Текст книги "Ветер с Востока. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Руслан Бирюшев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– Только лошадей?, – Мрачно спросил Николай – он прислонился к борту арбы, сложив руки на груди, и старался не глядеть на побоище по ту сторону ограды. Но от стонов и криков десятков умирающих мятежников деваться было некуда, они доносились до любого закоулка вагенбурга.
– Только лошадей. – Кивнул китаец. – Их хозяева нам больше не опасны, они умрут сами или выживут по воле судьбы. Можете считать это жестокостью, можете гуманностью, как хотите. Вас угнетают эти звуки?
– Думаю, не только меня. – Дронов скривился.
– Потерпите. Скоро станет не до них. – Алим сложил веер. – Их товарищи вернутся. Либо ночью, либо на рассвете.
– Уверены?
– Их слишком много, а нас слишком мало, чтобы они испугались всерьёз. Первое поражение их скорее разозлит. Они захотят отомстить, искупить позор. И в следующий раз нападут вдвое яростней.
– Обнадёжили. – Невесело хмыкнул капитан.
– К тому же, этот большой отряд наверняка последовал за нами после того, как узнал, что случилось в Куюк-Асу. А мы там натворили дел, и оставили достаточно свидетелей. Они уже очень на нас злы. – Сын Поднебесной произнёс это буднично, похлопывая веером о ладонь. Вид у него был скорее задумчивый.
– И что будем делать? Не стоит ли перейти к резервному плану прямо сейчас? Хотя бы частично – отошлём броневик с эскортом…
– Не стоит. Машина ещё может пригодиться. А если я не прав, и до утра нас оставят в покое – попробуем отойти все вместе. Животные отдохнут, а до города всего один переход…
– Что ж…, – Дронов в задумчивости пригладил ус. – Пока соглашусь, вам виднее. Конвой ваш, товар тоже. Ладно, пойду, проведаю своих.
Махнув на прощанье рукой, Николай оставил китайца размышлять над планами. Но вместо того, чтобы направиться к подчинённым, которые собрались у костерка, зашагал в сторону «Роллс-Ройса». Казакам и парням из его роты не требовалось помощи офицера, чтобы отдохнуть и привести в порядок снаряжение, а вот извиниться перед Сашей стоило. Ведь не факт, что ещё выпадет шанс.
Девушку он застал в компании унтера Черневого – они оба пили чай, усевшись на кусок войлока в тени броневика. Александра что-то рассказывала, помахивая жестяной кружкой, а драгун слушал её с улыбкой, часто кивая.
– Гх-кхм. – Подходя, Дронов демонстративно прокашлялся.
– Николай Петрович. – Унтер вскочил, девушка тоже начала подниматься.
– Да сидите, сидите. Я тоже присяду. – В подтверждение своих слов капитан опустился прямо на выгоревшую траву, упёрся ладонями в колени. – Всё нормально?
– Так точно. – Черневой снова сел, поставил кружку. – В бою никто не пострадал, остальные просто в броневике сидеть после отбоя тревоги не стали, разошлись. Мы вот задержались чуток.
Капитан не стал спрашивать – почему. Вместо этого похлопал себя по бедру:
– У нас тоже без потерь, только хокандцев несколько убито и ранено. А я… это…, – Изначально мужчина собирался аккуратно подвести разговор к извинениям, но не придумал, как это сделать. Потому просто бухнул напрямую: – Саша, прости дурака.
– За что?, – Вскинула брови девушка. Унтер так и вовсе выпучил глаза, удивлённо посмотрел сперва на неё, потом на капитана.
– За то, что дурак. – Криво усмехнулся Николай, глядя юной сыщице в глаза. – Я ведь тоже перепугался, а ты думаешь? Только сам себе признаваться не хотел, вот в голове каша и подгорела, переварил горшочек. Собой рисковать, даже солдатами своими – дело привычное. А вот ты… и расследование это – ведь что будет Настя делать, если мы не справимся? Что будет с тобой, если вернёшься ни с чем? В общем, это я, болван, испугался – а вывалил на тебя, не хотел верить, что такого боюсь. Прости, пожалуйста. Больше никогда такого не допущу. И в тебе сомневаться не буду. Я и не сомневался, в самом деле.
– Николай П… Николай. – Стажёрка ответила ему искренней улыбкой, и у офицера отлегло от сердца. Кажется, получилось. – Если вы… если ты думаешь, что я на тебя разозлилась и до сих пор обижаюсь – ты всё ещё во мне сомневаешься. Я ведь тебя уже немного знаю, и верю тебе. Это мне стыдно за вспышку, за то, что решила, будто ты обо мне плохо думаешь. Вела себя как ребёнок избалованный. Не за что извиняться, но если тебе станет легче – я тебя уже простила. И ты меня прости. Хорошо?
Она поднесла кружку к губам и сделала глоток, не отводя от него взгляда. А Дронов расплылся в улыбке – действительно, как дурак. Встал с земли, отряхивая налипшие травинки:
– Хорошо. Но я всё равно буду впредь следить за языком и меньше болтать чепухи. А вы допивайте чай и возвращайтесь к остальным, будет тревога – успеете к машине добежать. Мало ли, что ночью случится, лучше держитесь поближе к казакам.
Расставшись с ними, Николай обошёл лагерь, проверяя выставленные китайцем и хокандскими офицерами посты, понаблюдал, как на цистерны затаскивают уже знакомый прожектор, и лишь после этого вернулся к основному отряду сам. Расстелив одеяла, улёгся, завернулся в них и долго смотрел на разгорающиеся звёзды. Прежде чем уснуть, офицер заметил быструю бесшумную тень, мелькнувшую в небе над стоянкой караванщиков – слишком крупную для птицы или летучей мыши…
А новый день, как и предсказывал китаец, начался с атаки мятежников. Ранним утром, стоило лишь небу на востоке окраситься в золото и багрянец, боевые кличи повстанцев раздались сразу с трёх сторон. На сей раз бунтари загодя обошли вагенбург с флангов и напали в рассыпном строю, осыпая защитников тучами стрел. Накрыть их плотным огнём не удалось – артиллерии было слишком мало.
– Николай, давайте ваш пулемёт на левый фланг. – Хмуро распоряжался Алим, подкрепляя свои приказы взмахами меча. – Два других перетащим на правый. Все стреломёты – по центру, там ещё пушки с картечью, сдержат…
Смертоносный ливень хлестал по лагерю, то стихая, то становясь чаще. Упал стоявший на цистерне сипай с винтовкой, двое солдат у «Драконьей пасти» рухнули наземь, телеги периметра покрылись щетиной из вонзившихся стрел. Послышалось болезненное ржание, тут же оборвавшееся хлопком выстрела – одну из лошадей не уберегла попона, и её, бьющуюся от боли, спешно пристрелили, чтоб не поранила остальных.
– Ха-айт! Ха-айт! Алла-а-а!, – Вопли бунтарей гремели уже так близко, что перекрывали канонаду. К выстрелам прибавился новый звук – свист раскручиваемых арканов. Всадники, прорвавшиеся через заградительный огонь, набрасывали их на углы и выступающие части телег, пытались растащить стену вагенбурга – таких ловкачей снимали стрелки из винтовок, однако их становилось всё больше. Лёгкие конники подскакивали к самой ограде, стреляли по защитникам в упор, бросали дротики, рубили соединяющие возы верёвки, норовили перескочить через ограду – и тут же отскакивали, не подставляясь под прицельные выстрелы.
– Плохо дело. – Ровным голосом заметил Алим, очередным взмахом меча посылая десяток сипаев из центра на правый фланг. – Если прорвутся внутрь – нам конец. Сомнут вмиг.
Дронов осклабился, стискивая рукоять сабли на поясе, и вдруг заметил, что один из казаков, позабыв про бой, машет ему руками, указывает куда-то вверх. Капитан вскинул голову – и увидел, что над полем брани, на высоте в сотню метров, беззвучно кружит белый ширококрылый планер, украшенный круглыми красно-синими эмблемами на плоскостях. Его стеклянная кабина ярко блестела в солнечных лучах, солнце играло на светлой обшивке, и сам он казался волшебной птицей, залетевшей из иного мира – хотя Дронов-то как раз знал, что из иных миров залетают отнюдь не птицы.
– Алим!, – Николай пихнул китайца в бок. – Смотрите! Над нами!
– Это «Императорская бабочка». – Алим тоже заметил планер и теперь провожал его взглядом, приставив ко лбу ладонь козырьком. – Запускается с паровой катапульты. Летает очень недалеко даже с умелым пилотом. Мы поставили три таких хану недавно. Сомневаюсь, что повстанцы смогли бы ей управлять, даже если б захватили. Нужно долгое обучение для пилота просто чтобы взлететь и сесть, а этот парит уверенно, выбирает воздушные потоки.
– Значит – рядом ханские войска?, – Год назад Дронов и не подумал бы, что его обрадует перспектива скорого появления хокандской армии во всеоружии.
– Ну уж в чимкентском гарнизоне планеров точно не было, да из города он бы и не долетел. – Пожал плечами выходец из Поднебесной. – Точка запуска где-то рядом, а катапульту так просто не притащишь. Будем считать это хорошим знаком.
«Бабочка» заложила ещё один круг, качнула крыльями – и выпустила ввысь целый сноп разноцветных сигнальных ракет. Полминуты спустя, с трудом пробиваясь сквозь лязг, стрельбу и крики, издалека донеслось зычное пение карнаев – азиатских боевых труб.
– А вот это уже точно хороший знак!, – Китаец буквально просветлел лицом. – Держимся!
И они держались. Бунтари в горячке битвы то ли не заметили планер и сигналы горнов, то ли не придали им внимания – натиск на вагенбург лишь нарастал. Нескольким всадникам удалось перепрыгнуть с разгону одну из телег, ворваться внутрь укрепления, оттеснить и порубить охранников. Их быстро расстреляли и перекололи копьями, однако дело оказалось сделано – за эти секунды к беззащитному участку стянулись десятки мятежников с арканами. Они перерезали скрепляющие канаты, зацепили повозку за два угла, потянули – и вырвали из ограды, открывая проход остальным.
– Николай. – Выходец из Поднебесной повернулся к русскому офицеру. – Ваше время. Сажайте своих на коней – и в контратаку, а потом на прорыв, если не удастся заткнуть дыру. Никого не ждите. Я прикажу завести броневик.
Дронов молча кивнул и протянул руку. Кем бы ни был этот китаец, в каких бы отношениях не находились их страны – такой профессионализм и такую преданность делу стоило уважать. Алим на рукопожатие ответил – и сразу отвернулся, выкрикивая новые приказы сипаям.
Бойцов русского отряда уговаривать не пришлось. Они умело отошли к коновязи, не теряя организованности, буквально взлетели в сёдла. Казаки разобрали пики, драгуны обнажили палаши – и бросились в сечу. Николай возглавил контратаку. Пользуясь тем, что драгунский конь куда крупнее горной лошадки кочевника, а уклониться в толчее невозможно, офицер налетел на первого бунтаря, сшиб его наземь вместе со скакуном. Рубанул следующего, замешкавшегося, уклонился от жала копья в руках третьего, пропустил его мимо себя, оставляя товарищам… Товарищи не подвели – поддерживаемые спешенные сипаями, казаки навалились на проникших в лагерь повстанцев, буквально вытеснили их наружу, изрубив многих без всякой жалости. Пробитая «стена» из телег вернулась в руки защитников – но залатывать дыру не пришлось.
Ханская кавалерия появилась именно оттуда, откуда её можно было ждать – со стороны Чимкента. Остриё войска образовывали латники, закованные в сталь, за ними беспорядочной гурьбой скакали те, кому доспехов не досталось – лёгкие сипаи и конные киргизы-ополченцы с охотничьими луками. Организованы верные хану солдаты были определённо не лучше мятежников, но последние и вовсе смешались в ожесточённых атаках на вагенбург, потеряли всякий намёк на боевой строй. Две конные лавины сшиблись – и исход схватки стал сразу же ясен. Сипаи опрокинули бунтарей, смели их, как поток воды из ведра смывает муравьиную армию, обтекли лагерь каравана с двух сторон, помчались дальше, гоня перед собой отчаянно паникующего неприятеля…
– Ну вот…, – Выдохнул Дронов, успокаивая разгорячённого коня и бросая окровавленную саблю в ножны. Ещё не верилось, что вся эта история с мятежниками и обозом подходит к концу. – Кажется, сможем порадовать Сашу.
Он оглядел свой немногочисленный отряд:
– Все ведь живы?
– Все, господин капитан!, – Нестройным хором отозвались солдаты.
– Славно. Будем в храме – поставим по свечке. Есть, за что Господу спасибо сказать…
Глава 10.
Если Аулие-Ата возвещал о своей близости базарным шумом, то куда более крупный, древний и многолюдный Чимкент – дымом из заводских труб. Косматые чёрные столбы вздымались из-за холмов, но постепенно таяли, рассеивались, слишком слабые, чтобы образовать над городом пелену. На большой высоте ветер рвал их в клочья, и эти ошмётки кусками грязной пакли несло по ярко-синему утреннему небу с юга на север – прямо над головами русских путешественников. Сам город при этом виден ещё не был, до него оставалось минут сорок верхом, самое малое.
– И что, у вас так везде? В России?, – Без особого благоговения в голосе поинтересовался у Дронова Джантай. – Дед Бокмуруна, который с посольством к вам ездил, про такое рассказывал. Говорил – словно великаны трубки курят, куда ни глянь, а порой даже солнца днём не видно, хоть и не темно.
– Ну, не то, чтоб везде так…, – Протянул Николай, тоже глядя на дымные колонны. Ему отчего-то стало немного стыдно – будто киргиз-проводник уличил его родину в чём-то предосудительном. – Но город, где совсем нет заводов, редко бывает важным и богатым. А чем крупнее завод – тем сильнее он дымит. Бывают города, целиком состоящие из заводских комплексов и жилищ для рабочих. Вот в таких действительно из-за дыма частенько солнца не видать. Говорят, там даже снег зимой чёрный от копоти…
– Но дым – это не всё. Ещё над нашими городами – сонмища летающих машин. – С энтузиазмом вставила Саша, едущая около капитана. Просвещать охочего до знаний бугинца маленькой сыщице определённо нравилось. Тот в долгу не оставался, и на вечерних стоянках охотно и подолгу рассказывал ей о местном быте, так что обмен выходил взаимовыгодный.
– Летающих машин? Таких как тот… планер китайский?, – Киргиз покрутил пальцем в воздухе. – Или дирижабль?
– Всяких!, – Девушка улыбнулась и опустила веки, что-то припоминая. – Но больше всего дирижаблей, конечно. Из самого города их редко видно, потому что над жилыми районами мало где разрешают летать. А вот издалека, подъезжая, как мы сейчас – порой видишь целые вереницы кораблей в небе, которые строятся цепочками для захода на причалы. Или роятся в воздушных коридорах, пролетая мимо. Маленькие, большие, средние, разной формы, в разной раскраске. Боевые, грузовые, частные…
– А на военных базах можно увидеть ещё и самолёты. – Согласно покивал унтер Черневой. – То есть, их где угодно можно увидеть, но военные всё ж шире используют – срочно важный груз перебросить, на вызов по гелиографу вылететь, для поддержки… Куда быстрее, чем цеппелином, но сколько топлива они жрут – ужас! И гудят похлеще любых кораблей. Стояли мы месяц в казармах возле лётного поля, у китайской границы – могли оценить. Когда посреди ночи транспортник прилетал, или истребители для дозаправки садились – там даже мёртвый бы вскочил. Да вот, Николай Петрович подтвердит, мы там вместе служили.
– Ох, подтвержу. – Буркнул посмурневший офицер – те двадцать восемь дней он запомнил на всю жизнь. Унтер изрядно смягчил описание, воздержавшись при девушке от крепких выражений – а без них передать все испытанные тогда эмоции едва ли представлялось возможным. Обстановка в ту пору была неспокойная, и аэропланы шли через их аэродром сплошным потоком, сутки напролёт. К концу второй недели гул их винтов уже скорее убаюкивал, и позже спать без него оказалось как-то непривычно и неуютно. Однако поначалу измотанные патрулями и дежурствами драгуны готовы были душу продать за ночь спокойного сна, без «авиационных побудок».
– Но у хана своих самолётов нет, как и дирижаблей. – Продолжил Николай, уводя коня к обочине, чтобы разминуться с пустой арбой, едущей навстречу. Её тянули усталые волы, понурившие рогатые головы к самой земле, а возница в латаном-перелатаном халате опасливо глядел на вооружённых всадников, втянув голову в плечи. Капитан подумал было приветствовать его хотя бы кивком, однако решил, что не обращать на бедолагу внимания – лучший способ его успокоить. Потому просто продолжил. – В Чимкенте нет воздушного порта, а дым мы видим от пары небольших заводиков по отливке чугуна. Это единственные заводы во всём ханстве, оттого город и берегут так. Даже в самом Хоканде, столице, таких нет. Сюда свозят руду и уголь со всех концов страны, чтобы делать боеприпасы. Чугунные ядра для пушек, сырьё для кузниц… Со свинцом тоже работают – льют пули, опять же, на всю армию.
– А я знаю про них!, – Встрепенулась Саша. – Из тех газетных вырезок, что мне Анастасия Егоровна читать поручала. Писали, что их английский инженер помогал строить, и что раньше ядра к пушкам и пули к ружьям ханских войск чуть ли не в земляных формах отливали, как в бронзовом веке…
– Всё верно. – С улыбкой подтвердил Николай. – И я думаю, эта вырезка в подборку не случайно попала? Насколько я знаю Настю…
– Если Анастасия Егоровна сочла информацию полезной – значит, так оно и есть. – Неожиданно серьёзно сказала Александра. И тут же смутилась, кашлянула в кулачок. – Хотя… по-моему, литературу для меня она в изрядной спешке собирала.
– Ладно. – Дронов понимающе хмыкнул. Он не сомневался, что появление ученицы за три дня до отъезда стало для Насти малоприятным сюрпризом – и та просто не знала, что делать с новой подчинённой. Оттуда и бестолковый «экспресс курс» по Средней Азии посредством газет и вечерних разговоров. – Мне даже интересно взглянуть на эти фабрики, раз уж они единственные и такие уникальные. Прибавим рыси, город ближе, чем кажется…
* * *
С обозом они расстались не сразу после битвы, а лишь на следующее утро. Остаток дня ушёл на помощь раненым, приведение лагеря в порядок и переговоры с командиром правительственного отряда, столь своевременно пришедшего на выручку. Большая часть этих дел не касалась русских, но после жаркой схватки солдатам требовался отдых, и Дронов позволил им расслабиться. Ночью же отправляться в путь не имело смысла, так как ворота города запирались до рассвета, а в окрестностях ханские конники ещё продолжали вылавливать недобитых повстанцев. После поражения бунтари рассеялись по всей округе, и риск напороться в темноте на их банду оставался нешуточный. К тому же, разбитый многотысячный отряд был лишь частью мятежного войска, с его гибелью угроза отнюдь не исчезла. Впрочем, задерживаться дольше необходимого Николай тоже посчитал излишним. Общая угроза, объединившая русскую экспедицию с китайско-хокандским конвоем, более не висела над их головами дамокловым мечом, посему испытывать гостеприимство хозяев каравана было неблагоразумно. С первыми лучами солнца Дронов зашёл в шатёр к Алиму, чтобы попрощаться.
– Нам в одну сторону, но дороги наши расходятся. – Сказал он. – Мы поедем быстрее и не станем задерживаться в городе. Вряд ли нам суждено ещё встретиться.
– Кто знает. – Бесстрастно покачал головой китаец и сложил руки на груди. – Вы говорите – пути Господни неисповедимы. Человеческие порой тоже. Что ж, удачи вам. Помните мой совет относительно вашей знакомой. И… я тоже надеюсь, что мы больше не встретимся и даже не услышим друг о друге. Так будет лучше. Прощайте.
Они в последний раз обменялись рукопожатиями и разошлись. Капитан покинул шатёр решительным шагом, сразу же направившись к своим спутникам, которые ещё завтракали.
– Допивайте кофе и на коней!, – Распорядился он. – Пойдём рысью, чем быстрее доберёмся до Чимкента, тем лучше. Отдыхать будем внутри городских стен, но без ночёвки, учтите!
– Ну хоть помыться-то успеем?, – Жалобно спросила Александра, опуская полупустую тарелку с кашей – ей, как обычно, щедрые казаки выделили двойную порцию. Не сказать, чтобы усиленная пайка оказывала на миниатюрную стажёрку хоть какой-то эффект, но станичники капитулировать пока отказывались.
– Постараемся. – Без большой уверенности ответил ей Дронов, почесав шею. Он бы и сам был не прочь искупаться и постирать мундир. К запаху конского пота офицер привык давно, а вот подхваченные в броневике ароматы смазки и мальварина никак не желали выветриваться из одежды. – Если ничего не случится – обязательно устроим основательную помывку, всему отряду.
– Типун вам на язык, господин капитан. – Ухмыльнулся Невский, скребя ложкой по дну опустошённой миски. – Ведь теперь же всенепременно случится чего-нить, раз вы сказали.
– Тьфу-тьфу-тьфу!, – Дронов поплевал через плечо. – Нету такого суеверия, Дмитрий Александрович.
– Нету. – Согласился урядник. – Да вот опыт мне показывает, что зря нету. Потому как есть такие слова, после которых непременно что-то стрястись должно. «Если ничего не случится» – как раз из них. Ну, не обязательно, но три шанса из пяти.
– Эх-х…, – Николай вздохнул и щипнул себя за ус. – По-правде, есть такое, пожалуй. Ладно, буду впредь за языком следить.
Покончив с трапезой, члены экспедиции собрали вещи, оседлали коней, выстроились привычным походным ордером и двинулись из лагеря на юг, вдоль по тракту. Когда они отъезжали, Саша оглянулась и вдруг принялась махать кому-то рукой, поднявшись в стременах в полный рост. Капитан тоже посмотрел назад и увидел, что несколько возничих и охранников машут им вслед, взобравшись на телеги. Секунду поколебавшись, Николай ответил им тем же. Пусть кто-то из этих гвардейских сипаев наверняка сражался против русских войск под Пишпеком, полтора года назад, пусть они могут ещё сразиться вновь, сейчас об этом думать совсем не хотелось. Как и о том, что груз, который везёт спасённый совместными усилиями караван, сложно назвать мирным. Хотя бы и на несколько дней, хокандцы были союзниками их отряда.
Когда Дронов обернулся в следующий раз, лагерь уже пропал из виду. Лишь трепетали у горизонта призрачные дымки костров. Вскоре растаяли и они. А несколько часов спустя впереди показались дымы посолидней…
* * *
Славный город Чимкент, большой, густонаселённый и, в отличие от недавно основанного Аулие-Ата, старинный, лежал в глубокой низине, и вид на него открывался внезапно – когда странники выбирались на край этой природной чаши, вместившей в себя целое поселение. Внизу, под ногами, расстилалось буйное царство молодой зелени – тополя, осины, вербы, разнообразные фруктовые деревья, цветущие или уже покрытые листвой, образовывали гигантский сад. Низкие городские постройки будто прятались под изумрудным пологом древесных крон, и угадать, где кончается город, а где начинается настоящий лес, можно было лишь благодаря двум кольцам крепостных стен. Глиняные укрепления чётко отделяли Чимкент от окружающих его рощ и выглядели очень внушительно. Город защищали не только кольцевые стены – на юге возвышалась крутая гора из красной глины, увенчанная цитаделью. Сама гора была лысой, но деревья обступали её плотным кольцом, сады подходили к самому подножию. К нему же жались два заводика с тонкими закопчёнными трубами – именно они и служили главным источником дыма, виденного отрядом издалека. Ещё один завод пыхтел парой труб в самом центре, возле традиционной рыночной площади-регистана. На главной башне и стенах цитадели виднелись Т-образные штанги оптического телеграфа, не меньше полудюжины – это архаичное с виду устройство при хорошо налаженной сети связи позволяло довольно быстро передавать краткие сообщения. В данный момент перекладины на всех штангах стояли ровно – во время работы они образовывали простые геометрические фигуры, в которых были зашифрованы целые слова, как в жестах флотского сигнальщика. Видимо, Чимкент являлся крайней точкой телеграфной сети ханства – иначе по дороге экспедиции встретились бы и другие вышки-передатчики.
– Ну…, – Протянул Николай, полюбовавшись на это зрелище пару минут. – Честно скажу – даже если сюда добавить воздушный порт, на российский город оно похоже не станет.
– А без дыма было б красивей. – Добавил Джантай, удовлетворённо кивнув.
– Не поспоришь. – Хмыкнул капитан. – Поедем, взглянем изнутри.
На Ташкентском тракте оказалось пустовато – хотя ханские войска вроде как расчистили путь до Аулие-Ата, и уже должны были отбить у повстанцев перевал, торговцы не спешили выводить повозки на дорогу. Да и одиночные путники предпочитали пока отсидеться в относительной безопасности, под защитой толстых крепостных стен. Двигались лишь войска – преимущественно на север. Колоннами по два скакали полусотни сипаев – и их командиры провожали русский отряд мрачными взглядами исподлобья. Маршировали вдоль обочин пехотинцы-сарбазы в пропылённых алых мундирах – измождённые солдаты, вооружённые зачастую лишь саблями и пиками, даже не поднимали голов, когда всадники проезжали мимо. Катились запряжённые волами пушки-«кытайки» – а за ними вереницей тянулись массивные повозки с ядрами и баллонами газа…
Возле главных городских ворот, к которым круто спускалась дорога, общая картина не слишком изменилась. Окованные железом створки, как и положено днём, оставались распахнутыми, однако въезд перегораживали деревянные рогатки, а по сторонам, у оснований башен, за мешками с песком и корзинами с землёй, прятались орудия – не меньше четырёх, и наверняка заряжены картечью. Кроме того, рядом с одной из пушек Николай разглядел картечницу Паклинга на высокой треноге – ещё один артефакт былого, даже постарше приснопамятного броневика. Эдакая предтеча пулемёта, о шести стволах, собранных во вращающийся блок. Каждый ствол отдельно заряжался пулей, и после полудюжины выстрелов блок требовалось отцепить, подать заряжающему, а на его место установить новый, снаряжённый загодя. Чего только не придумывали люди до изобретения магазинного оружия… Артиллерия на въезде сама по себе говорила о многом, а ей дело не ограничивалось. Над крышами ближайших башен вились тонкие струйки белого пара – верный признак того, что внутри работают парогенераторы, питающие что-то крупнокалиберное. На позициях дежурило десятка три сарбазов, у караульной коновязи переминались с ноги на ногу боевые кони. Возле них прямо на земле, подложив под головы скатки, дремали в теньке сипаи. Пехотинцы по большей части тоже спали либо играли в кости, однако дозорные службу несли исправно. Появление чужого вооружённого отряда они не прохлопали – стоило Николаю и его товарищам съехать в котловину, как с башни заиграл боевой рог, а стражники внизу засуетились. Кто-то бросился к пушкам, кто-то к картечнице, остальные спешно расхватывали винтовки и строились шеренгой позади рогаток. Можно было ручаться, что внутри башен сейчас стрелки встали к бойницам, натягивая тетивы тугих луков или проверяя манометры больших крепостных ружей, подключённых к генераторам.
– Эй! Тохтанг! Тохтанг!, – Окликнули русских откуда-то сверху. Приказ остановиться – произнесённый по-узбекски. Натянув поводья, Дронов вскинул голову и увидел на надвратной площадке человека, перегнувшегося через зубцы. Сочетание красного мундира и белой чалмы выдавало в нём пехотного офицера.
– Кыргызча? Или, может, по-русски говорите?, – Крикнул в ответ Николай – относительно своих познаний в узбекском он иллюзий не питал.
– А… Орус…, – Скорее разочарованно, нежели с облегчением, протянул хокандец и махнул солдатам рукой. Те спешно расступились, оттаскивая рогатки на обочины.
– Так-то лучше. – Капитан дал коню шенкеля.
– Нервные они какие-то. – Насмешливо прогудел урядник Невский, трогаясь следом.
Когда путешественники проехали через арку, то обнаружили, что по ту сторону их уже ждёт всё тот же офицер в белой чалме.
– Добро пожаловать в Чимкент, уважаемые. – Холодно произнёс он на киргизском, стараясь смирить дыхание – хокандец явно запыхался, сбегая вниз по лестницам. – Куда едете? Зачем?
– Проездом. – В тон ему отозвался Николай. – До темноты уедем. По поручению командования. Если нужны какие-то бумаги, заверяющие наш статус, я предоставлю. С подписями и печатями.
– Хорошо. – Было заметно, что офицер и вправду обрадован таким ответом. – Я дам своего человека, он проводит вас до караван-сарая. Тут рядом, прямо возле стены. Пока не соберётесь покинуть город – никуда оттуда не уходите, даже на базар.
– А если нам нужно закупить провиант?, – Приподнял брови капитан.
– Скажете провожатому или хозяину караван-сарая. Вам всё доставят, расплатитесь на месте.
– А в чём дело-то? Почему нам нельзя сходить самим? Думаю, не заплутаем. Тут все дороги на рынок должны вести.
– У меня приказ насчёт чужеземцев. – Хокандец насупился и одёрнул перевязь с саблей.
– Что за приказ?, – Внезапно вклинилась в диалог Саша. Ханский офицер недоуменно уставился на неё, потом перевёл взгляд на Дронова. Ему определённо хотелось высказаться относительно женщин, лезущих в мужские беседы, однако хокандец учёл, что говорит с русскими, и сдержался – хотя глаза его были красноречивы. Вместо этого он ответил Николаю, просто проигнорировав девушку:
– Мне жаль причинять неудобства порядочным гостям города, однако наши приказы касаются только нас, солдат великого хана Хоканда. Делайте как сказано, и всё будет хорошо.
– Нервные…, – Хмыкнул Николай, когда офицер отошёл. Он понимал, что город практически на осадном положении, и что имперских военных здешним жителям любить особо не за что, однако выглядело всё это как-то странновато – в отличие от вполне понятной настороженности караула на въезде. – Ладно, чего гадать. Посмотрим…
Идти, как и обещал офицер, оказалось недалеко – следуя за проводником, они лишь прошли пару сотен метров вдоль внутренней стены, не углубляясь в город. Впрочем, даже примыкающие к грозным фортециям улочки Чимкента выглядели очень характерно – деревья плотно окружали каждый, даже самый бедный дом, выглядывали из-за глиняных заборов, смыкали кроны, отчего каждый переулок выглядел настоящей аллеей. Многие из деревьев были фруктовыми, и в месяцы урожая их ветви наверняка гнулись под тяжестью спелых плодов. Пускай город был таким же неухоженным, как большинство других поселений ханства, зелёный покров, шелест листвы и журчание воды в сотнях арыков придавали ему почти сказочный восточный облик, скрывая грязь и пыль от беглого взгляда. Веяло сказками Халифата, потрёпанный сборник которых Николай в детстве зачитал до дыр.
Потому, когда на одной из улиц отряд обогнал неспешно шагающую группку молодых людей в одинаковых синих халатах, Дронов как-то и не сразу заметил, что они не похожи на местных. А вот Александра, не так давно покинувшая цивилизованный мир, шепнула, наклонившись в седле к Николаю:
– Говорят по-французски.
– Кто?, – Не понял Дронов. Затем, сообразив, обернулся – и в только теперь увидел, что оставленные позади молодые люди не похожи на азиатов. – О… Европейцы, значит?
– Думаю, заводские рабочие. – Маленькая стажёрка потёрла подбородок. – Наверное, по контракту приехали, вольнонаёмные из Европы. Жаль, что не из России. Если они приезжие, но здесь достаточно давно, то от них можно бы узнать много интересного о городе – такого, на что коренные жители внимания не обращают. К тому же, прибыть они должны были через ташкентский порт, больше неоткуда. Неплохо б с ними наладить контакт, да побеседовать основательно, дружески… Только сейчас, конечно, не выйдет.
