Текст книги "Поймать ветер (СИ)"

Автор книги: С. Алесько

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Малинка уверенно подошла к открытым воротам и направилась к караульным. Солдаты с любопытством уставились на нее, меня удостоив едва ли полувзгляда. Да, на разбойника не похож, и вряд ли представляю хоть какую-то опасность вверенной им твердыне.

– Лорд Вепрь в замке? – поинтересовалась девочка весьма надменным тоном.

– Лорд-то в замке, только вряд ли ты его заинтересуешь, милашка, – усмехнулся один из караульных.

– Давай проверим, – Малинка сладко улыбнулась. – Отнеси ему вот это, – сняла с шеи свой медальон.

Служивый, разглядев пышный герб, взглянул на девочку настороженно.

– Что передать на словах, госпожа?

– Я уже не милашка? – ядовито поинтересовалась Малинка. – Хорошо! Вижу, дядя все же старается набирать в стражу не полных болванов. Передай, что Уртика просит дать ей приют.

Солдат коротко кивнул и кинулся выполнять приказ. Мне стало очень не по себе. Я, конечно, нагляделся на всякую Малинку, и металл в ее голосе слышал не раз, но такой властной ее раньше не видел. Она, видно, почувствовала мой взгляд, обернулась с улыбкой и снова стала моей сладенькой девочкой, а не какой-то там грозной Уртикой (имя мне сразу не понравилось, оно подходило королеве, а вовсе не прижитой неизвестно от кого дочери, пусть и любимой).

Второй караульный, видно, решил не наживать врагиню в лице родственницы господина, и вежливо попросил девочку пройти в ворота. На меня покосился с подозрением.

– Не порти хорошего впечатления, – хмыкнула Малинка. – Неужели не понятно, что он со мной?

– Простите, госпожа.

Извинение было принято, о чем свидетельствовал милостивый кивок. Не успел я задуматься о том, что, пожалуй, все-таки совершил ошибку, согласившись на приглашение Малинки, как на весь двор прокатился зычный мужской голос:

– Уртика! – К нам стремительно приближался высокий крепкий мужчина с горделивой осанкой, в темных волосах его виднелась седина. – Хвала Небесной Хозяйке, ты нашлась! – подошел, быстро обнял девочку, отстранил от себя, оглядывая. – Жива-здорова и теперь в безопасности.

– Да, дядя. Если б не Перчик… – оглянулась на меня, лорд даже не соизволил кивнуть, только скользнул едва ли не брезгливым взглядом.

– Пойдем, – обнял Малинку за плечи, увлекая за собой. – Нам надо серьезно поговорить, и не откладывая. Положение тяжелое, но ты поспела как раз вовремя…

Дальнейшего я не расслышал, потому как белокостный стремительно удалялся вместе с Малинкой (не хочу я ее Уртикой называть). Девочка пару раз оглянулась, личико показалось растерянным. Бедняжка, похоже, и впрямь думала, что ее родич примет меня с распростертыми объятиями. Я на это не рассчитывал, надеялся лишь на вознаграждение. А меня сейчас, кажется, пинком вышибут за ворота.

На этот счет я ошибся. Караульные, не получив распоряжений лорда относительно спутника госпожи, просто поглядывали время от времени, не собирается ли подозрительный оборванец учинить какое безобразие. Но оборванец просто стоял, глазея по сторонам. В замке мне раньше бывать не доводилось, если, конечно, не считать тех далеких времен, когда я в нем, наверное, жил. И совсем недавних, когда сидел в подземелье. Ни то, ни другое не стоило принимать в расчет, потому как детство я не помнил, а в гостях у Туманного лорда ничего не разглядел.

Мне уже изрядно надоело осматривать каменные стены с узкими щелями-окошками, когда подошел слуга, молодой парень, и затараторил похлеще иной девицы.

– Пойдем! – Я послушно двинулся за ним. – Лорд распорядился отвести тебя на кухню, накормить и устроить на ночь. Ты не спешишь? Он хочет с тобой поговорить, но сейчас слишком занят с госпожой Уртикой. Вот радость-то у него, что племянница вернулась! Лорд уж надеяться перестал. Людей на поиски давненько отправил. Прочесали и Светану, и Багряный Край, и Морену, даже в Мглистые земли заглянули, хотя тамошние лорды никогда ни во что не вмешиваются, но она как в воду канула. А это ты ее сопровождал?

– Ну, я.

– И как?.. – парень уставился на меня.

Мы уже вошли в замок и оказались в широком, освещенном факелами коридоре, где больше никого не было.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил я.

Парень закатил глаза.

– Тебя как зовут?

– Перец.

– Ха, ну и имечко! – ухмыльнулся, и я заметил, что одного из передних зубов не хватает. Видно, любит задавать глупые вопросы, и его пока не отучили от вредной привычки, хотя и пытались. – Я – Зуек.

– Тоже ничего себе, – одобрил я. – В детстве не дразнили?

– Еще и сейчас случается, – помрачнел слуга. – Но тебе не советую.

– Не собираюсь, коли воздержишься от лишних вопросов.

– Да когда наши о тебе узнают, всю душу вытрясут. Приготовься заранее, что брехать будешь, если Крапивку выгораживать собрался.

– С чего это ты госпожу Крапивкой обзываешь? – удивился я.

– Дык, в гербе у нее эта трава. А еще дед Желудь сказывал, имя ее как раз это самое и означает на каком-то языке древнем, которым белокостные пользуются. По-моему, ей подходит. Скажешь, нет? – снова сверкнула щербатая ухмылка.

– Не скажу, – проворчал я. – Веди, давай, куда велено… Зуек. Чем госпожа тебе-то досадила, что ты о ней так говоришь? Зуб выбила?

– Зуб выбила, ха! – развеселился парень, но тут же притих. – У нее, пожалуй, получится… Да ничем особо не досаждала. Госпожа, вообще-то, не вредная, только вспыльчивая больно и языкатая. Чем не Крапивка? Хотя, судя по тому, как вокруг лорды увиваются, она может и Земляничкой прикинуться.

– Малинкой, – не сдержавшись, пробормотал я себе под нос, но Зуек, на мое счастье, не расслышал.

На кухне как раз заканчивали готовить ужин, и наверх, в господские покои, потянулась череда слуг, тащивших блюда с кушаньями. Все были заняты, и я успел спокойно поесть. Уже подумывал, а не прикорнуть ли прямо здесь, на лавке (благо та была достаточно широкая), как к столу подошел Зуек, а с ним еще три мужика постарше и две молоденькие служаночки, видно, из самых бедовых. Уж очень у них глазки поблескивали, и взгляды на незнакомца девицы бросали отнюдь не холодные.

– Вот, он и есть, – кивнул на меня Зуек, присаживаясь. – Звать Перец.

Девчонки тут же запереглядывались и захихикали, исподтишка толкая друг дружку в бок кулаками, мужики отнеслись к моей кличке спокойно.

– Здравствуйте, почтенные, – кивнул я слугам. – И вам, милые барышни, привет.

Хихиканье усилилось.

– Ты и впрямь спас племянницу нашего лорда? – спросил один из слуг.

– Нет, не спасал. Просто помог до Турьего Рога добраться.

Лучше отвечать осторожно: кто знает, что у здешних на уме? Вдруг решат за что-нибудь морду набить? Да и Малинке не понравится, коли я стану со слугами откровенничать. А уж Вепрю и подавно…

– Откуда добирались?

– С Цветущих островов.

Слуги удивленно переглянулись, один присвистнул.

– Ой, а правда, там так жарко, что все в одних рубахах ходят, и бабы, и мужики? – стрельнула на меня глазками одна из служаночек.

– Нет, красавица, мужики там ходят в одних штанах длиной по колено, – соврал я.

– А у тебя есть с собой такие? Вот бы посмотреть! – прощебетала вторая девчонка и расхохоталась. Глазки блестят, зубки сверкают, грудки колышутся… Тьфу, Перец, щас тебе точно морду набьют, у такой лакомой хохотушки наверняка дружок имеется.

– Он тебе непременно покажет, коли госпожа разрешит, – хмыкнул один из слуг. – Крапивка-то наша, когда одна, без родичей за плечами, небось не очень задиралась? Она до мужиков охочая, все с лорденышами крутит и даже не прячется, как другие бабы. А с тобой как?

– А ты у нее спроси, – посоветовал я. – Раз не прячется, так и расскажет, коли есть что. А я парень скромный, о своих победах-неудачах трепаться не привык.

– Ну, Перец! – заржал Зуек. – Тебе б Ужом прозываться: ловко вывернулся!

– Не без этого, – хмыкнул я, подмигивая девчонкам.

Те снова захихикали, даже мужики изволили усмехнуться, но с вопросами не отстали. Я юлил и уходил от ответов, как мог, вился, словно недавно помянутый уж, висящий в клюве цапли. Врал, отшучивался, ссылался на забывчивость. Для правдоподобия честно признался, что ничего не помню о своем детстве, но в это как раз никто не поверил. Вот смех!

Потихоньку мужчины потеряли ко мне интерес. У них хватало дел, гость не собирался откровенничать, а любоваться на него да шутки выслушивать – невелика забава. Девчонки посидели подольше, но, когда господа наверху закончили трапезу, какая-то карга сварливо кликнула их мыть посуду, наградив меня весьма неласковым взглядом. Вздохнув с облегчением, я принялся соображать, что делать дальше.

Если честно, мне здесь не нравилось. Нет, опасностью не пахло, как в «Красном петухе» или потом, в замке Туманного лорда, просто я чувствовал себя не на месте. Тут же проснулись сожаления о том, что принял приглашение Малинки.

Поговорить бы с ней… Попросить, чтоб поторопила Вепря с наградой. Или пусть лорд прямо скажет: мол, ты все причитающееся получил, будь благодарен, что уходишь подобру-поздорову. Не стал бы с ним спорить и обиды не затаил.

Три болота, не мои какие-то мысли… Вот оно, тлетворное влияние белой кости. Столько лет жил спокойно, а тут на тебе: выясняется, что у Перца тоже имеются и гордость, и честь. И я, оказывается, не желаю, чтобы Малинка жалела о своем приглашении. Это в веселом доме и на большой дороге я был защитником, попутчиком, может, другом. А здесь, в замке, какой с меня прок? Постель согревать? Оно, конечно, и мне, и ей приятно, но стыдно как-то. Опять же, и мне, и ей… Лучше пусть по-прежнему с лордами спит, те хоть ровня, а со мной… Позор один. Вот и объясню все это сладенькой, благо найти ее мне будет не трудно.

Стоило направиться к выходу, путь преградила давешняя хохотушка.

– Ты куда? Провожатая не нужна?

– Спасибо, красавица, нет. Мне только на двор прогуляться.

– Это лучше одному, – хихикнула девица. – А я тоже здесь, на кухне, ночую, – многозначительно улыбнулась.

– Рад слышать! За котомкой не приглядишь? Под лавкой лежит, у стола, где я ел.

– И за котомкой пригляжу, и за тобой, как вернешься, – блеснула улыбкой.

Я улыбнулся в ответ и вышел. А что, девочка очень даже недурна. Белокожая и темноволосая, как Малинка, только попухлее и личико попроще. Носика опять же такого задорного нет…

За посторонними мыслями почти не смотрел, куда шел. Это, как я понял, наилучший способ находить дорогу по-айровски: топаешь куда глаза глядят и незаметно выходишь в нужное место. Правда, сейчас приходилось внимательно прислушиваться, не раздаются ли поблизости шаги и прочие звуки. От встречных слуг отбрехаться сумею, а от стражи – вряд ли. Сделать мне, скорей всего, ничего не сделают, но и к Малинке уже не попаду.

Мне повезло: час стоял поздний, и по коридорам никто не шастал. Айрово чутье остановило перед стрельчатой нишей, в глубине которой темнела дверь. Я прислушался: вроде тихо. Да и чего опасаться? Малинка меня в обиду не даст, а ежели ее родич там, так еще и лучше. Скажу, что хочу уйти и пришел за наградой.

Осторожно постучал, дверь почти сразу распахнулась. Сладенькая, одетая в одну рубашку (но какую! Тончайшего полотна, с кружевами на груди, сквозь которые чуть ли не высовывались яркие соски, с вышивкой по подолу, побогаче иного платья), в первое мгновение уставилась на меня с оторопью, но тут же расцвела улыбкой.

– Перчик! Заходи скорей! Я жду Вепря, а то бы уже давно за тобой послала…

– Может, мне пока где-нибудь побродить? – присутствовать при родственной встрече не хотелось.

– Нет, сиди тут, – провела меня в маленькую комнатку, примыкавшую к просторной спальне. Там жарко горел камин, и стояла огромная бадья с водой. Волосы у Малинки мокрые, значит, недавно выкупалась. – Не шуми и не плещись, пока дядя здесь будет. У него очень тонкий слух. Я вас познакомлю, но не сегодня, ладно?

– Как скажешь. – Прям щас полезу мыться! Чтоб ее родич, ежели ему стукнет в голову нос сюда сунуть, сразу разглядел во всей красе, и понял, как повезло его племяннице, или кем там она ему приходится. – А что это у тебя на носу?

– Сметана. Я на себя в зеркало взглянула и чуть не упала. Почему ты не сказал, что веснушки стали такими яркими?

– Да они и были яркими с самого начала. И очень славными. Надеюсь, побледнеть еще не успели, – провел пальцем по ее носику, убирая сметану.

Малинка засмеялась и позволила стереть все.

– Придется запудривать… Я это очень не люблю: нос выглядит по-дурацки…

Я хотел возразить, мол, это белокостные дураки, раз не видят, как ей идут веснушки, но в это время раздался громкий стук в дверь.

– Сиди тихо, Перчик, и по возможности воздержись от подслушивания. Я потом все сама тебе расскажу, – выбежала из комнатушки, притворив дверь.

Услыхав такую просьбу, я тут же ринулся следом. Быстро, пока Малинка не впустила лорда, приоткрыл дверь, заимев в свое распоряжение узенькую щель, куда можно было еще и подглядывать. Жулик я или нет, в конце-то концов? Сладенькой, понятное дело, вредить не собираюсь, но… Мало ли, о чем у них разговор пойдет? Для собственной же безопасности лучше ничего не упустить.

…Слушал я слушал, пока не заскучал. Малинка довольно подробно рассказывала дяде о том, как ее похитили и о путешествии домой. Меня выставила в лучшем виде, да только лорд все равно не проникся.

– Уртика, без награды я его не оставлю, только пусть побыстрей убирается.

– Почему? – тут же вскинулась девочка.

– Потому что с первого взгляда видно – прохвост твой Перчик и потаскун. Надеюсь, ты с ним не спала. Я не ханжа, ты знаешь, но всему должен быть предел. Кстати, я известил о твоем возвращении Ясменя. Он места себе не находил, когда ты пропала, и будет рад тебя видеть.

– А я его – нет! Где он был, когда меня даже не продали, проиграли в веселый дом? Прохлаждался в местных заведениях?

– Он долго тебя искал. Объездил всю Морену, в Граде-у-моря чуть ли не неделю моряков расспрашивал…

– Подозреваю, не моряков, а портовых шлюх!

– Уртика, прекрати. Сама вовсе не скромница. Раньше ведь Ясменя привечала, хотя отлично знала, что ночью он с тобой, а днем служанкам проходу не дает. Что изменилось? Понравился серокостный?

Ну вот, так я и знал. Впрочем, спорить с Вепрем глупо, он сто раз прав.

– Даже если и так, то что? Я сама белой кости лишь наполовину!

– Девочка, ты хочешь, чтобы о дочери короля Багряного Края говорили, что она пошла в безродную мать, раз ее тянет на бродяг?

Я стоял, прислонившись к косяку, а после этих слов медленно сполз вниз и едва не уселся на пол. Так вот что она скрывала! Малинкин отец – король! Три болота и одна лужа, во что я влез? Почему раз в жизни не послушался Машулю? Она-то сразу все поняла… С белокостными нашему брату путаться опасно, а уж с королями да королевнами – и подавно. С ними и родовитым нужно держать ухо востро, а уж таким, как ты, Перец…

– …И еще раз повторю: никого не касается, с кем я сплю! Я никогда не буду королевой, хвала небесам! – часть гневного ответа Малинки я пропустил, пораженный открывшейся правдой, но ее звенящий от ярости голос быстро достиг моего сознания. Королевой не будет, и то хлеб…

– Ты станешь наместницей, и не на один год! – рыкнул Вепрь. – Значит, должна блюсти свою честь!

– С моей честью все будет в порядке! Я не стану спать ни с кем! И пусть Ясмень катится подальше! Не желаю, чтобы болтали, будто наместница Багряного Края делит мужчину с дюжиной служанок и десятком шлюх.

– Ох, Уртика, как же тебе подходит твое имя, – вздохнул лорд, и я был склонен с ним согласиться. – Спокойной ночи. Увидимся утром. Я награжу твоего спасителя и лично выставлю из замка. Пожалуй, даже снабжу свитой, которая проводит его за городские ворота.

– Спокойной ночи, дядя. Прошу тебя отложить решение до завтра. В утреннем свете даже пыльная каморка выглядит уютно.

Лорд ничего не ответил. Потом я услышал звук задвигаемого засова, и поднялся на ноги. Встречать дочь короля сидя даже мне как-то неловко.

– Подслушивал, – не спросила, а отметила вслух Малинка, стоило ей взглянуть на меня.

– Грешен, – склонил голову. – Линочка, я пойду, пожалуй, ночевать на кухню…

– Струсил? Я подозревала, что ты не слишком храбрый.

– Я осторожный.

– А зачем вернулся за мной в замке Туманного лорда? Осторожный бы деру дал.

– Трус – тем более. Ты сама себе прекословишь. То называешь трусом, то ищешь в моих поступках подтверждения храбрости.

– Я женщина, – усмехнулась Малинка. – Могу позволить себе быть глупой, говорить одно и тут же – совсем другое.

– Мне известно, что ты далеко не дура…

– А тебе известно, что мне иной раз до тошноты надоедает моя разумность, жесткость и прочие мужские качества, которым я вообще-то завидую?

– Чего тебе завидовать… – пробормотал я, сильно опасаясь вызвать очередной приступ гнева. – Ты ими обладаешь в полной мере. Некоторые мужики не дотягивают.

– Спасибо! – неожиданно рассмеялась сладенькая. – Приятно, что ты столь высокого мнения обо мне. Вот если б еще позволял побыть женщиной не только в постели…

– Да я с тебя пылинки сдувал в дороге!

– Ты сдувал пылинки с ценного груза, за доставку которого в целости и сохранности назначено немалое вознаграждение.

– Плевал я на ваше вознаграждение! Пусть лорд отдаст его этому… Ясеню…

– Ясменю.

– Ну, Ясменю! Бедняга поиздержался, наверное, в Граде-у-моря. Там девочки привыкли к щедрым морячкам и за горсть медяков никого ублажать не станут, будь ты хоть трижды белокостный!

Три болота, ну что я несу! На вознаграждение мне вдруг и впрямь стало плевать, но за дерзость Малинка меня, пожалуй, выпороть прикажет…

– Тебе очень идет ревновать, – проворковала сладенькая, запуская пальцы мне в волосы. – Выкупайся, только побыстрей, ладно? Я жду.

Тьфу, ну что ты будешь делать? Может, кто-то на моем месте и смог бы уйти, но осторожный Перец принялся стремительно стаскивать с себя одежду и поспешно полез в бадью. Долго ждать Малинке не пришлось: небывалый стояк не располагал к вдумчивому омовению.

* * *

Купаясь, я проклинал свою слабость и глупость последними словами, но, оказавшись в постели со сладенькой, тут же обо все позабыл. Мне, признаться, давно уже было без разницы, кто ее родители, девочка притягивала сама по себе. Вот и сейчас мысль о том, что отцом Малинки был самый что ни на есть настоящий король, почти сразу выветрилась из головы.

Мы долго не могли угомониться, благо путь от Холмищ до Турьего Рога, проделанный в повозке, утомил разве что бездельем. А когда, наконец, насытились друг другом, я решил позадавать вопросы.

– Линочка, неужели отец-король разрешал тебе спать с кем попало?

– Ох, Перчик, как же тебя заедают мои прежние любовники! – Я обиженно засопел. Да, заедают! Сам себя дураком чувствую, но таких признаний она от меня не дождется. – Представь себе, не запрещал. Он любил меня и гордился, что его дочь не желает обычной женской доли. Меня с детства раздражали куклы, наряды, жеманство, плаксивость и глупые бабские разговоры. Брат был ненамного старше, и я привыкла проводить время с ним и его учителями. У меня неплохо получалось то, что давалось ему и любому другому мужчине: и науки, и владение оружием. Отец заметил, и не запретил, а наоборот, стал поощрять. Мои успехи доставляли ему радость, но он понимал, что после его смерти дочери придется нелегко. В Багряном Крае, как и в других странах, женщин редко принимают всерьез. Особенно тех, кто не может похвалиться белизной кости. Мужские умения незаконнорожденной вызывали б не столько уважение, сколько злость. И отец посоветовал мне не пренебрегать женскими искусствами. Не шитьем и кухней, конечно, а танцами, музыкой, хорошими манерами, умением одеваться и управлять мужчинами, используя свою привлекательность. Он надеялся, что я стану посланницей при дворах соседей. Очень полезной посланницей, ведь никто не относился б ко мне серьезно, принимая за очередную пустоголовую дочурку с подпорченной родословной, которой не светит приличное замужество, и она прожигает жизнь в постелях всех, кто сумел понравиться. Попутно выясняя ценные для Багряного Края сведения.

– Что-то вроде разведчика?

– Да, и не только. Я могла бы острожно, исподволь, подводить нужных людей к нужным мне решениям.

– Трахаясь с ними?

– Постель – крайняя мера, – усмехнулась она. – Полагаешь, я не смогла бы заставить тебя помочь мне добраться до Светаны, не прибегая к этому безотказному средству?

– Ну-у… – задумался я.

– Хватило б пары веселых деньков у Флоксы. После ты кидался б исполнять каждый мой намек на желание, стоило бы задумчиво приобнять губами кончик любого продолговатого предмета: рогалика, огурца, морковки или даже пальца. Странно, что женщины обделяют тебя этой лаской, такого красивого мужского достоинства мне раньше видеть не доводилось… – закончила она мечтательно.

– Какая ж ты все-таки язва! Не зря тебя кличут Крапивкой.

– Уже слуги наболтали? Надеюсь, ты с ними не откровенничал?

– Нет, конечно. Я, как выяснилось, недоумок только в одном.

– М-м-м, и в чем же? – длань королевской дочери уже некоторое время блуждала чуть пониже моего живота.

– В том, что дал сесть себе на шею развратной белокостной девчонке.

– На шею? Вот уж куда не собиралась садиться! – и принялась устраиваться совсем на другом месте.

– Ты все время уходишь от ответов, распаляя мою похоть, – проворчал я, когда запыхавшаяся наездница рухнула мне на грудь.

– Я уже опять готова отвечать, – простонала Малинка.

– А я пока не готов слушать, – сжал ее в объятиях и перевернулся. Нельзя позволять сладенькой верховодить еще и в постели. Я, видите ли, только здесь и даю ей почувствовать себя женщиной! Что ж, доставлю удовольствие в очередной раз…

– Ты, как я понимаю, теперь единственная прямая наследница короны Багряного Края? – спросил я, отдышавшись.

– К счастью, нет, – ткнулась носом мне в шею. – Ты хорошо пахнешь.

– Мы, айры, всегда пахнем тем, что нравится женщине, с которой спим, – совладать с желанием подурачиться не получилось. – Хошь яблоками, хошь, розами, хошь…

– …перцем.

– Смотри, не расчихайся, – хмыкнул я.

– Да ты не перцем пахнешь, а разогретой солнечной степью, – задумчиво проговорила Малинка. – У нас в Багряном Крае степей нет, но брат однажды брал меня в Ветлуж, там я ее и видела. И не только видела, но и валялась в траве, а она так чудесно благоухала…

– Тимьяном?.. – отчего-то не сдержался я.

– Может быть. Я не знаю тамошних трав, – она помолчала, потом заговорила снова. – Единственный прямой наследник короны Багряного Края – мой племянник. Ему нет еще и двух месяцев. Брат, оказывается, женился втайне от семьи, но сделал все согласно правилам, тому есть свидетели. Малыш – законный наследник. В отличие от меня и дяди. Вепрь – бастард моего деда, они с отцом наполовину братья. Он и привязался ко мне из-за сходного происхождения. Правда, его мать была белокостной, хозяйкой этого замка и очень самостоятельной особой. Наверное, дядя терпит мой нрав, потому что я иногда напоминаю ему матушку.

– Твоя тетка знает о мальчике?

– Вепрь уверен, что нет. В любом случае, и младенца, и мать охраняют его сыновья, на них можно положиться. А мне придется стать наместницей, – Малинка вздохнула. – Разберусь с теткой, и двоюродным братом, наведу порядок в стране (это у нее получится, не сомневаюсь!), дальше видно будет…

– Видно будет? Неужели ты никогда не хотела стать королевой?

– Как тебе сказать… Конечно, я не раз в мечтах примеряла корону. Но, Перчик, только серокостные считают, что королю живется лучше всех. А мне известно, какую ношу правитель тащит на своих плечах. Я б лучше стала посланницей – все-таки посвободнее… – Она опять задышала мне в шею. – А больше всего на свете мне хотелось бы путешествовать, видеть разные страны… Знаешь, как долго мне снилась поездка в Ветлуж? Цветущая степь, небо, ветер, никаких стен, ворот, дверей, решеток, надоедливой челяди…

Я ничего не ответил, обнял сладенькую покрепче, прижал к себе. Хорошо знаю, что такое зов дороги. Может, в этом тоже проявляется айрова кровь? Корень же сказал, что мужчины их племени часто уходят странствовать. Мне нравится бродить: летом на севере, где вздымаются прохладные скалы и шелестят тенистые леса, зимой на юге, где теплый песок, ласковое море, благоухающие острова. Весь мир передо мной, и я сам решаю, куда идти…

Незаметно я заснул и увидел сон, как мы с Малинкой валяемся в высокой степной траве, и головы кружит пряный дух смятых нашими телами стеблей и листьев. Небо ясное, без единого облачка, но вдруг начинает грохотать странный гром. Не грозовой, рокочущий, а ритмичный: бум-бум-бум, словно кто-то дубасит кулаком в толстую деревянную дверь…

– Перчик! – сладенькая (настоящая, а не та, что во сне) трясла меня за плечо. – Мы страшно проспали! Вставай скорей и одевайся! Вепрь сейчас дверь высадит.

Я кубарем скатился на пол и заоглядывался в поисках штанов. Их нигде не было. Малинка, впопыхах натянув рубашку, метнулась в комнатушку, где я вчера прятался. Угу, и купался, а, значит, там и разделся. Вскочив на ноги, кинулся за девчонкой. Три болота, ох, и достанется ж тебе, Перец, от лорда! Пусть уж лучше убьет, чем евнухом сделает…

– Одевайся, – сладенькая пихнула мне в руки штаны и рубаху. – Сиди здесь тихо. Я успокою дядю, потом позову тебя. В обиду не дам, не бойся, – поспешно чмокнула в губы и выбежала, я слегка приободрился.

Через пару мгновений раздался резкий грохот: видно, лорд в раздражении так толкнул открывшуюся дверь, что она ударилась о стену. Тут же зарокотал его голос:

– Я вчера предупредил тебя, девчонка! А ты повела себя как потаскуха! Твои отец и брат умерли не так уж давно, но, видно, напрочь позабылись, раз вместо скорби ты предаешься разврату с какой-то приблудной швалью!

– Если б не приблудная шваль, как ты изволил выразиться, я тоже была бы мертва, – неожиданно спокойно произнесла Малинка. – Он – мой гость, и тебе придется с этим смириться.

– Одуревшая весенняя кошка, даром что осень на дворе… – голос лорда перестал рокотать, в нем отчетливо послышалась усталость. – Никогда не думал, что потеряешь голову из-за какого-то… Вообще не думал, что ты способна потерять голову.

– Я и не теряла! – теперь, похоже, начала злиться сладенькая. – Перчик не только помог мне выбраться из веселого дома и попасть сюда, в Турий Рог. Он сумел напомнить, что, хотя мои самые любимы люди умерли, сама я пока жива.

– Ох, бабы… Хвала Небесной Хозяйке, у меня нет дочери. Где этот твой… Удрал через каминную трубу?

Я пару раз вздохнул поглубже и открыл дверь. Собрался шагнуть в спальню и чуть не столкнулся с застывшей на пороге Малинкой. Она слегка улыбнулась, видно, желая подбодрить, и отступила в сторону. Лорд медленно направился мне навстречу, мрачный, как замковое подземелье. Подошел почти вплотную, остановился и принялся неприязненно разглядывать, сверля пылающими очами с высоты своего немалого роста. Три болота, попадется мне хоть раз кто-то пусть не ниже, а равный, кому можно в лицо смотреть, не задирая головы?

– И как же ты узнал, где именно ночует моя племянница? – поинтересовался Вепрь. – Кто из слуг тебя провел?

– Это не слуги, это сердце, – ляпнул я и тут же прикусил язык. Ну надо быть таким болваном, Перец! Хорошо еще, не сболтнул про другой орган, который был заинтересован гораздо сильнее.

Малинка не сдержалась и прыснула. Смешно ей. Тоже, небось, подумала о моем неугомонном друге.

– Ты странствующий песенник? – взгляд лорда, устремленный на меня, стал задумчивым. – Или просто дурачок?

– Я, скорее, странствующий сказочник, – язык мой по-прежнему работал быстрей разума. – И к тому же недоумок, вы совершенно правы, добрый господин.

– Не пора ли честь знать, сказочник? Я щедро тебя награжу и отпущу с миром на все четыре стороны.

Я глубоко вздохнул, готовясь ответить, что да, давно пора, жаль, еще вчера не ушел, и награды никакой не нужно, вот только бы десяток золотых – отдать долг хозяйке постоялого двора в Холмищах… Но тут взгляд мой упал на Малинку.

Сладенькая едва заметно двинула головой из стороны в сторону: мол, нет. И посмотрела просительно: не уходи. Я никогда не видел у нее таких умоляющих глаз…

– Парень, не забывайся! – раздался голос лорда. – Эта ягодка не про тебя!

– Простите, добрый господин, – отвел глаза от Малинки и посмотрел на Вепря прямо, не прячась. – Я подчиняюсь лишь моей госпоже. Если она отошлет меня прочь, я уйду сразу же, безо всякой награды.

– Я тебя не отпускаю! – тут же выпалила девочка. – Мне нужен личный слуга.

– Уртика, – Вепрь, казалось, потерял ко мне всякий интерес и заговорил с бесконечным терпением. – У дамы должны быть служанки, а не слуги.

– Все отлично знают, что я не лажу с женщинами. Они постоянно на меня жалуются, ты же сам мне выговаривал, неужели забыл?

– Думаешь, люди так глупы? Все сразу поймут, что ты с ним спишь. А я уже объяснял, что наместница должна заботиться о своей чести.

– Люди станут болтать в любом случае. Если я сегодня же выставлю Перчика, они будут еще долго обсасывать историю спасения госпожи Уртики, уделяя немалое внимание ее якобы отнюдь не целомудренным отношениям с безродным спасителем. А вот если он останется, да еще моим слугой, многие засомневаются. Это ведь неслыханная наглость: столь откровенно цепляться за любовника серой кости. Пожалуй, даже Крапивка на такое не способна, – Малинка сладко улыбнулась лорду и плутовски подмигнула мне. – И, дядя, разлюбезная тетушка, лишившись всяких надежд на корону для сыночка, не преминет растрезвонить, что наместница не одну неделю провела в веселом доме, где ею пользовались все желающие. Я могу до хрипоты повторять, что там ко мне никто не прикоснулся, но люди же не глупы…

– Достойная дочь своего отца, – проворчал Вепрь. – Надеюсь, взойдя на престол, не утратишь изворотливости. Уговорила, потерплю твоего нового слугу, – вновь соизволил меня заметить. – Не завидую тебе, парень, даже если большинство поверит в ее сказку. – Взглянул на меня и правда как будто с сочувствием. – Из сточной канавы в замковы палаты – такие мало кому нравятся, знаешь ли…

Лорд вышел, напомнив Малинке, что ждет ее для какого-то очередного разговора. Она обещала поторопиться.

– Линочка, я не стал перечить при твоем родиче, но, мне, по-моему, и впрямь лучше убраться восвояси…

Нет, ни сам Вепрь, ни его предупреждения не пугали. Какое мне дело до сплетен и завистников, если Малинка попросила остаться! Но уж слишком хорошо понимаю: королевна и бродяга – отличная парочка для душещипательной истории или песни. Там они у всех вызывают сочувствие и симпатию, а в жизни… И если я в глазах большинства буду, пожалуй, выглядеть молодцом (парень не промах, раз королевскую дочь заполучил), то сладенькую примутся честить покрепче, чем одуревшей кошкой. А я не желаю, чтобы из-за меня она снова чувствовала себя грязной…