355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » С. Синякович » Тайны географических открытий (СИ) » Текст книги (страница 17)
Тайны географических открытий (СИ)
  • Текст добавлен: 28 августа 2017, 11:30

Текст книги "Тайны географических открытий (СИ)"


Автор книги: С. Синякович



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Стэнли уже давно знаменит. Его имя все чаще и чаще звучало в Америке и в странах Европы после того, как он отыскал пропавшего доктора Ливингстона. Теперь же, когда он сам стал самостоятельным исследователем, дважды пересек Африку в экваториальных широтах, обследовал два озера – Викторию и Танганьику, все главное течение Конго от верховий до устья, когда открыл реку Кагеру – важнейший исток Виктории, теперь он и сам стал в ряд выдающихся исследователей Африки. Рядом с доктором Ливингстоном, которого он всегда почитал и которого полюбил с того дня, как увидел его. А ведь, в сущности, Стэнли был почти полной противоположностью доктору Ливингстону…

Но границы бассейна Конго еще скрывались в непролазных дебрях лесов и в лабиринте не пройденных гор. Найти эти границы должны были уже другие.

Этим другим стал русский исследователь Василий Васильевич Юнкер. Но это уже другая история.


ГЛАВА 16
 РАЗГАДКА ТАЙН РЕКИ НИГЕР*

 Пожалуй, еще с древних финикиян и карфагенян начинается история изучения северо-западной части Африки. Именно они первыми достигли устьев рек Сенегала и Гамбии. Однако известна была поначалу лишь береговая линия материка.

О том, что лежало в глубине, существовали самые неправдоподобные вымыслы. Известно и то, что где-то там лежит большая река Нигер, но считалось, что она впадает… в Нил. Мнение это поддерживал, например, знаменитый римский ученый Плиний-младший, который обосновал свой вывод тем, что и в той и в другой реке были якобы одни и те же растения и животные.

А всерьез западные берега Африки стали изучать лишь в конце XV века. Именно тогда португалец Диегу Кан прошел вдоль значительной части западного африканского побережья и открыл устье реки Конго. Но внутренние области материка по-прежнему оставались почти неизвестными. Зато был полный простор для предположений, и согласно одному из них Нигер должен был течь на запад и разделяться на две реки: Сенегал и Гамбию. Английский исследователь майор Гаутон сделал попытку установить географическую истину, но пропал без вести где-то в африканских джунглях.

Настоящая и последующая главы публикуются по материалам книги Малова В.И. “Затерянные экспедиции”. – М.: Просвещение, 1980. – 127 с.

Почему, собственно, именно Нигер так привлекал внимание европейцев? Причина проста – берега Африки уже были освоены ими, на побережье существовали колонии, но самые богатые африканские страны лежали в глубине материка. Оттуда к океанскому побережью шли караваны, несущие слоновую кость, страусовые перья, кожу, воск, золотой песок. На берегу происходил обмен с европейскими торговцами.

Эти загадочные богатые страны лежали, как рассказывали владельцы караванов, на берегах большой реки. Рассказывали они и о том, что на ней стоял богатейший город Томбукту. Город, о котором среди европейцев уже начали ходить легенды.

В конце 60-х годов XVIII века для разгадки тайны Нигера много сделал шотландец Джеймс Брюс. Он предположил, что Нигер впадает в Атлантический океан. Но вместе с тем он утверждал, что река, беря начало где-то в центре Африки, течет на запад, чтобы потом – здесь Брюс повторял давнее неверное представление – разделиться на две реки: Сенегал и Гамбию.

А как было на самом деле? Это и должен был выяснить Мунго Парк*: определить, где находятся истоки и устье этой легендарной реки, узнать направление ее течения и достичь города Томбукту.

Его первое путешествие в Африку началось 22 мая 1795 года. Торговый парусник, вышедший из Портсмута, достигнув северо-западных берегов Африки, вошел в устье Гамбии. Здесь уже некоторое время существовали английские поселения.

От них-то и предстояло шотландскому врачу отправиться в неизведанную глубь страны. Ко* Двадцатичетырехлетний шотландский хирург Мунго Парк, направленный в Африку самим председателем Лондонской ассоциации и участником походов Джеймса Кука сэром Джозефом Бэнксом. До этого Парк работал в Индии. рабль, доставивший путешественника в Африку, бросил якорь в порту небольшого городка, где шотландец пересел на небольшое судно, которое стало подниматься вверх по течению Гамбии.

Экспедиция была совсем малочисленной. Как оказалось, сэр Джозеф Бэнкс, глава Ассоциации, человек очень богатый, в этот раз проявил скупость. Организация путешествия Манго Парка обошлась ему лишь в двести фунтов стерлингов. Для экспедиции были куплены два осла и лошадь. Только два человека сопровождали шотландца. Его старшим товарищем был американский негр; когда-то его продали в рабство и увезли в Америку, но он чудом спасся и теперь возвращался на родину.

12 февраля 1796 года маленький караван экспедиции Парка добрался-таки до столицы королевства Каарты Кеммы. Король Даизи Курраби принял путешественника сразу же; он сидел на земляном возвышении, покрытом шкурой леопарда.

У Мунго Парка уже был опыт общения с африканскими владыками: путешественник подробно рассказал о своих планах и выразил с помощью красочных, цветистых оборотов свой восторг тем, что случай позволил ему посетить такую великую державу, как Каарта. Как обычно, он закончил свой рассказ просьбой о помощи на дальнейшем пути. Донако Даизи Курраби, встав с леопардовой шкуры, отрицательно покачал головой.

Причиной отказа было однако совсем не то, что белый человек чем-то не понравился королю.

Напротив, в Кемме ему все были искренне рйды, встретили его приветливо и радушно. А помочь путешественнику король отказался потому, что опасался за его жизнь на дальнейшем пути: дело в том, что накануне приезда Парка в Кемму король получил своеобразную “дипломатическую ноту” от владыки соседнего королевства Бамбарры – чернокожий гонец из столицы Бамбарры привез железные сандалии. Согласно принятым здесь дипломатическим канонам, это обозначало не что иное, как объявление войны, а сами эти сандалии намекали королю, что скоро они понадобятся ему для того, чтобы спастись от непобедимых бамбаррских воинов.

А ведь “большая река” как раз и проходила через Бамбарру… Даизи Курраби счел путешественника своим почетным гостем и, значит, нес ответственность за его безопасность. Совет короля был таков: вернуться в Коссон и дождаться там окончания войны между Каартой и Бамбаррой. Затем, как только будет восстановлен мир, возвращаться в Кемму, и тогда Мунго Парку будет оказано полное содействие.

Несколько мгновений король и Мунго Парк пристально смотрели друг на друга, и в голове путешественника сразу пронеслось очень многое: король, без сомнения, искренен и выполнит свое обещание, но… Но в Коссоне тоже сейчас идет война, и к тому же приближается сезон дождей, который неминуемо задержит экспедицию надолго… а если пойти на север, через маврское королевство Людо-Мар, то можно проникнуть в воинственную Бамбарру не из Каарты, ее военного противника…

Он отправился в путь и вскоре был уже на территории Людо-Мар.

Значительную территорию Северо-Западной Африки населяли мавры. Они были разделены на несколько государств, которыми управляли шейхи. Строгих границ между государствами не было. В основном мавры занимались скотоводством. Беспрестанные набеги на соседей позволяли им обзаводиться тканями, железом и хлебом. Это был храбрый, воинственный народ.

В европейцах, все дальше проникающих в Африку, мавры видели прежде всего врагов.

Чувствовали – и не без оснований, конечно, что приход алчных, жестоких, не останавливающихся ни перед чем людей может грозить им многими бедами. Взамен они платили европейцам фанатичной ненавистью, и путешественник должен был быть готов ко всему. Опасность грозила не только ему самому – всем тем, кто сопровождал европейца, проникшего в земли мавров.

Парк впервые столкнулся с диким фанатизмом и ненавистью. Позже в своей книге он написал: “…свистали, ухали, плевали в лицо… сказав, что я христианин и что по одному сему предлогу все мои вещи принадлежат ученикам пророка”. Шотландский путешественник был жестоко ограблен. Переводчик Парка Джонсон был настолько потрясен случившимся, что умолял его вернуться. Парк отпустил его, а сам отправился в путь вместе лишь с маленьким негритенком Дембой. По дороге их схватил конный отряд мавров. Чужеземца-шотландца повезли к шейху Людо-Мара Али.

Почти неделю ехал Мунго Парк по окраине Сахары, пока отряд мавров не привез его в королевскую “резиденцию”. А сама “резиденция” представляла собой множество шатров, сделанных из грубошерстной ткани, основой которой была козья шерсть, а между шатрами пасся скот: козы, коровы, верблюды.

И здесь шотландца ожидал крайне нелюбезный прием: в густой толпе его бесцеремонно дергали за одежду, награждали тумаками, сбивали шляпу.

С трудом Парк добрался до шатра шейха Али. Внутри его ожидал столь же плохой прием: приближенные шейха начали бесцеремонно рыться в его карманах, чуть ли не разорвали одежду, желая убедиться, что тело Парка везде такое же белое, как и лицо, и даже пересчитывали пальцы на его руках. Похоже, их удивляло то, что Парк такой же человек, как они, только не медно-коричневый, а белый. Ночью Парк спал на подстилке, брошенной прямо на песок, и до утра ему не давала покоя толпа разгневанных людей. Потом его поселили все-таки в отдельной хижине, но под строгой охраной. У хижины постоянно толпились мавры, выкрикивая угрозы.

Лишь один только друг появился у путешественника в “резиденции” шейха – десятилетний сын Али. Он-то и поведал белому чужестранцу, что у короля был специальный совет, где решалась его дальнейшая судьба. Предложения не были однообразными – убить пришельца, отрубить ему руки, выколоть глаза. Но его всетаки решили оставить живым и невредимым.

А некоторое время спустя, когда начался сезон дождей, Мунго Парка свалила лихорадка.

В промежутках между приступами болезни он нашел в себе силы учиться писать по-мавритански; говорить он начал еще раньше. Болезнь продолжалась долго, к тому же и самого пленника, и его верного слугу Дембу мавры все хуже и хуже кормили.

Наконец Али получил весть о том, что воинственный король все той же Бамбарры ведет свое войско к границам Людо-Мара. Не отличавшийся храбростью Али приказал свернуть лагерь и уходить на север. Когда караван достиг густого леса неподалеку от города Бубакер, Али решил сделать остановку.

Пожалуй, еще никогда за все время своих скитаний в Африке – им уже исполнилось полгода – шотландец не испытывал такой жары, как в мае 1796 года во время стоянки возле города Бубакер.

Здесь у него появилась возможность бежать, и, похитив коня, он скрылся в лесу.

Можно многое рассказать о том, что пережил Мунго Парк в следующие дни. Он страдал от жары и жажды, терял сознание от голода.

5 июня он добрался до крошечного африканского городка Сегу. По измученному виду белого человека, по его истрепанной одежде дружелюбные негры назвали его “самым бедным человеком на свете”. Его щедро накормили, дали приют, рассказали о том, как надо добраться до “большой реки”, а он решил дойти до нее вр что бы то ни стало.

Едва отдохнув, Мунго Парк снова отправился в путь. Теперь он был легок. В каждом селении Парка встречали радостно и приветливо.

Это были земли королевства Бамбарры, чей монарх отличался такой воинственностью.

20 июля 1796 года ранним утром путешественник наконец увидел перед собой “большую реку”.

Наверное, это были самые прекрасные мгновения во всей жизни шотландского врача и путешественника, подобного ему не случалось испытывать ни раньше, ни потом.

Первое географическое открытие Мунго Парка было неожиданным – Нигер, как оказалось, нес свои воды не на запад, как предполагали, а на восток. А раз так, значит он не имел никакого отношения ни к Гамбии, ни к Сенегалу; раньше считалось, что он разделяется на эти две реки…

Куда же в таком случае было направлено течение Нигера, и где кончалась великая река?

Воинственный и заносчивый король Бамбаррского королевства, у которого Мунго Парк хотел попросить оказать содействие на дальнейшем пути, отказал в аудиенции, однако прислал некоторое количество местных денег – просверленных и нанизанных на бечевку раковин, служивших монетой на всем протяжении Нигера – и приставил к Парку проводника.

Нигер оказался оживленной рекой, на его берегах стояло много негритянских городов.

Парка опять лихорадило, но несмотря на болезнь, он несколько дней плыл вниз по Нигеру на лодке, которую ему подарил африканец рыбак, и наносил на клочок бумаги, сверяясь с компасом, направление течения великой реки.

30 июля 1796 года шотландский путешественник отправился в обратный путь.

Восемь лет спустя Мунго Парк отправился во второе путешествие по Нигеру. Оно было совсем не похожим на первое.

Уже не двести фунтов было отпущено на экспедицию, а в двадцать раз больше. Уже не бедный хирург, никому не известный, отправлялся в путь, а путешественник, чью книгу о его первой экспедиции читали не только в Англии, но и в других странах. (В 1806–1808 годах она вышла в двух частях и в Санкт-Петербурге под названием “Путешествие во внутренность Африки”.) И уже не безоружный исследователь собирался вновь к Нигеру, а глава целого отряда, основной силой которого было тридцать пять солдат.

И Мунго Парк был теперь совсем иным: не двадцатичетырехлетний юноша, а умудренный жизненным опытом человек.

В состав второй экспедиции входили художник Скотт, врач Андерсон, четыре плотника и солдаты. Экспедиция была хорошо вооружена.

В конце марта 1805 года экспедиция высадилась с английского судна на Зеленом Мысе.

Здесь были построены лодки; на них Мунго Парк со своими спутниками вошел в устье Гамбии. Парк позаботился и о проводнике – для этого он пригласил добродушного африканцамандинга, довольно богатого торговца, которого европейцы называли Исааком.

Когда пришло время готовиться к сухопутному путешествию на восток, к Нигеру, Мунго Парк снарядил большой караван вьючных ослов. Однако снаряжение каравана заняло много времени, и к моменту выхода начался сезон дождей. Мунго Парк начал свою экспедицию в самое неудачное время.

Позже, когда в Англию были доставлены письма и дневники Парка, первые из них были бодрыми и полными оптимизма. Но уже из этих писем можно было понять, что в действительности путешествие проходило неблагополучно.

У многих европейцев началась лихорадка.

Когда путешественники отдалились от Гамбии, они стали страдать от жажды. Вьючные животные падали. Потом экспедиция оказалась в землях, принадлежавших маврам, и здесь она была встречена крайне враждебно. Но в этот раз мавры имели дело уже не с одним человеком, а с хорошо вооруженным отрядом. Мунго Парк отдавал приказ стрелять, и между европейцами и маврами то и дело происходили вооруженные столкновения.

Но 18 августа 1805 года Мунго Парк снова увидел перед собой прозрачные воды Нигера, струящиеся в лучах африканского солнца.

Однако радость от новой встречи с “большой рекой” была, наверное, совсем не такой, какую он испытывал в прошлый раз. Тогда он был один – сейчас стоял во главе отряда и отвечал за многих людей. А из тех, кто отправился в путь вместе с ним, до Нигера дошли лишь шесть солдат и один плотник. Остальные погибли от лихорадки или в стычках с маврами. Болезнь не пощадила ни Скотта, ни Андерсона.

Еще один день экспедиция Парка шла берегом Нигера вниз по течению. Потом с помощью местного африканского вождя англичане принялись делать из большой туземной лодки “шхуну”, укрепляя на ней мачты для парусов и наращивая борта.

Отряд измученных людей справился с этой работой лишь через несколько месяцев. Когда же пришло время поднимать паруса, в экспедиции было только пять человек: сам Манго Парк, четыре солдата. Их сопровождали еще трое африканцев – нанятых Парком слуг. И перед отплытием Манго Парк отправил с проводником к побережью все дневники, которые вел во время экспедиции, и письма.

Шхуна пошла вниз по течению, и с тех пор долгое время никто ничего о Манго Парке не слышал. Человек, первым из европейцев увидевший Нигер, пропал без вести, подобно многим своим предшественникам.

Лишь в 1808 году, обеспокоенный долгим отсутствием вестей от путешественника, губернатор Гамбии, только-только официально провозглашенной английской колонией, послал на поиски Манго Парка бывшего проводника экспедиции Исаака. После долгих поисков ему удалось найти некоего Амати Фатума – это был один из тех трех людей, что сопровождали Парка в его плавании по “большой реке”. И по рассказу Фатума стало известно о том, что произошло с маленьким отрядом.

Уже с первых дней плавания Манго Парка, точно так же как и во время сухопутной экспедиции, стали преследовать несчастья. На территории воинственного Бамбаррского королевства шхуну осыпали копьями и стрелами с трех больших лодок. Когда солдаты отбили эту атаку, близ шхуны появились еще несколько лодок с десятком воинов. Но огнестрельное оружие помогло европейцам одержать победу в этом сражении. А когда шхуна пришла в деревню Кармасса, Парку стало известно, что его ждет еще одно нападение. Однако надеясь на силу оружия своего малочисленного отряда, он приказал плыть дальше. Амади Фатума он отпустил перед этим, и о том, что произошло дальше, Фатум узнал лишь несколько дней спустя.

Возле города Буса Нигер пересекали пороги, заставляя воду вскипать водоворотами и мчаться вперед с огромной скоростью. Когда шхуна проходила под скалой, нависающей над Нигером, ее забросали сверху камнями, на европейцев обрушился град стрел. Двое солдат погибли мгновенно. Сам Мунго Парк и другой солдат бросились в воду и оба исчезли в бурлящих водах. Последний оставшийся на шхуне солдат был захвачен в плен. А тело Мунго Парка напрасно искали потом в воде. “Большая река”, к которой так стремился путешественник-шотландец, не отдала его.

Но он первым прошел там, где не случалось бывать никому из европейцев. Он установил географическую истину, первым проплыв почти по всему течению реки, о которой прежде строили лишь домыслы. Он проложил путь для многих других исследователей Африки – для англичанина А. Ленга, продолжавшего исследования Нигера, для его соотечественников У. Аудни, Д. Депхема и X. Клаппертона, впервые пересекших Центральную Сахару, для братьев Ричарда и Джона Лендеров, которые окончательно разрешили загадку Нигера и в 1833 году нанесли на карту его течение от истоков до устья. Он был примером и для более поздних исследователей Африканского материка, в том числе и для русских географов Е. П. Ковалевского, который одним из первых указал правильное географическое положение истоков Белого Нила, и В. В. Юнкера, изучавшего северо-восточную Африку.

И своей жизнью он доказал еще одну очень важную истину.

Один, не вооруженный ничем, он претерпел величайшие невзгоды, но добился своей цели.

Он погиб, когда пришел в чужие земли с оружием, надеясь на то, что оно ему поможет.


ГЛАВА 17
 “ЗАТЕРЯННЫЙ МИР” ПОЛКОВНИКА ФОСЕТТА

Пожалуй, судьба исследователя, о котором пойдет речь, покажется самой загадочной, если сравнить с судьбой любого другого участника затерянных экспедиций. Уже более шестидесяти лет ищут хоть какие-либо сведения о постигшей его участи, и пока не найдено ничего.

Впрочем, следы Перси Фосетта действительно найти очень трудно: ведь место его исследований – один из тех “затерянных миров”, которыми так богата Южная Америка и о которых когда-то ходило столько легенд.

Цейлон (ныне – Шри-Ланка) – вот место первых путешествий молодого англичанина. Он приехал сюда в 1886 г., окончив до этого военное артиллерийское училище. Почти двадцать лет, которые Фосетт провел на Цейлоне, получив назначение в город Тринкомали, были тем временем, когда определялись его устремления, его цели, склонности. Он становился спортсменом, увлекшись парусным спортом до такой степени, что даже сам сконструировал две гоночные яхты и получил патент на открытый им новый принцип сооружения судов, известный под названием “ихтоидная кривая”. Так он “стал еще и изобретателем.

Кроме того он серьезно изучает традиции и культуру народа Цейлона, его древние памятники и мечтает о дальних дорогах.

В 1906 г. ему представилась возможность резко изменить свою жизнь, чтобы добиться всего этого – новых ярких впечатлений, новых дорог, независимости. Пускай относительной, но все-таки независимости. Правительство Боливии попросило Королевское Географическое общество Великобритании прислать опытного топографа, чтобы установить точные границы на стыке трех стран – Боливии, Перу и Бразилии. Причина?

Именно в этих местах росли каучуковые деревья, которые стали, особенно после открытия способа вулканизации каучука, настоящим богатством; надо было точно определить, какая часть этого богатства принадлежала Боливии, какая – Перу, какая – Бразилии.

Выбор пал на полковника Перси Фосетта.

В том районе, куда он направился, до тех пор не был почти никто из исследователей. Многое, например реки, было нанесено на карту лишь по догадке, практически очень мало было известно об индейских племенах, издавна обитавших здесь.

Во время первой своей экспедиции” в 1906–1908 годах, Фосетт произвел топографическую съемку значительного района и наметил трассу железной дороги, которую предполагалось провести здесь между двумя поселками, а также он впервые исследовал и нанес на карту верхнюю часть реки Акри – реку Явериху, исследовал верховья другой реки – Абунан. Это были ценные, весомые географические результаты.

Вторая экспедиция Фосетта началась в 1908 г.

Тогда он уточнил истинное местоположение Верди, притока реки Гуапоре. Это было трудное путешествие: река оказалась крайне извилистой, путь вдоль нее занял больше времени, чем предполагалось, съестные припасы кончились…

Но не стоит, наверное, подробно рассказывать об этих и пяти последующих путешествиях Фосетта по Южной Америке. Они были похожи одно на другое. И хотя все они дали немалые географические результаты, сам Перси Фосетт назвал их подготовкой к самой главной экспедиции своей жизни, к путешествию на поиски древнейшей цивилизации Земли.

1925 год – вот год последнего путешествия Фосетта. А за все предыдущие, начиная с 1906 г., у него было достаточно времени для того, чтобы изучить Южную Америку настолько, чтобы считать ее почти своей родиной. И все больше и больше увлекаться легендами о затерянных где-то в бразильских джунглях древних городах.

Перси Фосетт безраздельно поверил в то, что где-то в глубине непроходимых лесов есть памятники цивилизации, существовавшей раньше, чем какая-либо другая, о которой никому ничего не было до этого известно.

“…В отдаленнейшие века коренное население Америки жило в стадии цивилизации, значительно отличавшейся от существующей ныне.Вследствие множества причин эта цивилизация выродилась и исчезла, и Бразилия является страной, где еще можно искать ее следы. Не исключено, что в наших пока что мало исследованных лесах могут существовать развалины древних городов”.

Так написал некогда “один выдающийся бразильский ученый”. Но кто именно? Почему-то Фосетт, приводя такое высказывание в своих записках, не называет его имени. В чем тут дело? Не в том ли, что путешественник-мечтатель, не всегда умея отличить правду от выдумки, слишком многое принимал на веру просто потому, что ему хотелось верить? Легенду, изобилующую самыми фантастическими сведениями, он считал вполне достоверным историческим свидетельством.

Впрочем, легенды и предания о древнейших городах на территории Бразилии, которые собрал Фосетт, могли бы тогда вскружить голову и человеку куда менее увлекающемуся. Это только сегодня, когда с карты Южной Америки стерты последние белые пятна, его стремление искать следы древнейшей цивилизации может показаться бесконечно наивным. Это только современные исследования доказали, что даже в самых “затерянных мирах” нет городов, которые можно было бы считать древнейшими на Земле.

А тогда о “затерянных мирах” было известно так мало, что можно было поверить всему. Легенды же, собранные Фосеттом, разного рода свидетельства, казалось бы, подтверждали гипотезу, которая увела его в последнее путешествие.

Вот, например, одно из свидетельств, которое Фосетт безоговорочно принял на веру…

Еще с XVI века португальцы, колонизировавшие Южную Америку, верили в то, что где-то в непроходимых джунглях, на северо-востоке территории современной Бразилии, находятся богатейшие серебряные рудники индейцев. На поиски их, движимые алчностью, не раз уходили экспедиции конкистадоров. Большей частью они бесследно пропадали в лесах, а если и возвращались, то участники похода, оставшиеся в живых, еще долго вспоминали отравленные стрелы индейцев, подстерегавших пришельцев на глухих лесных тропах.

Об истории одной из таких экспедиций и рассказывалось в старинном документе, который Перси Фосетт обнаружил в Рио-де-Жанейро, – долгое время он пролежал на полках какого-то архива. Неразборчивая рукопись на португальском языке оказалась порванной во многих местах, записи на некоторых страницах были сделаны столь небрежно, что их совершенно нельзя было понять, даже имен большинства участников похода не сохранилось, но и то, что уцелело, давало все-таки возможность получить представление о том, как проходило это одно из путешествий в поисках серебряных рудников, относящееся к 1743 г.

Целых десять лет продолжались скитания этого отряда в дебрях дикой страны. Пришло время, и португальцы решили возвращаться назад к прибрежным селениям, где жили их соотечественники.

Через пятьдесят миль они вышли к большому водопаду и здесь, в скалах, нашли следы горных разработок. Везде были разбросаны куски богатой серебром руды. Может быть, это и были те самые легендарные серебряные рудники, которые до того искали в течение десятилетий?

Португальцы пошли дальше, запоминая все ориентиры мест, чтобы потом не сбиться с пути, и наконец, завершив десятилетние скитания, вновь вернулись к освоенным местам. Едва только придя в себя после бесконечных, изнуряющих душу и тело скитаний, один из участников похода написал о найденном городе обстоятельный отчет – эту-то рукопись и нашел века спустя Фосетт – и послал его вице-королю дону Луис-Перегрину-де-Карвахо-Менезес-де Атаиде.

Но вице-король, наместник португальской колонии, не стал предпринимать новой экспедиции в затерянный город. Во всяком случае, ничего об этом не известно, и старинный документ долгие десятилетия пролежал на полках архива.

Фосетт поверил ему безоговорочно, а насколько он достоверен на самом деле? Ведь даже и в кратком пересказе рукописи можно найти немало противоречий, которые заставляют усомниться в правдивости автора. Вот, например, хотя бы такое: если центр города оказался наиболее пострадавшим от землетрясений, каким же образом могла сохраниться целой и невредимой высокая колонна на площади, а ведь автор утверждает, что вдобавок на ней стояла еще статуя юноши?..

Скорее всего в основе рукописи, найденной Фосеттом, лежала лишь одна из легенд, которые щедро создавали сами же европейские пришельцы, так страстно желавшие, чтобы где-то в бразильских джунглях действительно были древние города с погребенными в них несметными сокровищами. И нельзя сказать, чтобы эти легенды создавались совершенно на пустом месте, в основе их лежали какие-то реальные сведения о городах древних инков. Одним из таких городов был, например, Мачу-Пикчу. Но сведения достоверные – они были, несомненно, и в рукописи, найденной Фосеттом, – переплетались в этих легендах с самыми невероятными фантастическими подробностями. Главной же подробностью неизменно оставалась одна – золото, несметное, невиданное количество золота. Потом, с течением времени, этим легендарным городам на территории Бразилии стали приписывать и небывалую древность – древнейшие города древнейшей на Земле цивилизации…

Вот что написал Фосетт однажды: “Я ставил своей целью поиски культуры более ранней, чем культура инков, и мне казалось, что ее следы надо искать где-то дальше на востоке, в еще не исследованных диких местностях… Я решил… попытаться пролить свет на мрак, окутывающий историю этого континента. Я был уверен, что именно здесь скрыты великие секреты прошлого, все еще хранимые в нашем сегодняшнем мире…”

Он собрал схожие легенды о некоторых других затерянных в бразильских джунглях древнейших городах.

К 1925 году полковник Перси Фосетт был уже не молод. Казалось бы, самое время подумать об отдыхе, доме. Но так уж устроен человек, и в особенности такой непоседливый человек, каким был мечтатель Фосетт.

За время, что Фосетт прожил в Англии, дома, вернувшись из седьмого путешествия по Южной Америке, жажда новой дороги, нового путешествия все сильнее охватывала его. Но, должно быть, старея, мечтатель теперь и во время путешествия не хотел порывать полностью с родным домом – ^ спутником для восьмого похода он избрал своего старшего сына Джека. Был ли он таким же мечтателем, как сам отец? Неизвестно, но, во всяком случае, Перси Фосетту удалось увлечь его своей бесконечной верой в древнейшую цивилизацию Земли. А лучшего спутника для путешествия он, пожалуй, не мог бы и желать. “Все, кто пошел бы со мной, должны были бы обладать отличной тренировкой, а таких найдется из тысячи один, не больше”, – написал отец. Но именно этим “одним из тысячи” как раз и был его сын.

Крепкий, тренированный молодой человек – ему едва перевалило за двадцать, для которого физическая форма была превыше всего, отличный спортсмен. К тому же наделенный разносторонними способностями, что подтвердилось и во время подготовки к экспедиции. Джек легко освоил португальский язык, которому учил его отец, и столь же легко научился владеть инструментами для топографической съемки. Вдобавок, он имел недюжинные способности художника, и перед началом экспедиции усердно тренировал руку. А в довершение всего ему не составило никакого труда привыкнуть к вегетарианской пище – зная, что на трудном пути придется, может быть, голодать, Перси Фосетт стал приучать к этому своего сына заранее.

А третьим участником экспедиции – по плану полковника экспедиция была малочисленной – стал школьный товарищ Джека Фосетта – Рэли Раймел.

Накануне восьмого путешествия Фосетта в Южную Америку остро встала проблема денег.

Прежде, когда он вел чисто географические исследования, их финансировали государственные учреждения, теперь же приходилось рассчитывать на себя. Но Фосетт – все-таки его имя было достаточно известно к 1925 году – сумел заинтересовать идеей своей новой экспедиции различные научные общества, а кроме того, продал право публикации всех посылаемых им известий Североамериканскому газетному объединению. Теперь он был не только исследователем, но и специальным корреспондентом ряда американских газет, который должен был посылать корреспонденции о своей собственной экспедиции. Можно было отправляться в неизведанное.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю