Текст книги "Лорд-пират"
Автор книги: Сабрина Джеффрис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 16
Она влюбилась в моряка.
Любовь переживет века.
Женой его мечтает стать,
Готова жизнь ему отдать.
Неизвестный автор. Любовь леди к моряку
Воровато оглянувшись и убедившись, что поблизости никого нет, Луиза подвела Энн к крошечной хижине Сайласа Драммонда. Убогая лачуга приютилась всего в нескольких ярдах от входа в общинную кухню.
– По-моему, Сайлас запретил к нему входить, – неуверенно прошептала Энн.
– Ну и что? – снисходительно пожала плечами Луиза. – Человеку определенно требуется помощь. – Она обвела взглядом комнатку и укоризненно покачала головой: – Это же настоящий свинарник.
На грубом деревянном полу валялась грязная одежда. На столе – невымытые тарелки. Судя по всему, Сайлас не считал нужным наводить чистоту и порядок, несмотря на то что в одном углу комнаты красовался настоящий буфет, а в другом, рядышком, примостились гардероб и сундук. В целом комната производила впечатление пещерного жилища одинокого великана-людоеда.
Порой Сайлас ведет себя как настоящий людоед, но на самом деле это притворство. Луиза терпеть не может неряшливости. Пока людоед с Барнаби охотятся на куропаток, они с Энн приведут берлогу в порядок. Ворчун немного пошумит, но скоро привыкнет к чистоте.
Он хоть и ворчун, но за пять дней совместного плавания пальцем никого не тронул. А когда Луиза обожгла руку, проявил сочувствие и доброту. Раздобыл мазь и помог смазать рану. А стоило Луизе пожаловаться на жесткость подстилки, на которой приходилось спать, как на следующий же день вместо нее появился мягкий перьевой матрас. Тогда Луиза могла лишь догадываться, кто о ней позаботился, а теперь убедилась собственными глазами: ее подстилка лежала на кровати Сайласа.
Да, таким был Сайлас – суровым с виду и нежным душой. И Луиза решила отплатить ему добром – навести порядок в запущенном холостяцком жилище.
– Ну что ж, приступим? – засучив рукава, обратилась она к Энн. – Дел у нас невпроворот.
Энн кивнула, подошла к столу и принялась сметать в фартук крошки.
– Интересно, добрался ли Питер до Сан-Николау? Ведь прошло уже целых три дня.
Луиза искоса взглянула на маленькую валлийку:
– Скорее всего парни уже все купили и плывут обратно. Через день-другой будут здесь.
– Все, кроме Питера.
– Да, – сочувственно откликнулась Луиза, – кроме Питера.
Согласие Питера уехать с острова казалось странным, необъяснимым. Луиза всегда считала, что разбирается в людях, а матрос вовсе не выглядел трусом и предателем.
– Как ты думаешь, кого мисс Уиллис выберет теперь, когда Питер уехал?
– Понятия не имею. По-моему, она ненавидит всех пиратов, без исключения.
– А вот и нет. Капитана она обожает. Именно его и выберет.
– Обожает капитана Хорна? Сара? Ты с ума сошла! Она его откровенно презирает!
Энн покачала головой:
– Ошибаешься. Она постоянно конфликтует с ним, но в то же время по нему вздыхает. Это видно невооруженным глазом. А уж в том, что он положил на нее глаз, сомневаться не приходится.
Луиза фыркнула:
– Ну да! Видимо, поэтому и посылал за Куини...
– И ничего с ней не сделал. Я слышала, как она делилась с подругой. Капитан тут же отослал ее к мистеру Кенту, и все. Не сомневаюсь, что дело в мисс Уиллис.
Луиза как раз собиралась снять с кровати Сайласа грязное белье, но застыла как вкопанная. Сара и капитан Хорн? Какая ужасная, совершенно неправдоподобная сплетня! Разве эти двое смогут когда-нибудь поладить? Если Сара считает, что в состоянии справиться с главным пиратом, то глубоко заблуждается. Этот человек способен разбить сердце женщины, особенно если оно не такое закаленное, как ее собственное.
– Значит, они тщательно скрывают влечение друг к другу.
– Думаю, ты ошибаешься. Капитан Хорн ей не пара.
– Не знаю...
Энн наклонилась, чтобы поднять из-под стола оловянную ружку.
– Вот чего бы я точно не хотела, так это знакомиться, – пробормотала Луиза, стаскивая простыни с тонкой подстилки, которая лежала прямо на спартанской деревянной кровати. Один вид капитана Хорна приводил ее в ужас. Он ей напоминал Гарри, старшего сына того аристократа, у которого она служила.
Невозможно представить себе нежную Сару в грубых объятиях неотесанного мужлана. Сама по себе мысль об этом казакась отвратительной. Энн, конечно же, ошибается.
Энн неожиданно присвистнула.
– О Господи, это еще что такое? – Она опустила на пол кружку, которую все еще держала в руке, и из-за свертка дурно пахнущей старой одежды вытащила большую, вырезанную из дерева фигуру.
Луиза взглянула и пожала плечами:
– Очень похоже на изображение женщины.
– Да, но с такими огромными...
– Сиськами? – сухо подсказала Луиза.
Взяв из рук Энн причудливую скульптуру, Луиза повертела е в руках. Бюст действительно выглядел непропорционально большим и очень напоминал две лежащие рядом тыквы. Задница тоже же казалась огромной. Луиза внимательно рассмотрела маленькую голову, миниатюрные руки и ноги. Такие фигуры она видела в книгах.
– Скорее всего это деревянная скульптура из тех районов Африки, где жители поклоняются богиням плодородия.
– Богиням плодородия? – удивилась Энн.
– Когда-то давным-давно я читала о них в книге о путешествиях.
Луиза задумалась. Это было в другой жизни. Тогда впереди открывалось долгое, полное интересных событий будущее, когда вечера она посвящала чтению, а Гарри к ней еще не приставал.
– Но кто же такая богиня плодородия? И почему у нее такие огромные... сиськи? – спросила Энн, прервав размышления Луизы.
– Потому что она воплощает женскую плодовитость.
Энн явно не поняла, о чем идет речь, и Луиза пояснила:
– Женщины кормят детей грудью, поэтому мастер именно таким образом показал важность и необходимость этого дара.
Энн, разумеется, не имела ни малейшего понятия о концепции символизма. Все еще недоумевая, она осторожно взяла статуэтку из рук Луизы.
– Как ты думаешь, Сайлас ей поклоняется?
– Сомневаюсь, – сухо ответила Луиза. – Если верить Барнаби, Сайлас не способен... иметь детей.
Неожиданно домой вернулся Сайлас.
– Какого черта вы здесь делаете? – загремел он с порога.
Энн выронила статуэтку и с ужасом наблюдала, как дородная африканка покатилась по полу.
– Мы ничего плохого не делали... – беспомощно забормотала Энн. – Просто Луиза сказала... то есть... мы думали...
– Не волнуйся, Энн. – Луиза повернулась к Сайласу. – Уверена, он вовсе не сердится на тебя.
– Мы просто хотели помочь. – Энн подняла с пола статуэтку и протянула хозяину. – Честное слово, мистер Драммонд.
– Убирайся! – Сайлас выхватил у нее статуэтку. – Я сказал, убирайся! Сейчас же!
Энн бросилась к выходу, Луиза поспешила за ней. Но Сайлас схватил ее за руку.
– Не ты, Луиза, только она. А Тебе я хочу сказать пару слов.
Луиза впервые испугалась Сайласа. Этот человек вовсе не походил на того, который принес мазь от ожога и заботливо смазывал рану. Сайласа будто подменили. Видеть его таким разъяренным ей еще не доводилось. Брови сошлись на переносице, борода торчала, словно колючки чертополоха. Напрасно она явилась сюда без спросу и стала хозяйничать.
Ну и ладно, ничего страшного. Ей не впервой иметь дело с взбешенным мужиком. Таких надо держать в узде, чтобы не хорохорились. Этот урок дался ей нелегко, но принес немалую пользу.
Освободившись от мертвой хватки Сайласа, гордая англичанка приняла решительную позу и взглянула в его полное ярости лицо.
– Зря собираешься меня отчитывать, Сайлас. Я не сделала ничего дурного. Кто-то должен был навести порядок в этом... в этом свинарнике. Вот я и решила...
– Решила сделать это без моего ведома.
– Не совсем так. Просто... просто я подумала, что тебе понравится.
– Понравится, что мои вещи швыряют по комнате и глумятся над ними?
Луиза покраснела.
– Мы даже не хотели доставлять тебе неприятности, напротив, старались помочь, отблагодарить за доброе отношение к нам.
Сайлас удивленно вскинул брови:
– «К нам»?
Румянец стал еще гуще:
– Ко мне.
Ответ что-то изменил в настроении разгневанного пирата. Сайлас ничего не сказал, лишь смерил Луизу внимательным взглядом. Затем пересек комнату, взял с полки трубку, набил ее, пару раз затянулся и выпустил в воздух витиеватое кольцо голубого дыма. Комнату наполнил терпкий аромат табака. Лишь после этого он снова посмотрел на Луизу. Гнева в глазах уже не было.
– Ты настырная женщина, Луиза Ярроу. Тебе кто-нибудь говорил об этом? Такой настырной я ни разу в жизни не видел.
Не отводя от нее глаз, Сайлас снова затянулся.
– Никак не пойму, зачем ты лезешь в мою жизнь, в то время как на острове полно мужчин, достойных твоей опеки.
– Я вовсе не собираюсь тебя опекать.
Язвительное замечание повисло в воздухе.
– Но почему я, Луиза? Почему именно я?
Его пристальный взгляд тревожил. Отвернувшись, Луиза при нялась складывать грязную одежду.
– Просто ты повар, вот и все. Должны же мы наконец нормально питаться. А твою стряпню невозможно есть.
Сайлас стерпел обиду и, к изумлению Луизы, спокойно признал:
– Это правда. Я был хорошим матросом, но лишился ноги. Потому Гидеон и терпит мою стряпню.
Факт оказался новым и несколько изменил мнение Луизы о капитане Хорне.
– Но ты не ответила на мой вопрос. Дело в том, что стряпаешь ты не намного лучше меня. Говорят, в Англии ты служила гувернанткой, а не поварихой.
– Верно. Но потом заинтересовалась кулинарией и много времени проводила на кухне.
Так оно и было. Кухня оставалась единственным местом, где Гарри не мог застать ее одну, где она чувствовала себя в безопасности. А заодно научилась приготовлению пищи.
– Ты что-то скрываешь. Сколько раз я ругал тебя, постоянно ворчу, но ты все равно меня не боишься.
– Потому что знаю: ты меня не обидишь! – воскликнула Луиза и тут же пожалела о сказанном. С какой стати он лезет ей в душу?
– Так я и думал. – Луиза удивилась. – Кто же тебя так жестоко обидел, что теперь ты чувствуешь себя в безопасности лишь с тем из мужчин, кто, по-твоему, не способен уложить в постель?
Щеки Луизы вспыхнули пунцовым румянцем.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
Сайлас нахмурился и опустил трубку.
– Прекрасно понимаешь. Я немало об этом думал. Если женщина предпочитает меня, а не Барнаби, так это потому, что хочет, чтобы мужчина к ней прикасался.
Луиза Ярроу никогда не признавалась себе в этом. Но в глубине души понимала, что тянется к Сайласу именно поэтому. Он хороший, добрый... и к тому же страдает половым бессилием.
Луиза прикусила губу, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заплакать. Воспоминания всегда вызывали слезы.
Не отводя от нее внимательного взгляда, Сайлас подошел ближе.
– Я ведь не слепой, Луиза, и вижу, как ты вздрагиваешь, когда к тебе прикасается мужчина, с каким отвращением на него смотришь, стараясь сохранить дистанцию. – Он остановился в нескольких футах от нее. – Ты стараешься быть мне полезной в надежде, что я женюсь на тебе, даже несмотря на мнимое бессилие.
– Неправда, – слабо запротестовала Луиза. – А почему ты сказал «мнимое»? – Осознав непристойность вопроса, она смутилась и умолкла.
– Не переживай и не кори себя за бестактность. Я знаю, что болтает дурак Барнаби. Наверняка сообщил, что я не способен спать с женщиной.
– Да, – призналась Луиза.
Она опустила глаза и кивнула в подтверждение.
– Ну так вот, все это неправда.
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что необходимые части моего тела действуют так же исправно, как и у этого чертова англичанина.
– Но почему же?..
– Длинная история. – Сайлас поджал губы. Затем вздохнул и почесал бороду. – В то время, когда случилась неприятность с ногой, на одном из островов Вест-Индии у меня была невенчанная жена. Креолка. Гидеон привез меня домой, и она выхаживала меня. Однако отсутствие ноги ее смущало. И вот однажды я застал ее в постели с одним торговцем.
Сайлас подошел к столу, тяжело опустился на стул и занялся трубкой. Луизе захотелось его приласкать, утешить. Бедняга Сайлас. Как несправедливо, ведь он такой хороший человек!
– Тогда мы расстались, – наконец продолжил моряк. – Креолка отправилась к своему бойкому торговцу, а я – в море, поваром на шхуну «Сатир». Ребята, конечно, решили, что проблема возникла из-за моего мужского бессилия. Я не стал их разубеждать. Только Гидеон знает правду.
Сайлас Драммонд сделал глубокую затяжку и выпустил изо рта колечко терпкого ароматного дыма.
– Но с тех самых пор я действительно перестал интересоваться женщинами. Решил, что никто больше меня не полюбит, и жил в одиночестве, время от времени пробавляясь портовыми шлюхами.
Луиза вытерла о юбку вспотевшие от волнения ладони. Сайлас поднял глаза. Взгляд его казался чистым, словно вечернее безоблачное небо.
– И тут вдруг появилась ты – настоящий вулкан, эликсир Жизни. И я вскоре понял, что обязан сказать тебе правду.
– Не продолжай, Сайлас, пожалуйста.
– Луиза, мне необходимо выговориться, просто необходимо. Ты потянулась ко мне потому, что решила, будто я не мужик, – какой-то подонок заставил тебя бояться настоящих мужиков. Мне бы, конечно, хотелось думать, что существовало что-то и кроме этого...
– Да! – Она не хотела, чтобы Сайлас считал, будто она выбрала его общество потому лишь, что надеялась на безопасное общение. – Конечно, дело не только в этом. Ты добрый, нежный и...
– Но я вовсе недобрый и не нежный! – взревел Сайлас, вскочив со стула. – Вот что я так упорно пытаюсь тебе доказать! Когда вижу тебя утром, свежую и благоухающую, словно самая прекрасная роза, в ушах молотом стучит кровь. Я желаю лишь одного – заключить тебя в объятия и целовать до умопомрачения. Ты мечтаешь о человеке, который будет обращаться с тобой как с хрустальной вазой, и...
– Ошибаешься, я хочу вовсе не этого.
Моряк пропустил ее возражение мимо ушей и продолжил:
– Тебе нужен полноценный мужчина...
Луиза подошла к нему почти вплотную.
– Перестань нести чушь! Ты и есть полноценный мужчина! То, что ты потерял ногу, не меняет сути дела.
Сайлас удивленно посмотрел на нее.
– Да, – повторила Луиза. – Это ровным счетом ничего не значит. Во всяком случае, для меня.
Моряк прищурился и снова почесал бороду.
– О чем ты, девочка? Говори прямо и откровенно, потому что я не слишком силен в разгадывании женских загадок. Этот урок преподала мне бывшая жена.
Луиза помедлила. Что же она хочет сказать? Что не так уж и страшно, если он вдруг прикоснется к ней и даже обнимет? Вдруг ей это понравится?
В тот последний раз, когда Гарри к ней приставал, Луиза поклялась, что никогда больше не позволит мужчине прикоснуться к ней. Тогда она воткнула кухонный нож обидчику в ногу, хотя целилась в его причинное место. В наказание получила четырнадцать лет ссылки в Австралию, а попала сюда, на этот крошечный островок.
Сайлас совсем другой. Хотя оба отличались самоуверенностью. Но Гарри полагал, что все должны удовлетворять его прихоти, в том числе и женщины. Считал себя пупом земли.
Самоуверенность Сайласа, как и самой Луизы, являлась своего рода способом защиты. С его помощью он просто держал товарищей на расстоянии, не позволяя насмехаться над изменой жены. Что ж, Луиза и сама прекрасно знала, каково держать оборону, используя в качестве оружия гордость и презрение. Именно гордость и презрение помогли ей выдержать унизительный суд, а потом пиратский плен. Так что Сайлас ее хорошо понимал.
Но насколько он понимает мир ее души? И что произойдет, если он действительно заключит ее в объятия? Не получится ли так же, как с Гарри, когда тот задирал ей юбку и удовлетворял свою похоть? А ей в тот момент хотелось умереть.
Существовал лишь один-единственный способ узнать правду.
– Если уж мне все равно суждено выбирать мужа, то пусть это будешь ты, а не кто-то другой.
– Даже после того, что я тебе наговорил? Жить с тобой в одном доме и не прикасаться к тебе я просто не в силах.
Его глубокий низкий голос обволакивал, притягивал, рождая в душе страх и в то же время волнение.
– Мне хочется любить тебя по-настоящему, девочка. Одну тебя. Но если поженимся, видит Бог, я не смогу не прикасаться к тебе. Зря обещать не буду.
– Ну и не обещай. – Луиза удивилась собственным словам. Она подошла к Сайласу, положила ладони на его крепкие руки. И почувствовала, что по его стальным мышцам пробегает легкая дрожь. Страх отступил. Тот, кто дрожит от прикосновения, не способен причинить зло.
Она подняла глаза и встретила взгляд, исполненный откровенного, неприкрытого желания. Твердость и решимость мгновенно поколебались. От немедленного бегства удержало лишь самообладание Сайласа: он даже не прикоснулся к ней.
– Хочу попробовать, Сайлас. С тобой. Что бы ты ни говорил, уверена, ты меня не обидишь.
– Никогда. – Сильные руки легко, осторожно легли ей на талию. – Но если ты сейчас же не отойдешь от меня, клянусь, я тебя поцелую.
– Целуй.
– Что ты сказала?
– Поцелуй меня, Сайлас.
Повторять не пришлось. В то же мгновение их губы встретились, и Луиза забыла обо всем на свете. О наследнике герцогскоко титула Гарри, о лондонской тюрьме, о суде и тяготах морского путешествия. Единственное, что существовало сейчас, – прекрасный, неземной поцелуй. Как же она исстрадалась в одиночестве, как мечтала о райском блаженстве!
Поцелуй получился долгим, глубоким и требовательным. Внезапно Луиза осознала, что старается как можно ближе прижаться к надежной груди, всем телом ощутить близость сильного и в то же время нежного друга. Но тут она ощутила неумолимо возрастающее мужское желание, и страх заставил ее отпрянуть.
О чудо! Сайлас улыбался! Этот вечно нахмуренный ворчун.
– Не бойся, любовь моя. Не спеши. Ты отвечаешь на поцелуй, а это уже немало. Остальное придет со временем.
– Я... я воткнула нож в ногу того мужчины, который...
Улыбка исчезла.
– Он это заслужил?
– По-моему, да. Ведь он много раз овладевал мною грубо и против моей воли.
Объятие стало еще крепче, словно Сайлас боялся потерять неожиданно обретенное сокровище.
– Значит, заслужил. А если я вдруг заслужу, смело втыкай нож в мою единственную ногу. Готов ее отдать, если это сделает тебя моей женой.
На глаза Луизы навернулись слезы.
– О, Сайлас! – Она обвила руками его бронзовую от загара шею. – Я не заслуживаю твоей любви!
– Еще как заслуживаешь! – Он еще крепче прижал ее к себе, стараясь приласкать, подбодрить, утешить. – Я сделаю все, чтобы ты забыла о том негодяе. Забыла обо всем, что тебе пришлось пережить, обо всех страданиях, раз и навсегда. Тогда и продолжим путь. Вместе. Будем растить детей и познаем настоящее счастье. Никто не сможет нам помешать.
«Да, любовь моя», – подумала Луиза и прикрыла глаза, мечтая о новом страстном поцелуе.
Глава 17
Время от времени немного волнения даже полезно: без него жизнь была бы скучной.
Фанни Берни. Камилла
Сара стояла в трюме «Сатира», разбирая одежду, которую удалось захватить с «Добродетели». Посланный за покупками шлюп должен был вернуться со дня на день, а потому предстояло выяснить, кому что требуется, чтобы справедливо разделить новые вещи. Скоро в трюме стало так темно, что приходилось щуриться. Сара спустилась сюда вскоре после обеда, когда из-за духоты трюм пустовал. А сейчас, должно быть, уже приближался вечер. Скоро придется зажигать лампу.
Неожиданно послышался звук открывшегося люка, а вслед за ним на лестнице раздались шаги. Сара замерла. Возможно, это кто-нибудь из женщин. И все же Сара одновременно и мечтала, и опасалась увидеть Гидеона.
После бурной ночной сцены в каюте капитан избегал ее. Когда случалось обратиться к нему по делу, давал какой-нибудь обтекаемый, уклончивый ответ и тут же уходил.
Конечно, такое поведение не могло не ранить, и все же соблюдение дистанции Сара считала наиболее приемлемым выходом из сложившегося положения. Если побег Питера увенчается успехом, то и ей вскоре предстоит покинуть остров. Хотелось бы уйти такой же свободной, какой пришла. Но это возможно лишь в том случае, если удастся добиться отмены обязательного замужества. Срок окончательного решения наступал уже завтра, а Сара до сих пор не знала, что предпринять, чтобы дождаться возвращения Питера вместе с Джорданом.
Между ступеньками мелькнули ноги. Нет, это не Гидеон. Гидеон не носит юбку. В трюм спустилась Энн Морис. Малышка горько плакала.
Едва завидев Сару, она бросилась к ней:
– Ах, мисс Уиллис! Что же мне делать? Как все стерпеть?
Сара обняла валлийку за плечи:
– Ну-ну, Энн, не плачь. Расскажи-ка лучше, что случилось. Снова тоскуешь по Питеру?
Услышав, что произошло, Сара не на шутку встревожилась. За хорошенькой миниатюрной валлийкой упорно ухаживал один из пиратов, и та опасалась, что завтра придется назвать его своим избранником.
– Наверное, он хороший, – безутешно рыдала Энн, – но… но... – Снова рыдания.
– Но он не Питер, – шепотом договорила Сара. Эннкивнула и еще громче заплакала.
– Я не позволю тебе выйти замуж заедва знакомого человека, – решительно заявила Сара и еще крепче обняла малышку. -Нелепый план по заселению острова зашел слишком далеко. Пора положить ему конец.
Утирая слезы, Энн подняла голову:
– Что вы собираетесь делать?
– Увидишь. – Сара поспешно направилась к лестнице. Пора обсудить с капитаном все эти глупости. Должен же упрямец понять, что нельзя раздавать своим людям жен так, словно те ворованное у ненавистных аристократов добро. Невозможно терпеть бесцеремонность и несправедливость.
Едва Сара и Энн спустились с корабля, первым, кого они увидели, оказался капитан Хорн. Он стоял у своей хижины и что-то обсуждал с Барнаби и Сайласом. Но, увидев учительницу, умолк.
– Что вам угодно? – нетерпеливо поинтересовался он с нескрываемой неприязнью.
Расправив плечи, Сара твердо встретила хмурый взгляд.
– Угодно положить конец безумной затее с выбором мужей, – выпалила она. – Неужели не достаточно того, что вы насильно притащили нас сюда? Так теперь еще терзаете несчастных женщин, заставляя выходить замуж за тех, кого они почти не знают?
– Но у них есть право выбора.
– О да, разумеется. Знаменитое право выбора. Они могут выбрать мужа самостоятельно или же доверить выбор вашей непогрешимой мудрости. Но никто не имеет права выбрать свободу.
– Неужели среди вас найдется хоть одна, кто предпочтет вообще не выходить замуж?
Сара повернулась к Энн и крепко взяла малышку за руку.
– Найдется. К примеру, Энн. Она... она оставила в Англии любимого и пока не готова полюбить другого, которого почти не знает.
– Оставила в Англии любимого? – язвительно переспросил Гидеон. – Или же потеряла его три дня назад, когда он уехал и бросил ее?
Энн залилась слезами и убежала. Сара укоризненно посмотрела на капитана:
– Ну вот, полюбуйтесь, что вы наделали!
Ко всеобщему удивлению, Сайлас выдохнул дым и сказал:
– Это ты зря, капитан. Девочка-то больно нежная, право.
Барнаби насмешливо закатил глаза:
– Луиза так повлияла на нашего повара, что его не узнать.
– Эй, послушай-ка, ты, чертов англи...
– Замолчите оба, – приказал Гидеон и повернулся к Саре: – Не собираюсь менять решение, мисс Уиллис. Очень сожалею, что Энн так несчастна. И все же уверен, что с мужем и детишками она будет чувствовать себя куда лучше, чем в одиночестве, да еще с разбитым сердцем. Понапрасну вздыхать о том, кто наверняка уже успел забыть о ее существовании, – пустое занятие.
– Вот она, типично мужская логика! – Сара воинственно скрестила руки на фуди. – Но ведь Энн не одна такая. Другие тоже не хотят выходить замуж за тех, к кому не питают никаких чувств. Почему вы не соглашаетесь дать нам больше времени на раздумья?
– Зачем? Чтобы вы успели внушить им, что служанка в забытом Богом Новом Южном Уэльсе – это лучшая доля?
– Вовсе нет. Время необходимо, чтобы как следует подготовиться к роли жены. Не знаю, способны ли вы это понять.
Внезапно на Сару снизошло вдохновение. Капитан постоянно твердил о том, что все вместе они смогут превратить Атлантис в истинную коммуну, место, которым можно будет гордиться. Но ведь для этого нужны женщины, разве не так?
– Разумеется, вас мало волнует, станут ли женщины хорошими женами. Главное, чтобы они удовлетворяли мужей в постели. А выполняют ли они свою долю работы на острове – это, по-вашему, дело десятое.
Гидеон стал мрачнее тучи.
– Вы хорошо знаете, что это не так.
Сара пожала плечами:
– Но они-то не будут вкладывать в работу душу. С какой стати гнуть спину и стараться, не имея даже элементарной свободы? Их принуждают жить с теми, кто совершил немало преступлений и вдруг решил начать новую, честную жизнь. Всем вам нет никакого дела до того, что думают и чувствуют женщины. Главное – удовлетворение собственных нужд.
Заявление разозлило даже Сайласа, а Гидеон сверкнул глазами и тихо произнес:
– Вы слишком далеко зашли, мисс Уиллис.
Сара хотела было возразить, но тут раздался тревожный крик:
– Пожар! Кухня горит! – К пляжу бежал человек. В небо взметнулись клубы дыма.
– Господи, пожар! – Сара в страхе схватила Гидеона за руку.
– Быстро! – Капитан повернулся к первому помощнику. – Взять на борту ведра! Заливать огонь! Если пламя перекинется на другие хижины, беды не миновать!
Барнаби поспешил выполнить приказ, а Гидеон бегом бросился туда, откуда валил дым. Сара и Сайлас не отставали. Со всех сторон на помощь торопились люди.
Сара услышала, как негромко молился Сайлас:
– Боже милостивый, не дай Луизе оказаться сейчас на кухне! Где угодно, только не там! – Не останавливаясь, он то и дело обводил глазами пляж, надеясь увидеть ту, за судьбу которой так тревожился.
Когда наконец подбежали к кухне, она полыхала вовсю.
– Луиза! – отчаянно крикнул Сайлас и бросился в пекло. К счастью, Гидеон крепко схватил его за руку:
– Не смей туда ходить! Уже поздно, ничего не поделаешь.
Неожиданно появилась Луиза и бросилась в объятия Сайласа.
– Со мной все в порядке, честное слово! – Голос звучал приглушенно, потому что говорила она, уткнувшись носом в широкую грудь. Сайлас крепко прижал ее к себе, словно боясь потерять. – Когда вдруг загорелось, меня в кухне не было!
– Надо срочно тушить, пока огонь не перекинулся дальше! – не успокаивался Гидеон.
– Поздно. – Сайлас мрачно показал на соседнюю хижину. Искра уже попала на тростниковую крышу, и та мгновенно загорелась. – Сейчас так сухо, что все они вспыхнут словно свечки!
– Где же эти лодыри с ведрами? – ворчал Гидеон, оглядывая пляж.
Сара проследила за его взглядом и заметила белье, которое сушилось на веревках. Женщины собрались возле кухни и причитали, заламывая руки.
– Ну-ка, девочки! Снимайте скорее белье, мочите в воде и несите сюда! Бегом!
– Отличная идея! – обрадовался Гидеон. – Можно попытаться сбить огонь!
Он снял рубашку и бросился к воде, по пути обращаясь к тем из мужчин, которые оказались поблизости:
– Помогите женщинам! Во что бы то ни стало необходимо остановить пожар!
К Саре подошла не на шутку встревоженная Энн.
– А что делать с детьми, мисс? Страшно!
– Отведи их на корабль и держи там, пока не потушат пожар.
Уже через несколько минут Энн гнала детей к берегу, словно стаю утят. А еще через минуту разговоры смолкли. Люди торопливо наполняли водой все, что попадалось под руку, и заливали огонь. Те, кому не хватило ведер, кастрюль и мисок, мочили в море белье и сбивали пламя. К сожалению, тростниковые крыши оказались слишком высокими и сухими. Дотянуться до них было нелегко. Женщины доставали до нижней кромки, но никак не могли забраться выше. Мужчины действовали более эффективно, но и они не могли достать до вершин. К тому же мужчин просто не хватало, ведь почти треть пиратов отправилась в Сан-Николау.
Неравная борьба с огнем продолжалась несколько часов, и все же десять хижин догорали, а кухня превратилась в груду пепла. Сара, в полном изнеможении, взяла несколько простыней и в сотый раз пошла к воде. Бежать у нее не было сил.
Гидеон схватил ее за руку:
– Не надо. Все без толку.
Всполохи пламени освещали черное от копоти лицо. Охваченный отчаянием, он смотрел на всесильный огонь, в глазах его отражалась боль, и эта боль отзывалась в сердце Сары страданием.
– Может быть, нам лучше...
– Нет, все бесполезно. Слишком поздно.
– А как же остров? Ведь может сгореть все!
– Вряд ли лес загорится. Хижины довольно далеко от деревьев. Деревья зеленые и гореть будут плохо. А вот хижинам конец. С этим придется смириться. Единственное, что мы можем сделать, это погрузиться на корабль и отчалить, пока он тоже не загорелся.
Неужели опустить руки и сдаться?
– Нельзя все бросить на произвол судьбы! – закричала Сара. Собравшиеся вокруг женщины закивали.
– Капитан прав, мисс, – поддержал товарища Сайлас. Каштановая борода посерела от пепла, с багрового лба стекали капли пота. – Остановить огонь невозможно. Остается лишь положиться на Божью милость и молиться, чтобы огонь не сожрал весь остров.
– Если намочить остальные хижины... – не унималась Сара.
– Можно подумать, кого-то из вас интересует, что произойдет с нашими домами, – взорвался измученный Барнаби. Он яростно сражался с огнем. Некогда щегольской, а сейчас мокрый и грязный наряд выглядел жалко. – Кто-то из женщин и устроил это светопреставление. Интересно узнать, кто именно. Может быть, Луиза?
– Оставь девочку в покое! – прорычал Сайлас, обняв подругу за плечи. – Она тут ни при чем.
– Или это дело рук Энн? Что-то я давненько ее не видел, а вы? Уж очень ей не хотелось выбирать себе мужа. Вот она и решила отомстить, а заодно и посеять панику.
Пираты заворчали и принялись настороженно оглядываться по сторонам.
– Не говорите глупостей. – Сара устало поправила спутанные волосы. – Энн на такое не способна.
И все же Барнаби упорно стоял на своем:
– Как ни крути, а несчастье – дело рук какой-то из ваших подопечных. Прежде здесь никогда не случалось ничего подобного. Кто-то из женщин поджег кухню, а организовали пожар вы.
– Заткнись же наконец, Барнаби! – не выдержал Гидеон. – Не все ли равно, кто поджег? Сейчас есть более важные дела, чем искать виноватых.
– Капитан? – раздался вдруг негромкий, неуверенный голос. Толпа расступилась, и вперед вышел совсем молодой матрос, юнга Гидеона. Лицо посерело от усталости, страха и горя. – Это моя вина, капитан. Мистер Кент позвал меня собирать хворост. Я торопился и впопыхах не погасил огонь в плите. Жарил на сковородке бекон... и забыл, что не снял его с огня.
– Не горюй, парень. – Гидеон ласково взъерошил торчащие во все стороны вихры. – Молодец, что хватило храбрости признаться. – Он строго взглянул на Барнаби и остальных.
–Сейчас нет смысла разбрасываться обвинениями. Лучше попытаться вынести из хижин ценные веши и не дать пропасть «Сатиру».
Пираты побледнели, устремив встревоженные взгляды в сторону причала. Сара тоже обернулась. Даже она знала, как легко могут загореться полотняные паруса и просмоленные снасти.
– Скажи всем, чтобы спешно проверили хижины и как можно быстрее поднимались на борт, – обратился Гидеон к Сайласу. Потом требовательно посмотрел на Сару: – А вы соберите женщин и проследите, чтобы ни одна не осталась на острове. Да, прежде всего необходимо найти Энн.
