332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Руфь Уолкер » Викки » Текст книги (страница 11)
Викки
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:33

Текст книги "Викки"


Автор книги: Руфь Уолкер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

15

Несколько раз в течение сезона мистер Сэм устраивал общие собрания работников цирка. Особенная потребность в этом возникала в конце жаркого длинного лета, когда раздражение и обиды, накопившись, могли вылиться в стихийный протест, а потому собрание, где была возможность открыто высказать свои жалобы и претензии, являлось лучшим средством предотвращения неприятностей. Как правило, встречи проводились на арене, в большом шатре. Все, начиная с самого последнего сезонного рабочего и кончая администрацией, могли высказаться, обратиться с жалобой, излить обиды. Большей частью дело ограничивалось взаимными претензиями, и все тут же, на месте, улаживалось, но иногда собрание превращалось в сущий бедлам, и тогда мистеру Сэму требовались все его терпение и мастерство, чтобы руководить этим сборищем.

Сегодня наряду с необоснованной жалобой на плохое качество пищи в походной кухне, неразберихой в связи с распределением коек в пульмане для семейных пар и скандалом, разгоревшимся между свекровью и невесткой из семейного номера эквилибристов, двое торговцев затеяли спор из-за ларька, расположенного на самом людном месте. После обмена взаимными оскорблениями один пообещал вышибить из другого душу – и пошло-поехало!

Потеряв всякое терпение, мистер Сэм пригрозил разорвать контракт с обоими зачинщиками драки. Майкл, стоявший рядом, посматривал на все это сумасшествие с юмором, но не посочувствовать отцу не мог. Мистеру Сэму в конце концов удалось взять бразды правления в свои руки и решить вопрос – ни в чью пользу. «Потеряешь голову – потеряешь все», – вынес Майкл из увиденного и услышанного.

Когда они шли обратно к Серебряному фургону, Майкл хмуро спросил:

– Мне сказали, что Маркус, несмотря ни на что, готовит эту рыжую девицу для своего номера? Хотел бы я знать, чем она его купила?

– Маркус уверяет, что она замечательная наездница.

– Боюсь, от нее снова будут неприятности.

– Маркус любит, чтобы все было по высшему классу. Если бы она не тянула, он бы вообще не стал с ней связываться.

Спокойствие отца вывело Майкла из себя.

– А может, и стал бы! Он всегда питал слабость к девицам, а эта, видно, умеет закидывать удочки на мужчин…

– Ты сам что ли попался на крючок?

– Черта с два! – огрызнулся Майкл, и, как показалось мистеру Сэму, даже передернулся, – Так ты говорил с Маркусом на эту тему?

– Да, он сказал мне, что хочет взять девчонку на место Кэтрин.

– И когда же это было?

– Ну, неделю назад, наверное.

– И ты мне ничего не сказал?

– А что ты так волнуешься? Почему это я должен тебя оповещать обо всем? Вообще-то я даже как-то забыл об этом.

– Рассказывай другим про свою забывчивость! Ты прекрасно знаешь, что я не желаю видеть эту рыжую девицу в нашей труппе.

Мистер Сэм нахмурился.

– Она не виновна в том, что произошло с Райли. Он даже не упомянул ее в предсмертной записке. Должен тебе сказать, дружище, что в последние дни ты стал какой-то дурной.

– Моя обязанность – поддерживать в труппе порядок. И эта женщина, мне кажется, здесь лишняя.

– Почему ты не хочешь дать ей шанс? Она живет у Розы, Роза за ней присматривает, а если девушка сработается с Барнэ – тем лучше. Так что давай дадим этой маленькой леди последнюю возможность.

И он ушел, оставив Майкла в состоянии тихой ярости. «Дадим этой маленькой леди шанс, сказал кто-то однажды про Мату Хари [9]9
  Легендарная танцовщица, куртизанка и шпионка сразу нескольких стран.


[Закрыть]
, – и все стали смотреть, что из этого выйдет», – со злостью подумал Майкл.

Тут его окликнул шеф техников и так долго жаловался на двух чернорабочих, чуть не запоровших утреннее представление, что Майкл на время позабыл о Викки. Когда часом позже он остановился у фургона Джима Райли, чтобы проверить, хорошо ли его отмыли, то обнаружил в траве позади фургона беспомощно лежащую собачку. Оказалось, это «заводная» собачонка из номера Джима, карликовый терьер по кличке Виски – основательно покалеченный, но еще живой.

Викки прекрасно понимала, что Маркус в любой момент может все переиграть – и она лишится работы. Как заметила Кланки, циркачи, особенно участвующие в опасных трюках, крайне суеверны, и если они решат, что Викки приносит несчастье, работать ей здесь не дадут.

Когда на следующее утро Викки пришла к загону, Маркус был уже там.

– А мне сказали, что ты от нас уехала, – удивился он.

– Как видите, я здесь. Ваше предложение остается в силе?

– А почему бы и нет? – гордо вскинув голову, сказал он, и тут же приступил к занятиям. Для начала Маркус продемонстрировал Викки все достоинства и недостатки своих арабских скакунов. Поблизости никого не было, но Викки все равно чувствовала на себе любопытные и недоброжелательные взгляды.

В разгар их тренировки жена Маркуса, молоденькая блондинка, по которой уже было заметно, что она беременна, принесла им термос с кофе:

– Так это вы – Викки? – спросила она с отчетливым немецким акцентом, с любопытством разглядывая Викки.

– Я видела ваш номер на прошлой неделе, – сказала Викки. – Боюсь, я буду для вас плохой заменой.

– Маркус в вас очень верит. Кстати, он рассказал вам, какой он задумал номер?

– Я еще ничего не успел рассказать, Кэтрин. – Маркус отпил кофе из крышки термоса и промокнул губы безупречно чистым платком. – Идея родилась, когда я увидел тебя, Викки, гарцующей на Лоубое. Ты выглядела такой… как бы это сказать? Заносчивой?.. И я представил, как такая сверхэлегантная леди в модном наряде для верховой езды и черном котелке выезжает на арену – с задранным носом и такими неописуемо изысканными манерами. А потом на арене появляется уличный парень, этакий бродяга в большой кепке с козырьком и потрепанной одежонке. Он видит прекрасную леди и влюбляется в нее, что называется, с первого взгляда. Он всячески пытается привлечь ее внимание, но леди высокомерно игнорирует его. Парень не сдается и в конце концов вскакивает на лошадь и исполняет головокружительные трюки. Мало-помалу девушка проникается расположением к нему, и последние трюки они исполняют вместе на одной лошади. Что скажешь, мон ами [10]10
  мой друг (от франц. mon ami).


[Закрыть]
?

Викки внимательно слушала его. Выходит, он увидел ее именно такой – заносчивой леди с задранным кверху носом?

– По-моему, замысел просто великолепен, – дипломатично ответила она.

Всю первую половину дня они отрабатывали основные технические приемы. Маркус был из тех, кто все привык делать на высочайшем уровне, и Викки в этом смысле была ему достойной партнершей. Ее могли раздражать нетерпение и властный тон француза, но лошади – лошади того стоили! Когда Викки вернулась в фургон Розы, раскрасневшаяся и уставшая, она испытывала чувство глубокого удовлетворения. Кланки штопала, а Роза, изысканно томная в своем расшитом золотом халате и такой же чалме, читала книжку. Отложив ее, цыганка улыбнулась Викки:

– Как дела?

– По-моему, отлично.

– Иди-ка сюда, присядь, – сказала Роза и похлопала по дивану рядом с собой. – Расскажешь мне о репетиции?

В течение нескольких минут Викки с увлечением объясняла Розе суть номера, придуманного Маркусом. Роза слушала, не сводя с Викки глаз.

– Майкл Брадфорд в курсе того, что ты собираешься занять место Кэтрин? – спросила Кланки.

– Даже если нет, то скоро будет в курсе. Репетицию видели много людей, – поколебавшись, Викки спросила у Розы: – А что, Майклу это может прийтись не по вкусу?

– Не волнуйся, Маркус – звезда, – отозвалась Роза, – для него будет оскорблением, если кто-то, даже Майкл, станет ему диктовать, кого он должен включать в номер. Полагаю, ты уже успела заметить, какой у Маркуса крутой нрав?

– Заметила, конечно, – ответила Викки с таким унынием, что Роза расхохоталась. Кланки же даже не улыбнулась.

– А где же ты собираешься жить? – вдруг спросила она.

– Она будет спать здесь, на своем прежнем месте, – твердо сказала Роза, прежде чем Викки успела открыть рот.

Кланки поджала губы. Викки очень хотелось ответить, что у нее, дескать, есть место, где она может ночевать. Но поскольку такого места не существовало, пришлось промолчать. Роза тем временем со вздохом поднялась с дивана.

– Пора открывать лавочку. Ты идешь, Кланки?

– Мне нужно доштопать кофточку, – откликнулась Кланки, и в голосе ее звучало раздражение. – Я буду через пару минут.

Роза ушла, и в комнате воцарилось молчание. В стекло с сонным жужжанием билась муха. Стоянка располагалась недалеко от шоссе, и в окно, которое Роза оставила открытым, прорывался пропитанный выхлопными газами горячий воздух. Викки, безуспешно поискав тему для разговора, решила, что лучше будет молчать, и сидела нахохлившись.

– Может быть, хватит паразитировать на отзывчивости Розы? – спросила вдруг Кланки.

– Я не паразитирую. Как только я начну получать деньги…

– На! – Кланки запустила руку в карман и швырнула ей пригоршню зеленых бумажек. – Этого хватит, чтобы уехать отсюда.

Викки изумленно уставилась на разлетевшиеся купюры.

– Не нужно мне ваших денег. Как только меня возьмут в штат, я переберусь в женский пульман. А кроме того… – она набрала воздуху в легкие, чтобы не показать, как ей больно, – кроме того, это дело Розы, а не ваше.

– Ошибаешься! Я подруга Розы с незапамятных времен, и мне не нравится то, что здесь происходит. Ты ее губишь и причиняешь ей боль. И если на то пошло, я не побоюсь поговорить на эту тему с мистером Майклом. Он давно ищет повод избавиться от тебя.

Не дожидаясь ответа, Кланки порывисто встала и зашагала к двери. На пороге она обернулась:

– И не вздумай стащить у Розы драгоценности!

Кланки ушла, а Викки по-прежнему сидела на диване, сложив руки на коленях, и изо всех сил старалась не заплакать. Вот уже второй человек пытается избавиться от нее и предлагает деньги… Но за что Кланки так невзлюбила ее? Такое впечатление, что она чего-то боится. И всерьез ли она пугала Викки разговором с Майклом? Как бы то ни было, лучше самой попытаться еще раз переговорить с этим черствым, бессердечным администратором и убедить его, что она не такая, как все они думают, и никому не желает зла…

Из самостоятельных аттракционов, размещавшихся в палатках вокруг большой арены, больше всего Майкл не любил «Ноев ковчег», известный среди посетителей как «комната страшилищ». И дело здесь было не в том, что уродцы вызывали у него брезгливое чувство, – нет, по большей части это были порядочные и трудолюбивые ребята. Майкл ненавидел тех, кто готов был платить деньги, чтобы поглазеть на физические недостатки других людей. Он ненавидел ухмыляющиеся и самодовольные рожи этих посетителей, поэтому старался обходить аттракцион стороной. Но слухи о раздорах между Барки Песьей Мордой и мистером Вселенная, нынешним цирковым гигантом, заставили его изменить привычке.

Обычно гиганты были самыми добродушными из всех добряков, словно природа, в избытке наделив их ростом и силой, сочла за лучшее наградить их кротким нравом. К сожалению, мистер Вселенная оказался исключением из правила. Он отличался воинственным характером и самонадеянно полагал, что среди прочих уродов он, безусловно, идет под номером первым. Всеми правдами и неправдами он выбивал для себя самое выгодное место у входа и большую часть рабочего времени занимался тем, что бессовестно навязывал посетителям открытки, деньги от продажи которых составляли весомую прибавку к скромной зарплате урода. Но что хуже всего, он постоянно изводил Барки – робкого, покладистого малого, не умевшего заступиться за себя.

Барки, угрюмо шевеля заячьей губой, сидел на своей подставке, пересчитывая мелочь, вырученную от продажи открыток. Поскольку в школе он не учился вообще («Кому захочется сидеть в одном классе со мной, босс?» – заметил он однажды Майклу), пересчет денег был для него адским мучением.

– Привет, хозяин! – прошепелявил он при виде Майкла; верхняя губа у него была настолько раздвоена, что при улыбке обнажались десны и все зубы. – Я слышал, главная арена выдала вчера первоклассное представление. Каким ветром вас к нам занесло?

– Попутным, – ответил Майкл. – До меня дошли слухи, что мистер Вселенная тебя совсем заел?

Улыбка моментально слетела с лица Барки.

– Э-э, мы все уладим.

Майкл скептически посмотрел на парня. Боится великана или, как всякий циркач, не желает ввязываться в разборку?

– Ты вовсе не обязан терпеть его дерьмовые наезды, имей в виду.

– Он просто немного психует, хозяин. У него начались приступы головокружения, а кто-то из городских сдуру брякнул при нем, что великаны умирают молодыми. Вот и втемяшил себе в голову, что того… уже началось.

Майкл кивнул. Ему стало ясно, что от Барки он не дождется никаких жалоб. Уроды могли сколько угодно воевать и грызться между собой, но, как и клоуны, моментально объединялись, если кто-то вмешивался в их внутренние дела. Что ж, придется ограничиться беседой с самим мистером Вселенная. Не для того, чтобы предостеречь от дальнейших пакостей в отношении Барки, а для того, чтобы, немного покривив душой, заверить великана, что разговоры о ранней смерти гигантов – чушь, и он, Майкл, лично знаком с несколькими, дожившими до благородных седин.

Выходя из палатки, он буквально столкнулся с Викки. Девушка была в мужской рубашке, заправленной в плотно сидящие джинсы с широким ремнем вокруг тонкой талии. Бывшая напарница Джима улыбалась – но явно натянуто, исключительно из вежливости.

– Так вы еще здесь? – буркнул он.

– Меня приютила мадам Роза – пока я не приступлю к работе, – сказала она. – Сегодня утром я начала репетиции с Маркусом… я хотела бы с вами поговорить…

Только сейчас до Майкла дошло, что они не одни и трое рабочих рядом чинят подмостки этого проклятого «Ноева ковчега».

– Если вам угодно, мы можем пройти ко мне в фургон, – сухо сказал он.

Он быстро зашагал, и Викки поспешила за ним. Пару раз Майкл останавливался, чтобы выслушать чьи-то жалобы, и всякий раз девушка отходила в сторону – вежливость, лишь раздражавшая Майкла еще больше.

Фургон простоял запертым несколько часов, и Майкл распахнул окна, чтобы впустить свежего воздуха, после чего жестом предложил Викки сесть.

– Как вас угораздило познакомиться с Розой? – спросил он.

– Я подружилась с ней, еще когда была с Джимом. Она меня и приютила на эти две ночи.

– Ох уж эта ее привычка подбирать заблудших и страждущих! Не довела бы она ее до беды… – проворчал Майкл.

– Она очень добра ко мне, но как только я смогу платить за жилье, я, разумеется, переберусь в пульман. – На секунду замолчав, она добавила: – Вот увидите, все будет нормально, я со всеми уживусь и никаких неприятностей от меня не будет.

– Но вы же недолюбливаете циркачей, разве не так? Вы их считаете неотесанными мужланами, грубиянами. Что ж, вы правы – и в то же время неправы. По большей части это достойные люди, просто они живут такой жизнью, в которой человеку трудно рассчитывать на уважение. Некоторые из них – прирожденные артисты, и их единственное счастье – выйти на арену и увидеть восторг в глазах зрителей. Другие – неудачники, изгои нашего общества – к примеру, те же уроды. Где еще такие люди, как Барки, могли бы зарабатывать себе на жизнь? А третьи прячутся – от закона, от старых прегрешений, от самих себя. Но каждый из них не пытается изображать из себя нечто большее, чем он есть на самом деле. И к вам они относятся настороженно, потому что у них инстинкт – они не любят тех, кто смотрит на них сверху вниз. Именно поэтому они держат с вами дистанцию. А история с самоубийством вашего партнера – дело десятое.

– Я не смотрю на них сверху вниз! – возмутилась Викки. – И я не понимаю, что я такого сделала, что вы всеми силами стараетесь от меня избавиться?

В голосе ее сквозила искренняя боль, но Майкл не позволил себе пожалеть ее. Нет, конечно, она прекрасна, спору нет. Слово это настолько затерто, что потеряло свое первоначальное значение, но к Викки оно подходило в полной мере. Но не было в девушке никакой душевной теплоты – даже сейчас, когда она пыталась заручиться его расположением.

Вообще-то самое время было приказать ей покинуть цирк, даже если для этого придется потом вступить в открытый конфликт с Маркусом и стариком. И Майкл уже открыл было рот, чтобы сказать ей об этом, как вдруг послышались поскуливание и жалобное тявканье, и Майкла прямо-таки ошеломила перемена в выражении лица Викки.

–  Но это же Виски!!! – ликующе закричала она. – А вы сказали, что он мертв!

Не дожидаясь ответа, она резко отодвинула Майкла и подбежала к занавеске, отделявшей рабочую комнату от спальни. Майкл с удивлением смотрел, как она встала на колени перед большой коробкой, на дне которой лежал, свернувшись клубочком, крохотный терьер. Викки погладила собачку, и та благодарно лизнула ей руку, снова заскулив.

Викки хотела взять собаку на руки, но Майкл остановил ее:

– Разве вы не видите, что ей больно? – чуть раздраженно спросил он.

Викки жалобно посмотрела на него:

– Он мой. Мистер Таккер подарил его лично мне. Почему вчера вечером вы мне не сказали, что он здесь?

– Потому что вчера вечером его здесь не было. Я нашел его возле фургона вашего партнера сегодня утром. Доктор Макколл уже осмотрел собаку. Он говорит, что все будет в порядке, но бегать она уже не сможет.

Викки села на пол.

– Тогда пусть пока останется у вас, а когда ей станет лучше, я приду за ней.

– Устраивает. Можете навещать ее, когда сочтете нужным, – добавил он, сам удивляясь своему великодушию.

– Нужно ли это понимать…

– Это нужно понимать так, что я даю вам шанс и койку в пульмане. Но первая же неприятность – и можете идти на все четыре стороны. Поболтайте со своей собачкой, я подожду вас в кабинете.

Отодвинув занавеску, он подошел к столу и налил себе виски. Просто поразительно, как эта молодая женщина умеет выбить его из колеи. Через занавеску доносился нежный звук ее голоса. Что она там говорит своей собачонке? Что все будет хорошо, потому что мамочка снова с нею? На первый взгляд, неподдельная нежность – но может быть, все дело в том, что просто срабатывает инстинкт: не выпускать из рук ничего, что принадлежит тебе?

Одно очевидно – мистер Сэм у нее на крючке. Если она, будучи в три раза его моложе, попытается развить успех, он, Майкл, обязан будет решительно положить конец этой авантюре. Одного она уже довела до самоубийства, и Майкл, как ответственное лицо и как сын, не намерен сидеть сложа руки и смотреть на ее попытки оседлать старика.

Пока у него не хватило решимости указать ей на дверь, но если она даст хоть малейший повод для нареканий – он выгонит ее в два счета. В конце концов, он тоже человек и имеет право на самооборону.

16

Майкл был поражен, когда увидел, сколько народу собралось на генеральный прогон нового номера Маркуса Барнэ. Учитывая, что сезон подходит к концу и нет смысла опасаться, что соперник вытеснит тебя из твоего места в программе, можно было предположить, что особого интереса к новинке не будет. И тем не менее манеж был переполнен зрителями – причем, не только артистами.

Несмотря на зарок, Майкл даже посочувствовал девушке. Более суровой и безжалостной аудитории Викки не могла бы себе найти, а вдобавок к этому циркачи с самого начала были настроены к ней предвзято. Понимал ли Маркус, на что шел, когда брал ее к себе в ассистентки?

С другой стороны, она пользуется негласной поддержкой старика. А впрочем, пользуется ли? Сейчас у мистера Сэма был такой вид, точно он поперхнулся. Рядом стояла Роза с загадочной улыбкой, а вот лицо ее подружки Кланки выражало явное неудовольствие.

Публика загудела, когда Маркус в комбинезоне, явно позаимствованном у кого-то из рабочих, вывел на манеж красивейшего из своих арабских скакунов. Он улыбался, польщенный всеобщим вниманием.

Следом за ним шла Викки и вела под уздцы другого арабского жеребца. На ней великолепно сидела традиционная амазонка – жаль только, что волосы были спрятаны под черным котелком, всегда казавшимся Майклу некрасивым и неуместным на женщине. Как Викки прореагировала на толпу любопытных, сказать было трудно. Хоть она и приветствовала кивком головы Розу, вид у нее был отрешенный. «Любопытно, – подумал Майкл, – чем она завоевала расположение цыганки, умеющей как никто разбираться в людях?»

Майкл увидел, как Викки вскочила в седло с грацией, делавшей честь ее выучке, и невольно улыбнулся. Было видно, что девушка отлично умеет обращаться с лошадью. Однако цирк предъявляет куда большие требования к наезднице, чем спортивные соревнования. Для цирка нужны умение выгодно себя подать, чувство меры и четкое понимание того , чтозрители хотят увидеть за свои деньги. Ни один любитель, каким бы отличным наездником он ни был, не сможет выступать на арене должным образом, если он не прошел специальную подготовку. Майкл поймал себя на том, что с интересом ждет, что будет дальше: все три недели, пока Маркус работал с Викки, Майкл сознательно старался не подходить к загону, где шли репетиции.

Он очень удивился, когда на манеж выбежала, чтобы поздороваться с Викки, Нэнси Паркер – беременная акробатка. Викки ответила ей такой радостной улыбкой, что Майкл снова поразился. Так она все-таки может быть и другой? И не это ли раньше, чем он, заметили в ней Роза и его старик? И почему в нем, предпочитавшем душевных и отзывчивых женщин, все заныло при виде этой улыбки?

Невольно нахмурившись, он проследил, как Роза с грацией, скрадывавшей ее хромоту, проскользнула на манеж и присоединилась к Викки и Нэнси.

– Нервничаешь? – услышал ее вопрос Майкл.

– Боюсь до смерти, – призналась Викки.

– Да будет тебе, брось! Здесь все желают тебе только успеха. Чем лучше номер – тем лучше всему цирку. – Поколебавшись, Роза добавила: – На репетиции все нервничают. Помню, как впервые вышла на генеральный прогон Принцесса Мара: поджилки трясутся, ничего не видит от страха – совсем как ты. А в конечном счете все прошло без сучка и задоринки.

Женщины обменялись взглядом, смысла которого Майкл не уловил. Зато он готов был поклясться, что Роза появилась в цирке спустя много лет после смерти воздушной гимнастки. Очевидно, в его воспоминания вкралась ошибка, что вполне понятно: ведь до того, как мать отправила его учиться в частный пансион, он был в цирке всего пару раз. Закрыв глаза, он вызвал в памяти образ феи из волшебной сказки – огненно-рыжие волосы, изумрудно-зеленые глаза, роскошный белый костюм… Конечно же, это могла быть только Принцесса Мара. Странно, что Розу он не запомнил.

– Ну ладно, – нетерпеливо объявил мистер Сэм. – Пора и за дело. Вы готовы, Маркус?

Маркус, этот известный в цирке денди в наряде бродяги с улицы, кивнул мистеру Сэму и исчез с арены.

Викки улыбнулась и поклонилась. «Немного натянуто», – подумал Майкл. Затем она пустила своего жеребца в затейливый галоп. Майкл понимал, что, несмотря на внешнюю простоту, им сейчас демонстрируется высший класс езды, но пока что все это не было цирковым номером – скорее демонстрацией техники, – и его разбирало любопытство, что же будет дальше. Но вот Викки повела жеребца боком, и вид у наездницы по-прежнему был холодно-отрешенный и даже приобрел оттенок высокомерия.

И вдруг у края арены появился Маркус – выписывая кренделя, он нечленораздельно беседовал сам с собой. Достав из заднего кармана бутылку, он поднес ее к губам, но прежде чем успел глотнуть, заметил Викки. Казалось, бродяжка обалдел – глаза его сделались круглыми, бутылка выпала из рук на опилки, а ладони в красноречивом жесте сложились у сердца – сражен на месте!

«Стрелой Купидона?» – спросил себя Майкл, веселясь несмотря на то, что узнал вариацию старинного номера, в котором пьяненький клоун забирался на натянутый канат и после серии неуклюжих движений, когда он вот-вот должен был сорваться, заканчивал номер каскадом головокружительных трюков.

Но в номере Маркуса имелась своя изюминка – находка с образом высокомерной красавицы.

Сперва Маркус пытался забраться на лошадь к своей пассии, но самым позорным образом соскальзывал и шлепался на опилки. После нескольких падений он «случайно» заметил вторую лошадь и, совершив две неуклюжие попытки, кое-как вскарабкался на нее. Тем временем Викки демонстрировала совершенно поразительные трюки, по-прежнему словно бы не замечая присутствия постороннего, старающегося любым способом привлечь ее внимание.

А потом лошадь Викки взбунтовалась и понесла всадницу по арене, брыкаясь и пытаясь ее сбросить. Маркус пришел на помощь, и благодарностью за спасение был поцелуй. После этого влюбленный бродяжка и вовсе обезумел и начал выделывать невероятные трюки, мастером которых Маркус всегда слыл, и теперь настал черед Викки восхищенно сложить руки у сердца.

Это была сочная мелодраматическая мастерская шутка, и публика, пришедшая на просмотр с предубеждением, шумно и одобрительно зааплодировала, когда двое влюбленных всадников – теперь уже вдвоем на одной лошади – ускакали в сторону заходящего солнца – несомненно, чтобы заняться чем-то еще более волнующим. Затем они вернулись для поклона, и когда Викки, соскользнув с седла, улыбнулась зрителям, Майкл невольно восхитился, заметив в ней редкое даже для артистов экстра-класса качество.

«Чувство зрителя, – попытался он определить свое ощущение. – У этой рыжей красавицы врожденный сценический дар».

Майкл покинул манеж, погруженный в раздумье. Итак, он ошибся в своем первоначальном впечатлении. Девчонка – артистка от Бога, и интерес мистера Сэма к ней был чисто профессиональным. А его собственный интерес? Как определить его собственную реакцию, когда девушка, отработав номер, улыбнулась зрителям?

Ладно, будь что будет! Самое главное – не преувеличивать значения ее успеха, держаться в стороне и… и надеяться, что Кэтрин в самом скором времени сможет вернуться в номер.

Впечатления Викки от первого выступления на большой арене оказались удручающими. Хотя реакция публики была более чем благоприятной, сама она испытала что-то вроде разочарования. Прошло какое-то время, прежде чем она смогла проанализировать свои чувства и прийти к выводу, что все дело в Маркусе. Умело вписав ее в свой номер и использовав все ее внешние качества и мастерство наездницы, он сделал все, чтобы не дать ей возможности солировать и тем самым – не дай Бог! – отвлечь внимание зрителей от собственной персоны. Звездой был он, Маркус, а потому даже малая толика аплодисментов не должна была перепасть Викки. Более того, он до предела укоротил ее сольный выезд, появляясь теперь сразу после того, как она завершала свой первый объезд арены.

Викки поделилась своими соображениями с Розой, поскольку уже привыкла за эти дни доверять цыганке. Только что они закончили ленч с Розой и Кланки, во время которого Роза прочитала ей целую лекцию о сложных отношениях между циркачами, когда дружба густо замешана на вражде, а мимолетный альянс становится причиной многолетней ссоры.

Вики была благодарна Розе за участие, но слушала ее вполуха и встрепенулась лишь тогда, когда Роза, заметив, как рассеянна Викки, спросила:

– Ну, а как у тебя дела с Маркусом?

– Мне с ним работается отлично, если только я во всем следую его командам, – усмехнулась Викки. – Сегодня я настаивала на том, чтобы внести в номер кое-какие изменения, а он словно с цепи сорвался. После этого Кэтрин отвела меня в сторону и очень мило попросила не перечить ему, потому что он, видите ли, артист и очень-очень чувствителен. Такое впечатление, что она на него молится.

– Для Кэтрин он и вправду бог. Но учти, что в придачу ко всему он еще и волокита. Так что будь осторожна. Ведь тебе не захочется, чтобы из-за минутного увлечения у них жизнь пошла наперекосяк, ты ведь не такая?

Викки почувствовала, как ее захлестывает волна раздражения.

– Нет, я не такая, и никому не хочу причинять неприятности, и мне непонятно, почему все думают обо мне Бог знает что!

Кланки покачала головой.

– Все дело в твоей манере держаться, девочка. Не очень-то ты дружелюбна – по крайней мере, таково первое впечатление.

– Да, изливать душу перед посторонними – не в моем характере. Полагаю, я унаследовала это качество от своего отца, – отозвалась Викки, уязвленная куда больше, чем считала возможным показать.

– Ну уж нет! – резко ответила Кланки. – Твой отец обладал редким качеством – превращать в друзей всех, с кем ему приходилось сталкиваться.

– Значит, все дело в матери, – ожесточаясь, продолжала гнуть свое Викки. – Насколько я знаю, она была на редкость тщеславна.

– Уж это точно, – со вздохом проговорила Роза. – Тщеславна во всем, что касалось ее красоты, таланта, славы.

– Вы ее любили?

– Любила ли я ее? Право, не знаю. А вот восхищаться ею – восхищалась. Боюсь, сверх всякой меры.

Кланки со звоном поставила чашку на блюдце.

– Мара была чудесным человеком! – заявила она, метнув на Розу суровый взгляд. – Да, она любила настоять на своем, с этим я могу согласиться. Но при этом она была очень добра и умела стать настоящим другом. И твой отец в ней души не чаял. Если бы ты только могла видеть их вместе! Джейм, которого газетчики окрестили «золотым мальчиком», и Принцесса Мара – королева цирка.

Кланки пристально посмотрела на Викки и взгляд ее смягчился.

– Ты была его «Принцессой Солнышко». Он обожал посадить тебя на плечи и носиться по комнате, не обращая внимания на твои вопли протеста. Впрочем, ты ничего этого не помнишь. Тебе не было и двух лет, когда его… когда это произошло.

Кланки смолкла, а Викки беспомощно взглянула на Розу. Но Роза сосредоточенно изучала расположение чаинок на дне чашки, словно увидела в их узоре нечто необычайно важное.

– Да, – сказала она наконец, – он любил обеих своих принцесс. А как его любила твоя мать!

У Викки комок подкатил к горлу.

– Расскажите мне о матери, – порывисто сказала она.

И тогда, словно давно накопившаяся боль прорвалась наружу, Роза живо и страстно описала ей девочку-цыганку в возрасте еще более юном, чем Викки, которую соплеменники изгнали из табора. Как ее избили и совершенно раздетую швырнули в канаву у большой дороги. Викки узнала, как ее родители познакомились, услышала такое странное в устах цыганки слово «Гарвард», выслушала, как Джейм Сен-Клер пожертвовал наследством ради девушки, не умевшей написать даже собственное имя, девушки, с которой он обрел счастье. Роза рассказала Викки о том, как ее мать достигла вершин славы и как в одно роковое мгновение ее руки выпустили канат…

Когда она закончила, глаза Викки были полны слез. Боже, как ей было жаль своих родителей, погибших такими молодыми! И ужасно жаль себя, лишившуюся их так рано и ничего о них не знавшую.

– Ты стыдишься своей цыганской крови? – спросила вдруг Роза.

– Честно говоря, я не чувствую никакой связи с ними, – ответила Викки, немного озадаченная таким вопросом. – Если на то пошло, я всего лишь на четверть цыганка.

Если Розу и задел ее ответ, то она не подала виду, только засуетилась и начала собираться к себе в палатку. Викки поняла, что ей пора идти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю