Текст книги "Я иду возделывать сад (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 17

Луи оказался весьма рад, когда тётушка Мармотта велела ему сопровождать Марианну на церемонию награждения. И даже обезболила его хорошо и сильно, что он мог передвигаться всего лишь с тростью. Трость доставил Жанно Саваж – и принадлежала она брату его деда, профессору некромантии Оливье де Саважу. С самым таким некромантским черепом сверху, и глаза у того черепа горят, это все студенты-некроманты знают. Луи сразу почувствовал себя на редкость уверенно.

Марианна же в форме показалась ему… совсем другой. Строгой, суровой. Истинным магом-некромантом. Но… глаза те же самые, тёплые. Невозможно удержаться от улыбки, если видишь те глаза. Он и предложил ей руку с тоже улыбкой, и они шагнули в портал… и вышли в президентском дворце, бывшем королевском.

Здесь сегодня собрались и знакомцы – по Академии и Легиону, и всякие важные люди. Луи не должен был ничего получать, но его задача в сто раз почётней – доставить Марианну, и проследить, чтобы с ней всё было в порядке. Её тоже напоили чем-то, чтобы хорошо стояла на ногах и не шаталась, и прямо было видно, что ей легче, чем было во все предыдущие дни. И он держал Марианну за руку, поначалу попытался знакомить её с сослуживцами и знакомцами, но понял – сегодня ей это не по силам, значит – потом. И главное – когда вызвали, чтобы дошла, продержалась, сколько нужно, и вернулась.

И всё получилось, и вот возле других её медалей засияла звезда Виктории – награда Полуночных островов, и крест Почётного Легиона, точно такой же, как у него. И это правильно, потому что… если кто-то считает, что Марианна должна вернуться домой, потому что не способна ни к чему, то пускай утрётся, да?

Правда, нога начала ныть, несмотря ни на какое обезболивание. И Марианна тоже стала совсем бледной, нужно вернуть её в госпиталь, да и ему тоже не помешает вернуться. И тётушка Мармотта пошла с ними – приглядеть.

И как же хорошо, что с ними ещё пошли однокурсник Марианны Кабан и Жанно Саваж, потому что в комнате Марианны в госпитале поджидала самая настоящая засада. Периметр периметром, но если оставить дверь открытой – то никакие магические запоры не спасут. Трое братьев Марианны – тот, что был в прошлый раз, и двое других, старше, но очень похожи на первого. Все некроманты, и все вместо слов поддержки и гордости – с неописуемыми гадостями, такое и уличной девке-то не скажешь, если ты приличный человек, не говоря уж о родной сестре!

Марианна сразу сжалась, и ничего не осталось от той строгой и прекрасной девушки, которая только что принимала награды из рук президента и полуночного премьера, и это было неправильно, это нужно было немедленно исправить! Но сначала – отойти в сторону и дать возможность выйти Жанно, Кабану и тётушке Мармотте.

А незваные гости тем временем говорили, говорили, и никак не могли остановиться и замолчать. Луи не мог сказать, что понимает всё, но – смысл доходил до него отлично.

– Ты, Марьянка, слишком зазналась, совсем страх-то потеряла! – говорил один из незнакомцев. – Ну мы тебя сейчас поучим, не мы – так батюшка дома! И не мечтай даже, никакой тебе службы, нечего наше доброе имя позорить!

Луи уже привалился к стене, отбросил трость, спустил с ладони щупальце и бесцеремонно закрыл рот этому, говорившему. Выскочивший из портала Кабан с ходу и без слов врезал кулаком ещё одному, а третьего, который был в прошлый раз, оттеснила тётушка Мармотта.

– Кто такие, и что делаете на территории военного госпиталя? – сурово вопросила она. – Капитан Саваж, арестуйте этих людей.

– Что? Да мы за ней приехали, – о, они говорят по-франкийски, очень мило.

– И кто дал вам право приезжать? Лейтенант Суркова находится на службе, и с той службы её никто пока не отпускал. А на службу она не вернётся, пока я не разрешу, а я разрешу не раньше, чем она полностью выздоровеет. Вопросы?

– Да как же, война-то кончилась, – не сдавался тот, что постарше. – Домой ей пора!

Совсем глуп, что ли?

– Настанет время – приедет. Если захочет, – усмехнулась Мармотта. – Саваж, я кому говорю? Немедленно арестовать, забрать отсюда и выяснить, кто таковы и что тут делали.

– Госпожа Мармотт, это… это и вправду мои братья, – пролепетала Марианна. – Павел, Пётр и Николай.

– Это хорошо, что ты, милая, подтвердила, кто они есть. Но находиться на территории госпиталя без моего разрешения нельзя, а я им такого разрешения не даю.

И сурово взглянула на Жанно, тот мигом связался с кем-то и портал был снова открыт.

– Вперёд, – сказал по-русски Кабан, и добавил ещё что-то, кажется, такие слова в приличном обществе не говорят.

Те начали возражать, и тогда Луи переглянулся с Кабаном и вместе сначала спутали парой щупалец одного, подняли и вышвырнули в портал, потом второго, а третий попытался сбежать в тени, но был изловлен за обе ноги, грохнулся на пол и тоже отправился в портал. Жанно поклонился Мармотте и шагнул за ними.

– Так, ложись-ка, милая, – скомандовала та, и отвела Марьяну к постели, и подпитала немного. – Сейчас принесу тебе лекарство, выпьешь. А потом поешь и поспишь. И станет легче.

Луи и Кабан тихонько сели рядом, не гонят – и хорошо. А Мармотта принесла какое-то сильно пахнущее снадобье в стакане, и проследила, как Марианна его выпила, и ушла.

– Чего они хотят-то? – спросил Кабан. – Чего вызверились, совсем дурные, что ли?

– Да хотят, чтоб я домой вернулась и изволишь ли видеть, их не позорила, – Марианна тихо всхлипнула.

Кабан сообщил, что, по его мнению, следует сделать тем людям, которые думают, что Марианна их позорит, и куда потом пойти и не возвращаться. Марианна только вздохнула.

– Понимаешь, Митя, они думают, что имеют право. А я уже и не знаю, что делать.

– Не имеют, – тут же сказали Луи с Кабаном хором.

– Но их же не убедить, – покачала она головой.

– И что может убедить этих твердолобых? – нахмурился Кабан.

– Не знаю. Наверное, если бы я замуж вышла без батюшкиного благословения, и то меньше бы суетились, – она смотрела куда-то… куда-то.

Вот тут Луи не стерпел. Он начал было подниматься, потом сообразил, что без трости не устоит, нашёл на полу трость, встал и подошёл.

– Госпожа Марианна, выходите за меня замуж. Я понимаю, что в нынешнем своём виде и состоянии могу показаться не слишком перспективным женихом, но если вам так будет угодно, мы можем заключить фиктивный брак. А когда ваши… родные успокоятся, то вы получите свободу и сможете устроить свою жизнь, как вам захочется.

Краем глаза Луи увидел, как вновь открылся портал и пришёл Жанно – один. И кажется, он слышал его речь. Но Марианна почему-то молчала.

А потом поднялась, взглянула на него и спросила:

– А фиктивный брак отчего? От того, что я вам нехороша?

Глава 18

Марьяна сначала обрадовалась – как, господин Тьерселен готов жениться на ней? Это оказалось… так хорошо, что трудно поверить. Но он тут же вернул её с небес на землю – потому что начал что-то говорить о фиктивном браке и о свободе. И в другой раз она бы ни за что не взялась противоречить и о чём-то спрашивать, но тут отчего-то не стерпела. И спросила.

И кажется, повергла господина Тьерселена в небывалое изумление.

– Отчего же вы решили, что нехороши? О нет, вы лучше всех, просто лучше всех. Не потому, что вы некромант, и не потому, что вы герой. А просто потому, что вы прекрасная Марианна. Это я вам, должно быть, нехорош – хромой, в строй только через год, дом и сад запущены и я ничего не знаю пока о своих перспективах. Но я не беден, слава предкам, они оставили кое-что, и я надеюсь, несмотря на всю скудость послевоенной жизни, мы не пропадём. Я не позволю вам пропасть. А родне вашей так и скажем – вы замужем, и точка. Можем хоть завтра отправиться в Верлен и заключить брак в тамошней мэрии.

– В мэрии? – не поняла Марьяна. – Почему в мэрии?

– Потому что у них тут всё, не как у людей, – ухмыльнулся Митька Ряхин, бывший свидетелем этой сцены. – И свадьба не в храме, а в мэрии. Но не подкопаешься, дело верное.

А ещё один свидетель, господин Саваж, куда-то дел всех трёх Марьяниных братьев и вернулся, и теперь только что не прыгал радостно.

– Да, всё верно, Луи, ты прав, вам нужно пожениться с госпожой Марианной. И тогда никто не посмеет угрожать ей на том основании, что она чья-то сестра или дочь.

– Но госпожа Марианна пока не ответила мне, – покачал головой господин Тьерселен. – Быть может, ей совсем не хочется выходить за меня замуж. Никак – ни фиктивно, ни по-настоящему.

И все они уставились на Марьяну. Уставились, и глаз не сводят, ни господин Тьерселен, ни господин Саваж, ни Митька-негодник. И что делать-то?

– Марьяша, ты-то чего хочешь, скажи? Замуж – так иди, а не хочешь замуж – ну, можно уехать далеко, в какой-нибудь там не такой Свет, там, поди, тоже в некромантах есть нужда, мы всем нужны, – Митька самодовольно похлопал себя по подтянутому животу. – Со своими умениями и своим приданым ты нигде не пропадёшь!

– Только если я пойду против батюшкиной воли, то никакого приданого мне не видать, будто не знаешь, – отмахнулась Марьяна. – И господину Тьерселену следует знать, что я вовсе не богатая невеста, а нищая.

– Госпожа Марианна, мне нет разницы, насколько вы богатая невеста. Я думаю, мы с вами справимся. Если попробуем.

– Дом-то у него каков, ты хоть видел? – спросил Митька у господина Саважа. – Там они вдвоём-то поместятся?

– Хороший дом, – как будто не понял тот. – Два этажа, много комнат. Подвал, наверное, есть. Сад большущий. Но кто там за ним смотрит сейчас, я не знаю. Наверное, какой-нибудь садовник.

– Да никто не смотрит, – вздохнул господин Тьерселен. – Некому. И я один, и сад тоже… один. Мы… не слишком привлекательны.

– Вы замечательный, – тихо и твёрдо сказала Марьяна и даже отважилась поднять на него взгляд. – И я думаю, что ваш сад тоже хорош. Уж наверное, вместе мы сможем сделать так, чтобы он цвёл?

Господин Тьерселен даже задышал, кажется, всё это время он и дышать забывал.

– Если вы согласны стать моей женой, этот сад станет вашим. И мы непременно сможем сделать с ним всё, что только может быть нужно.

Марьяна на мгновение задумалась – согласна ли она? Хочет ли она? То ли это, что ей следует сделать? Батюшка будет против, потому что – иностранец и иноверец. Братья будут против… потому что их обидно побили. И потому что это не Иван Тимофеич с соседней улицы, а неизвестно кто из Паризии.

Ну и что, подумаешь – из Паризии! Там тоже люди живут. И люди эти ничуть не хуже, чем те, что в родном Понизовецке. Со своими радостями и своими бедами. И… может быть, ей стоит попробовать, каково это – жить в Паризии? И возделывать сад? Может быть, у неё получится?

– Я согласна, – проговорила она тихо-тихо, не глядя на него, но подумала, что это неправильно – давать согласие хорошему человеку вот так, и подняла голову. – Я стану вашей женой, господин Тьерселен.

– Его зовут Луи, прекрасная госпожа Марианна, – влез господин Саваж. – Вообще нас с ним зовут одинаково, но Жанно – это я, а Луи – это он!

А Митька подошёл, оглядел их обоих, что-то там себе понял и покивал. И неожиданно показал господину Тьерселену кулак – весьма внушительный.

– Только попробуй обидеть нашу Марьянку, она у нас вон какая трепетная, – проговорил он самым суровым голосом, на какой только был способен.

Господин Тьерселен посмотрел на него с улыбкой, и ту улыбку Марьяна прочла без труда – дурак ты, Митька. А потом осторожно взял Марьяну за руки.

– Госпожа Марианна, я в самом деле предлагаю вам завтра поутру отправиться в Верлен, это недалеко. А господин Ряхин и Жанно будут нашими с вами свидетелями. И после смогут подтвердить и вашим родным, и всему остальному миру, что не стоит претендовать на вас.

– Вы сами желаете… претендовать?

– Только взаимно, госпожа Марианна.

Они так и стояли – замерши посреди её комнаты и держась за руки. И долго бы ещё стояли, но влез Митька.

– Ладно, вы того, осознавайте, что ли, а я пошёл. Приду завтра утром, – и кивнул господину Саважу: – Тебя заберут, али подбросить?

– Можно и подбросить, – закивал тот.

Гости исчезли, они остались вдвоём.

– Поговорим, госпожа Марианна? – спросил господин Тьерселен.

Глава 19

Он до последнего думал, что не станет вмешиваться. Потому что у неё мощная семья, отец и братья, и все некроманты, и должны понимать. А он вообще одноногий ещё на год вперёд. Но отчего-то оказалось, что все эти родные ни черта не понимают.

Она же… она же невероятная! Её нужно носить на руках. Тому, кто при том не упадет. Такому, как Кабан. Но тот говорит, что она ему как сестра, потому что учились вместе. Что они там, слепцы, что ли? Отчего никто не предложил ей имя и защиту?

А эти дураки, которые братья, они что, не понимают, с кем связываются? Ни Звезду Виктории, ни Почётный Легион, ни те русские награды, что у неё уже есть, не дают просто так. Она ж их пальцем одним может размазать, непонятно только, почему до сих пор этого не сделала. Или родных бережёт?

И вот все ушли, а он держит её руки в своих, как драгоценность. Тонкие пальчики, в которых скрыта невероятная сила. Раньше он бы не тушевался и поцеловал каждый из них, а потом и ладонь, одну и другую, а потом и дальше пошёл. А сейчас он видит печаль в этих невероятных для некроманта тёплых глазах, и больше всего на свете ему хочется, чтобы печаль ушла, а пришла улыбка. Может быть, удастся?

– Марианна, присядем. Или… пойдёмте наружу?

– Туда, где цветы? – спросила она еле слышно.

– Верно, туда, – обрадованно кивнул он. – И там поговорим.

Он выпустил одну её ладонь, вторую оставил в своей, подхватил трость профессора Саважа и пошёл наружу. Ничего, справились – вышли, разместились на скамейке.

– Госпожа Марианна… поймите, в других обстоятельствах я бы, наверное, просто похитил вас из-под носа вашей родни и увёз на край света. Но… мои обстоятельства вы знаете. У меня есть дом и сад, и неплохое имя, и репутация тоже неплохая. И говорят, что через год я стану полностью годным… ко всему. Но всё то, о чём я сказал, есть и сейчас, а нога… говорят, зарастёт.

Она неожиданно громко хлюпнула носом.

– Похищайте, господин Тьерселен. Пожалуйста, похитьте меня. И если вы умеете скрывать мага от поиска, будет совсем славно.

Он взглянул на неё – вытирает слёзы. Надо бы обнять, усадить на колени и гладить по голове и по плечам и по спине, но… можно ли? Не рано?

Вообще пока Луи был здоров и силён, то совершенно не тушевался перед дамами и девицами, хоть магами, хоть нет. Видно же – глянулся ты даме или нет, и стоит ли продолжать. Или хотя бы пробовать. И ему охотно отвечали взаимностью. А теперь, когда рядом с ним сидит прелестнейшая девушка этого мира, он онемел, и никак не может найтись со словами для неё. Да никогда такого не было! Ну хорошо, уже много лет. А что это сейчас?

Ведь если нет слов, можно читать стихи. Можно даже петь – он вообще недурно играет на гитаре, это сейчас при нём нет инструмента. Да и как будто того Луи, который пел, играл, читал стихи, шёл со смехом на опасное задание и что там ещё делал, больше нет.

Или есть?

– Марианна, прежде чем похищать вас, я всё же завтра поутру загляну в мэрию Верлена, договорюсь, а потом мы с вами вместе туда сходим.

– Так вы… говорите серьёзно? – тёмные глаза смотрели с недоумением. – Вы в самом деле готовы жениться на мне?

– Да, Марианна, я серьёзно.

– Но… а как мы с вами сможем обвенчаться?

Он не сразу сообразил, почему не смогут.

– Вы о том, что мы с вами разной веры? Но может быть, что-нибудь придумаем? Вообще во Франкии уже лет сто как даже при венчании должен заключаться ещё и брак в мэрии. И для документов первичен именно он.

– Тогда пойдёмте, – кивнула она. – Мы ведь во Франкии и должны следовать здешнему закону, я так и скажу.

– Кому скажете? – не понял он.

– Всем. Кто спросит, – вздохнула она, не глядя на него.

– Марианна, но помните, вам стоит только сказать – и мы поступим как-то иначе. И… если позже вы попросите, я отпущу вас в тот же миг. Но скажу честно – мне это будет очень трудно. Я… я в самом деле хочу жить дальше жизнь с вами.

– Я постараюсь, – кивнула она и подняла на него взгляд. – Я не уверена, что окажусь хорошей хозяйкой – в последние годы я беспокоилась совсем об ином, да и матушка никогда не заставляла меня помогать ей по дому. Но… я могу научиться.

– Поверьте, я тоже не самый лучший на свете хозяин, но как-то же люди живут? Научимся. Поверьте, научимся. А ваша матушка вела дом сама?

– Да, – кивнула она с улыбкой, – её слушались беспрекословно, она всегда знала, сколько муки, крупы и сала в кладовой, что привезёт батюшка, а что нужно купить на ярмарке.

– Она тоже была некромантом?

– Да. Но в те времена ещё не нужно было обязательно учиться в Академии, вот она и не училась.

– И как? Справлялась?

– Замечательно справлялась, – степенно кивнула она. – Молилась, поклоны клала, с исповедником своим советовалась.

– А исповедник – некромант? – изумился Луи.

– О нет, универсал, – ответила Марианна. – Но немного и про некромантию понимал. И всегда говорил, что нельзя ей ничего в себе держать, нужно наружу отпускать, но с осторожностью.

– И как? Отпускала? – Луи представил, как дама-некромант, судя по всему – неслабая, отпускает наружу. Что-то. С осторожностью.

– Ни одной крысы в кладовых и на складах, ни одного таракана, никакой саранчи в полях, и воришки наш дом тоже стороной обходили, – сообщила Марианна.

Что ж, она такая – в кого-то, правда ведь? Отчего бы не в матушку?

Луи взглянул на ладонь девушки. Нужно кольцо, да непростое, и дома такое есть, только как бы его добыть? Нужно что-то придумать.

– Вот они где! А обедать кто будет? В чём душа держится, у обоих! И нет бы прийти и сесть за стол, так они тут солнечным светом питаются, не иначе! Только вы ж не цветочки на клумбе, вы маги, оба, должны понимать! – громко ворчала появившаяся из дома Марта.

– Да, Марта, мы уже идём, – кивнул Луи.

Встать можно опираясь на спинку скамейки, потом быстро подхватить трость, и главное – не выпускать руки Марианны. И пойти обедать.

А насчёт кольца он что-нибудь придумает.

Глава 20

После обеда Марьяна хотела было пойти прилечь, потому что больно уж много всякого с утра случилось. И награды, и братики окаянные, и потом вот предложение господина Тьерселена. Она так устала, что даже не поняла, он вправду хочет взять её в жёны или просто так сказал, потому что пожалел. Но даже если пожалел, ей хорошо. Правильно. Она сможет поехать с ним в их Паризию и там уже что-нибудь придумает.

А может быть, он и правда хочет, чтобы она стала его женой? Не из-за батюшки и его связей, где теперь тот батюшка, и связи его здесь тоже не помогут никому. И не из-за приданого, она честно предупредила, что батюшка, скорее всего, приданое-то и не отдаст. Потому что из воли родительской вышла. Но кажется, господина Тьерселена это не испугало. И дом, он сказал, у него есть, значит – будет, где жить. И садик у того дома, и наверное, он разрешит ей сажать там цветы? Или может уже есть какие-то, и за ними ухаживать нужно? Так она посмотрит, она умеет, матушка-покойница учила – руками, не магией. Куда к цветам её магию, как и к стряпне, и к ранам, и ещё много к чему, а руки-то везде сгодятся.

Марьяна не сказать, чтобы была прямо уж хорошей хозяйкой, как матушка, но за четыре года в Москве не пропала же! Ела-пила, одевалась-умывалась, и одежду себе заказывала. Кроить и шить, как Оля, она не умела, но подрубить простыни или портьеры – это ж легко. Поэтому не пропадут они с господином Тьерселеном. Тот тоже по виду не сказать, что умеет о хозяйстве заботиться, значит – нужно будет наипервейшим делом взглянуть, что там за хозяйство. И там будет видно.

Марьяна уже дошла было до своей комнатки, но вспомнила ещё одну важную вещь. Документы. Её ж сюда привезли беспамятную, и те документы до времени прибрала госпожа целительница. И ей сказала – как будут нужны, придёшь и заберёшь. И это оказалось к добру – потому что братики-то окаянные тех бумаг не нашли, и слава богу. Но наверное, для того, чтобы выти замуж, бумаги понадобятся? Паспорт там с отметками?

И она, держась за стенку, пошла до кабинета госпожи целительницы. И уже было постучала, но услышала в щёлочку какой-то нехороший разговор.

– Мармотта, ты меня знаешь. Я церемониться не буду. Давай сюда лекарство, и она останется жива, а нет – так ты будешь виновата.

Незнакомый мужской голос звучал грубо, Марьяна даже не очень-то поняла, что хотят от госпожи целительницы. Какое-то снадобье, кажется. Наверное, непростое. И госпожа целительница не хотела его отдавать.

– Лейтенант Беснар, немедленно придите в себя, – холодно проговорила госпожа целительница. – Опомнитесь, и тогда я спишу вашу выходку на помутнение сознания вследствие ранения.

– Только попробуй шевельнись в мою сторону, и ей конец, – проговорил неизвестный мужчина, судя по голосу – тех же лет, что и госпожа целительница. – Где тут у тебя склянки? Вот в ту сторону и иди, а я пригляжу.

Марьяна сосредоточилась – потому что явный же непорядок. И шагнула в тени.

После повреждения ядовитым газом тени давались ей плоховато. Как будто по болоту шла, по вязкому и холодному, а не как всегда. Но сейчас не усомнилась, потому что, кажется, это нужно.

В кабинете госпожи целительницы какой-то мужчина средних лет во франкийской форме одной рукой держал медсестру Марту, а второй – нож у её горла. И видимо, угрожал госпоже целительнице.

Что ж, угрожать госпоже целительнице нельзя, а пугать Марту – и вовсе беззаконие какое-то. Марьяна сделала всё разом – шаг наружу, легко коснуться сумасшедшего у основания шеи с толикой силы, чтобы только обеспамятел, но не умер на месте, и ещё связать его тонким щупальцем. Нож со звоном выпал из упавшей руки. Марта шустро отскочила в угол.

– Госпожа Мармотт, вот, можно его забирать. Очнётся, но не скоро, через час или полтора.

– Госпожа Суркова, благодарю вас за точные и своевременные действия, – кивнула госпожа целительница. – Сейчас, подождите немного, хорошо? Свяжусь, и его заберут.

Она и вправду связалась с кем-то, открыли портал и оттуда появились двое магов в форме Легиона и следом за ними господин командующий.

– Говорите, Беснар сошёл с ума? Неожиданно, что ж ему помогло, интересно? – спросил он раздумчиво.

– Я подозреваю, боль утраты. Мне казалось, я убедила его не злоупотреблять морфием и другими наркотическими немагическими средствами, а потерпеть, пока время пройдёт. С ним работал профессор Желен, и нам казалось, что он идёт на поправку. Увы, только казалось. Он хотел, чтобы я отдала ему запас успокаивающего зелья, и подозреваю, собирался принять разом весь флакон, – сказала госпожа целительница.

Тем временем маги из Легиона сами обездвижили преступника? Больного? И Марьяне стало можно выдохнуть и сесть, она даже забыла спросить разрешения – всё же, сплошные старшие по званию. А то в глазах уже темнело.

– … и если бы не своевременная помощь госпожи Сурковой, мне пришлось бы отдать ему флакон, потому что я не была готова рисковать жизнью Марты, – говорила госпожа целительница.

– Госпожа Суркова – просто чудо какое-то, – улыбнулся генерал Саваж. – Скажите, лейтенант, что вы думаете о возможности службы под моим началом?

Марьяна не слишком хорошо себя чувствовала, и списала как раз на это – что, ей предлагают службу в Легионе? Не магом в управе Понизовецка, и не в другом каком городке, а прямо вот в Магическом Легионе?

Видимо, у неё был совсем ошарашенный вид, и госпожа целительница сказала:

– Этьен, поговорите с ней позже. У неё был тяжёлый день.

Это верно, день выпал очень непростой. Но может быть, на сегодня уже достаточно разных происшествий?