Текст книги "Поймать ветер (СИ)"

Автор книги: С. Алесько

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Ответь мне правду, Перчик, – Малинка смотрела на меня серьезно и, пожалуй, ласково, без обычной издевочки. – Обещаю, не будет ни обиды, ни злости, ни мести. У меня хватает разума, чтобы быть тебе благодарной, и совести, чтобы не забывать об этом. Мне всего лишь нужна правда.

– Я отвечу честно, если буду знать ответ. Спрашивай.

– Я тебе надоела?

– Нет! Конечно же нет, – с облегчением выдохнул и тут же задумался, почему с души будто камень свалился. Какого вопроса я ждал?

– Почему ж ты хочешь уйти? Трусишь?

– Осторожничаю, – улыбнулся я.

– Я не дам тебя в обиду! – рассмеялась она. – С дядей, вон, получилось. И еще: ты свободен. Надоест спать со мной – уходи, с наградой или без, как захочешь.

– Беспокоюсь-то я не за себя…

– За меня? Это очень лестно, – прильнула ко мне и заглянула в лицо, на губах заиграла знакомая лукавая улыбка. – Ты же знаешь, я могу за себя постоять.

– Знаю. И догадываюсь, что ты можешь получить все, что захочешь. Вот только никак в толк не возьму, зачем тебе я? – признаться, этот вопрос порой донимал меня после побега из замка. «Для тебя я пошла б и на большее…» – не раз звучали в голове Малинкины слова, сказанные сквозь решетку.

– Ох, Перчик, какой же ты все-таки глупый… – сладенькая высвободилась из моих объятий, направилась к сундуку, откинула крышку и принялась перебирать наряды, подыскивая, что надеть. – Мне нравится спать с тобой, вот и все. Ты бы на моем месте тоже постарался удержать рядом желанную женщину, пока она желает тебя. Все так живут.

Я не стал возражать. Это правда, многие так живут, только никогда не слыхал, чтобы люди на все были готовы ради тех, с кем просто приятно покувыркаться в постели.

* * *

Мы провели в замке Вепря не так уж много времени, от силы дней десять. Малинка объяснила, что по традиции Багряного Края предъявить права на корону можно до первого дня осеннего равноденствия, который последует за смертью короля.

– Срок близится, поэтому я так спешила попасть на север. А вовсе не потому, Перчик, что стремилась вернуться в клетку.

Мне оставалось виновато кивнуть. Я в последнее время только и делал, что чувствовал себя виноватым. Под грозным взглядом Вепря, которому старался пореже попадаться на глаза, под завистливо-непонимающими – слуг, под обиженными – молоденьких служанок.

Обитатели замка, как и предполагал лорд, здорово удивились, узнав, что я остаюсь при госпоже Уртике. Зуек, с которым мы были хоть чуть-чуть знакомы, поначалу донимал меня расспросами. Я скормил ему малинкины слова: мол, не терпит она женскую прислугу. Парень, как ни странно, не слишком удивился. Зато на меня насели девчонки, особенно Нежа, темноволосая хохотушка, которой я в свое время поручил присматривать за моей котомкой.

Интерес женщин был много хуже любопытства мужчин. Мне вовсе не улыбалось вызвать ревность Малинки. За один раз я бы оправдался, ссылаясь на необходимость сохранять правдоподобие моего положения слуги, но айрову кровь не утаишь. Нежа, конечно, вряд ли поймет, что я не совсем человек, просто решит – любовник ей попался замечательный. И сама проходу не даст, и подружкам растреплет. Им, ясен хрен, тоже попробовать захочется. А уж с этим сладенькая точно мириться не будет…

Пришлось сочинить историю о том, как мы с Малинкой, спасаясь от преследования банды головорезов, бросились в бурную реку. Течение оказалось таким сильным, что мы уже прощались с жизнью, и в минуту отчаяния дали Небесной Хозяйке обет целомудрия.

– На всю жизнь?! – ахнула служаночка чуть ли не в ужасе.

– Госпожа Уртика – до свадьбы, а я – на год.

– Жаль, что ты тоже не до свадьбы, – хохотнула Нежа. – Я б тебя мигом на себе женила. Спасибо, Перчик, что все объяснил. Понятно теперь, почему она тебя в услужение взяла – вдвоем, наверное, обет соблюдать проще. Вместе обещались Хозяйке, и теперь друг у друга на глазах.

Я степенно согласился. Да, вместе, ночами, нам было легко и по-прежнему хорошо.

– Может, госпожа замуж наконец выйдет, – продолжала девчонка. – За лорда Ясменя. Вот уж затейник!.. – и залилась глупым бабским смехом.

Угу, затейник. Догадываюсь, раз Малинка его терпела, несмотря на Нежу и всех остальных. Тоже, небось, тыквой до потолка достает…

Как ни странно, Ясмень оказался одного со мной роста, только фигура у него была тяжелая, кряжистая. То ли поесть любит, то ли мечом много машет, а может, и то и другое. Вообще-то, малинкин лорд и за красавчика сошел бы, да уж больно у него морда была слащавая. Служаночки, те так и таяли.

Я Малинку предупредил насчет обета целомудрия, она долго смеялась, но выдумку оценила. Ясменю тут же все выложила, стоило ему лапу ей пониже спины положить.

Дело было в комнате с книгами, блибли… короче как-то хитро и длинно она называется, я не запомнил с первого раза. Мы туда пошли, чтобы поискать, нет ли где упоминаний о Туманных лордах. Девочка все надеялась что-нибудь о моих родителях разузнать, но найти ничего не удалось. Зато Ясмень подвалил, и мне пришлось за полками прятаться.

– Уртика, так за чем же дело стало! – оживился он. – Я готов хоть завтра назвать тебя супругой!

– А я пока не готова выбрать мужа, – усмехнулась сладенькая. – И от обета еще не устала.

– Ты? – не поверил Ясмень.

– Да. Я изменилась, – Малинка посерьезнела. – Я стану наместницей…

– И поэтому ты перестала заботиться о своей внешности и носишь на шее дешевые побрякушки? – поддел пальцем «морскую слезу», с которой сладенькая расставалась только на ночь.

– С моей внешностью все в порядке, – Маклинка резко и сильно хлопнула его по руке. – А украшения я выбираю, какие хочу.

– Я не мальчишка, Уртика, – тон лорда изменился и от слащавости на физиономии не осталось и следа. – И знаю, что женщина старается выглядеть так, чтобы нравиться своему мужчине. Любопытно, кому по вкусу простецкий веснущатый нос и морской мусор? Во время своих скитаний морячка подцепила?

– А тебе шлюхи в Граде-у-моря понравились?

– Я – мужчина…

– И что? Чем ты лучше? Сойдемся в поединке, еще неизвестно, кто победит. Я много образованнее тебя и уж точно не глупее. Что остается? Твое умение мочиться стоя?

На миг я даже посочувствовал Ясменю: сладенькая умеет язвить словом, а тут еще и тон был весьма соответствующий. Но мужик оказался не так-то прост.

– Дорогая, воздержание очень плохо на тебя влияет, – голос и лицо лорда (да, я не только подслушивал, но и подглядывал) вновь стали излишне любезными. – Да еще женские дни близятся, не так ли?

– Так, так, – Малинка тоже неожиданно успокоилась. – Но обет есть обет, Ясмень. Оставь меня одну, прошу. Отдохну немного здесь, в тишине, приду в себя…

– Конечно, милая. Я пошлю в город за пудрой, у Вепря в хозяйстве она вряд ли водится. А пока смажь нос сметаной.

Ясмень хотел поцеловать девочку в губы, но она резко отвернулась, и получилось в щеку. Лорд, сделав вид, что так и надо, вышел. Я благоразумно не спешил покидать свое убежище. Малинка выждала немного, потом осторожно подошла к двери, разко распахнула ее и выглянула в коридор.

– Выходи, Перчик, он и правда ушел.

– Серьезный у тебя ухажер.

– Уже набрался здешних манер? Перестал называть вещи своими именами, – пояснила, заметив мой недоуменный взгляд. – Он – мой любовник. Бывший. Хитрый, жесткий. Когда я была просто незаконнорожденной дочерью короля, то годилась для приятного времяпрепровождения. Теперь я – будущая наместница, и на мне, пожалуй, имеет смысл жениться.

– Ты к нему привязана?

– Нет. И никогда не была. Ясмень хорош в постели, у него сложный характер. Он идеально подходит для удовольствий и оттачивания навыков обращения с мужчинами.

Мне и раньше не нравилась эта холодная прямота, а здесь, в замке, стала чуть ли не тошноту вызывать. Не шла сладенькой эта манера, совсем не шла… Да еще этот ее бывший, оказывается, в койке не промах… Видно, на лице моем промелькнул отсвет невеселых мыслей, потому что Малинка тут же затолкала меня в темный закуток между книжными полками.

– И не вздумай ревновать, – прижалась ко мне, быстро, жадно целуя в шею и подбородок. (Хм, моя ревность заводит девочку также, как меня – ее злость?) – Он очень проницательный, сразу почует. Такой враг нам не нужен. А лучше тебя у меня никого не было, сколько можно повторять?..

Не было… Переспи она с Корнем, я в списке был бы сейчас примерно там же, где Ясмень.

Что еще рассказать о жизни в замке Вепря? Про то как я пробирался в малинкину спальню поздно вечером и уползал оттуда ранним утром? Про то, как боялся столкнуться во время этих коротких перебежек с Ясменем? Скучно это было и муторно. Эх, где вы, прекрасные деньки и расчудесные ночи, когда мы были вдвоем…

Малинка так и не стала ни отбеливать веснушки, ни запудривать их, и «морскую слезу» не сняла. Ее бывшего это страшно бесило, и он очень быстро заподозрил меня в столь неприятных для него изменениях. Разговаривать со слугой Ясмень, видно, считал ниже своего достоинства, вот и принялся допекать сладенькую. Я слышал раза два обрывки их разговоров. Она высмеивала его подозрения да попрекала тем, что не он ее спас.

– Мне нравится мой нос – ни у одной белокостной такого нет, и я буду задирать его как можно выше, чтоб завидовали. И ракушка такая здесь на севере одна-единственная и висит на моей шее. Что до слуги: я перед ним в неоплатном долгу. К тому же он толковый расторопный парень, не мозолит глаза, не утомляет уши и не примеряет мою одежду и украшения. Если тебе не достаточно этих вполне разумных доводов, мне жаль, Ясмень. Да и, собственно, почему я перед тобой оправдываюсь? Ты мне не родич и не муж, так что не смей больше заговаривать о веснушках, ракушке или Перце.

Вот так она его отбрила, и мужик, казалось, успокоился. Вернее, полностью перенес свое внимание на служаночек, попутно, как поведала мне Нежа, расспрашивая их о слуге госпожи Уртики.

Я старался не попадаться Ясменю на глаза, но в те два или три раза, что пришлось с ним столкнуться, он зыркал на меня как дракон на девственницу. В смысле, сожрать хотел.

Малинка посоветовала мне поговорить с Желудем, тем самым старикашкой, про которого говорил Зуек. Мол, сколько ему лет, никто не ведает, а сам он свой возраст давно позабыл, но дед за свою жизнь побывал много где и знает почти обо всем, о чем ни спросишь.

– Может, он что-то вспомнит о твоих родителях. Вернее, о том, что происходило в Мглистых землях лет двадцать-тридцать назад.

Сама встречаться с кладезем памяти отказалась, довела меня до входа в каморку, где жил старик, и улизнула. Мол, потом расскажешь, если что-то узнаешь и сочтешь нужным поделиться, а мешать она не хочет.

Поговорив с полчаса с Желудем, я понял, почему Малинка не желала с ним видеться. Дед был изрядно не в себе и выглядел совсем ветхим, едва ли не просвечивающим, как истертая ткань, но при этом нес такую похабень, что даже меня начал вгонять в краску.

– Когда я ребенком гостила у Вепря, Желудю еще хватало сил разгуливать по замку, и противный старикашка не упускал случая ущипнуть меня за попу, – призналась Малинка, когда я вкратце пересказывал нашу беседу.

– Да ладно тебе, детей щиплют безо всякой задней мысли, особенно если они не золотушные. А ты наверняка была миленькой девчушкой, с задорным носиком и кругленькой попкой. Эти части тела у тебя и сейчас очень славные, – не упустил возможности немного подразнить Малинку.

– Вот-вот, – хмыкнула та. – Поэтому я и не пошла с тобой. Теперь дед щипал бы меня уже с целым возом задних мыслей, а я должна была бы терпеть из уважения к его сединам.

Шутки-шутками, а из потока не очень связных воспоминаний Желудя мне-таки удалось кое-что выудить. Если верить его словам, у предпоследнего Туманного лорда из законных детей была только дочь, которая и стала наследницей. Когда она вошла в пору, все поехало вкривь и вкось. Девица спуталась с каким-то проходимцем (очень похоже на моего папашу-айра) и понесла от него. Старику-отцу ничего не оставалось, как поженить парочку. Может, все бы и кончилось миром, да брат девицы, бастард Туманного лорда, совсем разобиделся. Титул и земли достались сестрице, а она, хоть и рождена в законном браке, оказалась потаскухой. Разве это справедливо? Пока был жив старый лорд, парень прикидывался добрым братом, но когда через несколько лет после свадьбы старик отошел к праотцам, с молодой госпожой и ее мужем что-то случилось. Я так и не смог добиться вразумительного ответа на вопрос, убили их или нет. Не знал Желудь, кто родился у влюбленной парочки: мальчик или девочка, и что стало с дитем. Но даже эти отрывочные сведения выглядели подозрительно, и я вполне вписывался в историю в качестве чудом уцелевшего законного наследника.

Что отнюдь не приводило в восторг. Сидя в подземелье, я успел подумать, как нелепо выглядел бы на месте Туманного лорда. А насмотревшись в замке Вепря на с утра до ночи чем-то занятую Малинку, и, еще пуще, послушав ее сетования, совсем расхотел менять свою бродяжью жизнь.

Плюнуть бы на поиски правды, да целый рой вопросов, надоедливо жужжа в голове, по-прежнему не давал покоя: кто я, что сталось с моими родителями и, самое главное, какую тайну скрывает моя память (вернее, ее отсутствие).

– Тебе надо поговорить с колдуном, – предложила Малинка.

– С колдуном! Знаешь, сколько они просят за свои услуги? Хотя, знаешь, конечно, – я провел пальцем вокруг ее пупка (свободно разговаривать мы могли только ночами, поэтому все беседы проходили в постели, что нас обоих вполне устраивало). – И вдруг, получив деньги с меня, он захочет стрясти золотишка и с Туманного лорда? А то еще залезет без спросу мне в голову, и Хозяин Подземья ведает, чем это обернется. Пожалуй, лучше смертью, чем безумием.

– Да-а, Перчик, осторожность у тебя в крови, – голос звучал с обычной издевочкой. – Я знаю одного колдуна, которому можно доверять. И платить ему не придется.

– Ты с ним спала?

– Ну что ты, право, все об одном? – хихикнула, но на вопрос так и не ответила. – Скажи лучше: согласен с ним встретиться?

– Если ты ручаешься, что это не опасно…

– Не опасно!

– Хорошо, – вздохнул я. – Проводишь или объяснишь, как его найти?

– Он живет в Окоеме, башне у восточной границы Багряного Края. Как раз на пути в Брег, нашу столицу.

– Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой?..

Признаться, я думал, что наместнице мои услуги не понадобятся.

– А ты уже собрался уходить?

Собрался… Три болота, я должен был уйти сразу, как только Вепрь вцепился в свою драгоценную племянницу во дворе замка! Все-таки я – непроходимый болван. Когда еще думал про лисов, отгрызающих лапу, чтобы выбраться из капкана, а сам продолжал увиваться вокруг гостеприимно распахнутых железных челюстей. Хотя какие там челюсти? По-моему, Малинке будет так же больно отпустить меня, как мне – уйти… Ох, не льсти себе, Перец! А если это правда, ты вдвойне дурак, что позволил всему зайти так далеко.

– Собрался уходить? – сладенькая приподнялась на локте и заглянула мне в лицо.

Голос ее стал тонким и жалким. Ночами, в постели, девочка в последнее время вела себя странно, будто раскисала. Не то чтобы мне не нравилось, наоборот. Я ведь хорошо знал, какая она сильная и уверенная, а со мной становилась нежной и, пожалуй, уязвимой. Не беззащитной – Малинка легко могла бы за себя постоять и словом, и делом, позволь я себе какую-нибудь глупость, а именно уязвимой. Я чувствовал, что могу ощутимо ранить ее, не прилагая к этому особых усилий. Поэтому, услышав, как сладенькая повторила вопрос, вместо того, чтобы уговорить ее отпустить меня, сгреб в охапку и прижал к себе.

– Нет. Только глупец упустит возможность поболтать с проверенным колдуном, да еще бесплатно.

Все верно, глупец… Боюсь, плата, которую мне придется отдать за слабость и промедление, будет гораздо больше любых требований колдуна. Разве что попросить его сварить отворотное зелье, ежели такое бывает. Не для меня, для Малинки. Чтобы она сама послала меня подальше. Тогда я смогу уйти, оставив в капкане кусок кровоточащей плоти и заткнув дыру в груди ворохом воспоминаний – лучшей наградой.

Три болота, ну что за бред родится в моей голове? Как бы мне из сказочника и впрямь в песенника не превратиться. От бабенок, правда, и в этом случае отбоя не будет, особливо ежели научусь слезоточивые стишки складывать…

* * *

Вот так я и оказался в хвосте отряда, едущего в Брег, столицу Багряного Края. Малинку сопровождал Вепрь с двумя дюжинами солдат и Ясмень с десятком своих людей. Я ездить верхом не умел, но сладенькая приказала конюхам подыскать для меня лошадь поспокойнее и объяснить, как с ней управляться. Не скажу, что эта затея мне понравилась, но с сонной кобылкой не первой молодости мы кое-как нашли общий язык. Может, айрова кровь помогла, уж не знаю. Проверять эту догадку, пытаясь оседлать жеребчика, у меня желания не было.

Путь до Брега, по словам Малинки, должен был занять неделю с небольшим. На ночь Вепрь решил останавливаться на постоялых дворах, и сладенькая, нимало не смущаясь, распорядилась, чтобы я спал в ее комнате.

– Мы не в твоем замке, дядя, – заявила она. – Вдруг Левкоя (так звали ее тетку) проведала о наших планах и подошлет убийцу?

– Полагаешь, этот твой Перец справится с наемником? Давай уж я к тебе на ночь по паре солдат приставлять буду, – проворчал Вепрь, видно, огорченный нежеланием племянницы соблюдать приличия и в то же время сознающий справедливость ее опасений.

– Перец будет не один, а со мной. Вдвоем мы управимся не хуже твоих солдат.

Лорду ничего не оставалось, как согласиться. Ясмень, к моему удивлению, воспринял известие на редкость спокойно. Вежливо предложил Малинке свои услуги охранника, она любезно отказалась. А вот моя жизнь после этого стала сложнее. Видно, отвергнутый лорд отдал распоряжение своим людям, и они при каждом удобном случае пытались досадить неугодному слуге. То чей-нибудь жеребец куснет мою сонную кобылку, и она взбрыкивает, сбрасывая седока на землю. То сам Ясмень отстанет, а потом пронесется мимо, будто за ним гонится свита Хозяина Подземья, огрев нас с лошаденкой плетью, чтоб не мешались, да еще обрызгав летящей из-под копыт грязью. Про тычки да ругань и вовсе молчу – это были сущие пустяки.

Однажды чуть не отлупили как следует, якобы спутав с кем-то, когда я вышел по темноте на двор. Хорошо, десятнику Вепря тоже приспичило. Мужик был уже в возрасте, и явно благоволил к Малинке. Я не раз замечал, как он улыбается в пышные, почти седые усы, поглядывая на сладенькую. Улыбается по-доброму, но отнюдь не по-отечески. Не удивлюсь, если узнаю, что он тоже ее щипал, когда она у дядя гостила. Ну а на меня десятник глядел ехидно. Его мы вряд ли провели, но он, видно, имел правило помалкивать о своих догадках.

Так вот, три бугая приперли меня к стенке, один даже по уху съездить успел, да я увернулся, и удар получился смазанный, в голове почти не гудело. Стою, жду следующего, как вдруг появляется Брус, тот самый десятник.

– И чем же перед вами Перец провинился? – спрашивает спокойнехонько.

– Неужто это слуга госпожи Уртики? – солдаты Ясменя запереглядывались в фальшивом удивлении. – Ты что, Брус, в темноте видишь?

– Да я не один тут такой, оказывается, – хмыкнул десятник. – Ступайте-ка, парни, отсюда, с этим я сам разберусь.

Бугаи быстро убрались. Ясмень, небось, велел вздуть слугу без свидетелей. Брус подошел ко мне поближе.

– Да, теперь точно вижу – ты. – Я не мог различить в темноте его лица, но был уверен, что глядит мужик со своей обычной ехидной улыбочкой. – Послушай-ка доброго совета: хватило ловкости под юбку залезть, так и сиди там, не высовывайся. На твою шкуру мне плевать, а девчушка позора не заслужила. Ты же понимаешь, надеюсь – отлупи они тебя, Крапивка тут же кинется к Ясменю, а он только того и ждет. Расчитывает, в гневе она себя прилюдно выдаст.

– Понимаю, – буркнул я. – Спасибо за помощь, возвращаюсь под юбку, – и двинулся к двери.

Брус хохотнул и что-то сказал, но я не расслышал и переспрашивать не стал. Поднимаясь по лестнице, не сдержался и двинул кулаком в стенку. Ну почему я такой мелкий? В папашу пошел? Он тоже не мог постоять ни за себя, ни за свою женщину? Если верить старческой болтовне Желудя, так и есть. Как же я-то уцелел?

Малинка, конечно, ничего не узнала ни о том происшествии, ни о других. Она ехала с дядей в голове отряда и днем меня почти не видела, но все равно довольно быстро начала догадываться о происках Ясменя. Как-то вечером, углядев у меня на плече красную полосу – след от плети – спросила в лоб, я, понятное дело, заверил, что все в порядке. Попыталась настаивать, я уперся.

– Вы, мужчины, как дети…

– Вот и оставь нам наши мальчишеские забавы, – проворчал я.

Пусть десять раз отлупят или вообще убьют, но позволить ей за меня заступаться?.. Нет уж!

Тогда-то я и стал по-настоящему жалеть, что не могу толком постоять за себя по-мужски, с мечом в руках или хоть кулаками. Раньше мне это было не нужно: в случае опасности либо удирал, либо, если не получалось, давал себя отлупить, стараясь защитить от ударов жизненно важные части тела – пах и лицо. Теперь Малинка лишила меня обеих возможностей. Сбежать от нее, не сказав ни слова, я не мог, позволить себя избивать – тем более.

Вскоре мы добрались до границы Светаны. Здесь гористая местность заканчивалась, впереди лежали холмы и долины Багряного Края. На последней скале (или первой, если смотреть с запада), возвышалась каменная башня. Крутой склон прорезали ступени длинной лестницы, которая заканчивалась у высокой и узкой двери.

– Дядя, мне нужно увидеться с Дёреном, – заявила Малинка.

– Мне тоже, – ответил Вепрь. – Остановимся здесь на ночь, – и отдал распоряжения солдатам разбивать лагерь.

– Эй, Перец, проводишь меня в башню, – окликнула сладенькая командным тоном, спешившись.

– Да, госпожа.

Мы долго поднимались по лестнице, она оказалась длинней, чем виделось снизу. Ступени покрывали круглые желтоватые пятна лишайника – видно, посетители бывают здесь нечасто… Я опасался встречи с колдуном. Ни разу с их братом не говорил, только видал издали. А баек про них ходит… И чаще всего не слишком лестных. Хотя, может, люди, лишенные дара, просто завидуют?.. Вон, айров вообще нечистыми духами прозвали. Да и чего бояться, если Малинка за Дёрена этого вроде как поручилась?

Девочка остановилась у деревянной двери, усаженной железными бляхами, и постучала. Я гадал, откроет ли колдун сам, или у него есть слуга. Тут тяжелая створка бесшумно отворилась, но за ней никого не было, только камни, по которым расплескались стремительно ворвавшиеся внутрь слонечные лучи. Сладенькая шагнула через порог, я за ней. По-прежнему никого не видно… Неужто хозяин приказывает предметам на расстоянии? Будто подтверждая шальную мысль, дверь медленно закрылась сама.

– Дёрен, я с другом, – Малинка подошла к винтовой лестнице, начинавшейся в углу за дверью, и позвала, подняв голову вверх.

Я тем временем оглядывался по сторонам. Круглая комната с высоким потолком, с каменными стенами без украшений, свет падает через ничем не забранное окошко над дверью.

– Кто нам открыл? – спросил у сладенькой.

– Я, – раздался низкий голос. По лестнице спускался человек в темном балахоне до пят. Когда он подошел, я разглядел, что ткань синяя, почто черная, напоминающая цветом вечернее небо. Казалось, на ней вот-вот проступят звезды.

Цвет ткани я рассмотрел без труда, а внешность колдуна удивительным образом ускользала, и даже не от глаз, а от сознания. Поначалу показалось, что передо мной человек без возраста. Я встречал таких: им может быть от двадцати пяти до пятидесяти – разброс приличный. Но здесь был иной случай. Мужчина постоянно изменялся, вернее, неуловимо менялся его возраст. Вот он начал молодеть, лицо разгладилось, черты перестали быть заостренными, приобретая юношескую мягкость. В первые мгновения показалось, что я просто ошибся из-за скудного освещения, но (три болота!) теперь на меня взирал мальчишка лет шестнадцати, высокий, плечистый, но совсем юный.

– Здравствуй, Уртика, – улыбнулся сладенькой. – И тебе привет, мальчик.

– Доброго дня, хозяин. Только какой я тебе мальчик? Ты… – мой язык внезапно прилип к нижним зубам, не в силах двинуться, а пацан снова стал меняться.

Пара вдохов – и мужчина лет на десять постарше меня лукаво усмехнулся.

– Тебе надо научиться придерживать и своего дружка, что пониже пояса, и врага, что болтается во рту.

Я тут же прекратил попытки отлепить язык от зубов и принялся проверять самое дорогое. Ежели колдун начудил в одном месте, запросто мог учинить порчу и в другом.

– Что происходит? – забеспокоилась Малинка.

Убедившись, что в штанах все в полном порядке, я перевел дух. Девочка смотрела на меня с примесью недовольства. Пусть бы лучше на колдуна дулась: ну как у меня после его советов не встанет? И неужто ее совсем не удивляет стремительное изменение возраста Дёрена? Или она к этому привыкла за время предыдущих встреч? Я бы вряд ли смог… Вон, мужик-то совсем одряхлел, даже плечи опустились.

– Не волнуйся, Уртика. Ты же не сама за советом пришла, его привела. Вот я и наставляю мальчика на путь истинный. Таким, как он, трудно без отца расти, и дальше будет непросто. Айры – народ скрытный. Они не станут откровенничать с полукровкой, зная, что родитель никогда не бросит свое семя, раз позволил ему взрасти.

– Но его отец, наверное, умер, когда Перчик был маленьким, – Малинка, с присущим ей пылом кинулась меня выгораживать. Хозяйка Небесная, не допусти, чтобы она когда-нибудь сцепилась из-за меня с Ясменем!

– Ты с одного взгляда определил, что я не совсем человек? – я с трудом заставил себя думать не о сладенькой, а о собственных неурядицах.

– Да. Чему удивляться? Ты ведь тоже различаешь кое-что, невидимое другим, – подмигнул мне юнец. – Пойдемте-ка наверх, детки. Чего в прихожей разговаривать, – перед Малинкой, пропуская на лестницу, склонился в полушутливом поклоне мужчина.

Что за наваждение?

Наверху оказалась такая же круглая комната, только вместо двери было большое окно до пола с массивными деревянными ставнями, сейчас широко распахнутыми. Девочка тут же высунула туда нос.

– Леса в самом румянце! – восхищенно выдохнула и обернулась ко мне. – Посмотри, Перчик.

Прежде чем подойти к сладенькой, покосился на хозяина, он жестом пригласил к окну. Я выглянул и чуть не охнул навроде Малинки. Эта сторона башни выходила на запад, как раз на Багряный Край. Теперь я знал, почему он так называется, а еще догадался, что первые люди пришли сюда осенью, наверное, в это же время.

Скалы заканчивались здесь, на границе со Светаной. Дальше простирались невысокие пологие холмы, поросшие, как и долины меж ними, кленовыми лесами (Багряный Край славится сладким сиропом, который жители получают из сока этих деревьев). Осень, расположившись в лесном краю на отведенный ей срок, окрасила древесную листву по своему вкусу – во все тона пламенеющего багрянца. А красноватые лучи заходящего солнца добавляли картине жаркого свечения.

– Хозяйка Небесная, как же красиво! – с удивлением услышал я собственный голос.

– Ты все-таки умеешь видеть, – фыркнула Малинка. – На берегу Поющего моря я решила, что ты попросту слеп.

– Я слеп? И это говорит женщина, которой я раскрыл глаза на прелесть ее веснущатого носика! – для порядка чмокнул туда сладенькую, она покраснела и смущенно засмеялась.

– Деточки, вы зачем сюда пришли? – поинтересовался Дёрен. – Золотую змейку с животика убирать?

– Нет, – еще больше смутилась Малинка. – У Перчика что-то с памятью, и он хотел…

– Подойди ближе и посмотри мне в глаза, – обратился ко мне старец.

Я шагнул к нему, он двинулся навстречу, и вот уже мы стоим едва ли не вплотную, пылающие очи вперены мне в лицо. Ну а если говорить по-простому, колдун уставился на меня. Глаза его, конечно, не пылали, но какой-то необычный огонек пробегал в глубине. Я ровным счетом ничего не чувствовал, только взгляд не мог отвести. Не знаю, сколько времени продолжались эти гляделки, но наконец Дёрен опустил веки.

– Я тут ничего сделать не могу, – вздохнул он.

– Что с ним? – Малинка в волнении сплела свои пальцы с моими.

– Память запечатана и…

– Я слышал, ее можно освободить, – нахлынула досада, и я невежливо (и неосторожно) перебил колдуна.

– Да, я могу сделать это, но ты лишишься рассудка и вскоре умрешь.

– Значит, нет безопасного способа…

– Отчего ж, есть, – улыбнулся Дёрен задорной мальчишеской улыбкой. Как ни странно, я уже начал потихоньку привыкать к его текучей внешности. Может быть потому, что черты лица оставались в основе теми же, да и голос не менялся. – Ты можешь вспомнить сам.

– Я пытался, но… – хотел сказать, что ничего не вышло, да вовремя спохватился. К чему врать? В родной дом (вернее, замок) попал, и какие-то обрывки слов отца (ведь наверняка это были отцовы речи) случайно вспомнил.

– Побольше веры в себя, – улыбнулся колдун. – Когда ты не думаешь, а веришь, у тебя все получается, разве нет?

– Наверное, – я неуверенно кивнул.

– Пожалуй, тебе следует знать, что память твою запечатали не извне, а изнутри. Это значит, постарался либо ты сам, либо кто-то очень близкий, кровный родич.

– Я сам? – Хозяйка Небесная, за что мне все эти откровения! То выясняется, что я наполовину не человек, а теперь получается, что еще и колдун впридачу? – Как? Я не умею…

– Постарайся вспомнить. Тогда, возможно, выяснится, что умеешь многое, о чем и не подозревал. А может, все обернется сведениями о местонахождении сундука с деньгами. Кто вас, айров, разберет? – древний дед подмигнул из-под седой кустистой брови.

Веселый колдунец…

– И как долго ему придется вспоминать? – подала голос Малинка.

– Не знаю, – пожал плечами Дёрен. – Может, месяц, может, всю жизнь. Нужно запастись терпением, силой тут не поможешь.

– Скажи, я смогу сопротивляться, если кто-то попытается проникнуть в мою голову насильно? – очень уж меня беспокоил Туманный лорд. Ну как попадусь ему в руки?

– Боюсь, нет. Но тогда, возможно, ты успеешь вспомнить сам.

– Не слишком обнадеживающе, – проворчал я. – Но спасибо и на этом. Будет чем занять голову в минуты безделья.

– Не стоит благодарности, – покачал головой Дёрен. – Мне было любопытно увидеть друга Уртики, раньше она никого сюда не приводила. Да не покинет тебя удача! – колдун, покончив со мной, тут же перевел внимание на Малинку. – Не волнуйся, венец наместницы не слишком отяготит тебя. И я всегда буду рад помочь.

Девочка улыбнулась почти беспомощно, будто ждала других слов или хотела о чем-то спросить, но не решалась. Дёрен заметил ее колебания, с хитрым видом поманил пальцем, и, когда она подошла, обнял и что-то прошептал на ухо. Малинка вздрогнула, но когда повернулась ко мне, лицо было спокойным.