Текст книги "По осколкам нашей любви (ЛП)"

Автор книги: Саманта Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Кем была эта девочка?

Я сморгнула слезы, отказываясь отступать им.

Легкий стук в дверь, и Коул зашел ко мне в комнату. Он был уже выше Кэмерона.

Без единого слова Коул уселся рядом со мной.

– Знаю, что ты отсеиваешь каждого, кто пытается поговорить с тобой о том, что случилось, но сегодня тебе не придется.

Хмурясь, я посмотрела на колени.

– Ханна, ты потеряла сознание у меня на руках. Была кровь. Мы с Джо не знали, что происходит. Ты умирала. Это охренеть как напугало меня, – признался он, его слова были полны чувств, как и эмоции.

Я удивленно посмотрела на него. Коул заботился обо мне.

Вздыхая, я взяла его руку и сжала ее.

– Прости, что поступила так с тобой.

– Тебе не нужно извиняться. Просто скажи, от кого ты забеременела, чтобы я смог убить его прежде Брэдена, Адама, Кэма и Нейта.

Тем не менее, чувствуя себя преданной отъездом Марко и злясь на него, так сильно за то, что оставил меня разбираться со всем этим одну, во мне был страх чего-то иного. Страх, что семья обнаружит, что я залетела от него. Страх, что ему навредят. Что он опустится в их глазах.

– Ханна, ты почти умерла, – резко напомнил мне Коул.

– Знаю. – Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. – Я сделала огромную ошибку. Перед началом учебного года я пошла на вечеринку с Сэди. И напилась. – Я отвернулась от Коула. – Переспала с первым попавшимся парнем и свалила, потому что не могла поверить, что сделала это. Я даже не знаю его имени, не говоря уже о том, где он живет. И если бы знала, какой тогда смысл? Я не смогла родить. Он не знал о моей беременности, как и я. Мы оба виноваты, что действовали безответственно.

– Но только ты одна прошла через такие последствия. Это разве честно?

Я лишь пожала плечами.

– Не думаю, что Бог – женщина, если вопрос был об этом.

Коул посмеялся.

– Ты еще шутишь над этим? Серьезно?

– Либо так, либо плакать. – Я почувствовала, как задрожали губы. – Дерьмо. Я сейчас расплачусь. – Слезы вырвались прежде, чем я могла остановить их; рыдание вырывалось из самых моих глубин.

Коул обнял меня за плечи и притянул к себе; его футболка моментально промокла на груди, куда я положила голову.

– Ты сможешь пережить это, Ханна.

– Я до сих пор вижу лица мамы и папы. Я видела, как они прошли через ад, когда Элли диагностировали опухоль, и видела такой же взгляд, когда лежала в больничной койке. Весь их мир почти исчез вместе со мной, и это моя вина. – И начала рыдать сильнее.

– Ш-ш, – успокаивал Коул, прижимая все ближе. – Никто не виноват. Все будет хорошо.

Правда была в том, что я была напугана. Напугана тем, что одно неверное движение могло оторвать меня от жизни. Внезапно беременность стала для меня этой вещью. Это было ненормально. Доктор сказал мне, что у меня может быть совершенно здоровая беременность, но страх перед внематочным зачатием был слишком велик. Этот страх заставил горевать меня слишком рано из-за того, что я всегда принимала за само собой разумеющееся в будущем.

* * *

Сидя на кафельном полу в туалете, я вытерла влажные щеки и прижалась спиной к ванной, обняв руками колени, чтобы подтянуть к себе.

Этот не родившийся ребенок, преддверие смерти и горе изменили меня. Они сделали меня немного одиноким человеком. Я потеряла большую часть школьных друзей и создала дистанцию между собой и семьей. Частично из-за того, что чувствовала вину. В ту ночь я безрассудно повела себя с Марко, из-за чего напугала до смерти самых близких мне людей. Все они стали слишком сильно опекать меня. До такой степени, что это начало душить. И это помогло осознать мне еще больше.

Я была в депрессии в течение месяцев. С разбитым сердцем.

В попытке вытащить меня из тьмы, родители удивили всех тем, что предложили мне остаться в студенческом общежитии при университете. Они верили, что это поможет мне начать жить заново.

Так и вышло.

Сюзанна была ненормальной. И никогда не была серьезной. Ей нравились вечеринки, и я обнаружила для себя, что ее беззаботное отношение вызывало привыкание в то время, когда мне действительно было нужно это.

Вскоре я обнаружила, что родители беспокоились о моей последующей беременности. Хотя они никогда не обвиняли меня в моей глупости, так как судьба и так достаточно отыгралась на них, я знала, что что-то от них потеряла. Я потеряла их уверенность во мне. Они волновались, что я снова и снова совершу одну и ту же ошибку – что подвергну себя опасности. Поэтому я пошла с мамой и приобрела противозачаточные.

С тех пор я принимала их, хотя до Марко для этого не было причин.

К тому времени, как мне исполнилось девятнадцать, я прошла через худшее, пока моя семья стояла в стороне и ждала, когда я к ним вернусь.

Что я и сделала.

Они знали, что я вернусь.

Во главе этой очереди был Коул. Он был единственным позитивным человеком, ради которого стоило со всем справиться. С того момента, когда я расклеилась у него на руках, между нами сформировалась постепенно возрастающая связь, пока не стали считать друг друга лучшими друзьями. Он всегда был со мной в темные дни, чтобы убедить других, что я никуда не делась и день за днем возвращалась к семье.

В конце концов, я стала жить дальше.

И пыталась все отпустить.

Пока не встретила Марко. Он просто свалился мне на голову. Никто, кроме отца, не знал, что я залетела от Марко и то, что он бросил меня. Я снова чувствовала себя одинокой и не могла поговорить об этом с отцом. Это было слишком странно, слишком неудобно, и поэтому все вернулось назад.

Я пыталась бороться с болью и разочарованием, чтобы достигнуть рациональных мыслей. Марко не знал, что я была беременна. Если бы он знал, то это бы была уже другая история. Я уверенна в этом. Он был виноват не больше, чем я.

Ладно, если бы он не бросил меня, то был бы рядом со мной, когда я нуждалась в нем. Может, дни не были бы такими мрачными. Однако, он объяснил, почему уехал. И Коул был прав. Может мне и не нравилось, но его объяснения были приемлемыми.

Я простила его.

Я впилась ногтями в колени.

Но зная, что он не только вернулся в Эдинбург ради встречи со мной, а еще и обрюхатил какую-то девушку, проводя с ней время… Это было ужасно.

Вся эта боль вернулась с той же силой.

Не важно, были ли это неправильно. Я просто чувствовала. Ощущала, как она царапала внутренности.

Наитяжелейшая вещь, через которую я проходила, а его не было со мной.

Но зато он был с Лией.

Я знала, что не должна была впускать его обратно.

Я не могла простить его за это.

∙ ГЛАВА 19 ∙

– Индейка выглядит сгоревшей. – Дек скривил лицо при виде мертвой птицы, когда подошел к обеденному столу.

Мама старалась изо всех сил, как и каждый год; стол выглядел превосходно. Индейка выглядела сгоревшей не вся.

– Что? – протестующе спросила мама, когда поспешила в комнату, неся в руках тарелку картошки, и в панике посмотрела на птицу.

Я неодобрительно посмотрела на брата, готовая отчитать его за мамину обеспокоенность, но папа опередил меня.

– Деклан, перестань быть идиотом и помоги маме принести остальную еду с кухни.

Дек огрызнулся на замечание, но не стал спорить. Как только он ушел за дверь, я скорчила рожицу папе, пока обходила стол, чтобы сесть рядом с Элли.

– Как думаешь, как скоро он пройдет эту раздражающую стадию подросткового идиотизма? Ему восемнадцать – разве все уже не должно закончиться?

– Я все слышал! – крикнул Дек из коридора.

Я выпучила глаза на Элли, когда она захихикала:

– Ушки как у совы на макушке.

– Совы? – засмеялась радостная Джосс, которая помогала Бет, Люку и Уильяму усесться за детским столом.

– Да, – сказала я. – Я думаю, что у них самый острый слух в мире.

– А я думаю, что ты осведомлена о всяком дерьме, которое никого не заботит, – сказал Дек, когда вернулся в комнату с тарелкой пареных овощей.

– Ха, – ответила я ему гримасой. – А я думаю, что кое-чьи подарочные карты на Рождество аннулируются, если он не перестанет быть раздражающим х-р-е-н-о-м.

– Ах, – довольно вздохнул Адам, сидя по другую сторону Элли. – Теперь-то ощущается дух Рождества.

Элли захихикала в стакан с водой.

Мама посмотрела на нас, когда поставила последнюю тарелку с едой и уселась во главе стола напротив папы.

– Вы, оба, закрыли рты и ешьте.

– Она начала первая, – разбушевался Дек, садясь рядом с Брэденом. – Она сидит у меня на шее с тех пор, как приехала. Не понимаю, почему Ханна осталась на ночь, когда у нее есть собственная квартира. И не моя вина, что у нее дерьмовое настроение, потому что ее бросили.

Я втянула воздух, и каждый, за исключением Брэдена и Дека, напряглись. Реакцией Брэдена был легкий подзатыльник Деку.

– Во-первых, не выражайся при детях. Во-вторых, ее не бросали, бросила она. И, в-третьих, тебе восемнадцать. Подрасти и перестань быть занозой в з-а-д-н-и-ц-е у сестры. Извинись.

Я была слишком занята, внимательно рассматривая пустую тарелку, чтобы увидеть реакцию Дека, и пыталась восстановить дыхание после колких слов брата.

Пыталась забыть все целый день.

Последние несколько недель, мягко говоря, не были легкими. Мне приходилось объяснять каждому, что мы с Марко расстались, но, конечно же, я не могла объяснить, почему. Я не касалась этого и всеми силами пыталась показать себя непринужденной. Однако, неважно, что я им говорила, – все были убеждены, что я была морально опустошенной стороной в разрыве.

– Я не опустошена, – врала я всем без конца. – Мы встречались едва два месяца.

Но правда была в том, что я так сильно по нему скучала, что было больно. Все время. Я постоянно воевала сама с собой.

По утрам я просыпалась одна, но всегда ощущала давление его теплого тела, словно фантома в комнате. Затем вспоминала, что Марко ушел из моей жизни, и это тепло исчезало, после чего я оставалась в квартире совсем одна. Место, которое было мне домом, стало теперь пустым и холодным.

Как и его владелец.

Когда тоска становилась невыносимой, я бралась за телефон, собираясь набрать его номер, и вспоминала: насколько было больно, почему было больно и почему мы больше не были вместе.

Конечно же, было проще, что Марко не звонил и не пересекался со мной. Я упаковала его вещи, которые он оставил у меня, и попросила Нишу вернуть их ему. Она сделала это ради него. Не ради меня. Мы с Нишей не разговаривали друг с другом, что лишь холодило обстановку в помещении для персонала. Я обнаружила, что все это время она знала про сына Марко; он попросил ее молчать, пока не найдет момента самому рассказать мне. Ниша была также вне себя, когда узнала о моей реакции. Она была уверена, что я была эгоистичной, хладнокровной сукой.

Ниша с Марко могли думать о чем угодно, пока у меня было место, где я зализывала старые раны и пыталась придать всему смысл.

Семья помогала мне забыться. Я осталась с родителями в Рождественский сочельник и намеревалась остаться с ними после Дня подарков. Хотя Лив, Нейт, Джо, Кэм и Коул отмечали Рождество со своими семьями, дом родителей все еще ощущался живым, теплым и безопасным.

Я делала все возможное, чтобы скрыть горе, поэтому не портила настроение, с чем справлялась довольно неплохо, пока мой брат не решил стать засранцем.

– Ханна.

Я посмотрела на Дека и увидела в его лице раскаяние.

– Прости, – пробубнил он с виноватым видом.

– Даже не беспокойся об этом, – тихо ответила я, а затем сверкнула всем своей лучшей лживой улыбкой. – Умираю с голоду. Давай сожрем все потроха из этой индейки.

К счастью, атмосфера за столом прояснилась, и мы смогли вместе насладиться отличным Рождественским ужином.

Рано утром мы с мамой, папой и Деком открыли подарки, но Элли, Адам, Брэден и Джосс с детьми еще не открыли наши подарки, впрочем, как и мы их. После ужина я поспешила наверх к себе, где оставила большой мешок Санты со всеми подарками для них. Я собиралась проверить, все ли были на месте, когда телефон зазвонил в кармане.

Думая, что это, вероятно, был Коул или Джо, я ответила, не глядя на экран.

– Счастливого Рождества. – Приветствие Сюзанны меня удивило. – Подумала, что лучше звякнуть тебе, раз ты потеряла мой номер.

Вот так просто все мое притворство счастливого Рождественского духа вылетело в ближайшее окно и мгновенно заморозилось в потоках декабрьского воздуха.

– Я не потеряла твой номер, – пояснила я стойко, – мне просто не хотелось с тобой разговаривать.

Она драматично и громко фыкнула:

– Потому что я отослала тебе фото? Это было ради тебя. Я пыталась быть другом.

Я потрясла головой от услышанного чуши, ловя собственный взгляд недоверия в зеркале напротив себя.

– Нет. Ты была сукой, потому что не знала, как еще вести себя. Ты не отослала мне фото, потому что остерегала меня, ты его отослала, потому что была вне себя и хотела такой же реакции от меня. Ты избалована и язвительна. Не говоря уже об опрометчивости. Мне стоило порвать наши дружеские отношение давным-давно, как только поняла, что ты ни о ком не думаешь, кроме себя. Не стоит звонить мне больше. Никогда. – Я повесила трубку прежде, чем она могла ответить, и сразу же удалила ее номер.

Тот факт, что я почувствовала большое облегчение от этого, говорил мне о правильности поступка.

– Что это было?

Я обернулась

– Адам?

Он зашел в комнату, рассматривая меня.

– Это. – И кивнул в сторону телефона.

Я запихнула его в карман.

– Да ничего.

От моего ответа Адам нахмурился:

– Марко тебе изменял?

– Что? – уставилась я на него в удивлении. – Почему, черт подери, ты подумал об этом? Нет. Не изменял. Я говорила тебе, что больше не хочу с ним быть.

– Ну, никто из нас не верит в это.

Я тяжело вздохнула от того, что он донимал меня, желая, чтобы семья не уделяла мне такого чрезмерного внимания.

– Послушай, если бы он сделал что-то ужасное, я бы тут же сказала тебе, чтобы ты смог пойти и надрать ему зад. Но Марко ничего не делал. Честное слово.

Теперь очередь Адама вздыхать.

– Иногда я не знаю, что с тобой делать, Ханна. Элс беспокоится.

Я открыла рот, чтобы переубедить его, но снизу послышался переполох…

– Адам! – завопил снизу Дек. – Ребенок на подходе!

* * *

– Я никого здесь не узнаю. – Я обняла Коула за плечо и облокотилась на него, пока оглядывала комнату.

– Это потому что в тебе пять бутылок пива.

– Тем не менее, мои когнитивные способности, кажется, в рабочем состоянии, так что не соглашусь.

Он взглянул на меня с улыбкой на губах.

– И ты использовала фразу «когнитивные функции». Ладно. – Затем снова оглядел комнату. – Думаю, что не узнаю некоторых присутствующих, но большинство из универа.

– Хм-м-м. Мы должны смешаться?

– Ага. – Я почувствовала его обеспокоенный на себе взгляд. – Ты готова к этому?

– Ты – единственный, кто уговорил отпраздновать меня Новый год, так что, думаю, ты уже подумал, что я готова.

– Боже милостивый, признаю, что ты умна, когда пьяна.

– Я не пьяна. Я подшофе. – И заметила бутылку текилы. – Но знаю, как можно напиться.

Следя за моим взглядом, Коул кивнул:

– Добуду соль и лайм. – Он отчалил на кухню, улыбаясь и здороваясь с людьми.

Как только Коул ушел, я сразу же почувствовала себя подавленной; чувство, которое я ненавидела. Времяпрепровождение должно было быть веселым. Элли дала жизнь другому маленькому мальчику рано утром в День подарков. Они с Адамом назвали сына Брэденом, как дядю, хотя мы все уже начали звать его Брэй. Уильям был светлым как мама, когда Брэй же был уже темным как папа. Только время покажет, останется ли он таким.

Мы уже с ума сойти успели с Брэем, даже дети. И теперь ждала Джо, которая должна была родить на этой неделе.

Я пыталась не позволять их беременностям или беременностям, что были до них, как-то тревожить себя. Я бы никогда не возмущалась по поводу счастья члена семьи или друга. Однако каждый новый ребенок был напоминанием о том, что у меня никогда не будет своего собственного. Поэтому я радовалась тому, что была любимой тетей.

Я не радовалась тому факту, что пропавший куда-то Марко вовсе не исчез. На самом деле все стало только хуже.

– Отожми соль с лаймом, – прошептала я и направилась к текиле.

С помощью Коула и других людей, которые были мне представлены, но чьи имена быстро забыла, я напилась до той точки, где была счастлива и могла контролировать, какая нога шла впереди другой. К приближению полуночи со мной уже болтал симпатичный парень возраста Коула. Он флиртовал со мной и трогал талию, наклоняясь ниже, чтобы услышать, что я говорила, и на некоторое время где-то на поверхностном уровне я смогла забыть о Марко.

В другом коне комнаты я увидела, как Коул флиртовал с симпатичной брюнеткой.

Выглядело так, будто мы оба нашли себе кого-то для полуночных поцелуев.

Комната замерла после обратного отсчета, и мы начали кричать, начиная с десяти.

– … ДВА! ОДИН! С НОВЫМ ГОДОМ!

Радостные возгласы наполнили воздух свистками и хлопаньями, после чего я повернулась улыбнуться личику симпатичного-парня-имя-которого-не-могла-вспомнить, и его рот сразу обрушился на мой.

Как только его губы коснулись моих, я напряглась.

Он целовал меня. Было довольно приятно. Но не было покалываний.

Я почувствовала, как слезы обожгли нос и стенку горла, из-за чего резко оборвала поцелуй. Я взглянула на него, ужаснувшись влажностью в глазах и извинившись ему в шею, потому что не могла встретить его сбитый с толку взгляд. Убегая от него, я протолкнулась сквозь толпы любителей вечеринок в квартире Коула и поспешила на холодную лестничную площадку. Было холодно, но мне было приятно ощущать это на фоне пылающих ощущений на коже.

– Что, черт возьми, это было? – пробубнила я себе, убирая волосы с лица дрожащей рукой.

Не знаю, был ли это ответ, но телефон зазвонил.

Это был некий сюрприз. Было почти невозможно дозвониться до кого-то на Новый год, так как сети были забиты звонками. Вытащив телефон из кармана, я чуть не уронила его, когда увидела определитель номера.

Будто тот поцелуй без покалываний вызвал его.

Марко.

Чувствуя, как дыхание со свистом исходило из меня, я пялилась на телефон, не уверенная, что делать. Затем, будто кто-то овладел моим телом, я нажала на кнопку «ответить» и поднесла телефон к уху без единого слова.

– Я сижу здесь… – начал он, и от звука его тяжелого и хриплого голоса я закрыла глаза от боли, – и в миллионный раз удивляюсь, почему все, бл*ть, пошло не так.

Я все еще молчала.

– Мне хочется знать, что произошло, Ханна. Что действительно произошло? Я прогоняю все это в голове снова и снова, и, не важно, что разум говорит мне о том дне, я отказываюсь верить, что человеком, который порвал со мной, была ты. Есть что-то, чего ты не рассказала мне. Должно быть что-то, о чем ты мне не говоришь. – Он звучал отчаянно, а боль в голосе, словно кулак, сжимала мой живот изнутри. – В голове е*аный кавардак. – Марко вздохнул, его голос понизился до пустой вибрации. – Я скучаю.

Застывшая от его слов, которые казались тисками, сжимающими легкие, я не могла сказать что-то в ответ.

Марко ждал какое-то время.

А затем повесил трубку.

Я опустила голову, удивляясь, почему вдруг почувствовала себя трусом.

– Я тоже скучаю, – прошептала я в ответ.

∙ ГЛАВА 20 ∙

Неделю спустя началась учеба в школе, в работу которой мне было приятно уйти с головой. Утренние уроки быстро пролетели, и в свободное от них время я сидела за столом и проставляла отметки.

Когда зазвонил телефон, я ни о чем не думала. Я ответила на него и услышала Нила:

– Ханна, тебя в приемной ждет Коул Уокер.

Удивляясь, какого черта он забыл здесь, я попыталась не позволить разуму блуждать по наихудшим вариантам.

– Пропусти его.

Я положила телефон и быстро полезла в сумку, чтобы найти собственный. Что-то случилось с Джо? У нее была задержка и может…

Казалось, будто прошла вечность, пока искала телефон, и, когда достала, не нашла ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Я закинула его обратно в сумку, когда Коул вошел ко мне и захлопнул дверь.

Нервничая, я медленно встала.

Коул был в гневе, и я понятия не имела, почему.

– Что происходит?

Мышцы на его лице задвигались, пока он оглядывал меня; казалось, Коул был разочарован и зол.

– Я столкнулся с Сюзанной полчаса назад. – Живот вывернулся наизнанку. – У Марко есть семья? – спросил меня Коул в неверии. – Ребенок? Жена?

– Нет. – Я поспешила к нему, отрицая. – У него есть сын… Коул, мы не можем обсуждать это здесь.

– Просто скажи мне, что происходит, и я уйду.

Я не была уверена, что могла беспроблемно объяснить ему все, но попыталась:

– Я узнала, что кто-то залетел от Марко, когда он приехал четыре года назад в Эдинбург. Она была его старым другом. Они не вместе, но у них есть трехлетний сын.

Коул нахмурился в замешательстве.

– Ты порвала с Марко, потому что у него ребенок?

Недоверие в его голосе еще больше усилило мою тревожность, но я кивнула, надеясь, что выражение лица не выдаст меня.

К сожалению, это сделала дрожь в руках. Коул увидел его, когда осмотрел сверху донизу, после чего окаменел. В его глазах промелькнуло осознание, и он прижал меня к месту силой сознания.

– Это был он, – хрипло сказал Коул. В его взгляде вспыхнула новая ярость. – Это, бл*ть, был он. Ты соврала? Он обрюхатил тебя и съ*бал!

– Коул…

Но он уже вылетел из класса.

Запаниковав из-за неизвестности его действий, я схватила сумку и выбежала из класса вслед за ним, пытаясь не упасть на дурацких каблуках. Когда я добежала до него, Коул шел через парковку к потрепанной старой машине, при этом разговаривая с кем-то по телефону.

– Коул! – закричала я, но он проигнорировал и сел в машину. – Дерьмо! – Я поспешила за ним, пока он выезжал из школьных ворот. Как только Коул выехал на главную дорогу, я посмотрела по сторонам в поисках такси.

Телефон зазвонил. Это был Адам. Чутье подсказало мне, что надо было ответить.

– Ханна, что происходит? – требовательно спросил Адам. – Коул только что мне позвонил, чтобы спросить, на каком участке работает Марко. По голосу он был вне себя.

Видя такси, я помахала ему рукой, ликуя, что оно замедлилось. Сердце бешено колотилось в груди.

– Адам, Коул хочет повести себя очень глупо. Куда он едет?

Адам дал мне адрес, и, запрыгнув в такси, я продиктовала его водителю.

– Ханна, что происходит? – повторил Адам.

– Мне нужно ехать. – Я повесила трубку, обращая свою панику на водителя. – Прошу, доставьте меня туда, как можно скорее. Это срочно!

– Очень постараюсь, лапочка.

* * *

Я выпрыгнула из такси у входа на участок десять минут спустя и услышала чье-то волнение, прежде чем заметила его. Обежав служебные кабинки, от увиденного сердце упало в пятки.

Марко держал Коула за горло с озлобленным лицом. Он оттолкнул его, но тот едва отшатнулся, а затем развернулся и ударил Марко кулаком по лицу. За ними стояли двое рабочих, которые мало что могли сделать, чтобы остановить их, пока большинство других подбегало поближе к развернувшейся сцене.

Марко ударил Коула, и я тут же ввязалась в их драку.

– Остановитесь! – прокричала я, подбегая к ним и расталкивая толпу, которая собралась рядом. – Коул, остановись ж…

Локоть Коула прилетел мне в голову, когда он откинул руку для удара. Боль сразу охватила все лицо, ослепляя меня, и я отшатнулась назад, чувствуя, как чьи-то руки удерживали меня.

Я часто поморгала, стараясь сфокусироваться, и когда получилось, увидела Коула, смотрящего на меня в ужасе, и разъяренного Марко, готового на него броситься.

– Нет! – Я оттолкнула Коула и столкнулась с Марко, прижимая руки к его груди. – Марко, прошу, – умоляла я.

Красивые черты лица Марко были напряжены, как и челюсть. Видимо, он не хотел останавливаться, но все-таки сделал это, отступив на шаг назад в молчаливом согласии.

В голове пульсировало, сердце колотилось, ноги дрожали. Я обернулась, чтобы успокоить Коула, и не замечала людей, собравшихся вокруг нас.

– Он не знал, Коул. Он не знал.

Ноздри Коула раздулись:

– Но он все же, бл*ть, бросил тебя.

– Да. Бросил. Но насчет остального… он не знал.

– Не знал что? – спросил Марко с нетерпением позади меня.

Плечи напряглись. Я никогда не хотела, чтобы этот момент настал. Коул открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Не смей, – рявкнула я.

– Ему нужно знать.

Чувствуя тошноту от предстоящего разговора, я ответила:

– Он и узнает. Но только я скажу ему об этом.

– Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что, мать вашу, происходит? – заревел Марко.

– И мне. – Я повернула голову на звук незнакомого голоса. Высокий мужчина, одетый в каску и в желтую сигнальную строительную жилетку поверх костюма, смотрел на Коула. – Не хочешь рассказать мне, почему ты атаковал одного из моих рабочих на стройке?

– Мне бы хотелось знать то же самое

Этот голос уже был знаком. Я заметила Брэдена и Адама, появившихся в толпе мужчин. Они остановились подле парня в костюме, который, как я предполагала, был руководителем объекта. Брэден с Адамом выглядели встревоженно; по их взглядам, когда они рассматривали Коула с Марко, можно было сказать, что они раздражены, но их выражения стали обеспокоенными, когда взглянули на меня.

– Мистер Кармайкл? – Руководитель выглядел удивленным. – Я не знал, что вы планировали приехать сегодня. Могу уверить вас, что такого никогда ранее не случалось.

– Не переживай, Тэм. – Брэден отмахнулся. – Это моя младшая сестра. – А затем посмотрел на меня. – Ханна, что происходит?

Чувствуя, как щеки побледнели от всеобщего внимания, я сделала шаг к Брэдену и Адаму, пытаясь их успокоить.

– Мне нужно поговорить с Марко наедине. Я все вам объясню, но сначала мне надо рассказать ему.

На мгновение Брэден замолчал, пока обдумывал мое предложение. Было ясно, что он хотел знать, что, черт подери, происходило, поэтому мог решить, не помочь ли ему закончить начатое Коулом. Наконец он строго кивнул и затем повернулся к Тэму.

– Моей сестре нужна офисная кабинка.

– Конечно. – Руководитель объекта указал на одну из них. – Она пустая.

Прежде чем я смогла что-то сделать, теплая рука Марко прижалась к пояснице. Он осторожно повел меня, в то время как Тэм начал кричать на каждого, чтобы те принялись обратно за работу.

Мне хотелось убрать прикосновение Марко, ненавидя боль внутри себя – это мучительное желание, которое, видимо, не могло ужиться с самой идеей непрощения. Однако я позволила держать ему там руку и не знала, делала ли это для него или для себя.

Оказавшись в тихой кабине, я отошла от двери и наблюдала за Марко, как он подошел к столу руководителя. Он повернулся и посмотрел на меня с миллионом вопросов в глазах. Игнорируя пульс в голове, где Коул задел меня, я опустила взгляд на губу Марко – Коул разбил ее.

– Прости за Коула, – прошептала я.

– Я могу забить на то, что он сделал. Просто хочется знать, почему он накинулся. – Мне потребовалось все мужество, чтобы посмотреть Марко в глаза. – Ханна? – продолжал он, его терпение явно уменьшалось.

Последний раз мне стало плохо, когда я узнала о его сыне. Не замечая озноба, я потерла дрожащей рукой сухие губы и поборола тошноту.

– Все это не из-за твоего сына, – сказала я ему тихо. – Воздух вокруг него резко застыл, а его взгляд стал острее. – Не знаю, как рассказать все это, – призналась я.

– Что ж, тебе лучше найти способ, потому что я потерял терпение насчет этого дерьма недели назад.

Вздыхая, я киваю. Мне просто нужно сказать. Просто сказать.

Дыши, Ханна.

– Когда ты ушел от меня пять лет назад, я была в плохом положении. Я думала, что меня просто гложет разбитое сердце, и поэтому не чувствовала себя хорошо. Но несколько месяцев спустя я гуляла с Джо и Коулом и ощутила неописуемую боль. Из-за чего потеряла сознание. – Лицо Марко напряглось, и по его глазам я поняла, что он не хотел слышать о дальнейшем, но ему нужно было знать. Мне не хотелось рассказывать ему, потому что знала, что этой новостью тоже причиню ему боль. Я боролась со слезами и собралась с силами. – Когда очнулась, то оказалось, что я провела сорок восемь часов в больнице.

– Ханна…. – Казалось, он умолял меня.

Затем слезы все-таки взяли верх.

– У меня был выкидыш. Ну, не совсем выкидыш; было то, что называют внематочной беременностью. Это значит, что яйцеклетка развивается в одной из маточных труб, а не в самой матке, но, так как я не знала о беременности, яйцеклетка росла, пока не разорвала трубу, отчего у меня началось внутреннее кровотечение.

– Ты почти умерла? – спросил Марко глубоким и наполненным эмоциями голосом, которые были читаемы в его глазах.

– Да. Меня оперировали. Они удалили поврежденную трубу. – Говоря это вслух, я напомнила себе о той обиде и без всякого осознания выплеснула его наружу. – Я врала друзьям и семье, от кого забеременела. Я защищала тебя. Защищала тебя, но тебя не было, чтобы защитить меня. Мне пришлось пережить неудачную беременность в семнадцать лет. А тебя не было рядом. И я знаю, что у тебя на то были причины, и пыталась простить и забыть. – Я вытерла слезы, но они капали слишком быстро, чтобы справиться с ними. – Но ты даже не объявился, когда переспал с Лией. Ты был в Эдинбурге ради нее, Марко, и, прекрасно осознавая, что это неправильно, я чувствовала предательство с твоей стороны. Ты должен был быть любовью всей моей жизни, но как, учитывая все это? Я прошла через случившееся одна только ради того, чтобы понять, что эта должная любовь подарена другой девушке, и никогда не будет моей.

Небольшое пространство уплотнилось удушающей тишиной, которая нарушалась лишь моими тяжелыми вздохами.

Я ждала, пока он скажет что-то. Что-нибудь.

Без предупреждения, Марко повернулся и врезал кулаком в стену.

– Черт, бл*ть, бл*ть! – Он несколько раз ударил кулаком, отчего стена смялась как бумага.

– Марко! – Я хотела остановить его, но мой голос уже это сделал. Он врезался в стену лбом с дрожащими плечами. – Марко, – прошептала я. Мои эмоции смущали меня еще больше, пока боль внутри умоляла утешить Марко. Я решила подойти к нему, и, пока шла, он повернул голову и наблюдал за мной.

В его глазах читалась такая боль, которой ранее я никогда не видела.

– Ты была драгоценным, прекрасным подарком, который был подарен мне жизнью, когда я больше всего в нем нуждался, – тихо произнес он. – Я никогда не чувствовал себя в безопасности, будучи ребенком. Я знал, каково это, и ненавидел мысль о том, что кто-то, о ком забочусь, может ощутить то же самое. Я стал беспокоиться о тебе довольно быстро, отчего чувствовалось, что я всю свою жизнь хотел защищать тебя, ты понимаешь. И не защитил. Получается, я предал тебя. И мне так жаль. Мне очень, очень жа… – Его голос поник, когда Марко зарыл лицо в ладони, отталкиваясь от стены и отворачиваясь от меня.

Дверь за нами открылась, и в проеме я увидела Брэдена. Он заметил мое заплаканное лицо и красные глаза, разбитую штукатурку на стене и очевидное плохое состояние Марко. Сочувствующим взглядом Брэден мягко спросил меня: