Текст книги "Обратный отсчет"

Автор книги: Саманта Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава тридцать пятая
Морган

Среда, 9 августа

Бен и я вышли из больницы на освещенную солнцем улицу. Мы уже можем дышать без маски, легкие очистились. Идти все равно трудно, но мы полны решимости найти Куинн, хотя не знаем, куда ехать и что нам делать дальше. На такси добираемся до наших машин, оставленных на улице Норд-Эстор возле дома Грега, который превратился в руины.

– Что нам теперь делать? – спрашиваю я.

Бен пожимает плечами:

– Думаю, ждать звонка Мартинес или Джессики.

И тут же у него звонит телефон. Мы оба подскакиваем. Он выхватывает его из кармана:

– Это Мартинес.

Мое сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди.

– Детектив, вы на громкой связи, – сообщает Бен, глядя мне прямо в глаза.

– Я была у Донны, – говорит Мартинес, – в доме ее нет. Но на кухне странный алтарь в честь Аманды и Николь. Там колыбелька, над ней мобиль с бабочками, детское платьице, вырезки из газет с некрологом. Дверь была не заперта. Но «Шевроле» Донны стоит возле дома, – она на мгновение замолкает. – Даже не знаю, как сказать… На входе есть кровь, видны следы борьбы. Если вы можете предположить, куда поехала Донна… Надо действовать быстро.

– Нет, нет, нет! – плачу я, но тут же вытираю слезы. Сейчас нет времени жалеть себя или бояться. Я хватаю Бена за руку. – Куда Донна может поехать? Если она захватила Тессу и Куинн, где она спрячется? – не успевает он ответить, как меня осеняет. – У Николь дома! Если Донна установила шпионские приложения на ее телефон и компьютер, она может попасть в дом. Или ее пускала Тесса. Это очень хорошее укрытие, ведь никому в голову не придет там искать!

– Ладно, я еду туда, но это займет какое-то время. Держитесь. И оставайтесь там, где вы сейчас, – Мартинес вешает трубку.

Мы в пяти минутах езды от дома Николь.

– Мы приедем туда быстрее, – говорю я. Бен колеблется. – Ради Куинн!

Прыгаем в его «Алтиму» и летим по Вест-Норд, оставляя за собой улицы, пока наши тормоза не визжат на Норд-Стейт, нарушая тишину шикарного района. Когда мы поворачиваем на Ист-Белвью, у меня начинает дергаться мышца на ноге. Сдернув с себя ремень безопасности, я хватаю из сумки перцовый баллончик. Мы выходим из машины и бежим к дому Николь. Но на подъездной дорожке Бен хватает меня за руку, не давая постучать в дверь:

– Погоди. Надо действовать осторожно. Если там Донна с Куинн и Тессой, нельзя ее спугнуть.

Вырываю руку. Если Донна что-то сделала с Куинн, я схвачу ее за горло и буду давить изо всех сил. Но вообще-то он прав.

– Давай обойдем дом и заглянем в окна, – предлагаю я.

На цыпочках мы крадемся туда, пригнувшись, когда проходим около раздвижной стеклянной двери. На втором этаже – небольшая терраса, ее двери открыты. Слышен детский плач.

Подняв голову, я вижу рыжую женщину, которая стоит спиной к нам, держа на руках Куинн. Она выходит на террасу и вплотную приближается к перилам. Здесь высоко, почти семь метров, и я инстинктивно выставляю вперед руки, чтобы поймать Куинн, если она упадет.

Женщина поворачивается.

Это не Донна.

Это Тесса в рыжем парике.

Мы с Беном бежим к входной двери, но она заперта. Я мечусь в поисках другого входа. Цепляясь за ветки кустов и скользя на камнях, бегу к боковому фасаду и замечаю двухстворчатое окно. Со всей силы ударяю в стекло локтем, но оно остается невредимым, ни трещинки. Бен спешит ко мне и начинает молотить по стеклу кулаком, даже не прикрыв его ничем, пока на землю не начинают сыпаться осколки. Он подсаживает меня в окно, потом забирается сам.

Мы в туалете.

– Пойдем, – говорю я одними губами.

Он кивает и становится передо мной, с его руки капает кровь. Мы идем в спальню на втором этаже.

Зайдя туда, мы замираем. У стены скорчилась рыдающая Донна. Руки у нее связаны, а на шее алеет большой кровоподтек. На полу валяется рыжий парик, рядом – открытый пузырек с таблетками.

– Это не я! – шепотом говорит Донна.

– Не двигайтесь! – произносит голос позади.

Мы с Беном оборачиваемая. Там стоит Тесса, ее светлые волосы растрепаны. Она крепко-крепко прижимает к себе Куинн.

– Станьте спиной к стене, рядом с Донной, – командует она.

Мы с Беном очень медленно подходим к дрожащей Донне. Она смотрит на нас, ее голубые глаза полны слез, боли и раскаяния.

Мы делаем, как велела Тесса. Я чувствую, что Бен дрожит. Я смотрю на Куинн и в ее синих глазах вижу страх.

– Что ты хочешь сделать с Куинн, Тесса? – спрашивает Бен, наклонившись вперед.

Тесса с блаженной улыбкой подходит к открытой двери, ведущей на террасу.

– Я ее спасу. Полиции я расскажу, будто Донна преследовала Николь за то, что та убила Аманду. Я нашла Донну здесь, но слишком поздно. Передозировка. Куинн была одна и плакала, – лицо женщины спокойно, но глаза безумны. – А потом тетя Тесса получит опеку над ней.

Донна, упав набок, стонет:

– Я во всем виновата. Это она – та журналистка. Простите меня…

Я смотрю на пузырек с таблетками. На нем имя Николь. Трогаю Бена за руку и показываю глазами на таблетки.

– Что там за лекарство, Тесса? – спрашивает он очень спокойно.

Она пинает баночку ногой, пара таблеток выскакивает на пол.

– А тебе лучше знать, Бен. Это ты принес их Николь.

Он смотрит на круглые белые таблетки и вдруг ахает:

– Это не «Ксанакс», который она просила. Это «Золпидем», сильное снотворное. Николь никогда не требовалось снотворное.

– Однако все узнают, что она послала тебе сообщение и попросила принести ей «Ксанакс», а ты принес «Золпидем». Таблетки так похожи… Однако врач мог бы заметить разницу. А если уж он захотел бы превратить сестру в параноика…

– И спровоцировать самоубийство, – добавляет Бен с плохо скрываемой яростью в голосе.

– Какая жалость, что у Николь уже было паническое расстройство! Эти таблетки просто довели ее до края. Буквально.

Куинн свешивается у нее с руки, и шейка девочки опасно откидывается назад.

– Это ведь ты отправила сообщение с телефона Николь, не так ли? Чтобы я забрал выписанное лекарство, – говорит Бен.

Я вонзаю ногти в ладонь до крови. Если бы просто отнять Куинн у Тессы!

– Ты подменила таблетки, – с отчаянием констатирует он.

Тесса рывком прижимает Куинн к груди, малышка хнычет.

– А ты хоть что-нибудь когда-нибудь сделал для Николь, Бен? Ничего. А я? Как ты думаешь?

Он молчит. Я смотрю на рыжий парик, валяющийся на полу, и вспоминаю ужас в глазах Николь тогда, на платформе. Вспоминаю, как она оглядывалась по сторонам, боясь увидеть ту, которая угрожала им с Куинн.

– Ты преследовала Николь, притворяясь Донной или Мелиссой? – осторожно спрашиваю я.

– А ты-то уж и подавно не имеешь права задавать мне вопросы, – шипит Тесса, – ты вообще никак не связана с Николь. Это я должна была стать заместителем генерального директора. Николь никогда не предлагала этого мне, не давала мне право голосовать. Это я должна была получить Куинн! И акции «Дыхания» должны быть моими!

Детский плач терзает мне сердце.

– И что это за чертова мать, которая доверяет ребенка незнакомке?

Та, что не доверяет никому, кого любила. Та, у чьего мужа была любовница. Та, что принимала лекарства, вызывающие депрессию и паранойю.

Мой голос дрожит, но я все-таки спрашиваю:

– Ведь Грег не спал с Мелиссой?

– Николь стоило обращать больше внимания на своего мужа. Я просто помогла ему.

Она опять сплющивает Куинн, бедный ребенок не прекращает рыдать.

Итак, у Грега был роман с Тессой. Но причастен ли он к смерти Николь?

Однако тут становится не до расспросов: вновь застонав, Донна пытается встать, и Тесса пинком сбивает ее с ног. Я сдерживаю крик, страх приковывает меня к стене. Я чувствую прикосновение Бена и беру его за руку. Если бы достать баллончик из сумочки… Но Тесса увидит, она успеет ударить меня до того, как я это сделаю.

Мне страшно, но все-таки я продолжаю говорить с ней:

– Тесса, мы знаем, что П.-из-Чикаго – это ты.

Она поворачивается и смотрит на меня. В ее взгляде, кажется, не осталось ничего человеческого.

– Но винят всегда мужа, ведь так? У Грега был доступ к компьютеру и телефону Николь. А он мертв.

– Нет, он жив, – вставляет Бен.

Тесса вздрагивает, ошарашенная этой новостью.

– Грег все нам рассказал, Тесса, – вру я, – и копам тоже. Они в любую минуту могут появиться здесь.

Куинн продолжает плакать, и Тесса встряхивает ее:

– Заткнись!

– Все кончено, Тесса. Бежать некуда, обвинить некого… – Бен делает шаг вперед.

Она тоже придвигается к нам. И переложив Куинн на одну руку, другой лезет в задний карман и достает маленький серебристо-черный пистолет.

У меня перед глазами все плывет, и я делаю усилие, чтобы сосредоточиться.

Я вижу Райана, лежащего на полу в луже крови.

Бен замирает рядом со мной.

Тесса направляет на нас пистолет.

Мне кажется, что вдалеке слышен вой сирен.

Глаза Тессы будто остекленели, она машет пистолетом и случайно задевает висок Куинн.

И тут меня накрывает волной адреналина. Я чувствую себя такой смелой, как никогда.

– Нет! – бросившись на Тессу, я вырываю у нее ребенка, и в ту же секунду грохает выстрел.

Донна кричит. Бен наваливается на Тессу и прижимает ее к полу. Пистолет падает на пол. Она тянется к нему, но Бен ногой отбрасывает его подальше.

Я рухнула бы без сознания, но не могу: на руках у меня Куинн.

– Ты со мной, малышка. Ты в безопасности, – шепчу я и обнимаю девочку, чувствуя, как ее лицо прижимается к моей груди, там, где бешено колотится сердце.

Бен держит Тессу. На лестнице раздаются шаги. Повернув голову к двери, я вижу, как в комнату вбегает Мартинес с отрядом полицейских. Я смотрю на Донну, она скорчилась на полу, под ней на кремовом ковре пятна крови. Пуля пробила ей ногу.

– Все на пол! Сейчас же! – приказывает Мартинес.

Я оседаю на пол, держа вопящую Куинн. Бен тоже слушается, а Тесса пытается встать, но Мартинес прижимает ее коленом к полу:

– Не вздумай двигаться! – и детектив подзывает полицейских, которые надевают на Тессу наручники.

– Это все Тесса, это она во всем виновата! Она выстрелила в Донну, той нужна «скорая», – говорит Бен.

– Ладно, – соглашается Мартинес и произносит несколько слов в рацию, которая висит у нее на плече.

В комнату вбегают люди, то ли полиция, то ли медики, и опускаются на пол около Донны.

Мартинес переводит взгляд с Бена на меня, а затем помогает мне встать. Я чувствую ее руку на своем запястье:

– Ладно, Морган. Теперь мы знаем всё. Простите меня.

Я не могу говорить, просто укачиваю Куинн, чтобы успокоить.

– Грег сдал Тессу, чтобы выгородить себя, – говорит Мартинес, – признался, что у них был роман. Они вместе придумали план, чтобы уничтожить Николь и получить контроль над «Дыханием».

Я просто не в состоянии поверить в такое. Ведь он же отец маленькой девочки! Как он мог? А лучшая подруга? Они плели заговор, чтобы уничтожить женщину, которой клялись в любви. Мне так плохо и так жаль Николь, эту отважную мать, которая подружилась со мной в Сети. И она оказалась права, права во всем. Она не могла доверять самым близким людям!

Полицейские выводят Тессу из комнаты. Ее лицо покраснело от гнева.

Я чувствую сильную слабость, руки кажутся налитыми свинцом. Куинн понемногу затихает. Но мне не унять дрожь. Меня бьет озноб.

Когда мы идем к выходу, Бен смотрит на крючок для ключей:

– Здесь нет ключей от моего дома, я дал копию Николь. Значит, Тесса взяла их и положила куклу в кроватку.

– Она и в мой дом сумела проникнуть, – говорю я, стуча зубами.

– Мы думаем, что она просто взломала замок на пожарном выходе. В этом здании требуется усилить меры безопасности, – замечает Мартинес.

Когда мы выходим, двое медиков выносят Донну на носилках. Бен прижимает меня к себе. Так мы и стоим, словно защищая Куинн от всех бед.

Тессу сажают в полицейскую машину, Донну заносят в «скорую», тут же приезжает еще одна, куда садимся мы. Осмотрев Куинн, врач говорит, что с ней все в порядке, она просто напугана.

– Возьмите, – он протягивает девочку мне и принимается за руку Бена.

Напротив меня, сгорбившись, опускается Мартинес.

– Грег сказал, что Тесса была на платформе в тот день, когда Николь умерла? – спрашиваю я. Мне нужно знать всю правду.

– Я не успела спросить его об этом, – отвечает она. – Мэркем признался, что они с Тессой придумали план, чтобы быть вместе, но он не знал, как далеко она готова зайти, и волновался за Куинн. Рассказав это, он умер от острого респираторного синдрома.

Я снова плачу. Столько бессмысленных утрат! Бен обнимает меня, и слов не нужно. Куинн с нами, она там, где должна быть.

– Вы вмешались в расследование и поставили себя под угрозу, – говорит Мартинес.

Во мне поднимаются гнев и негодование, но я не успеваю ответить, потому что детектив продолжает:

– Зато спасли Куинн, Бена и себя. Может, вы вели себя и не слишком мудро, но очень смело, – она улыбается одними губами и добавляет: – Однажды вы станете чудесной матерью.

У меня в горле стоит ком, и я киваю и тихо говорю:

– Да, однажды так и будет.

Глава тридцать шестая
Николь

Седьмое августа

Николь надела на Куинн чистый комбинезон и завернула дочку в плюшевое желтое одеяльце, доставшееся ей от собственной матери. Она спала под ним, когда ее родители погибли. Теперь у ее девочки будет особенная вещь, сшитая ее бабушкой. Ножки Куинн торчали из свернутого одеяльца. Надевая белые носочки на маленькие пальчики, Николь глотала слезы.

Прощаться всегда трудно.

Морган не повторит роковую ошибку Николь. Она не положит одеяльце в колыбельку…

Донна всегда включала кондиционер, потому что где-то прочитала, что дети должны спать в прохладе. Но в комнате Аманды в тот день было слишком прохладно.

Николь накрыла уснувшую малышку одеяльцем, проследив, чтобы оно оставалось ниже ее лица. Потом уснула на диване, а когда проснулась, пошла посмотреть, как там Аманда. Одеяльце закрывало ее личико. Николь одернула его и взяла Аманду на руки, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Но это было не так. Аманда умерла. И виновата в этом была Николь.

До того как позвонить Донне и в скорую, она затолкала белое одеяльце в ящик, а потом стала ждать кары, которую заслужила. Но когда пришли результаты вскрытия, там был указан только синдром внезапной остановки дыхания.

Николь никому не рассказала про одеяльце. Но всегда была уверена, что Донна знает. Даже когда нет доказательств, мать всегда знает правду.

Почти двадцать лет это одеяльце душило Николь. Непонятно, умерла Аманда от апноэ или от того, что задохнулась.

Николь закрыла глаза и увидела фиолетовые огоньки чакры третьего глаза. Она сдалась неизвестности и приняла то, что никогда не сможет узнать.

Но как бы ни была Николь осторожна с Куинн, она никогда не перестанет бояться за ее жизнь.

Николь поставила бутылочки со смесью в модную сумку для подгузников и повесила ее на плечо, взяла Куинн, открыла засов на двери и включила сигнализацию, хотя это уже не имело значения.

Они приехали на станцию «Гранд-Стейт» в семнадцать пятнадцать. Сейчас, когда все на самом деле должно было произойти, сердце бешено колотилось от волнения.

– Ты – лучшее, что случилось в моей жизни, – сказала Николь своей дочке.

Она стала искать в сумке телефон, чтобы проверить время, и увидела, что сверху лежат клейкие листочки.

Морган ведь никогда не увидит стену с записками в ее кладовой. Она может никогда не узнать об опасности, которая грозила Куинн. А если Донна действительно способна на месть, Николь должна предупредить Морган. Было почти семнадцать двадцать. У нее оставалось совсем мало времени, и вот, впервые за двадцать лет, она написала имя Аманды.

Николь заплатила за билет и стояла возле эскалаторов, ведущих к платформе. Лифт не работал. Посмотрев вниз, она вдруг представила, как ребенок падает и разбивается, и от испуга у нее потемнело в глазах.

Куинн захныкала. В груди Николь вспыхнул ужас. «Пожалуйста, не плачь. Не привлекай к нам внимания!» – взмолилась она мысленно.

Женщина, стоявшая рядом, наклонилась к Куинн:

– Какая красивая малышка! Сколько ей?

– Семь недель, – ответила Николь.

– Ох, это просто бесценно. Наслаждайтесь этим временем. Все так быстро проходит.

Женщина ступила на эскалатор и уехала. Николь сделала глубокий вдох и тоже поехала на платформу. Наконец она увидела Морган и так сильно прикусила губу, что пошла кровь. Сияющие черные волосы Морган каскадом спадали на спину, на ней было простое, но красивое кружевное платье. Она шла с опущенной головой, ни на кого не глядя. Теперь она увидит ее.

Николь отдаст ей Куинн.

Куинн будет в безопасности.

Морган получит то, чего так желала.

И Николь тоже.

Надо просто сделать еще пару шагов.

Вдруг Николь увидела, что из-за колонны появился, словно тень, человек небольшого роста, одетый в черные штаны для йоги и худи, капюшон которого скрывал лицо. Это Донна? Она проследила за ней?

Времени ждать больше не было.

– Я знаю, чего ты хочешь. Никому не позволяй причинить ей вред. Люби ее за меня, Морган.

Она отдала ребенка, Морган взяла. Николь немного отступила, чтобы не броситься к ней и не забрать дочку назад. Ей почудился аромат сандалового дерева. Она снова бросила взгляд на колонну.

И тогда человек, стоявший там, откинул капюшон.

Николь вскрикнула. Нет! Неужели! Неужели она все это время ошибалась?!

Поезд приближался.

Всем, кто видел, что произошло, показалось, что все случилось очень быстро. Но для Николь время замедлилось. Она увидела, что Морган бережно держит Куинн, и поняла, что эта женщина будет заботиться о малышке, любить ее. Перед тем как удариться о рельсы, Николь подумала: «Спокойной ночи, луна. Спокойной ночи, моя девочка».

Глава тридцать седьмая
Морган

Шесть месяцев спустя

– Бен, ты можешь достать те леггинсы в горошек из ящика? – кричу я.

Я меняю Куинн подгузник в детской, она лежит на красивом белом пеленальном столике, который Бен купил сразу после того, как я к нему переехала. Я заклеиваю подгузник, целую малышку в лоб и улыбаюсь, увидев, как она довольно пускает пузыри. У Куинн вылезли два передних зуба.

Ее комната солнечного желтого цвета. На стене рядом с ее колыбелькой нарисованы фиолетовые цветы, а на занавесках – месяцы. Над полкой висит фото, то самое: Николь и Бен, наряженные на Хэллоуин. Тогда старший брат заботился о своей маленькой сестренке, теперь же он заботится о племяннице, и я прохожу этот путь вместе с ним.

Поскольку Грег умер, мы с Беном смогли оформить предварительную опеку над Куинн, и я переехала к нему. Если четыре месяца мы будем хорошо справляться, нам предоставят полную опеку и мы сумеем официально удочерить ее… Отец Куинн отказался от нее, но, дав показания против Тессы, подарил нам возможность быть родителями для девочки.

Всплыло кое-что еще. Мартинес исследовала финансовые документы Грега. Оказывается, он был клиентом Райана. Как и многие другие люди, которых уничтожил мой муж, Грег вложился в фонд и все потерял. Грег спелся с Тессой, чтобы получить акции «Дыхания», потому что у него были большие проблемы с деньгами. Николь об этом не знала. В отличие от Тессы.

Бедная рыжая Мелисса просто оказалась жертвой. Она работала на Грега всего несколько месяцев, когда Тесса сочла ее идеальной приманкой. Неопытная и молодая, она хотела только произвести впечатление на своего босса и согласилась побыть с Куинн в тот день, когда Тесса устроила пожар. Вот почему она тогда сидела в машине Грега. Кажется, физически она полностью восстановилась после того ужасного дня, но я точно знаю, что шрамы после травмы остаются в душе надолго.

Похоже, Тесса надеялась, что мы сгорим, надеялась уничтожить всех свидетелей своего предательства.

Мне все еще трудно уложить в голове то, что сделали Тесса и Грег, как далеко они зашли ради любви и денег. Хотя вряд ли то, что было между ними, можно назвать любовью. Скорее, безумием, одержимостью.

Что касается Донны, то она чувствовала себя виноватой и очень сожалела об этом. Она никогда не хотела уничтожить Николь и сознавала, что вела себя неправильно в прошлом. Николь не убивала Аманду, и приняв это, Донна наконец смогла излечиться. Мы общаемся с ней. Она очень полюбила Куинн и радуется, когда наша малышка смеется.

Мартинес написала официальное заявление, очищающее меня от обвинений в смерти Николь. Рубцы на моей коже заживают. На юридическом факультете университета Чикаго мой случай изучают в качестве примера того, как могут подставить под ложное обвинение невинного человека. Обо мне пишут в блогах, рассказывают в подкастах. В социальных сетях все распространяется очень быстро.

После того как с меня сняли обвинения, из Майами позвонила моя мать. Мы пять минут поговорили. Пока еще я не могу простить ее, ведь она поверила, что я способна на преступление. Но все же семья есть семья. Кажется, настало время всем нам двигаться дальше.

– Бен! Пожалуйста, леггинсы! – снова кричу я.

Как обычно, он углубился в медицинскую статью и не слышит меня. Тогда я беру серые леггинсы и белую тюлевую юбку, которые надевала на Куинн до этого. Она такая красивая. Я беру ее на руки и прижимаю к себе, снова и снова удивляясь тому, что она со мной, что я мать и у меня есть ребенок, что любить ее – это мое право и моя привилегия.

Люби ее за меня, Морган. Не позволяй никому причинить ей вред.

Спустившись, я вижу, что пришла Мартинес, она стоит рядом с Беном. Первая моя реакция – ощетиниться, но она улыбается, я вижу ямочки на ее щеках.

– Что случилось? Тессу освободили? – я прижимаю к себе Куинн покрепче.

Ничего не могу с собой поделать, у меня все еще проблемы с доверием к системе, которая предназначена для того, чтобы защищать невиновных.

Тессу обвинили в убийстве первой степени – из-за Грега – и в поджоге. Также ее обвинили в похищении и в незаконном удерживании, покушении на Донну, Бена и меня. Но не за действия, связанные с преследованием Николь. У нее нет возможности выйти под залог, и скорее всего после окончания расследования появятся новые обвинения.

– В конце концов суд назначили на июнь. Я подумала, что вы должны узнать об этом первыми, – говорит Мартинес.

У меня вырывается вздох облегчения. Но лицо Бена краснеет, он сжимает кулаки:

– Тесса убила мою сестру. И должна сесть за убийство первой степени и за многое другое.

Мартинес поправляет волосы, собранные в хвост.

– Это еще одна причина, по которой я пришла. Присядем?

Мы идем в гостиную. Я сажаю Куинн за игровой столик, который ей очень нравится, и она подпрыгивает от радости. Потом опускаюсь на диван. Бен устраивается рядом и берет меня за руку.

– Дело Николь закрыто, коронер установил, что она покончила с собой. По камерам не удалось установить, что Тесса была тогда на платформе, – детектив смотрит на Бена и продолжает: – Мы считаем, что Николь сама прервала свою жизнь. Мне очень жаль.

Я бесчисленное количество раз смотрела то видео, стараясь обнаружить Тессу среди пятен и теней. Но видела лишь каблуки Николь, нависающие над краем платформы, и ужас в ее глазах перед тем, как она посмотрела на нас с Куинн. Потом она прыгнула.

Я нежно прикасаюсь к Бену:

– Мне так жаль…

И я обещаю себе быть с ним рядом и помогать так, как никто никогда не помогал мне. Он не виноват в смерти Николь. А я не виновата в смерти Райана. Теперь я верю в это.

Мартинес, скрестив ноги, продолжает:

– Очевидно, что Тесса с Грегом свели вашу сестру с ума. Они за это в ответе, и Тесса за все заплатит. Государственный прокурор добавил обвинение в непредумышленном убийстве, и это единственное, на что мы можем рассчитывать. Все станет ясно на суде, но я подумала, что вы заслуживаете того, чтобы узнать раньше.

Она покашливает и разглаживает на коленях неизменную черную юбку-брюки.

– Не хотите стакан воды? – спрашиваю я и еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Если бы год назад мне сказали, что я пушу Мартинес к себе домой и предложу ей попить, я впала бы в ступор.

– Нет, спасибо. Не хочу отнимать у вас много времени, – отвечает она, теребя воротник белой блузки. – Как вы знаете, и на машине Николь, и на вашей стояли приборы для отслеживания по джипиэс. Мы наконец нашли и ноутбук Тессы, который был спрятан на складе «Дыхания». Там обнаружилась копия письма, лежавшего в прикроватном столике Николь. Его отправила не Донна. Она давно перестала заниматься этой чепухой. Мы нашли также письма, отправленные с разных ящиков «Партизанской почты». И конечно, вашу переписку на форуме «Возможно, я мама» и сообщение под ником П.-из-Чикаго, которое Тесса отправила Николь. Это очень важная улика.

Улыбка Мартинес печальна. Я вздрагиваю от мысли, что смерть так близко, всегда рядом с нами.

Куинн что-то лопочет, глядя в маленькое зеркальце. При взгляде на нее меня переполняет любовь. Мы с Беном переглядываемся и думаем об одном и том же. Нам повезло. Мы счастливчики.

Девочка тянется ко мне, хочет на руки. Я беру ее, и она смотрит на Мартинес.

Детектив опять улыбается:

– Она прекрасна.

– Точь-в-точь моя сестра, – говорит Бен, – а она была очень хорошим человеком.

– Хорошим человеком, который доверял плохим людям. Такое может случиться с каждым, – Мартинес почти с нежностью смотрит мне в глаза.

Я часто вижу один и тот же сон. Мы с Николь стоим на платформе. Я беру ее за руку и тяну к себе, чтобы она не упала на пути. Я прижимаю ее к себе и говорю: «Я помогу тебе». И тогда она не умирает, и укачивает Куинн на руках, и показывает мне кого-то, кто стоит сзади. Но я никак не могу увидеть, кто это.

Мартинес уходит. Мы с Беном смотрим, стоя у дверей, как отъезжает ее машина. Воздух необъяснимо тепл для марта. Куинн у меня на руках. Крона залитого солнцем вяза – как шатер над лужайкой. Словно покров для нас всех.

Бен берет меня за руку:

– Ты счастлива?

Я чувствую притяжение, тепло и благодарность.

– Да, я счастлива, – отвечаю я, – но только ты хоть иногда опускай сиденье унитаза.

Он смеется, и Куинн следует его примеру. Как мне повезло, что они теперь есть у меня, что я жива и свободна. Наконец я узнала всю правду и больше не виню себя в смерти Райана. Наконец я узнала, что хорошие люди не всегда способны распознать зло, ведь им оно непонятно.

Я больше не буду заниматься социальной работой. Не потому, что она мне не нравится. Я решила окончить магистратуру по психологическому консультированию и в январе начну заниматься онлайн. Так я сумею получить диплом и проводить с Куинн как можно больше времени.

Бен сосредоточился на работе в «Горе Сион», где открылось новое отделение скорой помощи имени Николь Мэркем. И теперь, когда мы все вместе, он может посвятить свое время решению больничных проблем. Рентабельность больницы наконец-то поднялась выше пороговых двадцати пяти процентов для клиник, которые обслуживают всех, независимо от наличия страховки. Это позволило Бену нанять еще троих врачей скорой помощи, трех медсестер для приемной и открыть новое помещение для неотложной помощи, чтобы сократить время ожидания и вылечить больше пациентов.

«Дыхание» пережило серьезный обвал на фондовом рынке, но Люсинда Нестлс, исполнительный председатель совета директоров, была назначена новым генеральным директором. Она призналась, что Тесса постоянно говорила, что у Николь проблемы с психикой, и чувствовала себя ужасно из-за того, что послала ей письмо с предложением об отставке, возможно, усугубив этим ее состояние. Она тоже была пешкой в игре Тессы. Люсинде удалось продать акции новым инвесторам, и, несмотря ни на что, «Дыхание» выстоит. Мы теперь вместе управляем долей Куинн. Хотя мы с Беном не эксперты по финансам, мы учимся разбираться в них, поскольку боимся доверять брокерам.

Куинн начинает извиваться у меня на руках, она всегда так делает, когда хочет, чтобы ее поставили на землю. Она теперь постоянно встает, опираясь на мебель. Мы и оглянуться не успеем, как она начнет ходить. Мы спускаемся по ступенькам на мокрую траву, и я поддерживаю нашу независимую, волевую девочку, чтобы она не упала. Потом я поворачиваюсь к Бену и целую его.

Он берет мое лицо в ладони и целует меня в ответ. Куинн отпускает мою руку, я открываю глаза. Мы с Беном смотрим на нашу дочь. Она к чему-то тянется.

Это бабочка, красивая бабочка с фиолетовыми пятнышками на крыльях. Она порхает так близко к Куинн, что вот-вот коснется ее щеки.

Потом бабочка медленно поднимается над нами и улетает.