Текст книги "Я иду возделывать сад (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9

– Мне сказали, что на службу только через год, – вздохнул Луи.

Отчего-то захотелось сказать всё, как есть.

– Это на какую? На военную? – уточнила Марианна.

– Да, в Легион, – кивнул он.

– Потому что нога плохо срастается?

– Да вроде бы срастается, но медленно, – вздохнул он.

– Если даже здешние целители говорят, что через год – значит, так и есть, – кивнула она. – Но смотрите, год – это не навсегда. Ваша нога восстановится, вы сможете отлично на ней ходить. И даже танцевать. Вы любите танцевать?

Она смотрела так заинтересованно, что он прямо кивнул.

– Люблю… любил раньше. Вальс.

– Я тоже люблю вальс. Но сейчас никак не могу – голова кружится, даже если просто идти, медленно и прямо.

– А вам что сказали? Когда можно на службу?

Она отвела взгляд и отчего-то вздохнула.

– Сказали, через десять дней всё в порядке будет, слава богу.

И что, это её не радует? А почему?

– Но ведь это значит, что через десять дней вы вернётесь в строй? – спросил он.

А она снова вздохнула.

– Батюшка велит возвращаться. Это пока война была, можно было мне в строю. А больше-то и нельзя.

– А вы… не хотите возвращаться? – он не понял.

Если там любящая семья, то почему? Она ж там единственная среди мужчин, они ж там, наверное, пылинки с неё сдувают, с любимой дочери и сестры!

– Нет, – прошептала она, не глядя на него.

– Отчего же? – нет, он не понимал.

– А что я им – позор один только. Батюшка уже задумался, кому меня поскорее с рук сбыть, чтоб взяли хотя бы за приданое. А я не хочу… чтобы хотя бы за приданое. Нет, вы не подумайте, я ж не спорю, что положено замуж, и рада была, когда просватанная ходила, пока женишок мой окаянный не сбежал с другой куда подальше, от гнева батюшки моего да братиков.

– Сбежал? От вас? – Луи чего-то не понимал. – Как можно от вас сбежать? Вы прелестнейшая дева на свете, и даже если бы не были некромантом, то от вас глаз не отвести. А вы – некромант, это же… это же невероятно, понимаете?

– Отчего же… невероятно? – она подняла на него свои тёплые глаза.

– Оттого, что девушки-некроманты редки, – честно сказал он. – Понимаете, Марианна, вы… вы кажетесь мне самой красивой на свете. И сами по себе, и сила ваша мощная, я же её вижу, – он бы наговорил и ещё, но вовремя одёрнул себя.

Потому что куда ему лезть-то, калеке, которому ещё год до нормальной жизни, и это не точно?

– Вы не договорили, – качает она головой. – Я вам тоже нехороша?

– Да это ж я вам нехорош, – не понял он.

– Отчего же вы так подумали? Скажу вам честно, я никогда не видела столь красивого мужчину, и особенно – мага-некроманта. А я видела многих, и дома, у меня ж вся семья такая, и после ещё в Академии.

Она протянула руку и накрыла ею его лежащую на столе ладонь.

– Марианна, я бесполезен, – пожал он плечами.

– Что значит – бесполезен? Вы кому собрались быть полезны и каким образом, скажите-ка на милость? Картошку копать? Али сундуки с товаром на своём горбу до ярмарки тащить?

– Что? – он даже рассмеялся. – Какую картошку, какие сундуки?

– Обыкновенные, как у всех, – она тоже улыбнулась. – Чем ваша семья зарабатывает на жизнь?

Он не сразу понял, о чём она.

– Мой дед и мой отец служили, а когда уже не могли служить, то преподавали в Академии. Наш декан, Оливье де Саваж, весьма ценил их обоих. Но деда давно нет в живых, а отца… теперь тоже нет.

– Да, вы говорили, я помню. А что будет, если и вы определитесь в Академию, к вашему господину декану? Он ведь уважаемый человек, верно я думаю? И маг отличный, наверное, как наш Афанасий Александрович?

– Да, вы правы, но что я там делать-то буду?

– Знаете, у нас в Академии есть преподаватель, он сын нашего декана. Так сдаётся мне, вы-то поболее видели, раз на войне были, и уж рассказать-то сможете. А практику пускай кто другой за вами ведёт, кто попроворнее. А вам дадут спецкурс какой, как вам по душе придётся, и вы его будете читать, – у неё даже глаза засияли, когда она повествовала о каком-то там невероятном будущем для него.

Может быть… ему тоже нужно что-то для неё придумать?

– А может быть тогда вам пока не выходить замуж? Вы можете вовсе не торопиться домой. Вы раньше бывали в Паризии?

– Что вы, нет, – покачала она головой. – Оленька, подружка моя любезная, бывала, даже дважды, с нашим… преподавателем, вроде как на практике, а после уже и с мужем тоже. А мне не довелось.

– Я буду счастлив показать вам наш прекрасный город, – вот, он это и сказал. – А домой… вы успеете. Мне кажется, дом – это такое место, куда невозможно не успеть. Вас там всегда ждут, вам там всегда рады. И они вас дождутся.

– Батюшка недоволен будет. Я и без того из его власти вышла, когда на фронт отправилась.

– Послушайте, Марианна, ну какая власть? Вы окончили Академию, вы воевали, причём тут ваш почтенный родитель? Я верю, что он замечательный человек, и любит вас, но разве вы не можете сказать ему, что решили немного повременить и задержаться здесь? Мы можем подговорить Мармотту, она напишет какое-нибудь заключение, которое обяжет вас не торопиться. Или вот ещё с вашим командованием можно сговориться, я могу попросить генерала, он что-нибудь придумает. Желаете?

Она смотрела на него с восхищением, и даже рот ладошкой прикрыла. И улыбалась, да, она улыбалась.

И наверное, он бы ещё что-нибудь ей сказал, да вдруг в дверях появился гость. И Луи не был уверен, что рад видеть его именно сейчас.

Глава 10

Марьяна совсем уже запуталась – кто, кого и о чём уговаривает. Она ли господина Тьерселена, или же наоборот, он её. Вроде бы все те слова, что он говорил, звучали здраво – потому что и впрямь кто мешает ей не торопиться домой? А батюшке… можно пока ничего не говорить, вот.

Ей так понравилось всё, что он придумывал, надо же так ловко сообразить! Это, наверное, оттого, что не его беда, вот он лихо ей всё и обсказал. Потому что о себе-то он ничего сообразить не мог, а в целом-то сообразительный. Или это у всех так, что о себе думать не выходит?

И одному богу известно, до чего бы они договорились, если бы не неожиданный посетитель.

В дверях гостиной стоял светловолосый молодой человек – моложе господина Тьерселена, да и её самой тоже моложе, и очень задорно улыбался – от той улыбки так искры и летели. И щурил на них глаза – какие-то странные это были глаза, и не зелёные, и не карие, а желтоватые какие-то, будто у какого дворового кота. Оборотень, что ли? Как покойный князь-песец Вася Юрьев, тоже не дослуживший до конца войны?

И этот молодой человек был весьма рад видеть её собеседника. Наверное, товарищ. Нужно дать им поговорить, так?

Марьяна поднялась, держась за стол, на который пока так и не принесли обед, и осторожно двинулась к дверям.

– Луи, рад видеть тебя бодрым, – говорил тем временем гость. – И представь же меня этой прекрасной даме!

– Марианна, куда вы? – спросил господин Тьерселен. – Нам обещали обед. Жанно, ты не торопишься? Пообедаешь с нами. Марианна, это мой друг капитан Жан-Луи де Саваж, сын и наследник герцога Саважа, племянник командующего Магическим Легионом.

– Толку-то с того, что племянник командующего, – усмехнулся тот. – Всё одно служить-то с начала нужно, как всем.

– А это госпожа Марианна Суркова, – он выговорил её фамилию с забавными ударением на последний слог.

– Та самая, которая спасла русского князя на переговорах? – сверкнул своими странными глазами гость.

– Верно, – кивнула Марьяна. – Только… это само так вышло.

– Оно всё само выходит, поверьте, – замахал руками гость, и Марьяна приметила, что на его зелёном кителе есть планки наград.

Вообще у неё тоже есть, за год три штуки набралось. Просто она их надевала только если какое важное событие, а просто так – нет. Сейчас вот вообще платье носит который уже день.

– Дядя Этьен передавал, что тоже заглянет, – говорил тем временем гость. – Потому что хочет узнать, что тебе сказал профессор Мальви.

– Ничего хорошего, – вздохнул господин Тьерселен.

– Неправда, – встряла Марьяна – Это он про службу вам хорошего не сказал, а про вашу ногу – сказал.

– И что с ногой? – живо заинтересовался гость.

– Зарастает, но медленно.

– Но ты будешь ходить без опоры?

– Когда-нибудь, возможно, – криво усмехается господин Тьерселен.

– Не «возможно», а «непременно», ясно вам? Даже и не смейте думать плохое, – Марьяна сама удивилась своей горячности.

– Вот, когда прелестная дева такое говорит, нужно слушать, ты же понимаешь? – смеялся гость.

Дальше они с господином Луи обсуждали каких-то общих знакомых, а Марьяна потихоньку соображала – этот парень, значит, племянник генерала Саважа, и сын другого генерала Саважа, брата первого. И что же, ему не дали сразу же какое-нибудь приметное звание? Отчего же?

– Скажите, а почему вам не дали сразу звание, ведь ваши родные могли поспособствовать? – спросила она.

– Так я даже курса Академии не окончил, когда на войну сбежал, – улыбнулся Саваж. – Вот и пришлось с нуля. Но ничего, у меня талант и врождённые способности к командованию людьми, – он забавно задрал нос. – И когда-нибудь я непременно сменю дядюшку Этьена на посту командующего.

– А лет-то вам сколько?

– Уже двадцать, – гордо сообщил он.

Марьяна переглянулась с господином Тьерселеном и оба они рассмеялись. Почему-то и с ним, и с этим товарищем его смеяться было легко. Почти как с Митькой Ряхиным, или с Оленькой, или ещё с кем из однокурсников. Будто свои.

– Так у вас ещё всё впереди, доучитесь, – улыбнулась ему Марьяна.

– Теперь обязательно, – серьёзно кивнул Саваж. – Мне неучёным никак нельзя.

Это точно, с его-то намерениями командовать!

Заглянула медсестра Марта, оглядела их, увидела, что сидят вокруг стола и смеются.

– Молодой человек, это вы наших несмеян рассмешили? Честь вам и хвала!

– Капитан Саваж пообедает с нами, – сказал господин Тьерселен.

– Очень хорошо, – согласилась Марта. – А после обеда пусть выведет вас обоих погулять, хотя бы недалеко.

– Непременно, – с улыбкой кивнул Саваж.

За обедом он болтал без умолку – вспоминал какие-то смешные истории, случившиеся на фронте с ним самим или с его знакомцами, и даже господин Тьерселен заразился этим смехом и тоже принялся что-то припоминать. Да и Марьяна кое-что вспомнила, и отважилась рассказать, и оба они слушали со всем вниманием, и тоже после смеялись. И так это оказалось хорошо… слушать, смеяться, не думать ни о каких решениях, коих вовсе не хочется принимать… так может быть, пока и не нужно?

Сказали – десять дней, вот и лечись, Марьяна Михайловна, десять дней. А потом… видно будет. Глядишь, и надумаешь что. А может, и батюшка тоже что-нибудь надумает, и думы эти к лучшему окажутся. Ведь и без мужей живут, всякое же случается, правда?

А ей можно и в управу магическую, и в больницу городскую, в Понизовецке таковых целых три. Если батюшка за неё слово замолвит господину статскому советнику Мещерскому, что губернское магическое управление возглавляет – тот ей и не откажет. А что, с нежитью она умеет, с другим всяким – тоже, отчего бы и не послужить?

– Скажите, господа, а во Франкии женщин-магов берут на службу? – отважилась она спросить.

– Не просто берут, у нас все маги на строгом государственном учёте, и обязаны служить, в отличие от простецов, и никогда не смотрят, мужчина или женщина, – сообщил Саваж. – И какого рода, тоже не смотрят, потому что главное – польза для государства. А у вас разве не так?

– У нас пока просто всех магов переписали и обязали учиться. А потом война началась. Но наверное, сделают так же, как и у вас, – и вправду, маги ценны и полезны, а после войны особенно, их же тоже много погибло, значит оставшиеся должны быть нужны.

– А вы к какой службе примериваетесь? – продолжал расспросы Саваж.

– Пока не знаю, – честно ответила Марьяна. – Но умею всё, что с моей силой положено.

– Так вы ж ещё и герой, все захотят, чтобы вы у них служили, и чиновники, и Академия – у вас ведь есть Академия?

И дальше уже просто говорили про Академию и про разную службу, говорили в основном мужчины, а Марьяна думала – а вдруг и вправду сложится какая подходящая служба?

Глава 11

Луи сам не заметил, как пролетел целый день – потому что Марианна и Жанно, они не дали скучать и думать о плохом. По словам Жанно выходило, что передвигаться, служить и приносить пользу любезному Отечеству можно и на одной ноге. И как-то в его устах все эти рассуждения звучали здраво, ну да он и вправду с юных лет наслушался от старших родичей всякого-разного про управление людьми, вот и умеет, наверное. И когда он отправился к себе в расположение части – порталом, прошу заметить, видимо, снова помог кто-то из старших родичей – Луи даже не огорчился. И потом они ещё посидели с Марианной в сумерках на скамейке у стены – пока не стало прохладно.

– Мне нравится, как пахнут цветы, – вдруг сказала она. – А вам?

Луи задумался. Потому что он вовсе не замечал здесь никаких цветов. А они есть, да? Ну есть какие-то, наверное, и кто-то даже за ними тут присматривает.

– А вы любите цветы? – нарвать ей с клумбы, что ли?

Или заказать из цветочной лавки в Верлене, здесь недалеко?

– Да, очень, – ответила она, не задумываясь. – Матушка дома у нас целую оранжерею развела, очень уж красиво. Не знаю, кто теперь за ней смотрит, верно, Наташа, жена братика Никиты, или Надюша, Алёшина жена.

– А у меня никто не смотрит, – вдруг сказал Луи. – Я даже садовника рассчитал, когда собрался на фронт. Наверное, зря?

И впрямь, вдруг там нужно было что-то делать? Клумбы-то были.

– Ой, зря, – тут же вздохнула Марианна. – Если цветы, так и нет их уже, наверное.

– Там цветы, и деревья, и даже маленький фонтан. В детстве всем этим занималась бабушка, мать отца, у неё ловко выходило. Но она не была некромантом, она как раз стихийница, и сила была ей в помощь. Наверное, нужно будет найти нового садовника, когда меня отправят отсюда домой.

– Конечно, нужно, – закивала Марианна. – Вдруг там ещё можно что-то спасти? Вы ж, небось, и дома-то давненько не бывали уже, верно?

– С начала войны, – подтвердил Луи.

– Почти три года, – проговорила она. – Ничего, я так думаю, что всё можно решить, если только захотеть. Вы вернётесь, сходите в вашу Академию, договоритесь о том, чтобы осенью там курс какой читать, и разом с тем найдёте садовника. И повара, и приказчика, и управляющего, и кто там ещё может быть нужен.

Луи даже и не знал, где ищут всех этих людей, но кивнул. Потому что – это какое-то конкретное дело, даже вот прямо план. Хоть бери и записывай. Первое – вернуться домой. Второе – нанять садовника. Третье – сходить в Академию к профессору Саважу. Можно даже не ходить, а просто связаться. Или наоборот, ходить, профессор Мальви сказал, что ногу нужно понемногу нагружать, а то вовсе толку не будет.

– О чём задумались? – спросила Марианна.

– О том, что за чем буду делать, – рассмеялся Луи. – Это же почти план действий, это хорошо.

– Вот и славно, – кивнула она. – Я тоже пытаюсь придумать… план. Это хорошо, когда план, и когда знаешь, что делать. У меня был план – завершить ученье и выйти замуж, но не вышло. И тогда я ученье-то и завершила, но от жениха сбежала на войну. А вот теперь нужен новый план.

– Прямо от жениха? – не поверил Луи.

– Если по правде, то я ему слова не давала, это батюшка его с собой прихватил, когда мой выпуск праздновали. А я взглянула, поговорила с ним и поняла – не хочу. И наутро поднялась рано и отправилась вместе с нашими записываться в добровольцы.

– А что же он? Не отправился за вами?

Луи подумал, что за такой барышней он бы и на край света пошёл, не только на войну. Пока был цел, конечно же.

– Куда ж ему на войну, он вдовец, детки малые, и даже никакой родни нет, чтоб с той роднёй деток-то оставить. Он потому меня и был готов взять, что ему жена нужна почти хоть какая, хоть бы и учёная, хоть бы и некромант.

– Почему «хоть бы»? – Луи ничего не понял. – Это ж наоборот, учёные маги ценятся, а некроманты так и вовсе.

– Это смотря для кого, – покачала она головой. – У нас в Понизовецке учёностью скорей уж напугать можно, то-то женихи ко мне в очередь не стоят.

– Да дураки они, вот и не стоят, – сказал он.

И подумал, что был бы цел – не ходил бы вокруг да около. Сказал бы прямо, что думает, и можно было бы для начала просто заключить брак в мэрии Верлена. А потом уже – как положено. Но кому он нужен хромым? Никому, наверное.

До войны Луи не задумывался о том, с кем связать свою жизнь и судьбу. Решится же как-нибудь? С дамами встречался, конечно, и с однокурсницами, только у них девушек-некромантов не было, ни одной. И не только с академическими, со всякими. Теперь же не хотелось показываться прежним знакомым на глаза. Они помнят его блестящим и дерзким, а увидят что? Развалину?

Конечно, профессор Мальви сказал, что развалиной ему быть не всегда, но как перетерпеть-то этот проклятущий год? Эх, если бы можно было как-нибудь упросить Марианну отправиться в Паризию, там представить её профессору Саважу, тот бы придумал, где ей остановиться и что делать, а через год Луи бы посватался… Нет, за год её непременно кто-нибудь уведёт. Даже и не некромант – пока обедали да беседовали, Жанно с неё глаз не сводил. Потому что и маг, и герой, и просто очень красивая девушка.

Луи даже до ладони её опасался дотронуться. Потому что непорядок это – держать девушку за ручку, и не более. Нужно идти дальше, а как он пойдёт дальше? Он честный человек, и не может заморочить девушке голову. Тем более, у неё в жизни тоже всё как-то непросто.

– Пойдёмте, господин Тьерселен, – она сама вдруг взяла его за руку, и его словно молнией прошило от того прикосновения.

Правда, она или поняла, или убоялась собственной смелости, но руку отдёрнула.

– Да, вы правы, поздно уже, утром Марта на процедуры позовёт, – согласился он.

Нужно подниматься и идти, всё верно. Нога не любит ночной сырости.

Глава 12

Следующим утром Марьяна дремала у себя после завтрака и после процедуры от госпожи целительницы, когда в дверь её комнаты громко и нетерпеливо постучали.

– Марьянка, открывай, я знаю, что ты там!

Братец Павлуша? Как он здесь оказался? Марьяна сначала подумала отпереть дверь, не поднимаясь, но потом всё же поднялась и сделала эти несколько шагов. Голова кружилась. Но она открыла дверь, там в самом деле стоял братик Павлуша.

Всего на два года старше неё, и они всегда были друзьями. В детстве вместе шалили и таскали сладости, позже Павлуша никогда не отказывался прокатиться с ней верхом или прогуляться по улице Понизовецка – когда она приезжала домой на каникулы.

Их с Петей призвали в армию сразу, как началась война – некроманты нужны. Но на фронте они с Марьяной не встречались – потому что обученных магов из Академии сразу же определяли туда, где было сложно, не просто много нежити, но либо нежить какая-нибудь вычурная, либо ещё какие дела, что требуют скрытности и тайны. А тут – вот он, стоит, живой и смеющийся.

– Павлуша, – обрадовалась Марьяна и обняла братика.

Он тоже обхватил её и закружил, и ей так от того поплохело, что она зажмурилась и зубы сжала.

– Ты чего? – не понял братик.

– Голова… кружится, – проговорила Марьяна тихо-тихо.

Потому что ещё миг, и весь завтрак снаружи окажется, только ещё не хватало! Она осторожно схватилась за спинку кровати и села, а потом и легла.

– Позови кого-нибудь, – попросила и закрыла глаза.

Павлуша и впрямь выходил, потом вернулся вместе с госпожой Мармотт.

– Что ж с тобой, милая, вроде на поправку шла, – говорила та, касаясь сухими тёплыми пальцами разных точек на голове Марьяны.

– А что с ней? И как скоро она выздоровеет? Я ей брат, мы её дома ждём-не дождёмся.

– Надышалась чего не нужно, – со вздохом пояснила госпожа Мармотт. – Ничего, выздоровеет. Лучше прежней будет.

– А домой-то как? – продолжал расспросы Павлуша.

– Куда ей такой домой? Она ж едва десять шагов может сделать, и то держась за стенку, – ворчала целительница. – Вот поставим на ноги, а там и домой можно будет. Ну что, милая, лучше тебе?

– Да, благодарю вас, – тихо сказала Марьяна.

Она больше не проваливалась в черноту, и даже смогла сесть, немного приподнявшись, и опираясь на подушку.

– Ладно, зовите, если вдруг ещё случится, – госпожа Мармотт ушла.

Павлуша же взял стул и сел подле кровати.

– Я-то думал, тебя уже можно домой забрать, – сказал он.

– Так я и сама была бы рада, знаешь, как я соскучилась? Ты-то дома успел побывать?

– Успел, – кивнул. – Батюшку повидал, и старших всех. Меня быстро демобилизовали, спросили только – не хочу ли остаться, ну да я домой сразу наладился, так и сказал. А у тебя что? Документы-то выправила уже?

– Так нет же, – покачала она головой. – Я после переговоров здесь уже очнулась. И пока не знаю, как и куда дальше.

– Куда-то ясно – домой, куда ещё, – усмехнулся Павлуша.

– Да. Дома хорошо, – Марьяна мечтательно улыбнулась. – В комнаты свои хочу, дома и выздоравливать легче будет. А потом, как ты думаешь, батюшка замолвит за меня словечко перед господином Мещерским?

– Для чего тебе Ефим Никитич? – не понял брат.

– Как же, мыслю, в управу некроманты нужны. Я бы пошла, я смогу.

– Куда это ты собралась? В какую ещё управу? – нахмурился Павлуша.

– Так в магическую же, – пояснила Марьяна. – Там, небось, снова магов недостаёт, а я не просто так, а с дипломом, всё, что положено, умею.

– Правду отец сказал, что ты рехнулась. Какая ещё служба, ты скажи? Ноги не держат, а туда же! Мало тебе досталось? Мало того, что Володька бросил, нас всех на весь город ославил с тобой вместе, отец с трудом нашёл тебе ну хоть какого жениха, так ты ещё сильнее сбрендила и на войну сбежала! И нет бы теперь тихонечко домой-то воротиться, так и дальше нас позорить собралась?

– Что? – только и смогла спросить Марьяна.

Слёзы побежали сами – потому что никак не ждала она от брата любимого таких слов, злых и жестоких.

– Думать забудь про службу, вот что! – любимый Павлуша вдруг из доброго и заботливого брата превратился с невесть что, в какого-то злобного незнакомца. – Мало того, что в Москве жила незнамо с кем и как, и чему там тебя учили – кто знает, не зря же Володька-то от тебя отказался! Так ещё ж хуже вытворила – на фронте-то точно бы без тебя обошлись! И куда мы с тобой такой сейчас? И так говорят, что отец тебе много воли дал!

– Ты, верно, забыл, что меня в Москву-то послали для того, чтобы вас всех прочих не трогать да от дела батюшкиного не отрывать, – прошептала она. – И как сказали приезжему чиновнику, что сыновья все при деле и при документах из училища, а девицу вот отправим, и денег ему отсыпали, чтобы про вас всех написал в бумаге, как батюшка велел!

– То дело прошлое, – отмахнулся Павлуша. – А как теперь с тобой поступать – уже нынешнее, ясно? Отец думал, ты годик тихонечко посидишь, там как раз у Надьки Алёхиной близнецы родились, им нянька нужна, и хорошо бы с нашей силой, чтоб не шарахалась от них. А ты снова глупостями какими-то голову забиваешь!

Марьяна слушала и не верила. Нянька? Она тут, значит, думает, в управу определяться или ещё куда, а за неё уже всё решили – нянькой к племянникам? О нет, она любит брата Алёшу, и жена у него Наденька хорошая, и племянников посмотрела бы с радостью… но могли и её саму спросить, правда ведь?

– А меня-то отчего не спросили? – кажется, Марьяна уже знала ответ.

– А чего тебя спрашивать? Ты снова дурь какую-нибудь выдумаешь, – отвечал любимый брат.

Вот так. Всё, что она хочет и думает – дурь. И обратного никак не доказать. Она всем им только обуза, пятно на репутации. О ней снова будут говорить, как только вернётся, и говорить плохо, а родные ей того не спустят. Что случилось-то, они же были… хорошие же были, любящие!

Вновь подступила тошнота, она нашарила комнатные туфли ногами и встала, держась за спинку кровати. Наверное, сможет дойти до уборной?

– Позови госпожу целительницу, быстро, – сказала Павлуше и побрела, держась за стенку.

В уборной прислонилась лбом к стене, постояла, подышала, умылась холодной водой. Нужно попросить Марту, чтобы принесла отвара, после которого не тошнит.

Но когда она вернулась в комнату, там не было ни госпожи Мармотт, ни медсестры Марты. А Павлуша сидел на корточках возле её чемодана и рылся в вещах.

– Что ты делаешь, перестань немедленно! – она бы и вцепилась в него, да сил не было.

– Документы твои ищу, сядь, – бросил тот и продолжал своё дело. – Чтобы не надумала сбежать!

Марьяна даже порадоваться не успела, что документов-то там и нет. Дверь распахнулась, и на пороге появились не госпожа Мармотт и не Марта, но – господин Тьерселен и неожиданно однокурсник и сослуживец Митя Ряхин.

– Марьяша, кто это тут раскомандовался? – спросил как раз Митя.