Текст книги "По осколкам нашей любви (ЛП)"

Автор книги: Саманта Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

∙ ГЛАВА 17 ∙

Я ехала подле не только удовлетворенная настоящим, но и немного довольная тем фактом, что решу проблемы, касающиеся прошлого.

Знала бы я, что прошлое не слишком хорошо обходилось с самодовольством и равнодушием. Прошлое может быть злопамятно. Оно может подкрасться к настоящему, чтобы дразнить его воспоминаниями и старыми ранами.

Сегодня снега не было. За это я была благодарна. Снег был для тех моментов, когда ты находишься дома в уюте, свернувшись калачиком, с зажженным камином. А не для тех, когда ты едешь на арендованной машине в какое-то неизвестное место в Аргайл.

Марко захотел, чтобы мы выбрались куда-нибудь на выходные. Сказал, что нам нужно поговорить.

Я знала, что это было связано с его таинственными выходными, и была рада, что наконец узнаю все ответы. Официально мы встречались уже несколько недель. Сейчас наступило именно то время, чтобы узнать о его исчезновениях, к чему морально подготовилась.

К чему я не готовилась, так это к виду старого огромного загородного дома на холме с видом на Холи Лох. Губы приоткрылись от удивления, когда машина остановилась на подъездной дорожке. С разноцветным фасадом из каменного блока, ползучими лозами и старомодными окнами, состоящими из множества маленьких панелей, дом был чем-то вроде сказки. Дым уже выдохся, выходя из дымовой трубы, а толстый полосатый кот пронесся по передним ступенькам, когда подъехала машина.

Я посмотрела на Марко, и тот улыбнулся.

Прежде чем я успела сказать слово, Марко вышел из машины и поспешил к пассажирской двери, чтобы открыть ее для меня. Как только мои ноги коснулись подъездной дорожки, он схватил меня за руку и осторожно потащил к входной двери. Нагнувшись, Марко достал ключ из-под керамической черепахи, и после мы вошли внутрь, где тепло дома окутало нас.

Изумленная я последовала за Марко, когда он повел меня из фойе в коридор, а затем направо. Мои глаза округлились от удивления, когда увидела просторную гостиную. Пространство было загромождено старинной мебелью, но все выглядело элегантно и уютно. Темно-сливовые вельветовые диваны в французском стиле, чайный сундук из красного дерева и огромный шкаф-витрина с фарфоровыми тарелками. Но самым классным был потрескивающий огонь в огромном камине у основной стены. Тени танцевали вокруг в затемненной комнате, когда язычки пламени отскакивали от огня.

Взгляд упал на шенилловое одеяло, которое лежало напротив камина. На нем была корзинка с едой, бутылка вина и красная роза.

Марко сжал мою руку.

– Ты однажды сказала мне, что это было бы идеальным свиданием для тебя.

Я медленно повернулась, чтобы посмотреть на него в изумлении.

…есть момент, где он отводит ее в небольшой коттедж на своей земле подальше от всего и всех. Они сидят перед пылающем пламенем, едят и пьют, время от времени разговаривая. Казалось, что кроме них в мире больше никого не было…

– Ты помнишь? – спросила я, задыхаясь от эмоций.

Он наклонил ко мне голову и губами провел по моим.

– Я помню все.

– Не верится, что ты устроил все это. – Я примкнула к нему, обнимая.

– Мне слегка помогла домоправительница, Дотти. Она немного романтик, кажется.

Я тихо засмеялась.

– Как и ты, кажется.

Марко обхватил мое лицо, проводя вдоль челюсти большим пальцем, прежде чем дотронуться до пухлой нижней губы.

– Только с тобой.

Я закрыла глаза, впитывая его объятия, звук огня, ощущение его тепла на моей коже, и этот момент напомнил мне о девочке, которой была, – упорный романтик, все еще веривший, что для нее было уготовлено что-то особенное.

– Я никогда не смогу насытиться тобой, – прошептал Марко, прижимаясь поцелуями вниз по шее к обнаженному плечу.

Лаская его спину, я издала довольное мурлыканье. Все мое тело стало теплым и вялым после двух оргазмов, который он только что подарил мне.

– Сейчас вернусь. – Марко прижался поцелуем в последний раз к моей груди и затем отодвинулся.

Я надула губы.

– Куда ты?

Он не ответил – просто исчез из гостиной, а затем вернулся несколькими секундами позже с полотенцем.

Я прикусила губу и развела ноги.

В глазах Марко появился хищный блеск, когда он опустился перед камином с полотенцем, чтобы вытереть у меня между ног.

– Продолжишь в том же духе, и завтра у тебя не будет сил выйти отсюда.

– А я ничего и не делаю, – прошептала я, невинно улыбаясь ему.

Он покачал головой, не отрывая от меня взгляд.

– Ты такая опасная.

– Разве? – лукаво заулыбалась я, когда немного подалась к нему, чтобы обернуть ноги вокруг его талии. Он сразу же обхватил меня руками и поднял вверх так, что я обрушилась на него.

– Не припомню такого.

– Ты опасна для меня.

Я прижалась сильнее, проводя руками вниз по мускулистой спине.

– Мне нравится быть опасной для тебя.

Вместо ответа Марко упоительно поцеловал меня и уткнулся головой в изгиб моей шеи, обнимая сильнее, словно успокаивал мною что-то в себе.

Грудь сжалась от эмоций, когда подумала, что Марко чувствует себя каким-то разбитым. Чтобы успокоить его, я погладила его спину, расслабляясь в его объятиях.

Но затем я коснулась пальцами шрама в левой нижней части спины и, совершенно того не желая, напряглась.

Марко это почувствовал и отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я хотела спросить его, но не хотела рушить между нами возникший момент.

Марко двинулся, видимо, желая высвободить меня, но я автоматически сжала его всеми четырьмя конечностями.

– Не надо.

– Ханна, я не…

– Это был он? Дедушка? – спокойно спросила я, чувствуя, как гнев обжег живот; так происходило каждый раз, когда я трогала или видела этот шрам.

Марко тяжело вздохнул. К счастью, он не отодвинулся от меня снова, а вместо этого нежно сжал меня за талию.

– Детка, это было в прошлом.

– Я хочу знать, что он сделал с тобой.

– Зачем? Уже ничего не изменить.

– Потому что… – Я безнадежно пожала плечами. – Хочу как-то помочь.

Выражение его лица смягчилось.

– Так ты уже. Ты всегда делаешь все лучше. Я сижу здесь, с тобой, обнаженной, и твое замечательное тело обернуто вокруг моего. Ничего лучше и не может быть. И ничто не может испортить момент.

– Раз ничего не может испортить момент, так расскажи мне. Сейчас лучшее время, – сказала я, чтобы поддержать тему.

Он вздохнул.

– Ладно. Мне было одиннадцать. Я нарушил комендантский час. Нонно немного шлепал меня до этого и пару раз бил ремнем, но он никогда не порол меня, пока я не нарушил комендантский час – я не только нарушил его, но еще и пререкался с дедушкой. Так что он заставил снять меня рубашку, уткнул лицом в кухонный стол и взял ремень. Он был не в себе – гнев овладел им, из-за чего ремень случайно развернулся и сделал мне глубокую рану на спине. Нонна тогда сошла от него с ума. После этого дедушка больше никогда не бил меня. – Марко покачал головой, пытаясь, видимо, вытянуть себя из воспоминаний, когда посмотрел на меня. – Они не отвезли меня в больницу, потому что тогда бы задали много вопросов, поэтому Нонна старалась залатать рану, но швы были наложены не слишком правильно, поэтому и остался шрам.

Я приткнулась к нему ближе, как только могла, и провела губами по его.

– Ненавижу его, – сипло прошептала я, чувствуя, как слезы жгли глаза. – Я так сильно его ненавижу.

– Ш-ш-ш, детка. – Марко легонько поцеловал меня, потирая верх и вниз мою спину. – Не надо. Я давно уже все отпустил.

Я кивнула, но слезы все равно вырвались наружу; я обхватила его, зарываясь лицом в шею.

– Все это стоило того, чтобы прийти к такому концу, – прошептал он.

Я была охвачена нуждой сделать для него только лучшее – вернуться обратно и забрать его боль. С этого момента я хотела сделать так, чтобы он больше не чувствовал себя как раньше, а всегда чувствовал себя любимым.

Да, любимым.

Потому что, как оказалось, я любила его.

Я снова сильно влюбилась в Марко Д'Алессандро.

После дня дурачества в загородном доме, а затем оживленной прогулки вдоль озера, мы заканчивали день тем, что ужинали в милом ресторанчике в местной деревне, прежде чем обратно пойти в дом. Когда мы вернулись обратно и устроились по уютней, единственным звуком, который был слышен нами за ближайшие мили, было потрескивание пламени в камине. Несмотря на романтическую обстановку, я была немного взволнована, ожидая, когда Марко наконец расскажет о том, что хотел обсудить.

В конце концов, лежа напротив него на диване с переплетенными с ним ногами, я сделала первый шаг:

– Ты хотел поговорить?

Марко молчал, пока вырисовывал круги на моем голом плече кончиком пальца.

– Лив кое-что сказала, – ответил он низким самодовольным голосом, который контрастно звучал в тихой комнате. – Это было в ту субботу, когда мы обедали с твоей мамой. Лив сказала, что ты планировала устроить вместе с ней засаду. Она взяла тебя в «У Д'Алессандро», чтобы ты могла подловить меня и поговорить, потому что я игнорил тебя. Это так?

Я закрыла глаза, и каждая мышца в моем теле туго свернулась в узел. Зачем Лив сказала ему об этом? Почему он говорил мне об этом?

Смущенная, раздраженная и ощущающая невероятную уязвленность, хотя я знала, что Марко никогда бы не заставил меня ощутить такое, я задумчиво посмотрела на огонь. Прошлая ночь, проведенная в постели с Марко, была более уязвимой для нас обоих. Тем не менее…

Это касалось прошлого Марко и нашего настоящего.

Касалось нашего совместного прошлого.

Я избегала его. Напоминания не были сами по себе хорошими.

– Ну, и?

Его руки сжали меня из-за моего тона.

– Я просто не мог вспомнить, почему игнорировал тебя. Подумал, что хотел вспомнить, потому что пытаюсь исправить все то дерьмо, которое сделал тебе.

О, нет. Мы определенно не можем вернуться сегодня в прошлое.

Я отодвинулась от него, натянуто улыбаясь ему в ответ на вопросительную хмурость.

– Думаю, мне нужно в душ. Скоро вернусь. – И ушла, прежде чем он смог проронить слово.

Быстро скинув с себя одежду, я запрыгнула под горячий душ и прислонилась лбом к прохладной плитке. Я пыталась медленно вдыхать и выдыхать, чтобы справиться с беспокойством.

В скором времени дверь душа открылась за мной, но я не обернулась. Когда Марко ступил внутрь, я сразу же почувствовала его жар. Я подняла голову с плитки и мгновенно уперлась спиной ему в грудь.

Его руки поднялись вверх по изгибу талии; кончики пальцев слегка касались моих ребер, пока Марко не взял грудь в ладони. Я вздохнула, кладя голову ему на плечо и выгибаясь от его прикосновения.

Большие пальцы коснулись моих вставших сосков, и низ живота свело от вожделения.

Без единого слова, Марко играл с моим телом, трогал меня, ласкал, массировал. Пока я задыхалась, он скользнул рукой у меня между ног и проник пальцами. Я поставила руки на плитку впереди себя.

– Трахни меня, – простонала я в отчаянии.

Пальцы Марко исчезли. Его руки крепко сжали мои бедра, после чего он скользнул внутрь. Я закричала от того, как он заполнил меня, и отклонилась навстречу его нежным толчкам.

Марко вновь взял меня за правую грудь, обратно прижимая к себе, пока другая двигалась у меня между ног. Пальцы скользили по клитору назад-вперед, в то время как Марко продолжал трахать меня медленными, мучительными толчками.

Я уперлась затылком о его грудь и положила руки ему на бедра, отчаянно нуждаясь в удовлетворении. Он подталкивал меня к нему, пока не напряглось все мое тело.

Марко почувствовал это и начал двигаться сильнее и быстрее.

Напряжение внутри меня распалось; от оргазма задрожало все тело, и с трепетом я закрыла глаза в абсолютном блаженстве.

Я растаяла подле Марко, отчего он сжал меня крепче; его горячее дыхание обжигало мне кожу, а мычание и частое дыхание усиливались по мере его приближения к оргазму. А затем я внезапно почувствовала его зубы у себя на плече, когда его тело напряглось на несколько секунд, прежде чем бедра дернулись в высвобождении.

Дрожа, Марко прижал мое тело к плитке, пока кончал в меня.

– Черт, – выдохнул он, лаская мою задницу.

Я вздрогнула; сердце все также сильно колотилось в груди.

На этом все должно было закончиться.

Но, видимо, Марко так не решил.

Он тихонько вышел из меня, но у меня даже не было времени сожалеть о завершении, как он тут же развернул меня к себе. Я встретилась с его неистовым взглядом; хватка на моих плечах была настойчивой.

– Когда мы были детьми, я был влюблен в тебя.

Удивление, наслаждение, облегчение, абсолютная радость пронеслись сквозь меня, пока я стояла с округленными глазами от его резкого признания.

– Это чувство никуда не делось, Ханна. – Он прислонился к моему лбу своим. – И теперь, когда узнаю тебя вновь, то люблю сильнее.

Ох, дерьмо. Горло сжалось. Я знала, просто знала, но не могла сказать этого.

– Ш-ш-ш, – произнес он, чувствуя мое напряжение, и нежно поцеловал меня. – Я могу подождать твоего ответа. Просто хотел, чтобы ты знала мои чувства. Их ничего не изменит. – Марко посмотрел мне прямо в глаза. – Чтобы там ни было, остановись. Я не хочу, чтобы ты загружалась по поводу моего прошлого. Все прошло. Ничего не вернуть. У нас есть настоящее, и оно прекрасно.

Момент слишком эмоциональный, чтобы сформулировать слова, поэтому я просто кивнула, обхватывая Марко. Затем уткнулась головой ему в грудь, рядом с сердцем, и позволила ему обнимать меня, пока теплая вода омывала нас.

∙ ГЛАВА 18 ∙

На следующее утро я вздохнула от разочарования, стерев все доказательства нашего отдыха в загородном домике. Когда Марко подошел после того, как уложил багаж в машину, он увидел несвойственные мне надутые губы и нехотя улыбнулся:

– Обратно в реальность.

– А нам следует? – Я сморщила нос.

Его улыбка исчезла.

– Нам есть о чем поговорить, когда вернемся.

Желудок внезапно перевернулся.

– Почему мы не поговорим об этом сейчас?

– Мне бы хотелось поговорить, когда вернемся домой. Это довольно важная новость.

– Насчет твоих мистических выходных?

Марко кивнул:

– Да.

– Ладно, давай отправимся в путь, потому что ожидание убивает меня уже неделями.

* * *

Марко остановился возле моей квартиры.

– Ты иди. Я верну машину обратно и приеду на такси.

Я наклонилась и прижалась к его губам нежным поцелуем.

– Напиши мне, когда будешь подъезжать. Я поставлю для тебя чайник.

– Конечно, детка.

Я вышла из машины, забрала сумки и опустила взгляд обратно на пассажирскую дверь; все, что я не готова была сказать, очевидным образом читалось по блеску глаз.

– Спасибо за прекрасный выходной.

Уголок его рта приподнялся.

– Это еще не конец, Ханна.

Я неохотно закрыла дверь на этом волнующем комментарии и поспешила к дому, чтобы быть подальше от холода. Как бы я не любила свою квартиру, я уже сильно скучала по тому домику. Пока бродила по квартире, включая отопление и прибирая беспорядок, оставленный в спальне после того, как Марко внезапно забрал меня на выходные, я не могла игнорировать калейдоскоп бабочек в животе. И очень нервничала по поводу предстоящего разговора с Марко. На самом деле, было бы преуменьшением сказать, что я становилась немного нетерпеливой по поводу его «семейных дел». Я даже поговорила об этом с Джосс. Она считала, что Марко ждал, когда я скажу «люблю тебя», прежде чем рассказывать о своем секрете – каким бы он ни был.

– Очевидно же, что это важно. Не трудно догадаться, что ему нужно убедиться, что вы оба относитесь друг к другу серьезно, прежде чем все рассказать тебе, – высказалась она.

– Но у нас и так все серьезно.

– Ты говорила, что любишь его?

– Нет.

– Тогда как он поймет, что все серьезно?

После того, как он сказал: «я люблю тебя», я задумалась, права ли была Джосс. Мы стали намного ближе за последние две недели. Вероятно, в ее словах была правда. Может ему просто нужно было знать, что я была настроена серьезно.

В попытке отвлечься от мыслей, пока Марко ехал обратно, чтобы окончательно раскрыть тайну, я решила заняться домашними делами, начиная со спальни.

Едва я начала, как телефон дал о себе знать. Предполагая, что это сообщение от Марко, я была крайне удивлена увидеть имя Сюзанны. Я нажала на телефон и открыла сообщение.

«Только не пристреливай. Я была на Немецком рынке на прошлой неделе и увидела «это». Хорошенько подумала и решила, что тебе стоит знать».

Сердце неприятно подскочило, когда я нажала на фото во вложении, чтобы увеличить его, и почувствовала, как мир сжался со всех сторон.

На фото был Марко у одной из палаток. Он нес мальчика и улыбался симпатичной брюнетке, которая улыбалась ему в ответ.

Маленький мальчик… похожий на Марко… улыбка Марко…

Телефон выскочил у меня из рук, и я почувствовала, как подкосились колени.

Внезапно я оказалась на ковре, пытаясь сделать так, чтобы меня не стошнило от содержимого на фотографии. Сердце колотилось слишком сильно. Я не могла нормально дышать.

Я заставила себя успокоиться, умеренно выдыхая и вдыхая, пока сердце не замедлило темп.

Дрожа я дотянулась до телефона и снова открыла картинку.

Вдруг все стало приобретать смысл, и я знала, просто знала, что Марко возвращался домой, чтобы сказать мне об этом. Я переслала ему сообщение, чтобы он знал, что я в курсе.

«Сюзанна только что прислала мне».

Казалось, что прошла вечность, пока я ждала ответ на полу, но прошла только минута или две, прежде чем телефон зазвонил. Я нажала на кнопку ответа.

– Ханна, – у Марко было сбивчивое дыхание, – я могу объяснить. Буду через десять минут.

– Марко…

И услышала звук отключения связи.

Это было плохо. Это было… я знала это. Я была права. Если бы было что-то еще, он объяснил бы мне по телефону. Я знала, что он скажет, когда зайдет сюда.

От всего меня ослепило прошлое, насмехаясь над моим ранним самодовольством.

Не желая, чтобы он нашел меня на полу в спальне, бледную от шока, я встала на ноги и побрела в гостиную. Я не знала, что делать с собой, потому что была в каком-то нервном беспорядке.

Раздался звонок домофона.

В оцепенении я впустила Марко, открыв для него входную дверь, и вернулась обратно в гостиную, нахмурившись от беспорядка, который хотела прибрать. Книги были разбросаны по всей квартире, потому что я собиралась уложить их на полки, которые должен был сделать Марко.

– Ханна.

Я повернулась к Марко, когда тот вошел в комнату с блестящими глазами и краснеющим лицом. Он шел прямо на меня.

– Нет. – Я вытянула руку, чтобы остановить его. Он замер. – Сначала объясни.

На его челюсти дернулась мышца.

– Я собирался рассказать тебе.

– Рассказать что?

Марко ругнулся, потирая рукой коротко стриженные волосы.

– Что у меня есть сын.

Слова тяжело повисли в холодом воздухе. Я закрыла глаза от тяжелой правды.

– Его зовут Дилан. Женщина на фото – его мать, Лия. Я был на рынке с ними прошлый выходной вместе с женихом Лии.

Дыши, Ханна.

– У тебя сын? – Полыхающая боль от правды раскрыла мне глаза. – Так ты об этом собирался поговорить сегодня?

Мышцы его лица напряглись, когда Марко кивнул:

– Ему три.

Я посчитала в голове, и у меня перехватило дыхание.

– Когда ты… – Я начала качать головой. – Когда ты вернулся в Шотландию, ты… успел кого-то обрюхатить?

Он сделал спокойный шаг навстречу мне, будто я была раненным, брошенным псом, непредсказуемым, но нуждающимся в комфорте.

– Ханна, мы с Лией были друзьями в школе. В некотором роде. Общались с одинаковыми людьми. Я вернулся в Эдинбург на пару месяцев, и все еще пытался справиться с мыслями о Нонно, обо всем, и один друг пригласил меня на вечеринку. Я подумал, что развеяться не помешает. Я напился вхламину. Лия тоже была там, и тоже пьяная. Мы и переспали. – Он пояснил это резко, будто чувствовал вину. – Она забеременела. Мы не хотели быть вместе, но я бы никогда не оставил своего ребенка, как оставили меня.

Он говорил… объяснял ситуацию. Я все прекрасно слышала. Знала, что слышала. Но прошлое было намного громче его объяснений.

– Я вижусь с Диланом через выходные, и чередуемся в праздники, но мы с его мамой и женихом, Грэхемом, довольно близки. У нас хорошие отношения, что на пользу Дилу. И Дил… – Несмотря на мое шоковое состояние и растерянность, я увидела счастье в его глазах, которого не видела прежде. – Ханна, он спас меня. Знаешь, почему я покончил со всем этим дерьмом, связанным с дедом? Это был Дилан. Все изменилось, когда появился он. У меня есть кто-то, кому нужно, чтобы я верил в себя… чтобы потом он мог расти и не падать духом. Но также мне самому нужно это осознавать, чтобы Дилан не терял веру в то, что я не покину его. – И немного улыбнулся мне так, как я любила. – Ребенок думает, что я чертов супергерой… но это он спас меня. Дилан – причина желания попытать с тобой еще один шанс. Он заставляет меня чувствовать, будто заслуживаю тебя.

Я знала, что это было хорошей новостью. Просто знала.

Но это чувство радости, облегчения за него было где-то зарыто во мне под горой иррационального гнева.

– Ханна, детка, пожалуйста, скажи что-нибудь. Прости, что держал это в секрете, просто хотелось сначала зародить между нами отношения. Думал, если я расскажу сразу, то это спугнет тебя, и мне нужен был шанс напомнить тебе, как мы подходим друг другу. Я знал, что после выходных наша связь окрепнет, поэтому и собирался рассказать тебе сегодня, а затем представить тебя Дилану на следующих выходных. Лия уже знает о тебе, но мне нужно было удостовериться в твоих чувствах, прежде чем Дилан тебя увидит. И я верю в нас, детка. Ты знаешь это. Но мне пришлось убедиться, что и ты любишь меня, что у нас все было серьезно и что у нас определенно есть будущее.

Это было самым наибольшим, что он сказал мне с первой ночи, как пришел ко мне домой.

Я молча уставилась на него, пока пыталась сдерживать эмоции. Что-то вроде паники промелькнуло в его глазах. Красивых глазах. В глазах, которые я любила.

Глаза, которые желала – нет, в которых нуждалась, – исчезли.

Мне нужно было не двигаться, чтобы как-то прожить следующие пять минут.

– Ханна…

– Я не хочу детей, – отрешенно произнесла я, не вылезая из оцепенения.

Марко в замешательстве часто заморгал.

– Что?

Я сделала к нему шаг, пытаясь изгнать его из дома.

– Я не хочу детей. Вообще.

Он сузил глаза.

– Но ты школьный учитель.

– И что? – пожала я плечами без какой-либо эмоции на лице. – Я не хочу их. Своего или чужого.

– Ханна, подожди минутку. Нам нужно поговорить об этом. О нас.

Смотря ему прямо в глаза, я ответила тихо и властно:

– С данного момента нет никаких «нас». – Спокойствие немного пошатнулось. – Тебе стоило рассказать мне, что у тебя есть сын.

Внезапно он оказался совсем близко, схватив меня за руки.

– Почему ты так себя ведешь? Это не ты. – Марко немного встряхнул меня, будто пытался этим вернуть меня к тому, что имело смысл.

Это сработало.

Я вырвалась из его хватки с гневным выражением лица.

– Ты не знаешь меня. – Я оттолкнула его, спотыкаясь. – Очевидно.

– Черт побери. Не могу поверить в эту хрень. – Его голос понизился до рычания. – Ты даже не собираешься обсудить? Все кончено… вот так? После всего произошедшего? После лучших нескольких недель, которые были в гребаной истории, ты серьезно мне показываешь на дверь, даже ничего конкретно не обсудив?

Изо всех сил пытаясь не сорваться на нем со всей болью и гневом из-за страха, что действительно могу нанести какой-нибудь физический вред, я сжала руки в кулаки по бокам и держалась за самоконтроль.

– Это не мелочи, Марко. – Этот контроль уже утекал, а голос становился все выше с каждым сказанным словом: – Ты утаил от меня сына. Сына! И да… с нами все кончено! Ты солгал! – сказала я, задыхаясь и дрожа от затронутых ран внутри себя. – Я не хочу детей. И определенно не хочу твоих. Так что убирайся на хрен из моей жизни и оставайся где-нибудь за ней.

Если бы меня так крепко не держало злобное прошлое, я может быть и притормозила бы от выражения глаз Марко. Недоверие. Потеря.

Затем его лицо напряглось от собственной ярости.

Он наклонился ко мне с пылающим огнем в глазах и зашипел мне в лицо:

– Хорошо, что я держал Дилана подальше от тебя, потому что не хотел бы, чтобы он касался подобного дерьма.

Поменяв взгляд на отвращение, Марко развернулся и вылетел из квартиры.

Я подпрыгнула от звука захлопывающейся двери и немного покачнулась от головокружения, после чего руками нащупала диван, чтобы удержать равновесие.

Я сделала несколько маленьких вздохов.

Ноги начали двигаться, ведя меня сквозь неясность, пока несильная тошнота прохладно покалывала мне лицо. Я дошла на ванной комнаты и подняла крышку туалета за несколько секунд до того, как выплеснуть прошлое наружу…

* * *

На Северном мосту покусывал сильный морозный ветер. Он откинул мои короткие волосы назад и обжег холодом щеки. Ощущения были прекрасными.

Я улыбнулась Коулу, который шел подле меня. Джо шла немного впереди нас, болтая по телефону с Кэмероном.

Три месяца назад. Ну, чуть меньше. Столько я не видела Марко – мое последние воспоминание о нем осталось на Индия Плейс… тот ужасный взгляд, когда он оделся и выбежал из комнаты. Я не ожидала услышать о нем после того, как он забрал мою девственность и отверг меня, но после четырех недель пустоты я, наконец, пошла за Марко в ресторан дяди. Представьте мое глубочайшее чувство горечи и разбитого сердца, когда я узнала, что он улетел в Америку уже как несколько недель назад. Даже не попрощавшись.

Семья и друзья заметили мое уныние. Они были обеспокоены. Я была обеспокоена. Когда я не чувствовала себя оцепеневшей, то чувствовала себя дерьмом. Я странно болела, была постоянная дрожь и боль. Я чувствовала себя в не своей тарелке и знала, что если скоро не навещу доктора, то родители насильно затащат меня к нему.

Каждый желал поговорить со мной, пытаясь взбодрить. Сегодня была очередь Джо с Коулом. Мы с ним были друзьями, не близкими, так как он был младше меня и ходил в другую школу, но я находила его присутствие успокаивающим. Он не задавал много вопросов, что было всегда приемлемо, когда у меня не было много ответов.

Джо улыбнулась нам через плечо и пробубнила что-то в телефон.

– Как думаешь, что она говорит? – Коул щурился напротив зимнего солнца.

– Что мы похожи на милую парочку, – ответила я с сухой иронией.

– Думаешь? – удивился Коул.

– Я кое-что узнала, наблюдая за влюбленными женщинами вокруг… это чувство заставляет их думать, что помимо них влюблен кто-то еще.

– Не думаю, что мне нравится, куда все это ведет.

Я слегка посмеялась.

– Не беспокойся. Я не заинтересована в любви. Мы вместе можем бороться с любыми попытками сватать нас. – И почувствовала укол боли в животе, отчего вздрогнула.

– Ну у меня так-то есть девушка, – сознался Коул, отвлекая меня от боли. – Я еще не говорил Джо.

Я улыбнулась:

– Да? Как ее… – Сильная боль выстрелила у меня в брюшной полости, отчего я согнулась пополам, втягивая воздух.

– Ханна. – Коул обхватил меня. – Джо!

Еще больше боли. Мучительной. Думаю, что кричала. Затем почувствовала влажность между ног.

Боль. Тошнота.

Страх.

Черные точки в глазах, сотни, тысячи… пока все не стало черным.

* * *

Послышались пикающие звуки.

Это чертовски раздражало.

Выталкивая из темных уголков сна, эти пикающие звуки схватили меня и вернули в сознание. Медленно моргая, я открыла глаза; зрение было туманным. Я осмотрела выцветшие стены кремового цвета. Полистироловые потолки.

Где я была, черт подери?

Странные ощущения. Сухой рот. Тяжелое тело.

Словив уголком глаза движение, я повернула голову на незнакомой мне подушке и увидела маму, сидящую в кресле рядом с незнакомой кроватью, на которой была я. Локтем она уперлась о подлокотник кресла, а подбородком на руку.

Ее глаза были закрыты, а щеки бледны.

Пиканье позади меня, казалось, набрало темп.

– Мам? – попыталась я произнести, но скорее вышло кваканье. – Мам, – попыталась я снова, более удачно.

Ее веки затрепетали, и затем она удивленно посмотрела на меня. Удивление сразу же исчезло; ее лицо сморщилось, и она начала плакать.

– Мам? – Испуганная я подняла руку, пытаясь дотянуться до ее, и заметила иголку от капельницы на сгибе локтя. – Мам? – произнесла я дрожащим голосом.

Она схватила меня за руку.

– Ох, дорогая, ты в порядке, – улыбалась мама сквозь слезы.

– Что случилось?

– Ханна?

Я повернула голову и увидела папу, стоящего в дверях. Выражение лица было напряженным, глаза красными. Он поспешил к больничной койке и наклонился ко мне, целуя в лоб.

– Дорогая, – прошептал он глухо.

Я начала тихо плакать.

– Что случилось?

Немного погодя пришел доктор, чтобы все объяснить. Она представилась как доктор Тремелл, мой хирург.

Она стояла справа, пока родители, обнимаясь, стояли слева. Д-р Тремелл любезно посмотрела на меня:

– Ханна, у тебя была так называемая внематочная беременность.

Что? Беременность? Нет. Я посмотрела на родителей в отрицании.

– Нет… я бы тогда… знала.

Доктор не спеша покачала головой.

– Иногда из-за внематочной беременности возникает кровотечение, выделения, которые часто путают с месячными. – Она, должно быть, увидела на моем лице, что именно это происходило последние несколько недель. – Внематочная беременность происходит, когда яйцеклетка оплодотворяется вне матки. В твоем случае, Ханна, яйцеклетка оплодотворилась в левой маточной трубе. К несчастью, так как ты не была осведомлена о своей беременности, любые симптомы могли не приниматься всерьез.

Недуг. Боль.

Я закрыла глаза в неверии.

– Клетка продолжила расти в твоей трубе, пока не разорвала ее. У тебя было внутреннее кровотечение, когда тебя доставили в больницу. Нам пришлось незамедлительно проводить операцию. Как я и объяснила твои родителям, мы потеряли твое сердцебиение, но смогли реанимировать.

Я была мертвой?

Я посмотрела на родителей и заметила, что все написано на их лицах.

– Ханна. – Голос д-ра Тремелл стал чуть выше. – Мы удалили поврежденную трубу, и тебе как следует нужно восстановиться после операции. Мы назначим обезболивающее, но, если почувствуешь боль, пожалуйста, дай об этом знать медсестре, и в случае необходимости назначим дозировку побольше.

Я вновь посмотрела на родителей и увидела их измученные лица, на которых были видны все последние сорок восемь часов.

Я закрыла глаза.

Это все не по-настоящему. Не может быть.

* * *

Два месяца.

Я села на край кровати, разглядывая вещи в комнате, – я чувствовала себя словно оторванной от человека, которому они принадлежали. Я больше не чувствовала себя той девушкой.

Почти умирая от неделей боли и выздоровления, пропуска школы, борьбы со слухами… все проходило без него, без Марко. Единственного человека, который был нужен мне.

Это было долгие два месяца. В течение которых изменилась жизнь. А я до сих пор ничего никому не объяснила.

Не могла заставить себя рассказать обо всем.

Взгляд не сходил с фотографии меня и Джо с прошлого Хэллоуина. Я убедила ее нарядиться со мной. Джо была сексуальной медсестрой, а я злобным ангелом смерти. На фото я обнимала ее за плечи и драматично надула губы на камеру, хотя в глазах читались смех и радость.