Текст книги "Шут для птичьего двора (СИ)"

Автор книги: Рони Ротэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Король с улыбкой переглянулся с Эарнилом.

– Я обещаю подумать над твоей просьбой, Эркель. Чуть позже, подойдя к ней со всей серьезностью.

– Спасибо, Ваше величество, – стрельнув на отца победоносным взглядом, с достоинством поклонился мальчуган.

Сопровождая прибывших гостей во дворец, Гилэстэл не отрывал взгляда от Эариндель. Ах, как же его интересовала эта прекрасная полукровка! Красота девушки не оставила и его равнодушным, но все же в большей степени его занимала другая мысль – имеет ли это очаровательное создание магический дар? Сарлис, заметивший явный интерес князя к девушке, что шла с ним под руку, ответил князю прямым предостерегающим взглядом. Гилэстэла позабавил этот взгляд – Его высочество ревнует? Но внимание к Эариндель он притушил.

***

Королевская охота гремела в лесах, прилегающих к столице. Астид, почитающий охоту более всего как возможность побыть наедине с собой, недоумевал, разглядывая шумное многолюдье. Конь под ним беспокойно подрагивал, прядал ушами и косился в сторону волнующихся собак. Псы выли и тявкали, рвали поводки из рук псарей. Трубили рога, и толпы мальчишек неслись в лес, пугая зверье грохотом и пронзительным криком. Звериная потеха предваряла бал, и добытые на ней трофеи должны были украсить собой пиршественные столы. Учитывая количество приглашенных на праздник гостей, охота обещала быть обильной.

Полукровка оглянулся на Ригестайна. Тот с неодобрением смотрел на весь этот суетливый бедлам – на дам, разодетых в меха и перья, весело смеющихся и поглядывающих на наряды подруг ревнивыми взглядами; на мужчин, вооруженных, словно для военной мобилизации. Почувствовав взгляд, повернулся к Астиду.

– Это нелегко вынести.

– Крепись, – усмехнулся Астид. – Впереди еще бал и пир. Посмотрим, насколько ты силен. Застолье бывает утомительнее иной битвы.

Ригестайн заскользил взглядом по гостям, выглядывая Гилэстэла.

– Интересно, где князь?

– Думаю, в самом центре этого тайфуна, возле короля, – ответил Астид, легко трогая бока коня, и заставляя его повернуть в сторону от основного потока. – Не люблю я такую давку, переждем в сторонке.

Астид оказался прав. Гилэстэл находился именно там, где он и сказал. На опушке светлого леса собрались те, кто был королю ближе всех. Его дети и супруга. Эарнил со своей семьей. Златолесский князь с сыновьями. И Гилэстэл.

Детская бесшабашность и азарт принцессы Анарниэлль, одетой в охотничий костюм на манер мальчика, контрастировали с элегантностью и спокойствием её подруги. Эариндель в изысканном, но не вычурном платье и ажурном берете, украшенном пером цапли, с улыбкой смотрела на Анарниэлль. В руках принцессы был лук, на поясе висел небольшой нож. В противовес ей и остальным, Эариндель была без оружия. Гилэстэл, исподволь наблюдающий за ней, заметил, что при каждом удачном выстреле мужчин в её синих глазах загорается сожаление. Её брат сновал тут же верхом на пони, то и дело дергая сестру и зовя её посмотреть на очередную добычу.

Гилэстэл, сделавший несколько выстрелов ради общего куража, теперь беседовал с королем и Эарнилом. Он слишком долго не был в столице, и теперь хотел напомнить всем, кто он.

На счету принца было уже два оленя. Принцесса же, сидя на тонконогой лошадке, досадливо дула губки, теребя не пригодившийся пока лук.

– Не грусти, Анэль, – подмигнул ей брат. – Твоя добыча ждет тебя где-то.

Словно в подтверждение его слов на опушку выскочила молодая олениха, тяжело дыша. Присев от неожиданности перед охотниками, она выметнула из-под копыт траву и кинулась по полю в сторону соседнего леса.

– Моя, она моя! – воскликнула принцесса, пришпоривая лошадь и устремляясь за оленихой.

Напуганное животное, откинув голову к спине, неслось через поле. Анарниэлль, подзадоривая своего скакуна, гналась за ней. Вслед принцессе пустились ловчие. Оленихе не понадобилось много времени, чтобы пересечь открытое место, и нырнуть в лес. Девочка на лошади, укрытой чепраком с королевским гербом, влетела под зеленый полог вслед за ускользающей добычей. Ловчие, пригнувшись к спинам своих коней, скрылись там же. Сарлис, обеспокоенно сдвинув брови, последовал за сестрой. Оглянувшись на появившуюся сбоку тень, он увидел Гилэстэла. Князь взволнованно кивнул в сторону леса, где скрылась Анарниэлль.

– Я волнуюсь за Её высочество. Она еще ребенок, и так увлечена.

Принц склонил голову, принимая его общество. Вдвоем они въехали в лес, высматривая среди зеленой чащи охотницу и ловчих. Где-то впереди слышались голоса. Вдруг в нескольких шагах от них рысью пробежала лошадь принцессы – одна, без наездницы. Сарлис побледнел, и рванулся туда, откуда доносились голоса. Гилэстэл бросился следом.

Они нашли Анарниэлль в овражке, растрепанную и плачущую. Один ловчий помогал ей подняться на ноги, второй искал среди зарослей лук ишапочку, свалившуюся с её головы во время падения. Принц соскочил с коня, бросился к сестре, отстранив ловчего ииспуганно оглядывая её. Гилэстэл спешился и тоже кинулся к принцессе. Увидев брата, Анарниэлль разрыдалась в голос.

– Сарлис!

– Анэль! Что? Что случилось?

– Лошадь! Эта дурная кобыла испугалась! И сбросила меня!

– Посмотри на меня, Анэль, – заглядывал Сарлис в её расцарапанное лицо. – Ну же, что-то болит?

– Я стоять не могу! Ай!

Принцесса вскрикнула, ощутив боль в ноге, и едва снова не упала. Гилэстэл подставил руки, удержав её.

– Ваше высочество, держитесь за меня. Я отнесу вас. Если позволите.

Анарниэлль закинула руку на шею князя, всхлипнула, кивнула, и он поднял её на руки. Сарлис нахмурился, раздраженно забрал из рук ловчего лук и шапку. Гилэстэл внутренне усмехнулся на реакцию принца, однако лицо его сохранило сочувственное и обеспокоенное выражение. Он бережно и осторожно отнес Анарниэлль к отцу. Увидев приближающегося Сарлиса и Гилэстэла с принцессой на руках, король и королева не на шутку перепугались.

– Анарниэлль!

Охота была мгновенно забыта, все бросились к принцессе.

– Что? Что произошло?! – Тасарнаэль склонилась над принцессой, которую Гилэстэл опустил на предусмотрительно расстеленный ковер.

– Я упала с лошади, – слезы текли из темных глаз девочки. На щеке багровела и наливалась кровью длинная глубокая царапина. Такая будет заживать не одну неделю.

– Похоже, ногу подвернула, – сказал принц, присаживаясь радом с сестрой и осторожно снимая с её ноги сапожок.

Король, видя, что ничего более серьезного, чем поцарапанное лицо и подвернутая нога, с принцессой не случилось, покачал головой.

– Анарниэлль, ты, все же, дама. Бери пример с Эариндель. Её такая неприятность уж точно не настигнет. Не стоит лить слезы, ты принцесса и должна уметь терпеть боль.

– Мне не больно, – отозвалась сквозь слезы принцесса. – Ну, только чуть-чуть.

– Тогда в чем дело?

– Как я пойду на бал с таким лицом?! И нога…. Как я танцевать бу-уду-у?

И она заплакала еще горше, еще безутешнее. Эариндель, сама чуть не плача, присела возле подруги, утешая.

– Милая Анэль! Пожалуйста, не плачь! Хочешь, я тоже не буду танцевать? Не плачь, Анарниэлль.

Гилэстэл глядел на девичье горе с пониманием и участием. Склонившись к принцессе, ласково заглянул ей в лицо.

– Думаю, я смогу помочь Вашему высочеству. Вы будете танцевать. Позвольте…

Он осторожно прощупал ногу принцессы и, поводив по ней ладонью, что-то зашептал. Затем прижал ладонь к щеке принцессы, где алела царапина, и снова зашевелил губами. Когда он отнял руку от её лица, о ране совершенно ничего не напоминало. Лицо принцессы было грязным, заплаканным, но совершенно целым.

– Все, Ваше высочество, – улыбнулся князь, подавая принцессе руку и помогая встать. – Теперь не беспокоит?

– Н-нет, – недоверчиво наступив на только что болевшую ногу, принцесса вскинула на князя озадаченный взгляд. – Не болит. Вы… вы чародей, кузен.

– Так и есть, – улыбнулся ей Гилэстэл. – И для вас, милая кузина, я готов творить чудеса беспрестанно.

Король, королева, принц и все остальные смотрели на князя с почти суеверным ужасом и изумлением.

– Но как? – Мэнелгил не мог поверить тому, что видел. – Как ты это сделал?

– Я много практиковался в медицине, дядя.

– То, что ты сделал, имеет к медицине очень малое отношение.

– Ты прав, дядюшка, – рассмеялся Гилэстэл. – Еще толика магии.

– Магии?

– Такой уж у меня талант, – пожал плечами князь.

– Ты не говорил раньше.

– Я обнаружил его не так давно.

Теперь король, да и остальные тоже, смотрели на Гилэстэла совершенно другими глазами. Но каждый по-своему. Анарниэлль, чей праздник был спасен – с восторгом, король и королева – с неким подобием смущения за недооцененные ранее таланты племянника, Эариндель – с удивлением и пристальным интересом. А во взгляде принца после первоначального изумления поселилось недоверчивое, настороженное выражение, которое он скрыл за вежливой благодарностью.

– Вы настоящий кудесник, князь, – Сарлис улыбнулся, глядя на счастливое лицо сестры.

– Это не стоит внимания, Ваше высочество. На благо моей семьи я готов на большее.

***

Астид давно не видел столь довольного выражения на лице Гилэстэла. Тот улыбался так, будто извлек из кокона жизни живого дракона. Отмокающий в воде, парящей мятным ароматом, князь блаженно улыбался, барабаня пальцами по краю ванной.

– Это охота на вас так повлияла? – спросил полукровка, поплескивая на себя водой в соседней ванне. Они были в купальне вдвоем, Ригестайн давно уже спал, утомленный суетой прошедшего дня.

– Не только, – ответил Гилэстэл. – Мне думается, сегодня я заслужил прочное расположение Её высочества, и, возможно, еще одной юной особы. Если дочь Эарнила обладает интересующими меня способностями, она непременно захочет познакомиться со мной поближе.

И он рассказал о происшествии на охоте. Астид перестал плескаться, слушая покровителя озадаченно и с неодобрением в глазах.

– Вы продемонстрировали им свои умения? Не слишком ли это безрассудно?

– Ты мне не доверяешь? – князь ответил насмешливым взглядом из-под полуопущенных век.

– Я не это хотел сказать, – насупился Астид, зачерпнул пригоршней воду, плеснул себе в лицо. – Но теперь король знает, кто вы.

– Вот именно, – улыбка Гилэстэла изменила выражение. – Теперь Мэнелгил знает, кто я. Только не знает, что еще я могу. Я заставлю его поволноваться на этот счет. А всех остальных мы позабавим и слегка развлечем.

– Каким образом? – насторожился Астид.

– Устроим на балу небольшой фейерверк.

Астид сморгнул воду с ресниц, отер лицо, с недоверием уставился на князя.

– Фейерверк?

– Именно. Огненную забаву, на радость всем. Помнишь то потрясающее зрелище на коронации правителя Пуштхаржа? Я позаимствовал рецептик приготовления смеси у жрецов-огненосцев.

– Так вот почему мы так спешно уносили оттуда ноги! – воскликнул Астид, хлопнув ладонью по воде.

Гилэстэл расхохотался.

– Да, весёлые были деньки.

– Весёлые? – полукровка возмущенно фыркнул. – Нам, вообще-то, грозило публичное сожжение!

– Это было давно, Астид. Зато теперь я могу удивить всю столицу, весь Маверранум.

– Но зачем?

– Я жажду популярности, Астид. Пора выбираться из тени.

Когда на другой день в «Королевский виночерпий» один за другим потянулись носильщики с мешками, корзинами, свертками и записками от князя, Оствуд не знал, что и думать. Пришел угольщик, притащил мешок угля. Явился подручный с Канатной улицы, сбросил с плеч солидный моток пеньковой веревки. Следом за ним двое мальчишек притащили горшки с каким-то странным вонючим содержимым, и в комнатах князя отчетливо запахло серой. Апофеозом стало появление рабочего с бумажной мельницы с тачкой, на которой аккуратно были сложены тюки с бумагой. Часа в три пополудни появился и сам князь со спутниками. Поднялся в свои апартаменты, пересмотрел содержимое мешков и корзин, удовлетворенно кивнул.

– Что ж, все на месте.

– Ваша светлость, – бочком, с поклоном подобрался к нему трактирщик. – А чего это? В тюках-то? Из иных серой попахивает. Не полыхнуло б. Для чего столько-то?

– Не волнуйся, Оствуд. Я намерен приготовить некий подарок королевскому семейству на праздник. Все это, – он повел рукой над мешками и корзинами, – его составляющие.

– Понимаю, – прижал палец к губам трактирщик, округлив глаза, в которых, однако застыло полнейшее непонимание.

– Мука у тебя найдется? – спросил Гилэстэл.

– А? Мука? – Оствуд совсем растерялся. – А сколь надобно Вашей светлости?

– Думаю, четверть пуда хватит.

– Так в амбаре, берите, не жалко. Хоть ржаной, хоть пшеничной, дам по вашему слову.

– Спасибо, Оствуд, – улыбнулся Гилэстэл. – У меня к тебе есть еще одно дело.

– Слушаю, Ваша светлость.

– Где находится детский приют?

Темное, грязное, обшарпанное одноэтажное строение в нищем закоулке можно было назвать домом призрения с очень большой натяжкой. Это был, скорее, дом презрения. Презрения к маленьким бедным обитателям большого богатого города. Гилэстэл, Астид и Ригестайн вошли в распахнутые двери. Никто их не встречал, на первый взгляд приют был пуст. Астид, брезгливо выгнув губы, отбросил с дороги наваленное на полу тряпье, служившее постелью. Из тряпичного комка вышмыгнула крыса и бросилась наутек вдоль облупленной стены.

– Ну и вонь, – Ригестайн прикрыл нижнюю половину лица рукавом.

В глубине помещения, скупо освещенного солнечными лучами, проникающими сквозь закрытые дощатые ставни, плакал ребенок. Трое мужчин, с отвращением рассматривая убогую обстановку – колченогие стулья, выброшенные прежними хозяевами, прожженные вонючие тюфяки, выщербленные миски с отколотыми краями, дырявые корзины – двинулись на этот звук. В конце зала стоял длинный стол, одну ножку которого заменял треснутый бочонок, другую – березовый чурбак. В стене чернело отверстие пустого очага. Над ним из-под сажи и копоти проглядывали фрагменты облупившегося королевского герба.

– Где же дети? – с недоумением огляделся Ригестайн.

– Промышляют в городе, – хмуро ответил Астид. – Есть-то надо. Оцени, среди здешних обитателей есть грамотеи.

На крышке стола, коряво вырезанное, красовалось неприличное слово. Детский плач раздавался совсем рядом. Гилэстэл повертел головой, пытаясь определить, откуда он исходит. Нагнулся, вытянул из-под стола глубокую корзину. В ней на мокрых тряпках надрывался от крика малыш нескольких месяцев от роду. Личико его покраснело от натуги, он сучил кривыми ножками и тряс сжатыми кулачками. По желтому впалому животику с красными крапинами укусов полз толстый клоп.

– Пока не вернуться старшие и не накормят, так и будет кричать.

Князь носком сапога задвинул корзину обратно.

– Это просто ужасно! – воскликнул Ригестайн. – Почему же так? Как, при всей своей роскоши, при всем своем богатстве, в этом городе может существовать подобное место?!

– Дети не приносят прибыли, Ригестайн, – пожал плечами князь. – Они никому не нужны, пока не вырастают. А вот взрослые люди – расходный материал во всех странах, городах и эпохах. Но какой материал, такая от него и польза. Из рогожи не сошьешь камзола, из шпаны не сделаешь хорошего воина. Дети – как глина. Что из них получится – изысканный столовый фарфор или грубый ночной горшок – зависит от умения и таланта гончара. Король – плохой ремесленник. Я же планирую заняться этим местом всерьез. Взять его под свое покровительство.

– Неплохая идея, – губы Астида растянулись в тонкой улыбке.

– Неплохая? – Ригестайн вскинул на него взгляд. – Да это просто отличная идея! Этим детям нужна помощь, и как можно быстрее! Немедленно, Ваша светлость!

Гилэстэл покачал ладонью, заставляя Ригестайна умерить пыл.

– Чуть позже, друзья мои. После празднества. Иначе это будет зачтено в копилку короля.

У входа послышался кашель, шаркающие шаги и на пороге показался худой старик с вязанкой хвороста на плечах. Он с удивлением воззрился на незнакомцев в богатой одежде, стоявших посреди захламленного помещения. Сбросив со спины дрова и подволакивая правую ногу, старик приблизился к посетителям.

– Благородные господа… Вы, видимо, заблудились? – запрокинув голову, недоуменно переводил он с одного на другого взгляд, в котором посверкивала неприязнь.

– Нет, почтенный илан, – ответил князь. – Мы пришли точно по адресу.

– У приезжей знати другой адрес, – хмыкнул старик. – Дворцовый холм.

Старик нагнулся, выудил из-под стола корзину, бережно вынул из неё ребенка и сел на скамью. Нашарив за пазухой кусок черного хлеба, откусил, разжевал и, вытащив пальцами жвачку из щербатого рта, сунул её малышу. Дитё с жадностью впилось в пережеванный хлеб. Ригестайн отвернулся, сдержав рвотный спазм.

– Ты здесь за старшего? – спросил Гилэстэл, присаживаясь рядом, и игнорируяисточаемый стариком запах – затхлости, старости и давно немытого тела.

Тот кивнул, шевеля челюстями в приготовлении новой порции корма для малыша.

– Сколько здесь детей?

– По-разному бывает, – дед выплюнул обслюнявленный черный комок, поднес к губам ребенка. – Сейчас меньше дюжины. Поздненько вы пришли, благородные господа. Разобрали уж всё.

– Что разобрали? – не понял князь.

– Детвору мою, – с горечью в голосе ответил старик, метнув на Гилэстэла взгляд, теперь уже открыто враждебный. – Нет приличных, одни увечные до больные остались.

Гилэстэл недоуменно взглянул на Астида, тот пожал плечами.

– Я не совсем понимаю суть твоих слов. Детей отсюда кто-то забирает? На усыновление?

Старик перестал жевать, поднял на князя недоверчиво расширившиеся глаза.

– Господин и правда не знает?

– О чем?

Старик некоторое время изучающее смотрел на Гилэстэла и полуэльфов, забыв и о хлебе, и о ребенке. Лишь когда малыш дососал жвачку и заерзал, хныча и прося еще, он опустил глаза и вымолвил с натугой.

– На усыновление, как же. Не-ет, илан. В веселые дома да трактиры их забирают. К празднику «мамки» и прислуга из богатых домов сюда косяками текут. Мальцы да девчонки, кто покрасивее да покрепче, в их руки и попадают. Благородные господа особую цену за них дают. А как праздник минует, опять птенчики мои тут.

Князь потемнел лицом, сжал губы. Астид стиснул кулаки, скрипнул зубами и отшвырнул ударом ноги валявшуюся у его ног корзину с тряпьем. А Ригестайн с сомнением уставился на старика.

– Детей? В бордели? Ты что такое болтаешь? Да как же ты позволяешь такое?

– А что я могу сделать? – с насмешливой обреченностьюхмыкнул старик. – Я немощен и увечен. Все, что в моих силах – грамоте учить их посильно да кашу сварить, когда имеется из чего.

Князь встал, еще раз оглядел помещение приюта.

– Так что хотели-то? – спросил старик.

– Скоро узнаешь, – ответил Гилэстэл, снимая с пояса кошель и кидая его на стол. – Купи ему молока. И свари детям кашу.

Ошалелыми глазами буравя звякнувший металлом кошелек, старик забормотал.

– Благодарю, господин. Не знаю, как именовать вас. Может, нужно что?

– Да. Береги своих подопечных. И не отдавай никому. Мы с тобой еще увидимся. А имя моё – Гилэстэл.

– Свет надежды? – расплылся в неуверенной ухмылке старик.

Оставив позади нищие закоулки, полуэльфы выбрались на разряженные к празднику улицы, заполненные народом. Над улицами трепетали нанизанные на бечевки цветные флажки, цветочные венки и гирлянды украшали двери домов. Возле уличных балаганов на площадях толпился смеющийся народ, жаждущий веселья. Лоточники протискивались в самую гущу, горя желанием донести свой товар до всех желающих. Торговцы катили бочонки с пивом, разливаяв кружки темную пенную жижу. Дрессировщик с рыжей лисой и хорьком развлекал зевак чудными трюками. Заставляя людей жаться к стенам и обочинам, то и дело проезжали закрытые кареты и открытые экипажи. Всадники – нарядные мужчины и женщины, на лошадях в роскошных сбруях, пересекали улицы столицы. Носилась шумная детвора, радующаяся предпраздничной суматохе, царящей в городе.

Гилэстэл шел, с легкой улыбкой оценивая городское разноцветье. Оглянувшись на своих спутников, позвал.

– Ригестайн! Почему у тебя такой удрученный вид? Тебя не радует предстоящее веселье?

– После того, что я видел – нет, – покосившись на артистов, удивляющих публику своими трюками на помосте циркового фургона, отрезал полуэльф.

Гилэстэл широкоусмехнулся.

– Впечатлен? Я тоже. Но не изводи себя мыслями о сегодняшней участи этих детей. Думай лучше о том, что мы сможем сделать для них вскоре. Мне нужен план.

– Ваша светлость, – приостановился Ригестайн. – Вы поручаете это мне?

– Ты так проникся судьбой этого приюта. Мне интересны твои соображения.

– О! – глаза Ригестайна воодушевленно блеснули. – Потребуется многое. Нужно другое здание, больше, просторнее, с отдельными комнатами и классами. С парком для прогулок и занятий. Воспитатели, кормилицы, учителя…

– И хорошая охрана, – мрачновато добавил Астид.

– Зачем?

– С ней воспитанники целее будут, – скривился полукровка.

– Да, да, ты прав, – закивал Ригестайн. – Одежда. Продовольствие. Топливо на зиму.

– Книги, – добавил Астид. – Там должны быть книги. Пустьучатся.

– Вы кое-что забыли, – Гилэстэл, заложив руки за спину и чуть прищурившись, смотрел на ширму, по краю которой скакали тряпичные куклы, тоненько пища и дубася друг-друга палками. Обступившие балаган дети визжали и хохотали.

– Что?

– Все, что вы перечислили, поможет им не умереть. Я не чту благотворительность, вы это знаете и сами. И то, что будет вложено в этих детей, должно окупиться. Вы понимаете, о чем я говорю?

Астид и Ригестайн, помедлив, кивнули. А князь, по-прежнему глядя на кукольный театр, продолжал.

– Они должны быть воспитаны и вырасти теми, кто знает, что такое честь, долг, верность и благодарность. Кто по одному слову пойдет на эшафот или в бой. Кто ни за какие посулы не предаст и не продаст. Вот что должно из них получиться. Раз уж матерям или королю эти дети не нужны, их заберу я. Безвозвратно.

***

Астид и Ригестайн, не бывавшие раньше на королевских торжествах, были потрясены щедростью и расточительностью Мэнелгила. Любящий отец, он из кожи вон лез, стремясь угодить своей дочери и сделать её праздник незабываемым. Но полуэльфы не разделяли восторгов других гостей, лишь переглядываясь со значением, глядя на извергающие дорогие вина фонтаны, на золотые кубки, которыми гости зачерпывали его. На дне каждого бокала гости находили по жемчужине, преподнесенной им в дар. Столы прогибались под тяжестью яств, а на дне каждой серебряной тарелки лежало по именному золотому слитку.

Вечерние сумерки уступили место ночной темноте. Пиршественный зал был щедро освещен тысячами светильников. Звучала прекраснейшая музыка, музыканты, певцы, шуты и акробаты сменяли один другого, демонстрируя лучшие свои умения и таланты.

Анарниэлль, в нежно-зеленом платье, восседала рядом с родителями и братом. К её ногам приглашенные на бал гости складывали свои подношения. Вскоре на ступенях лестницы не осталось свободного места, а гора подарков все росла.

Как только темнота за окном сгустилась до глубокогосинего оттенка, Гилэстэл взглянул на Астида и Ригестайна, кивнув. Полуэльфы поднялись и покинули зал.

– У меня для Вашего высочества тоже есть подарок, – Гилэстэл поднялся к Анарниэлль. Принцесса с любопытством посмотрела на князя. Его руки были пусты в противовес тем, кто подходил к трону до него. Её уже одарили и прелестными игрушками, и дорогими украшениями, и новыми нарядами, и питомцами в королевский зверинец. Чем же еще мог удивить её этот загадочный родственник?

– Но мой сюрприз не поместился здесь, под сводами дворца. Он там, – Гилэстэл взглянул на арку, ведущую на широкий балкон. – Позвольте, я провожу вас.

Гилэстэл протянул принцессе руку, и она, заинтригованная его словами, встала. Князь повел её на балкон, глядя ей в лицо и улыбаясь.

– Ну, что же вы? – оглянулась принцесса на отца и мать. – Разве вам не интересно, что подарит мне кузен?

Король и королева, удивленно переглянувшись, вышли вслед за ними на широкий балкон. Гости, оставив свои места за столами, заполонили балконы и террасы дворца, горя любопытством. Гилэстэл взглянул с балкона вниз, где его команды ждали Астид и Ригестайн, и махнул им рукой. Полуэльфы скрылись за кустами. Анарниэлль напряженно оглядывала пространство, гадая, что же ей предстоит увидеть.

Внезапно раздался свист, вверх взвились сотни стрел, оставляющих дымный след. Раздался грохот, и небо озарилось разноцветными огнями. Они сияли букетами небывалых цветов, разбрызгивали искры яркого огня, и опадали вниз сказочными водопадами. Среди гостей раздались сначала крики страха, а потом восторга. Анарниэлль в первом испуге прижалась к князю, а потом, захваченная невероятным, невиданным раньше зрелищем, подбежала к краю балкона, подавшись навстречу бушующей в небе над столицей феерии, вскрикивая при каждом новом залпе, и счастливо смеясь.

Гилэстэл огляделся, оценивая реакцию хозяев дворца и гостей, идовольно улыбнулся. Сюрприз удался.

– Прелестное зрелище, дорогой кузен.

Обернувшись, князь увидел подошедшего к нему принца.

– Но ведь это всего лишь трюк, не так ли? Ярмарочный фокус, только в несколько больших масштабах.

– Любой трюк предваряет кропотливая работа, – ответил Гилэстэл. – Без определенных знаний и умений даже очаг разжечь бывает трудновато. Если желаете, принц, могу взять вас на обучение.

– Благодарю, кузен. Фокусничество меня веселит, но не прельщает. У меня другие интересы и приоритеты в учебе.

– Какие, если не секрет?

– Я учусь быть достойным будущей королевской власти. Чтобы планировать такие же грандиозные праздники, как мой отец. Не будь его, вам было бы негде проявить свои таланты. Анарниэлль! Гости ждут.

Принц подал сестре руку, и они вернулись в зал. Гилэстэл, уязвленный, но не подавший вида, остался на балконе наблюдать, как гаснут последние вспышки фейерверка.

– Любой праздник имеет свойство заканчиваться, Ваше высочество, – тихо пробормотал князь. – А таланты остаются.

Он вернулся в зал еще нескоро, дождавшись Астида и Ригестайна. Полуночное празднество понемногу сбавляло обороты. Ни принцессы, ни юного отпрыска Эарнила в зале уже не было – детей отправили спать. Король был изрядно навеселе, пошучивал с придворными, танцевал с королевой, но достоинства не терял. Гилэстэл зацепил взглядом в хороводе пар принца, влекущего за руку Эариндель.

– Астид, Ригестайн, – князь оглянулся на друзей, приникших к кубкам с вином. – Хватит чревоугодничать. Порастрястись не желаете? Вон в том уголке миловидные дамы скучают. Астид?

– Чревоугодничать, ха, – укоризненно взглянул на князя полукровка. – Мы и так большую часть вечера под кустами проползали, фитили поджигая. Дайте хоть жажду утолить, Ваша светлость! Сами-то что не пляшете?

– Интересующая меня дама занята, – ответил Гилэстэл, присаживаясь рядом.

Астид, перехватив взгляд князя, пожал плечами и подвинул ему полный кубок.

– Я, признаться, их боюсь, – Астид проводил взглядом двух эльфиек, проплывших мимо и бросивших на мужчин за столом смеющиеся призывные взгляды. – Потом не отвяжешься. Благородной даме не бросишь пару монет, чтобы отстала.

Князь усмехнулся, отпил из бокала, перевел взгляд на Ригестайна.

– А ты, мой друг? Тоже предпочтешь обществу дамы книгу, а тренировочный корт – танцевальному залу?

– Отчего же, – Ригестайн допил и поднялся. – Я люблю музыку. Астид, пойдем! Обещаю, я найду способ избавить тебя от домогательств любой из дам, которую ты пригласишь. А мне будет, с кем поделиться впечатлениями от этого вечера.

– Вот не думал, что ты так же неутомим в пирах, как в ученье, – вздохнул полукровка. – Ладно. Но ты обещал. Мне не хочется никого убивать, я слишком благодушно настроен сегодня.

Гилэстэл с улыбкой смотрел, как его воспитанники направились в сторону группы девушек, как галантно и изящно вывели на круг своих дам. Он улыбался, но весело ему не было. Больше всего хотелось покинуть это место, уйти, забыться среди книг и тишины. Ноне для того он вернулся в Маверранум, чтобы лелеять одиночество. Отрешиться от мира он сможет лишь тогда, когда мир станет целиком и полностью его. Гилэстэл поднялся и, одаряя улыбками гостей, восхищающихся его удивительным сюрпризом, принимая благодарности и слова уважения, направился к королю. Утомленный танцами, тот освежался бокалом вина под смеющимся взглядом супруги, которая шутливо обмахивала его кружевным платком. Гилэстэл остановился, отвечая на приветствие неизвестного ему гостя, с благожелательным интересом выслушав его имя, и ответив дружелюбной улыбкой. Когда эльф от него отстал, князь взглянул в сторону короля, и улыбка стала чуть досадливой. Опередив его, с Мэнелгилом беседовал какой-то дворянчик. Князь медленно подошел, а Мэнелгил, увидев его, воскликнул.

– Гилэстэл! Ты очень кстати!

Князь вопросительно поднял брови. Дворянин обернулся, поклонился. В его взгляде Гилэстэл прочел нерешительность вперемешку с надеждой.

– Не мог бы ты оказать мне одну услугу, дорогой племянник?

– Все, что пожелаешь, дядя.

– Прекрасно! Представляю тебе виконта Риогана Вистольтэ. Это один из тех, кому я не могу отказать почти ни в чем, – король рассмеялся. – Но не всё в моих силах, ввиду определенных причин. Виконт просит меня почтить присутствием свадьбу его… племянницы? – король вопросительно взглянул на виконта.

– Да, Ваше величество. Моя племянница, Виарина, выходит замуж. Дата свадьбы уже назначена.

– Наконец-то! – хохотнул король, по-свойски хлопнув просителя по плечу. – Мне помнится, она откладывалась целых два раза. Надеюсь, в третий раз ей повезет, и будущий супруг не ускользнет от неё вновь?

По лицу виконта пробежала тень, которую он тут же скрыл за смущенной улыбкой.

– На этот раз нет.

– Мнение жениха относительно будущих обязательств поменялось?

– Поменялся сам жених, Ваше величество.

Король рассмеялся. Королева с легким укором, не сдержав, однако, и своей улыбки, взглянула на него. Вистольтэ, похоже, уже и не рад был, что завел этот разговор.

– Кардинальное решение! И кто он, твой новый будущий зять?

– Второй сын барона Хонгескъё, Эрегард.

– Вот как! – воскликнул Мэнелгил. – Ну, хоть какое-то постоянство в этом неспокойном семействе. Что ж, барон Фаннегард Хонгескъё – эльф чести, хотя и несколько эксцентричен. Желаю твоей племяннице счастливой брачной жизни. Удача ей очень пригодится, – тут Мэнелгил как-то не по-королевски хихикнул. – Что касается твоей просьбы – не пойми превратно мой отказ. Слишком много государственных дел требуют моего присутствия в столице. Но мой племянник, князь Гилэстэл, я думаю, с успехом заменит меня.

– Дядя?

– Ваше величество?

Гилэстэл и виконт, осознав слова короля, переглянулись, а Мэнелгил махнул рукой в сторону князя.

– Поручаю тебе присутствовать от моего имени на свадьбе юной виконтессы Вистольтэ. Подарки, само собой, за мой счет.

– Благодарю вас, Ваше величество! – Вистольтэ склонился в поклоне. – И вас, Ваша светлость! Благодарю!