диване в тишине, которая так была нужна мне, как и ощущение комфорта от его присутствия. Затем он ушёл, когда Элли и Джосс появились в дверях, и я поняла, что это Брэден собрал войска.

Недолгое время спустя появилась и Лив, на телефоне которой висела Джо с громкоговорителем. Джосс с Элли оставили детей с моими родителями, а Джо вот-вот должна была родить, поэтому была дома с Кэмом, но бесспорно хотела быть частью дискуссии.

Я была изнурена, но, видя их встревоженные лица, собрала в себе все силы, чтобы все объяснить – прошлое и настоящее. Они всегда были рядом, даже когда думали, что были мне не нужны, и за это заслуживали правду.

Когда я закончила, Элли взглянула меня со слезами.

– И ты несла это все в себе одна? Почему, Ханна? Ты не доверяла нам?

Я решительно покачала головой:

– Все совсем не так. Пожалуйста, думайте об этом.

– Ты защищала его, – прозвучал голос Джо с кофейного столика из телефона Лив.

Она попала прямо в точку.

– Да.

– Защищала его? – нахмурилась Джосс.

Я безнадежно пожала плечами, не зная, как объяснить это. Как-то интуитивно Джо поняла, но из-за того, что должна была объяснить это кому-то еще, я чувствовала себя потерянной молоденькой девушкой, которая не знала, чего хотела.

– Не знаю, почему. Просто… Не хотела, чтобы вы плохо о нем думали.

– Ты любишь его, – легко заявила Элли. – Вот почему.

– Я простила его за то, что он кинул меня после той совместной ночи, простила за отъезд из страны и за то, что не искал меня, когда вернулся; и я сделала это, потому что, да, я любила его. И знала, если Марко бы остался, он бы прошел со мной через потерю ребёнка и депрессию. Я знаю, потому что на его лица было все прекрасно написано, когда рассказала ему обо этом.

– Тогда почему… – Лив прикусила губу, заканчивая вопрос вслух, но её глаза сказали за нее.

Я почувствовала знакомую боль, запульсировавшую в груди.

– Тогда почему он уехал?

Лив кивнула.

Глядя на их лица, я знала, что они пытались понять и до определенного момента поняли, что я чувствовала, но в их выражениях было также сочувствие к Марко.

– Больно осознавать, что он не только не искал меня, когда вернулся, но и обрюхатил другую девушку, ради которой и остался. Знаю, неразумно злиться на него за то, о чем он даже не знал, но… не могу не чувствовать, что меня предали. Я все еще думаю, что если бы он не ушел от меня той ночью… если бы не уехал от меня, то, возможно, я уже была бы той девушкой, ради которой он остался, за которой ухаживал бы. Но этого не было. Разве мужчина, которого вы любите, не должен остаться с вами, чтобы пройти вместе через худшие вещи, которые могли произойти с вами когда-либо?

Все трое обменялись взглядами, которые дали мне понять, что они поняли меня, потому что имели таких мужчин.

– Тогда, когда ты в нем нуждалась, его не было, – голос Джо тихо раздался в комнате. – Но, Ханна… ты знаешь, что Марко не из тех плохих парней.

Я молчала, потому что причина, по которой была в таком растерянном состоянии, заключалась в том, что я знала, – Марко был замечательным парнем. Он пытался быть им последние три месяца.

Почувствовав мое затруднение, Элли подалась вперед:

– Ханна, у нас есть несчастная общая черта – любить тех, кто кое-как разбирается со своими проблемами, чтобы потом наконец быть с нами. – Она подвинулась на диване поближе ко мне и обняла меня рукой за плечо. – Так что думаю, ты видишь – я тебя понимаю и то, что собираюсь сказать, исходит лишь из опыта и желания найти счастье для маленькой сестренки, которая его заслуживает. – Я осторожно кивнула в ожидании. – Ты только сказала это самой себе, так что глубоко внутри ты понимаешь – Марко не виноват, что не был с тобой. Да, он определённо не должен был оставлять тебя одну в ту ночь, но ты не знаешь, чтобы он сделал, если бы у его дедушки не было сердечного приступа. Марко остался бы в Шотландии, но ты понятия не имеешь, как бы все обернулось между вами. Я прекрасно знаю, что тогдашняя Ханна не приняла бы «нет» за ответ, поэтому имею наглое предположение сказать, что ты бы добилась своего. Но этого не произошло, и, насколько бы хреново не было, у Марко была причина уехать из Шотландии. И как бы тебе не нравилось его оправдание в том, что не искал тебя по возвращению, честно говоря, я не могу злиться на человека, кто держался от тебя подальше, потому что считал тебя, моя умная, забавная, красивая, сильная сестренка, слишком хорошей для себя. Я определенно не могу злиться на него за то, что тот плюнул на все трудности и тратил время на то, чтобы доказать тебе свою привязанность. Похоже, он – хороший папа, и я сама лично видела, как он ведёт себя с тобой как с самой драгоценной вещью на планете. Адам с Брэденом были вне себя, когда ты порвала с Марко, потому они, если бы встречалась с кем-то, были бы счастливы видеть кого-то, похожего на Марко. Он всегда прямолинеен и защищает тебя.

– Элс, – прошептала я, почти умоляя. Мне нужно было слушать это, что смутило меня еще больше.

– Но…, – вздохнула Элли. – Иногда мы чувствуем то, что чувствуем. Неважно, что мы считаем логикой, обычно нас ведут эмоции. Однако, не думаю, что Марко – не «единственный» только потому, что он уехал и поддерживал с тем, что произошло. – Она кивнула Лив и Джосс. – Сомневаюсь, что эти парни тоже.

Лив и Джосс подтвердили это полными сочувствия улыбками, покачивая головами.

– Ханна, если ты думаешь, что он – не тот самый, то так и есть. Но спроси себя… почему ты врала семье, чтобы защитить его? Почему помчалась за Коулом, чтобы не дать ему напасть на Марко? Почему все это так важно, если ты не любишь его?

Смятение. Я в полном смятении. От него нельзя было сбежать. Хотя вопросы Элли раскрыли двери, которые я пыталась наглухо держать закрытыми с тех пор, как порвала с Марко. Я крепко обняла сестру, потому что, в конце концов, больше не несла одна на плечах тяжкий груз правды. В этом я нашла простое облегчение.

Девчонки ушли, вернувшись к детям и мужьям, но я знала, что они все еще беспокоились обо мне. Я пыталась переубедить их, пока те обнимали меня, прежде чем уйти, что со мной все было в порядке, но их взгляды говорили мне о сомнении. Но я определенно не могла винить их. Ведь я просто дала понять им ранее, что не всегда рассказываю правду, когда дело доходит до эмоциональных всплесков.

Тишина нервировала. Я попыталась посмотреть телевизор, почитать книгу, но разум продолжал блуждать, а чувство беспокойства не уходило. Такое ощущение, будто я готовилась к чему-то действительно напряженному; я паниковала, а сердце колотилось в груди, будто через тело проходило слишком много адреналина.

Когда телефон зазвонил незадолго до девяти часов, мне пришлось задаться вопросом, было ли у меня шестое чувство.

Определитель показывал, что это был Марко.

Я могла бы проигнорировать, но мы оба заслужили лучшего.

– Привет, – тихо ответила я, сворачиваясь калачиком на диване и сильно прижимая телефон к уху.

– Привет.

Я закрыла глаза от его услышанного голоса.

– Не знаю, что сказать.

– Я знаю и не знаю, – ответил он. – Я бы заехал, но не знал, открыла бы ты мне дверь или нет.

– И я не знаю, открыла бы я, – честно ответила я.

– Да уж. – Марко вздохнул, что звучало с небольшой дрожью. – Ханна, я все понял, но мне нужно увидеть тебя. Пожалуйста, мы можем встретиться? Нам стоит поговорить обо всем.

– Даже не знаю.

– Детка, так не может продолжаться. – Его голос стал глубже. – Нам нужен шанс разобраться во всем.

Его выражение нежности и заботы подловило меня и больно сжало сердце. Мне потребовалось некоторое время собраться и произнести:

– Мне просто нужно время.

– И после всего, что прошла, ты заслуживаешь всего необходимого, но боюсь, что, если дам тебе на это время, то ты используешь его лишь в угоду нашего расставания. – Так как я продолжала молчать, Марко тихо продолжил: – Я дам тебе время, но немного. Потому что потерял тебя уже дважды и не потеряю снова.

Потому что потерял тебя уже дважды и не потеряю снова.

* * *

Потому что потерял тебя уже дважды и не потеряю снова.

Потому что потерял тебя…

Я встряхнула голову, пытаясь выкинуть последние слова Марко, сказанные прошлым вечером. Они воспроизводились как заезженная пластинка.

Было проще вообще отключить память, пока работала в школе, но у меня была только половина рабочего дня, и, хотя обычно использовала другую часть дня для проверок и планирования уроков, я пропустила все, чтобы пойти к Коулу.

Он выглядел дерьмово.

Когда он открыл входную дверь, я вздрогнула, рассматривая его черные глаза, бледную кожу и виновное выражение. Ничего не говоря, я перешагнула через порог и крепко обняла его.

– Ты не злишься? – удивленно спросил Коул, когда прижал меня к себе.

Я поцеловала его в щеку и аккуратно высвободилась из объятий.

– За то, что защищаешь меня? Нет. За синяк на лбу… возможно. – Я грустно улыбнулась, но, тем не менее, улыбнулась, так что он знал, что дразнила его. – Я не злюсь. Ты повел себя импульсивно, но твое сердце тебе верно подсказывало.

Коул выдохнул с надутыми губами.

– Должен сказать, что чувствую облегчение. Я уж думал, ты вне себя из-за того, что выложил все Марко.

– Весело не было, – призналась я. – Но, вероятно, пришло время. Я действительно чувствую себя лучше от того, что каждый теперь знает правду.

– Тогда я поступил правильно?

– Ох, я бы не замахивалась так далеко. Ты определенно должен мне хотя бы кофе.

Коул исподтишка улыбнулся мне и поковылял к кухне. Я пошла за ним, приподнимая бровь от увиденного листа бумаги, который был прикреплен на стене в коридоре со словами ПОМИДОРЫ – НЕ ФРУКТЫ.

– Я думала, что помидорки – это фрукты.

– Что? – Коул обернулся ко мне, увидел, как я указывала на самодельный постер и безысходно покачал головой. – Даже не спрашивай. Бигси живет на собственной маленькой планете.

– Не понимаю, почему его так сильно задевают помидоры, что он напечатал постер о них.

– И прикрепил его к стене. Что идет в процентной доле от нашего взноса.

– Коул, тебе нужен новый сосед или новая квартира.

– Арендная плата дешевая. – Он пожал плечами. – Голодающий художник и бедный студент, всего то.

Точно. У кого-то из нас не было богатого брата и сестры, чтобы они купили квартиру. Я почувствовала острую боль от вины, так как мне не пришлось бороться за то, чего добиваются люди моего возраста.

Коул посмотрел на меня, сузив глаза, когда вытащил две кружки из грязного шкафа грязной кухни. – Что за виноватое личико?

– Ничего плохого. Я просто немного в растерянности сейчас.

Его выражение стало мягче с пониманием.

– Тебе нужно…

Я не знала, что Коул собирался сказать, и никогда не узнала бы, потому что в этот самый момент мы оба получили сообщения от Лив.

У Джо начались схватки!

Мы оба оторвали взгляды от телефонов с широко открытыми глазами, и, судя по ругательству Коула, получили одинаковые сообщения.

Он сразу же начал действовать. Меньше чем за минуту, он запрыгнул в ботинки и пальто, схватил ключи, мою руку и выпер меня из квартиры. Затем мы забрались в его маленькое ржавое ведро под названием «фиат», который был старше Бет, и ринулся к больнице.

Девять часов спустя Джо дала жизнь Аннабелль Уокер Маккейб, великолепной трехкилограммовой малышке. Все время я сидела в комнате ожидания с семьей, думая только о Джо, Кэме и их новой семье. Когда я увидела Аннабелль, или Белль, как мы уже начали звать ее, только о ней и были все мои мысли, и, даже когда поцеловала изнуренную Джо на ночь, обняла семью и вернулась домой, чтобы отдохнуть, разум все еще был с ними.

Также где-то вдалеке мне шептал голос, слишком громкий, который сложно было игнорировать, – он желал, чтобы Марко был там и насладился моментом. Он пропустил рождение Брэя, а теперь и Белль.

Часть меня думала, что это неправильно.

Эта часть чертовски пугала меня.

∙ ГЛАВА 22 ∙

Чуть меньше недели спустя в субботу я выходила из квартиры; ледяная земля, на которой лежал снег последние дни, размягчилась от дождя и затем замерзла заново из-за упавшей температуры.

Я была в восторге оттого, что весь день провожу с Джо, Элли, Белль и Бреем и вместе с сумкой вкусностей как для детей, так и для мам.

– Ханна Николс?

Я подняла взгляд на услышанный вопрос, останавливаясь перед крыльцом, и увидела симпатичную брюнетку, которая стояла рядом на тротуаре.

Глазами я «омыла» ее с ног до головы, удивляясь, почему она выглядела так знакомо.

– Да?

Молодая женщина сделала несколько шагов вперед, выглядя обеспокоенно, и тогда я вспомнила, где видела ее: на фотографии Марко с сыном на Немецком рынке. Симпатичная брюнетка стояла подле него. Лиа. Мама его сына.

Сердце вдруг тронулось с места и поскакало галопом.

– Я – Лиа Маккинли. Мама Дилана.

Осторожно осматривая ее, я ответила:

– Я знаю, кто ты.

Лиа уставилась на меня.

– Ты выглядишь так, как он и описывал.

Я нахмурилась в ответ.

– Что ты здесь делаешь?

Ее выражение лица напряглось.

– Я здесь, потому что беспокоюсь за Марко. Он сейчас в полном беспорядке.

Я не могла игнорировать боль и вину, которые вызвали во мне осознание. С тех пор, как мы общались по телефону последний раз, Марко дал мне время. Но был честен и не сказал, что много. Когда прошло пять дней, и я не связалась с ним, он позвонил мне. Уже сказав ему, что мне нужна была разрядка, я не ответила.

И не ответила последующие три раза.

Не могла, потому что наши отношения нагоняли на меня страх, и я просто не знала, что сказать ему.

– Послушай, он не вдавался в подробности, но объяснил, что несколько лет назад с тобой случилось что-то плохое, когда Марко уехал, и теперь винит себя за это. – Лиа скрестила руки на груди, выглядя раздраженной. – Я знала Марко в школе. Не очень хорошо, но знала, что он был тихим и, казалось, немного ненавидел мир. Я наблюдала, как Марко меняется, став отцом. Он вроде, не знаю, стал увереннее. И счастливее. Нигде и ни с кем я не видела его счастливее, чем с тобой. – Лиа сощурилась от зимнего солнца. – Он все рассказал мне о тебе. Прежде, когда я была беременна Диланом, мы стали с Марко хорошими друзьями, отчего и рассказывал о тебе. Я даже немного ревновала к тому, как он смотрел на тебя, будто ты была намного лучше всех девушек на планете. Я говорила ему бесчисленное количество раз, что он должен попытаться связаться с тобой снова, но он не сделал этого. Это реально меня выбесило – что Марко думал о себе недостаточно хорошо. Теперь меня выбесило еще больше то, что твое непрощение и тяга времени заставляют его чувствовать вину за случившееся с тобой, чтобы там ни было. Марко опять стал неуверенным. Я знаю его. Знаю, что он никогда не смог бы обидеть кого-то намеренно, поэтому понимаю, что бы тогда не случилось с тобой, это не его вина. И было бы мило с твоей стороны дать ему об этом знать.

Чувствуя себя загнанной в угол с раскаянием и злобой из-за того, что тот, кого я не знаю, вынудил почувствовать меня вину, я одарила ее взглядом, который говорил Лиа, что я не запугана ею.

– Не уверена, что это твоего ума дело.

Ее выражение лица стало строже.

– Марко не только отец моего сына, он – мой друг и хороший парень, и мне не нравится, когда кто-то причиняет ему боль.

– Он знает, что ты сейчас здесь?

– Нет, – озлоблено фыркнула Лиа. – И, вероятно, по-настоящему разозлится, когда скажу ему, что ходила к тебе. Но, если это даст тебе пинка под зад, дабы сдвинуться с места, я переживу это.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Может, и нет. Но мы обе знаем, что Марко – хороший человек. Он не заслуживает чувствовать то, что чувствует. – Она пожимает плечами, смотря на меня изучающе последний раз. – Подумай над этим.

* * *

Времяпрепровождение с Бреем, Белль и их мамами было разбавлено едким решением Лиа попытаться форсировать нашу с Марко ситуацию.

Я провела большую часть дня, беспокоясь о нем, пока не пришла к решению, что мне нужно было перестать быть такой трусихой и позвонить ему.

С его стороны не было никаких раздумий и сомнений; Марко взял трубку сразу на втором гудке.

– Ты знаешь, как держать парня в подвешенном состоянии, – отвечает он спокойно.

– Я лишь звоню сказать тебе, чтобы ты не винил себя. Я не виню тебя в том, что произошло со мной.

– Проще сказать, чем сделать, Ханна. Есть причина в том, что ты бросила меня, когда узнала про Дилана. Ты сказала себе, что какая-то часть в тебе винит меня за то, что оставил тебя разбираться со всем этим дерьмом в одиночку.

– Честно, – произнесла я шепотом, – так и было. Я знала, что это было неправильно, и переборола себя. Я понимаю, что произошедшее со мной – не твоя вина. Все, что произошло со мной, – ничья вина. Мы были оба виноваты в том, что были безответственны и не вспомнили про защиту, это все.

– Нет. Это была моя вина. Я был уже более опытный. Но ты… и в тот момент с тобой мои мысли потерялись, из-за чего не мог думать здраво.

– Также произошло и с Лиа? – едко спросила я.

– Ханна, такого, как с тобой, с ней не было. Мы оба были пьяны в стельку. Чудо, что мы вообще смогли раздеться и заняться сексом, если…

– Ладно, я не хочу больше ничего знать, – перебила я.

Некоторое время Марко молчал, а затем:

– Дело в Лиа, так ведь?

– Нет, – ответила я и затем вздохнула. – Не знаю.

– Ханна, я забочусь о Лиа. Она – мой друг и мать моего ребенка. Но люблю я тебя.

– Разве должно быть все так сложно, Марко? Должно ли это причинять такую боль?

– Я не знаю. Не знаю, каковы правила. Только понимаю, что все это важно чувствовать по отношению к определенному человеку. Я все сделаю ради сына, Ханна. Сделаю все, чтобы защитить его. Убедиться, что он чувствует, что любим. Что он заставляет мою вселенную вращаться. То же самое я чувствую и с тобой. Мне хочется защищать тебя, хочу дать тебе понять, что для меня нет никого, кроме тебя. Что ты заставляешь вращаться мою вселенную.

Сердце в буквальном смысле заболело в груди.

– Ханна?

– Если бы это зависело моих чувств, когда мы – это просто мы, пока мир спокоен, и все кажется таким далеким, – сказала я ему тихо, – то мы были бы вместе. Я бы оставила все позади, и мы бы двинулись дальше. Но жизнь не так устроена, и остальная ее часть никуда не испарится. Наши ошибки уже совершены, и мы не можем от них скрываться. Не хочу пудрить тебе мозги, и это не намерение причинить тебе боль, – мой голос ломается, – но не думаю, что уже хочу этого.

– Ты не любишь меня? – его голос стал грубее; обычно он так звучал, когда у Марко на душе было что-то тяжелое.

Я ненавидела то, что причиняла ему боль.

– Марко, я люблю тебя с тех пор, как мне было четырнадцать. И эти восемь лет были болезненным. Я просто не уверена, что это именно та любовь.

– Я не знаю, была она правильной или нет, – хрипя, прошептал Марко.

– Вероятно, нет. Но, возможно, мне нужен шанс на легкую любовь.

– Или, возможно, тебе просто нужно дать нам шанс с этим всем дерьмом полностью, – поспорил Марко. – Ханна, когда мы были детьми, я был на себя не похож. И не дал нам шанс. Но эти два месяца, которые были у нас с тобой перед Рождеством, были самыми охеренными в моей жизни, и они будут таковыми еще, если мы будем честны друг с другом во всем. Теперь, когда все всплыло наружу, мы можем начать заново. Все может быть здорово. Может быть легко.

Я хотела верить этому, но была слишком напугана. Я даже не собиралась лгать себе насчет этого, потому что была в ужасе.

Марко мог причинить мне боль, как никто другой, потому что я любила его всего и полностью. Я позволила его ошибкам – нашим ошибкам, сломить себя. Однако, не могла позволить нам разрушить себя.

Вытирая слезы с лица дрожащими руками, я приготовилась окончательно принять решение.

– Ханна?

– Марко… – Голос превратился в шепот, поэтому мне пришлось прочистить горло, чтобы вернуть его. – Я еще никому не давала шанса. Если ты хочешь всю абсолютную правду, то после тебя у меня никого не было. Я соврала, когда ты спросил меня про последний секс. Я была лишь с одним мужчиной, и этот мужчина – ты.

– Ханна…

– Время дать себе шанс влюбить в кого-то другого.

– Ты же не в самом деле имеешь это в виду.

– В самом. Мы не подходим друг другу. Тебе нужно жить дальше.

– Нет, – прорычал он в телефон, к удивлению, с не таким неудивительным ответом. – Ты – моя, я – твой. Не смей убегать от этого.

– Я не убегаю. – Больше лжи. – Мне нужно начать с чистого листа.

– Ханна, я люблю тебя.

– Пожалуйста, не надо… не усложняй еще больше.

– Нет. Не корми меня дерьмовыми клише. Мне нужно увидеться с тобой. Мы не можем сделать это по телефону. А можем поговорить и все решить.

Ужаснувшись от данной мысли, потому что знала, что встреча с ним лишь ослабит мое решение, я сразу же отказала ему:

– Я не хочу тебя видеть. Я иду вперед, Марко, и мне нужно, чтобы ты сделал то же самое для меня. Сделай это для меня.

Я услышала, что его дыхание стало поверхностным.

– Не могу. Возможно, что это самое эгоистичное, что я когда-либо говорил или делал, но я не могу отказаться от тебя. Не буду. Если бы думал, что ты действительно этого хочешь, что тебе это нужно, я бы перестал. Но нет. Ты просто напугана. Знаю, что боишься. И я сделаю что угодно, чтобы развеять этот страх.

– Перестань быть упрямым идиотом! – огрызнулась я, чувствуя отчаяние.

– Кто бы говорил, – отвечает он голосом, полным решимости. – Мы увидим, кто из нас упрямее, Ханна, потому что, детка, я никогда не оставлю нас. Если понадобится неделя, месяц, год, неважно, мы – это будущее. Я потрачу оставшуюся жизнь, просыпаясь утром с тобой и проводя каждый день, зная, что, когда небо станет темным, я проведу ночь в тебе.

Его чувственные, красивые слова просто убили меня.

– Какой же ты ублюдок, – выдохнула я.

Марко легко и хрипло посмеялся.

– Вижу, что уже побеждаю.