Текст книги "Я иду возделывать сад (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 25

Луи и не заметил, что прошла неделя.

Не прошла – пролетела.

Кто другой бы сказал – скучновато она прошла, потому что каждый день был одинаков. Но – никак не Луи.

Они просыпались вместе с Марианной, это было что-то новое в его жизни – проснуться рядом с прелестнейшей на свете особой. И то, что эта особа по стечению обстоятельств была его женой, прелести ничуть не умаляло.

Она немного освоилась, привыкла, оттаяла. Смело целовала его сама, и уже не смущалась, и говорила, что любит, и что он самый лучший.

Он тоже говорил – это выходило легко, само собой. О том, какая она, о том, какой невероятный свет она принесла в его жизнь. Что там говорят о суровых и страшных некромантах? Да они ничего не знают, наверное, ни одного живого некроманта в глаза не видели, только сказки одни, да и только.

Можно было не думать ни о чём – только о ней или о них вместе. Почему-то рядом с ней вопросы находили ответы, а задачи – решения. Луи даже насмелился связаться с профессором Саважем – во-первых, поблагодарить за одолженную трость, а во-вторых, спросить – не нужен ли тому к осени неумелый преподаватель. Профессор посмеялся, сказал, что рад видеть Луи на пути к выздоровлению, и предложил появиться в Академии, как только он сможет. Да, преподаватели всегда нужны, и у него найдётся, что предложить Луи.

Вот и славно. А там, глядишь, и вдвоём наведаются – Академии не привыкать к дамам-преподавателям, когда-то факультет некромантии возглавляла бабушка нынешнего профессора Саважа, герцогиня Изабель, супруга маршала Дени. И отчего госпоже Марианне Тьерселен тоже не попробовать себя в преподавателях?

А если ей захочется попробовать себя в Легионе – что ж, Луи её поймёт. Потому что она очень умелый маг, и как бы себя не проявила – всё будет хорошо.

Пока же они могут валяться в постели до обеда – как-то раз даже Марта стучала в дверь и сурово выговаривала, что магам необходимо питаться. Сидеть на скамейке в цветнике и гулять по территории госпиталя. Марианна на удивление неплохо стояла на ногах – кажется, она пошла на поправку. Но когда они слишком увлекались и его нога давала о себе знать, она лихо подхватывала его силовым щупальцем – сделав его толстым и коротким, удобным для такого дела, и со смехом влекла к ближайшей скамейке. Когда он спросил, где она так научилась, она только плечами пожала – мол, всякое бывало, иногда нужно спасти, и не очень-то есть время думать – как именно.

Тут-то он и вспомнил байки о том, что если твоя дама сердца тоже некромант, то можно хорошенько прикрыть вашу спальню и снять амулеты. И это будет что-то невероятное. Попробовать, что ли?

* * *

Марианне понравилось быть замужем.

Никаким хозяйством пока заниматься не нужно – кормят и поят, постель стелют. Разве только за одеждой своей поглядывать, да и за мужней тоже, но оказалось – он сам умеет, вот неожиданность-то. Сказал, что раньше у него был камердинер, но на войне не до камердинеров, пришлось научиться. Правда, добавил, что дома, наверное, нужно будет завести. И горничных, и кто там ещё нужен. Марьяна пока не понимала, кто там ещё нужен, но – не возражала. Приедут в тот дом, там и видно будет.

Муж не хотел с неё ничего несусветного, а проводить время с ним вместе оказалось очень хорошо. С ним можно было говорить о чём угодно – как с Митькой или другими однокурсниками. Он многое знал о силе и о магии в целом, но его учили немного не так, как её, её больше готовили к практике, а ему много рассказывали о теории магии и о том, как силы представлены в мире.

Утром они не торопились вставать. В первый раз Марьяна подумала, что это нехорошо, потому что их будут ждать к завтраку… а потом оказалось, что никто их особо не ждёт, и только однажды Марта постучала в дверь и спросила, живы ли они там, и не забыли ли, что голодный маг долго не проживёт, но там время подходило к обеду. Просто так вышло, что накануне они долго разговаривали, а потом долго занимались друг другом, и это было восхитительно, но потом нужно было поспать.

И как раз всё то, что происходило меж ними за закрытыми дверями, отлично объяснило, зачем нужны мужья. И почему стремятся замуж, и отчего бывают счастливы. Или не бывают – одна лишь только мысль о том, что она могла согласиться с батюшкой и выйти за Илью Тимофеича, заставила встряхнуться и поблагодарить господа за то, что привёл её сюда. Потому что… не смогла бы она. И страшно думать, что бы было, потому что силищу-то страшную не спрячешь. А с Луи – смогла. И сила её ему не страшна.

А когда она однажды на прогулке подхватила его, уставшего, щупальцем и помогла дойти до скамейки – он восхищался и спрашивал, как ей такое только в голову пришло. Да давно уже пришло, если нужно быстро – то пользуешься всем, что свыше дано, и силой тоже. А кому страшно – ну так смерть страшнее, жить захочет – переживёт.

И тогда он предложил – вечером, в комнате, когда уже и умылись, и двери запечатали – снять амулеты им обоим.

– Зачем? – не поняла Марьяна.

– Увидишь. Я тоже раньше не пробовал, если что, не с кем было.

– А так можно? Мы не навредим никому?

– Можешь добавить защитных заклинаний, всё равно никто, кроме нас, их не снимет.

Марьяна и добавила… а потом посмотрела на мужа и сняла амулет вслед за ним. Сила плеснулась наружу, приветствуя другую сходную силу… и неожиданно это оказалось правильно. И она поняла, для чего это. Быть тем, кто ты есть, с тем, кто для тебя, кто твой, и ты – его. И иначе быть не может. И если они сотворены такими, оба – значит, всё верно, они правы. Были правы, когда решились связать свои судьбы. И значит, дальше тоже всё будет хорошо.

…Утром снова не хотелось вставать и выходить наружу, но оказалось, что прошла неделя, и профессор из столичного госпиталя приехал осмотреть их обоих. На удивление, Марьяна поняла, что чувствует себя намного лучше, да что там, она здорова, просто здорова! Видимо, прошло то нужное время, и она поправилась.

Но и Луи ходил намного лучше и увереннее, и нога его болела намного меньше. Хорошо бы профессор сказал ему, что можно домой, ей уже не терпелось посмотреть, что там за дом.

Он отправился в кабинет госпожи Мармотты, а Марьяна допивала в гостиной арро. И думала, куда сегодня можно сходить погулять. Так бы и сидела дальше, но двери неожиданно распахнулись, и отодвинув Марту, пытавшуюся что-то сказать, в гостиную шагнул батюшка. А за его спиной маячили какие-то явно знакомые Марьяне люди.

Глава 26

Луи даже не понял, что достаточно легко прошёл от гостиной, где они завтракали с Марьяной, до кабинета Мармотты – с тростью, но как-то удавалось ставить ногу так, что боли не было. Хорошо, почти не было. Это ощущение можно было сравнить с умением летать – потому что он уже забыл, как это – ходить и не ощущать боли. Прекрасное ощущение.

У Мармотты в кабинете сидел профессор Мальви, а его ассистент, оказывается, принёс какую-то не то мазь, не то грязь, и уверял, что вещество лечебное, и что с ним совершенно необходимо делать компрессы на больную ногу – и тогда заживление ускорится. Мармотта порадовалась, что все фиксаторы можно снять на время процедуры, и договорились – сегодня, но чуть позже, после обеда, а пока у неё другие дела, и где там его супруга? Пускай тоже зайдёт.

Луи отправился за Марианной, потому что – пусть зайдёт, а потом они и вправду пойдут на улицу, сидеть на скамейке и смотреть на её любимые цветы. И строить планы на будущее – ему очень нравилось говорить с ней о возможном будущем. Опять же, если говорить, то лучше понимаешь – что сделать, чтобы из слов это будущее стало реальностью?

Он услышал громкий недовольный голос уже перед самой дверью в гостиную. Мужчина говорил по-русски, и Луи пришлось напрячься, чтобы уловить смысл. Он подумал, что нужно браться за изучение языка – Марианна говорит по-франкийский, а он чем хуже? Но пока можно было или войти – или послушать немного. Он прислушался.

– Батюшка, как вы здесь оказались? – спрашивала Марианна.

– Не беспокойся, я оформил все нужные бумаги, – говорил мужчина. – Мне разрешили навестить дочь, ты ж у нас теперь героиня! В газете про тебя напечатали, вот, смотри, – шелест бумаги. – Я и подумал, что раз парни дурные тут глупостей натворили, то нужно отправляться самому и самому договариваться. Дожили – с родной дочерью договариваться! Как с каким поставщиком, или, прости господи, с конкурентом!

Вот он каков, её отец! Что ж, вот, значит, и познакомимся.

– Со всеми надобно договариваться, с дочерью тоже, – отвечала Марианна тихо, но непреклонно. – Павлуша, Петя да Коля попробовали с наскоку, не вышло.

– Так знаю, – вздохнул батюшка, – чтобы дурней вызволить да домой забрать, пришлось к самому князю Вострецову подходы искать да в ноженьки кланяться.

– И что? Дозволил?

– Дозволил, дозволил.

– Вот и славно. И я послушаю, что скажешь.

– Ладно, ладно, договоримся. Не хочешь к Алёшке в няньки – не пойдёшь. А чего ты хочешь-то? Дома век вековать? Ты не подумай, Марьяша, я ж не против. Я ж без матери твоей, без Софьи-то Васильевны, как без одной руки, веришь? Но тебе-то самой как?

Луи прислушался к ощущениям. Отец Марьяны – очевидный некромант, но… не самый мощный на свете, нет. Генерал Саваж намного мощнее, и профессор Саваж – тоже. Значит – ничего особенного, идём и договариваемся.

– Я, батюшка, хочу, чтобы по-людски и по-божески – с супругом да до смерти, – ответила Марианна.

– Так и я тебе того же хочу, – вздохнул её отец. – Вот и тётка твоя Анфиса Васильевна тоже хочет, и Егор Никифорович её – тоже. У Егора-то Никифоровича племянник, Степан, на два годика тебя постарше, пока-то в дядькином доме живёт и в лавке с ним стоит, а как женится – Егор Никифорыч собирается его отделить, помощь со своей лавкой оказать да в долю взять. О том и приехал говорить со мной, а я их обоих сюда с собой взял – чтобы и с тобой сразу говорили, раз ты у нас нынче всё сама да сама.

– А не побоится тот Степан мага в дом брать, да ещё и некроманта? – усмехается Марианна.

Луи не сразу понял, о чём она вообще, а потом сообразил – да смеётся она, смеётся над ними всеми. И над их страхами и предрассудками – тоже смеётся.

– А ты, Марьянушка, ему о том лишний раз не напоминай, – вдруг раздался женский голос, его обладательницу Луи в щель не видел даже частично. – Он и не вспомнит. А будет видеть только красну девицу, а ты ж у нас и впрямь краса-девица, – неизвестная говорила быстро и невыразительно, и Луи с трудом соображал, о чём она вообще.

– Как же не напоминать, тётушка, – усмехнулась Марианна. – А ну как напасть какая случится? И без меня не управятся?

– Да куда там не управятся, – Луи почему-то представил, что невидимая ему женщина только что руками не замахала.

– Ладно, пустое это всё, – сказала Марианна. – Не пойду я не за Степана, ни за кого другого тоже не пойду.

Это заявление вызвало некоторый переполох – потому что заохали, заверещали, и ещё один мужской голос добавился.

– Сама ж говорила вот только – что хочешь по-людски и по-божески? – не понял её отец.

– Верно, батюшка. И хочу с тем мужем, что у меня уже есть.

Тишина.

– Да врёт она, простоволосая ходит, какой ей муж? – не поверила невидимая женщина.

Луи понял, что момент самый подходящий, и вошёл. И увидел на стульях вокруг стола мощного кряжистого хорошо одетого мужчину – он не мог быть никем, кроме как отцом Марьяны, и ещё двоих – мужчину посуше и одетого попроще, и женщину – полную, одетую в какой-то цветастый наряд, и с платком на голове.

Луи подумал, что для разговора с отцом Марианны следовало одеться, как на свадьбу, торжественно, но уже было поздно. Белая рубашка и форменные брюки, и комнатные туфли – вот и всё, что он сообразил с утра надеть.

– Доброго дня всем, – сказал он по-франкийски, иначе не умел. – Марианна, ты ведь переведёшь своему почтенному отцу всё, что я ему сейчас скажу?

На удивление, отец Марианны поднялся, оглядел Луи и поинтересовался на сносном франкийском:

– А вы кто таков будете?

– А это, батюшка, мой супруг, господин Луи Тьерселен, – с торжеством в голосе сообщила Марианна.

Глава 27

Если появления батюшки Марьяна ожидала и опасалась, то увидеть тётушку Анфису, матушкину сестрицу младшую, и её мужа никак не предполагала. Она их вообще видела, когда в последний раз была в родном Понизовецке – уж три года тому. И что они здесь-то позабыли?

А потом, слово за слово, и раскрылось – что позабыли. Стёпку своего отделить захотели, дядюшкиного племянника, значит, и ею для того воспользоваться. Своих детей им бог не дал, и Стёпка этот при дядюшке с малолетства – потому что дядюшке нужно на кого-то дело и капитал оставлять, а у дядюшкиной сестры, Стёпкиной матери, ещё семеро по лавкам, вот он одного в обучение и забрал, и обещал всё ему отписать, если тот слушаться будет. И так важно для них соглашение с батюшкой, что даже каким-то невероятным образом отправились с ним в столь далёкое путешествие. Нужно будет спросить – какими путями добирались, обычными или магическими. Просто так, для интересу.

Потому что… не важно, что они скажут. Хоть все трое разом, хоть по отдельности. Потому что она уже мужняя жена… и говорить тут не о чем. И когда появился Луи, Марьяна с гордостью представила его родне.

Егор Никифорыч, тётушкин муж, аж рот открыл от изумления – какой, мол, муж. А вот такой, самый настоящий.

Тётушка Анфиса сощурилась и разглядывала Луи так, будто до того ни разу в жизни людей незнакомых не встречала.

А вот батюшка… смотрел спокойно, с любопытством, и видела Марьяна, что как маг он слабее. Ну да не в магии у него сила, магия ему так, подспорье в делах, когда не удаётся убедить обычным образом или оборониться от какой напасти.

Луи тоже смотрел спокойно. И улыбался. Эту его улыбку Марьяна уже успела полюбить – как же не полюбить, если как увидишь, сразу целуешь? И тут он глянул на неё – о том же подумал, поняла она. И тоже ему улыбнулась. Вместе, да?

– Тётушка Анфиса, здешний санаторий расположен в хорошем месте, цветочки разные только так и растут. Желаете полюбопытствовать? У нас в Понизовецке таких не бывает. А дядюшка Егор вас проводит. А мы пока с супругом моим и батюшкой здесь побеседуем. После же я попрошу, чтобы всем нам подали обед. Вы ведь устали с дороги?

– Портал нам открыли, его высокородие господин Мещерский посодействовал. Думал, ты вернёшься, да позовёт тебя к себе в управу, – батюшка смотрел хитро.

– Только сначала Павлуша, а после и другие сказали, что нечего мне в той управе делать, никто меня там не ждёт, и такого позора вы не потерпите, – Марьяна сама не знала, откуда в ней взялись силы всё это говорить. – Так всё, не нужно более ничего терпеть. Как только разрешит госпожа Мармотт, мы с супругом моим отправимся в Паризию.

– И что станете там делать? – сощурился батюшка.

Марьяна глянула на тётушку – та дошла до двери, и встала там, слушала, что дальше будет. Дядюшка Егор стоял рядом и тоже внимательно слушал.

– Тётушка, я сейчас кликну Марту, она вас проводит, – Марьяна поняла, что если не выпроводить родню, то те навек здесь останутся.

Выглянула наружу, увидела Марту, попросила позаботиться о родственниках, потому что им здесь нужно поговорить. Марта мигом просекла, что и как, подхватила тётушку под руку и повлекла наружу, цветочки показывать. Дядюшка семенил за нею.

– А теперь поговорим, – батюшка мгновенным жестом запечатал дверь, стоило Марьяне войти и сесть подле Луи.

По-франкийски он говорил не очень бегло, но хорошо, за войну выучился.

– Непременно, – улыбнулся Луи.

– Извольте сказать, что значит – вы теперь муж моей дочери.

– То и значит, – Луи продолжал улыбаться. – Мы заключили брак по франкийским законам. И Марианна теперь моя супруга – пока смерть не разлучит нас.

– По франкийским законам – это значит, не в храме, так? Бумагу подписали? – продолжал допытываться батюшка.

– Именно так, господин Сурков.

– Ну, значит, обратно подпишете, – отмахнулся батюшка. – Сколько отступного возьмете? Я не жадный, но меру знаю. Думаю, после войны деньги нужны всем. И сделаем вид, что ничего не было. Марьянка, дурища, зря языком болтала, Анфиска теперь ей это не спустит, ну да тут сама виновата, молчать нужно было. Или договорятся как-нибудь, – батюшка глянул на Марьяну…

Да как на стул. Или на сундук с имуществом, вот. Он же снова пытается провернуть сделку и остаться не в убытке. Явно же договорился о чём-то там с Егором Никифорычем, и теперь не хочет отыгрывать назад. А вот нечего было договариваться, не спросивши её саму!

А что Луи? Марьяна глянула… но тот всё ещё улыбался.

– Говорите, господин Сурков, говорите. Мне очень любопытно.

– А чего тут любопытничать? Где тот чиновник, что бумагу вам составил? Сегодня найдём?

– А может быть, вам ещё найти корону Роганов и Лимейский замок в придачу? Там производят неплохое вино, – Луи не просто улыбался, он уже смеялся, смеялся в голос. – Вы его тоже начнёте продавать, а то Роганы, глупцы, не продают его, а дарят. Правда, не всем. Кстати, Марианна, у нас дома есть в подвале ящик лимейского вина, почти целый. Когда приедем, отметим всё сразу – и окончание войны, и нашу свадьбу. Его высочество Антуан де Роган дарил отцу на юбилей, за год до войны, и конечно же, мы всё не выпили.

– Какое, к чёрту, вино? – неужели батюшка не понял?

А ему ведь прямо сказали, что Тьерселены водят близкое знакомство с бывшими королями. И не только с ними, а например – ещё с Саважами, а это армия и министерство иностранных дел.

– Лимейское, – с усмешкой повторил Луи. – И если будете… хорошо себя вести, вам тоже пришлём, похвастаетесь перед соседями. Или перед партнёрами.

Он чуть повернулся к двери, мгновенно сбросил все батюшкины запоры и навесил свои.

Глава 28

– Что это вы делаете? – нахмурился батюшка.

– Понимаете, господин Сурков, вы, наверное, привыкли дома, что самый сильный. И страшнее вас в городе мага нет. Так вот, здесь всё немного иначе. И если вы захотите установить свои порядки силой, у вас ничего не выйдет. Самая сильная из вашей семьи – Марианна, вы ещё не поняли? Вы поэтому пытаетесь ею командовать, что ещё не поняли? Вы не представляете, что её награды просто так не дают? И не подозреваете, что она делала на фронте? Вы бы не справились. И сыновья ваши – те, кого я видел – тоже не справились бы. И ваше счастье, что Марианна – вежливая и почтительная дочь, и изо всех сил желает сохранить с вами мир.

– Чего? Да бросьте, что она тут вообще, – начал было батюшка, но Луи не дал ему договорить.

Тонкое щупальце мигом захлестнуло батюшкины плечи. Тот попробовал освободиться, Марьяна увидела, как попытался силой… не вышло.

– Господин Сурков, – Луи заговорил тихо и серьёзно. – Вы видите, что я могу говорить и на языке силы, мне не сложно. Но не очень-то хочется начинать знакомство с вами таким образом. Понимаете, я люблю вашу дочь. Сложись всё иначе – я бы попросил у вас её руки, как там полагается. Увы, сейчас уже немного поздно, Марианна сама решила свою судьбу. И наш брак засвидетельствовали некоторые сильные мира сего, например – мой командующий Этьен де Саваж, глава Магического Легиона – слышали о таком? Вам придётся смириться с тем, что судьба Марианны от вас больше не зависит. Но если вам хочется увидеть внуков от неё – давайте договариваться.

Батюшка молчал, не сводил глаз с Луи… на Марьяну даже и не смотрел, и ей на миг сделалось страшновато. Только на миг, потом она вспомнила слова Луи о том, что она – сильнее, выдохнула и села увереннее. А батюшка помолчал ещё немного… а после рассмеялся.

– Твоя взяла, давай договариваться.

– Обещаете не делать подлостей ни Марианне, ни мне, не пытаться разлучить нас и не нападать никоим образом? – спросил Луи.

– Обещаю, что уж теперь, – видимо, демонстрация силы произвела на батюшку впечатление.

– Тогда принесите извинения Марианне – вам не стоило думать и говорить о ней плохо.

Это было что-то новенькое – батюшка никогда не извинялся перед детьми. Тут же…

– Ладно, Марьяша, признаю, был неправ. А муж твой с самой той, что надо, хваткой, сопли не размазывает, сразу о деле говорит, уважаю, – глянул на Луи, подмигнул: – Сымай свою верёвку. Снять её сам я не могу, но видишь – и дышу, и говорю. Но верю, что ты можешь и посильнее.

– Могу, – кивнул Луи и убрал щупальце.

– А капиталу-то у тебя сколько? Жить на что собираетесь? – сощурился батюшка.

– Могу сказать вам, что обладаю некоторой суммой денег, достаточной для жизни на первое время, и домом, в который и собираюсь привести супругу. А далее либо останусь в Академии, либо вернусь в Легион. Кстати, Марианну тоже приглашали служить в Легион, она пока думает, соглашаться или нет.

Марьяна не поняла, что оказалось решающим доводом – упоминание о деньгах, о доме или о Легионе.

– Ладно, ладно, по рукам! Только вот, ты не думай, что Марьяша у нас нищая и в одной рубашонке замуж пошла, она у нас из достойной семьи! Сейчас подумаем, как проще переслать тряпки её, побрякушки да приданое. Детки родятся – не до службы этой вашей будет, а жить-то надо на что-то!

И они действительно ударили по рукам, и Луи вёл себя, как заправский делец – выспрашивал, что входит в приданое, предлагал варианты доставки, в том числе – порталом Саважей. И кажется, этим тоже заслужил батюшкино уважение.

Дальше распечатали дверь, позвали Марту и попросили подавать обед, а Марьяна пошла за тётушкой и её мужем. Позвала к столу, те зашли… а она осталась снаружи, прислонилась к стене, закрыла глаза. Неужели договорились?

– А ты чего за стол не идёшь? – батюшка тут как тут.

– Иду, – поклонилась ему Марьяна.

– Скажи, ты-то сама что, согласная на это всё? Вправду хочешь тут остаться? Навсегда в чужедалье? Язык чужой, люди чужие, даже в храм не сходить! И невенчанная жить будешь, да?

– Про храм подумаем, как это сделать. Не до того пока было.

– Мужиков тебе у нас мало было?

– Такого у нас нет.

– И что ты делать-то тут будешь? Аль не придумала ещё?

– Придумала, – Марьяна посмотрела на батюшку в упор. – Я иду возделывать свой сад. Просто так оказалось, что тот сад ждёт меня в Паризии. И слава богу, что привёл меня сюда, а то век бы прожила – да так и не узнала.

Ещё раз поклонилась батюшке, да и пошла за стол.

За столом разговором управлял батюшка. Говорил о том, что можно кое-какие товары везти в Европу и из неё, только вот подумать и рынок изучить. Егор Никифорыч как услышал про товары, так и сник – верно, понял, что такого выгодного предложения ни он, ни Стёпка его никогда батюшке не сделают. Луи вежливо говорил, что его дядя служит в министерстве внутренних дел и поможет с разными документами, если что. И о том, что разные знакомцы, готовые чем-то там торговать, тоже есть.

– Вина своего хвалёного прислать не забудь, зятёк, – говорил батюшка, прощаясь. – И дайте знать, как будете в своём доме, пришлём приданое, да и в гости заглянем, посмотрим, как вы там жить собираетесь.

Благословил их – и шагнул в портал, открытый с той, домашней стороны.

А Марьяна взглянула на Луи – тот улыбался.

– Вот и всё, – он наклонился и поцеловал её. – Мы победили, окончательно победили.

И она наконец тоже поверила, что может дальше просто жить свою жизнь. И возделывать свой сад.