Текст книги "Королевская кровь"
Автор книги: Рона Шерон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 35 страниц)
– Правда? Так почему же ты не сумел добыть шкатулку? Ты ведь побывал во дворце кардинала. Ты убил писца. И ты не мог не почувствовать, что эта штука находится внутри статуи.
– Я точно знал, где она лежит! – буквально захлебнулся злобой Фердинанд.
– Разумеется, ведь это ты привел меня к Талисману, но не смог взять его сам. Почему? – И внезапно юноша понял все. – Никаких слабостей, говоришь? Тогда ты не станешь возражать против этого? – С этими словами он извлек из ножен свой кинжал и перекрестил его. Фердинанд отшатнулся и скривился, как если бы Майкл ударил его. – Так–так! – Майкл торжествующе расхохотался. – Пропащая христианская душа, попавшая в лапы к дьяволу. И давно ты превратился в вампира?
– С тех самых пор, как милорд оказался при дворе Мортимера и этой его стервы–королевы!
– Граф Тироль, Тайрон Родоначальник и милорд Тайрон – один и тот же человек. Правильно?
– В самую точку. Граф Тироль почувствовал симпатию к молодому королю Эдварду и собрал под его знаменами непобедимую армию, дабы отобрать трон Англии у узурпатора Мортимера и его шлюхи–королевы. Король Эдвард получил обратно свою корону и сделал милорда вице–королем Ирландии, при условии, что тот заберет свою армию с собой. Милорд счел, что шутка получилась удачная – взять титул, столь напоминавший ему прежний, а в придачу и целый остров.
– Что сталось с армией вампиров?
– Глупец, ты множество раз выезжал на охоту вместе с этой армией!
Майкл почувствовал себя раздавленным окончательно.
– Сэр Джон? Сэр Генри? И все они – вампиры? И О'Хикки тоже?
– Да. О'Хикки тоже. Только крестьяне и холопы – простые смертные.
– Это ты обратил меня?
Фердинанд горько рассмеялся.
– Тебя обратил милорд, своей кровью. Кровью Геспера.
– Драконья кровь. – «Я отдал тебе лучшее, что есть во мне, свои знания, свою силу…» – Но к чему было давать мне бутылочки? К чему вообще такая загадочность? Почему он прямо не сказал мне, кто он такой и кем стал я?
– Довольно вопросов! Ты сделал свое дело! Выполнил свою задачу.
И Фердинанд с быстротой молнии атаковал его.
Майкл едва успел уклониться и защититься. Клинки столкнулись с такой силой, что во все стороны полетели длинные искры. Боль пронзила запястье Майкла и растеклась по руке до самого плеча. Прежде чем он успел прийти в себя, на него обрушился целый град ударов, мощных, сильных и стремительных. Юноша опустился на одно колено и выронил кинжал, чтобы обеими руками удержать эфес ставшего вдруг неимоверно тяжелым меча. А Фердинанде легкостью жонглировал своим клинком, ловкий, неутомимый и опытный боец. Он сильнее меня…
– Все–таки мы с тобой не ровня друг другу, – высокомерно бросил Фердинанд. И исчез.
Дуновение воздуха, коснувшееся волос на затылке, подсказало Майклу, что враг появился сзади и готовится развалить его надвое ударом в спину. Он резко развернулся и отбил клинок противника. Они кружились по саду, быстрые, как тени, и воздух шипел под ударами тяжелых мечей. Предугадать, с какой стороны обрушится следующий удар, было решительно невозможно.
«Я же вампир, – думал Майкл. – Так почему я сражаюсь как человек?» Это была схватка без правил. Ему нужно было срочно приспосабливаться к таким условиям и придумать что–то, иначе голова его слетит с плеч. Инстинкты и навыки, управлять которыми он еще не научился, постепенно возвращались к юноше. Он заставил себя видеть, чувствовать, ощущать окружающую обстановку. Умом можно добиться намного большего, чем силой…
Слабость Фердинанда! Это был его единственный и последний шанс. Он метался по саду, уводя своего противника от Рене, а потом вдруг подскочил к ней и схватил ридикюль девушки. Внутри лежали четки с серебряным крестиком. Фердинанд вновь обрушился на него с небес. Майкл отбил его атаку, сделал ложный выпад, перекатился по земле и взмыл в воздух, на лету полоснув Фердинанда крестом по руке. Гигант застонал от боли, рухнув на землю. Майкл взглянул на него сверху вниз.
– Моли о пощаде, гнилое отребье!
– Будь ты проклят! – Фердинанд зажал кровоточащую рану на руке. – Ты отравил меня, грязный уличный ублюдок!
– Зря ты это сделал. Лучше бы попросил прощения. – С этими словами Майкл швырнул маленький крестик Фердинанду прямо в сердце, с мрачным удовлетворением глядя, как его злейший враг горкой пепла осыпается на землю, развеиваясь в воздухе.
Внимание юноши привлек блеск золота. Кольцо Тайрона! Нагнувшись, он подобрал его с земли, отряхнул от пепла, надел на палец и поспешил к Рене. Словно пробудившись от долгого и страшного сна, она тряхнула головой и застонала. Смерть Фердинанда разрушила наложенные на нее чары. Майкл бережно поднял ее на ноги и прижал к себе.
– Кто это был? – пожелала узнать девушка. – Это и был убийца? Ты уничтожил его?
Майкл улыбнулся.
– Мне пришлось нелегко, но победа осталась за нами, любовь моя. Сэр Фердинанд был капитаном гвардии милорда Тайрона в Ирландии. Он был вампиром по крови. Я уничтожил его с помощью твоих четок.
– Вот как! – Рене одарила его лучезарной улыбкой. – Все–таки ты у меня умница! – Она взяла покрытые пылью четки у него из рук.
– Он обратился в пепел, – мрачно заключил Майкл. – И такая судьба уготована всем монстрам вроде меня.
– Ты – не монстр! – Девушка прижалась к нему всем телом и положила ему голову на грудь.
– Мышонок, мой любимый мышонок… – Майкл погладил ее по напряженной спине. Она вздрогнула от холода. Чувства предупредили юношу о том, что в саду появились пешие вооруженные люди. – Рене, нам нужно уходить.
Девушка подняла голову и со страхом взглянула на него. Она плакала.
– Поцелуй меня.
Она любит его. Он не мог отказать ей, несмотря на то, что ему грозила смертельная опасность. Всего одно мгновение блаженства. Он прижался губами к ее губам и застонал от удовольствия, когда она пылко и страстно ответила ему. Желание, любовь, отречение, отчаяние… Он погиб безвозвратно. Она покорила его сердце навсегда.
– Прости меня, – прошептала Рене. Майкл ощутил на губах соленый привкус ее слез. – Прости меня…
В боку у него взорвалась огненная молния. Острая боль пронзила юношу. И наступила агония, быстрая и страшная. Перед глазами у него все поплыло, подергиваясь туманной дымкой забвения…
– Пожалуйста, не надо меня ненавидеть…
– Ненавидеть тебя? – из последних сил улыбнулся он, падая в бездну. – Я люблю тебя…
И темнота сомкнулась над ним.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Вода камень точит.
Овидий. Понтийские письма
Рене не осмеливалась отвести взгляд от своего пленника. Он приходил в себя. С души девушки словно камень свалился. Майкл был очень сильным. Он выжил после удара ножом в печень и отравления серебром. Ее deletoris, поклявшиеся беспрекословно выполнять все распоряжения принцессы, с величайшей осторожностью перенесли юношу на борт лодки, а уже оттуда – на каравеллу. Он был ее личным пленником, и ничьим больше. Доставив Талисман кардиналу Медичи и Длинноносому, она сразу же отпустит Майкла на свободу.
Небольшой кораблик содрогнулся под ударами волн, выйдя из Темзы в Ла–Манш. Рене пошире расставила ноги на качающейся палубе, готовясь к неизбежной схватке. До рассвета оставалось еще около часа, но ведь солнечный свет на этого вампира не оказывает никакого действия! Он проснется и начнет рвать и метать, как огненный дракон, одурманенный, обманутый и преданный. Его ярость и жажда крови будут направлены только на нее одну. Так что ближайшая неделя, в течение которой она рассчитывала добраться до берегов Франции, станет для нее очень долгой.
Огоньки свечей, подмигивающие в металлическом светильнике, подвешенном к потолочной балке, озаряли смуглое тело, простертое на кровати. Руки и ноги Майкла были прикованы к четырем столбикам в ногах и изголовье. Она сама, своими руками уничтожила все, что было между ними. И стоила ли игра свеч? Правильно ли она поступила? «Справедливый поступок позволяет чувствовать себя уверенно», – утверждал великий Софокл. Уж лучше пусть Талисманом завладеет кардинал Медичи, чем всесильный владыка Геспер.
Майкл застонал. Ресницы его задрожали, он старался сбросить с себя дурман забытья. Юноша пошевелился. Недоуменно моргая, он уставился в потолок, нахмурился, приподнял голову и огляделся по сторонам.
Рене молчала, напряженная и испуганная, стоя спиной к двери и сжимая серебряный кинжал. Она затаила дыхание, ожидая, что сейчас он заметит ее – и проклянет на веки вечные.
Мышцы живота у нее болезненно сжались, когда бирюзовые глаза впились в нее, подобно отравленным стрелам.
– Рене… – Голос Майкла прозвучал хрипло, с надрывом. – Что… что происходит? – Он не мог говорить, а она не могла ответить. Юноша с усилием вновь приподнял голову и взглянул на себя. Он был бос, без оружия, из одежды на нем оставались только рубашка и короткие панталоны, а руки и ноги его были прикованы к столбикам кровати. – Я… я в кандалах?
– Серебряных.
На его красивом лице появилось выражение невероятного изумления. Он отказывался верить своим ушам.
– И после всего ты так поступила со мной?
Ей понадобилось все ее мужество, чтобы не отвести взгляда. Если бы она это сделала, то проявила бы слабость, дала бы ему понять, что ее терзают угрызения совести. Рене не могла позволить ему догадался об этом. Но, заметив, как он вытягивает шею, чтобы видеть ее, она сжалилась и подошла поближе, чтобы подложить ему под голову еще одну подушку.
– Хочешь вина?
Девушка в испуге отшатнулась, когда он рванулся и загремел цепями, стараясь освободиться.
– Проклятье! Чертова интриганка! Освободи меня! – Он взвыл от боли, когда серебряные кандалы на лодыжках и запястьях впились ему в плоть.
– Лучше лежи спокойно и не шевелись, – посоветовала ему Рене. – Серебро – это, конечно, не железо, но оно обожжет тебе кожу, и ты вновь можешь потерять сознание.
– Ты меня отравила и заковала в кандалы? – Майкл не мог прийти в себя от изумления и шока. – И как давно ты обо всем догадалась?
Сердце ее превратилось в кусок льда. Она медленно умирала внутри. Она могла освободить его, испытав при это невероятное облегчение. Но, увы, она ничего бы этим не добилась. Майкл попросту исчез бы вместе с Талисманом и доставил его своему лорду Гесперу.
– Рыцарский турнир. Уже тогда ты знала, кто я такой. Ты знала, в чем причина моей проклятой болезни – и не сказала мне ни слова! Это жестоко.
Рене не могла больше видеть свое уродливое отражение в его обвиняющих глазах и отвернулась. Жестоко. Одним–единственным словом он сполна выразил то, что она сделала и что чувствовала. Жестокая Рене, не своевольная и не упрямая, а жестокая и бездушная. Холодная и бессердечная. Сейчас она ненавидела себя всей душой.
В его хриплом смехе прозвучала горечь.
– Интересно, а был ли еще какой–нибудь идиот при дворе, по мимо меня, кто не гонялся бы за Талисманом?
– Но ведь ты тоже охотился за ним.
– Не совсем так. Я не понимал, что делаю. Да, признаю, ты поступила чертовски умно, очаровав невежественного вампира, распустившего перед тобой перья! Ваше усердие достойно всяческих похвал, мадам. Вы не стали ограничиваться полумерами, а пошли до конца с упорством и недюжинной ловкостью, не остановившись даже перед тем, чтобы пожертвовать своим роскошным телом, лишь бы завоевать ценный приз… Я бы поаплодировал вам, не будь у меня связаны руки.
– Ты издеваешься надо мной, а ведь я никогда не позволяла себе ничего подобного по отношению к тебе.
– Я не смеюсь, Рене. Я сходил с ума от любви к тебе. А ты разбила мне сердце.
Эти слова стали последней каплей. Она подбежала к двери и дрожащими руками отодвинула засов. Ей не следовало обращать внимания на то, как сильно Майкл презирает ее. Она только что с блеском выполнила невыполнимое поручение и с победой возвращалась во Францию. В награду она получит свободу, герцогство своей матери и Рафаэля. Она только что выиграла самую главную битву в своей жизни. А Майкл… Что ж, Майкл был всего лишь пешкой в игре, нелепой прихотью провидения, средством достижения цели. И какое имеет значение, что она подло обошлась с ним? Рене сжалась и закрыла лицо руками. Господи Иисусе, что же ей делать?
– Немедленно вернись сюда, маленькая дрянь! При всем желании я не могу коснуться тебя и пальцем! – взревел Майкл. – Но вы окажете мне любезность, мадам, если объяснитесь!
Рене взмахом руки вытерла слезы и резко развернулась к нему лицом.
– Я и представить себе не могла, что ты ничего не знаешь! Как я могла догадаться об этом? Вампир, который не знает о том, что он – вампир! Я поняла, что ты ни о чем подозреваешь, только тогда…
В его бирюзовых глазах вспыхнула жажда убийства.
– Надо же, какая прискорбная и нелепая история! Безмозглое животное, которое не брезгуют запрячь в плуг, когда надо вспахать землю, и которое забивают на мясо, когда выпадает снег.
Она всхлипнула и заплакала.
– Я никогда не думала о тебе как о животном, Майкл.
– Должно быть, мое раболепное поклонение изрядно повеселило тебя, расчетливая интриганка! Ты, наверное, умирала со смеху, глядя, как я преклоняюсь перед тобой, лживая обманщица!
Девушка яростно затрясла головой.
– Я никогда не смеялась над тобой!
Но он пропустил ее оправдания мимо ушей.
– О, ты, должно быть, поздравила себя с успехом, когда поймала в свои сети дикую тварь, польстившуюся на твою вдохновенную ложь! Значит, вот какова цена плотских наслаждений, которыми принцесса крови одаряет жалкое ничтожество? Ну что, дадут тебе целое королевство в награду за твои страдания?
– Я – не шлюха! – выкрикнула сквозь слезы Рене. Ей было плохо, очень плохо. Больше всего девушке хотелось свернуться клубочком от отчаяния и стыда и умереть. – Ты мне не безразличен, Майкл. Клянусь Господом нашим, не все было ложью.
– В таком случае, леди, желая досадить другому, вы причинили вред самой себе.
И вдруг, заслышав его слова, произнесенные спокойно и просто, без надрыва и гнева, Рене почувствовала, как пелена спала с ее глаз.
– Я скажу тебе правду, – выдохнула девушка с мужеством отчаяния. – Я обожаю мужчину, занимавшегося со мной любовью прошлой ночью. А вампир, который жаждал моей крови и едва не впился клыками мне в шею, – что ж, я служу тем, кто готов уничтожить его. Интересно, что бы ты сделал на моем месте?
– Избавь меня от своей словесной эквилибристики. И кому же ты служишь, если не секрет?
Рене с трудом выпрямилась.
– Я служу моему королю и кардиналу Медичи, будущему Папе.
– Значит, ты украла Талисман для конкурента кардинала Уолси. Просто замечательно. Полагаю, Церковь считает эту злосчастную штуку, чем бы она ни была на самом деле, козырным тузом. Ну, и как же тебя втянули в интриги папской политики?
– Их политика меня совершенно не интересует! Я сделала это, чтобы вернуть себе свободу и спасти собственную жизнь!
– Ты снова увиливаешь от прямого ответа. Свободу ты можешь просто купить, причем где угодно. Скажи мне правду – чем они связали тебя?
– Наследством королевы, моей матери. Герцогством Бретань. Мой отец обманом лишил ее родовых земель. Если я не вернусь во Францию с Талисманом, то потеряю и титул, и земли.
– Ага. Земли и впрямь не имеют цены. Кстати, вы почему–то не выглядите довольной.
– Потому что ты не даешь мне и слова сказать! А ты, ты сам кому служишь? Всесильному владыке ночи, лорду Гесперу! Ты похитил Талисман только для того, чтобы передать его кровожадному монстру! Злобной твари, которая хочет разводить людей в загонах, как скот, и кормиться нашей кровью!
Майкл смотрел на нее, не говоря ни слова, и молчание это было страшнее любого взрыва ярости. А когда он заговорил, то голос его прозвучал едва слышно, но он резал слух, как скрип ножа, скользящего по оконному стеклу.
– Я похитил Талисман для того, чтобы остановить убийцу. Согласен, я сделал бы это в любом случае, потому что, сам того не зная, получил приказ украсть серебряную шкатулку. Я полагал, что служу доброму и великодушному графу, давшему мне любовь, крышу над головой и хлеб насущный, научившему всему, что знал сам, сделавшему меня своим наследником. Вплоть до сегодняшнего дня я не знал, что милорд Тайрон – вампир, бессмертный граф, который ходит по земле вот уже много сотен лет.
– Значит, это Тайрон. Впрочем, так я и подозревала. Могущественный лорд и властелин, полновластный хозяин острова, на котором правит бал беззаконие, человек–загадка, которого видели немногие… Какой же он на самом деле? Как выглядит? Неужели ты не заметил в нем никаких странностей или прихотей? Вампиры, как правило, избегают солнечного света. Они не едят и не пьют, поскольку питаются кровью.
– Ты ошибаешься. Они прекрасно чувствуют себя на солнце и наслаждаются пищей, как и прочие смертные.
– Ты – не такой, как все, Майкл. Подумай, а видел ли ты когда–нибудь, как твой лорд беззаботно разгуливает под яркими лучами солнца, входит в церковь или пирует за столом?
– Да, в полном вооружении или завернувшись в плаще капюшоном. На твой второй вопрос я отвечу – нет. Что касается третьего… я просто не помню. – Юноша нахмурился. – Но он пьет вино.
– Вино и кровь – красного цвета. А его лицо? Он постарел с тех пор, как ты поселился у него?
– Милорд очень стар. Так что несколько новых морщинок особой роли не сыграют. – Майкл вдруг прищурился, припоминая. – Но ты права. Они не стареют. Раньше я этого не замечал. Взрослея сам, наверное, я подспудно ожидал, что они останутся такими же…
– Они? – Рене непритворно удивилась. – Ты хочешь сказать, что ими населена вся страна?
– Пара дюжин тех, кого я знаю лично. Насчет их семей ничего сказать не могу.
– Ох, Майкл! – Рене опустилась на край его кровати. – Что ты собирался делать, заполучив серебряную шкатулку? Полететь по воздуху обратно в Ирландию?
– Для начала я собирался открыть ее. Ты хоть знаешь, что находится там, внутри? Почему его вообще называют – Талисманом?
– Я не знаю ровным счетом ничего и, говоря откровенно, мне не хочется, чтобы меня просвещали на этот счет. Я просто передам шкатулку кардиналу Медичи и постараюсь как можно скорее забыть об этом проклятом деле.
– Полагаю, под «проклятым делом» ты подразумеваешь и меня заодно. Что ж, а мне, например, нужны ответы. Я ненавижу себя, ненавижу то, что со мной сделали. Память моя похожа на дырявое сито, Я должен узнать, почему и как меня превратили в монстра.
Рене поморщилась.
– Прости меня, пожалуйста, я не хотела…
– Ты сказала правду, но теперь настала твоя очередь выслушать меня. Клянусь, мне и даром не нужна эта чертова штуковина. Забирай ее себе, но помоги мне найти ответы до того, как отдашь ее кардиналу.
– Я… э–э… не могу. Я не рискну открыть шкатулку, пока она не попадет в нужные руки.
– Я буду очень осторожен. Сними кандалы. Позволь мне заглянуть внутрь.
– Нет. Мне очень жаль.
В его глазах появился повелительный блеск.
– Освободи меня, мышонок. Неужели ты ненавидишь меня?
Он старался силой своей дьявольской воли подчинить ее себе, сделать из нее послушную соучастницу, но сейчас его вампирские штучки не сработали.
– Мне не за что тебя ненавидеть, – пробормотала девушка. – Но ты прекрасно понимаешь, что я не могу освободить тебя… пока.
Майкл выгнулся дугой на кровати, безуспешно пытаясь вырваться.
– Они же будут пытать меня, Рене! Меня посадят в клетку!
– Нет… – Она содрогнулась. Рука ее потянулась было к юноше, чтобы успокоить и приласкать его, но тут же бессильно упала. – Я не допущу этого.
– Неужели ты позволишь, чтобы кровожадные ищейки рвали мою плоть на куски или посадили в тайную подземную темницу? Кстати, для этой цели прекрасно подойдут катакомбы под Римом! Представляешь, я следующие лет пятьсот буду бродить там, медленно сходя с ума от одиночества и разговаривая с собственной тенью. Нет, постой! Придумал! Вязанки хвороста на рыночной площади! Какой костер получится, верно? А тебя станут называть народной героиней, Жанной д'Арк!
Рене одарила его гневным взглядом.
– Ее сожгли на костре. И пожалуйста, оставь свои попытки подчинить мой ум своей дьявольской воле! Прекрати живописать свои якобы неизбежные страдания! Ты прекрасно знаешь, я никогда не позволю, чтобы с тобой случилось нечто подобное! Я взяла тебя на корабль не для того, чтобы передать в руки инквизиции. Сообщив королю Франциску об успехе своей миссии, я отпущу тебя на свободу. Клянусь!
Юноша помрачнел.
– На твоем месте я не стал бы этого делать. Лучше убей меня сразу.
Рене почувствовала, как кровь застыла у нее в жилах. По спине у девушки пробежал предательский холодок.
– Ты станешь охотиться за мной?
– О да. Чтобы отомстить. Тебе следовало оставить меня в Англии. Бросить на произвол судьбы. Почему ты этого не сделала?
– Ты ведь все равно отправился бы за мной следом, – слабым голоском пролепетала она.
– Правильно. Но тогда я бы проявил милосердие. А теперь, когда я прикован к твоей постели, как какой–нибудь языческий любовник–раб, совершенно беспомощный и способный лишь на то, чтобы удовлетворять разнузданные прихоти вашего высочества…
– Меня не прельщают подобные забавы! – Проклиная в душе его дьявольскую способность читать ее мысли, Рене вскочила на ноги и принялась расхаживать взад и вперед по каюте. Щеки у девушки горели. Несколькими часами ранее она испытала какое–то извращенное удовольствие, когда раздевала его, бережно и медленно; она даже тихонько поцеловала и приласкала его. Слабая плоть предала ее. Она тянулась к нему всей душой, пусть и против своей воли. – А ты предпочел бы провести все время на палубе, прикованный цепями к мачте, под дождем и ветром? Я решила, что здесь, внизу, тебе будет удобнее.
– Ох, умоляю! У гарпии обнаружилось сердце! Не смеши меня. О, женщины! Вам имя – вероломство! – Он вздохнул. – Посмотри на меня, мартышка.
Рене неохотно подчинилась.
– Подойди ближе, – попросил Майкл.
– Не думаю, что это благоразумно. Ты выглядишь достаточно опасным даже с того места, где я стою сейчас.
– Взгляни, – он демонстративно потряс кандалами и зашипел от боли, – я совершенно беспомощен.
– Ха! – Она презрительно улыбнулась и подошла к нему, прекрасно сознавая, что лучше бы ей этого не делать. – Чего ты хочешь?
– Поскольку я – твой покорный зверь, а ты – мой верный страж, прошу тебя о двух вещах. Во–первых, я хочу, чтобы ты меня поцеловала, а во–вторых – рассказала мне всю правду.
– Какую правду? О чем? – с опаской поинтересовалась Рене.
– Я знаю, что ты – не шлюха. Тебе нравится мое общество. Мое тело доставляет тебе удовольствие. Там, в саду, ты могла приказать своим deletoris отрубить мне голову. Но ты предпочла этого не делать. Поэтому я спрашиваю еще раз: на чем они тебя поймали? Что у них есть такого, чему ты не можешь противиться? И что могу сделать я, чтобы устранить эту опасность? Я ведь вампир. – Он безжалостно улыбнулся. – Воспользуйся моими талантами. Позволь мне помочь тебе. И я освобожу тебя от той удавки, которую они накинули тебе на шею.
Рене стало неуютно. Поведать о том, как она играла его нежными чувствами к ней, чтобы освободить Рафаэля, означало бы положить конец всему, своими руками уничтожить ту слабую привязанность, которую Майкл еще питал к ней, и превратить его в смертельного – нет, бессмертного – врага. Зря она позволила ему прочесть письмо короля.
– Я уже говорила тебе. Герцогство моей матери–королевы.
Юноша окинул ее задумчивым взглядом, и вдруг черты его лица окаменели.
– Ты сделала это для него, для своего художника Рафаэля. «Триумф любви». Он попал в тюрьму?
О господи! Он видит ее насквозь.
– Не пытайся лгать мне, Рене. Я подслушал твои самые сокровенные мысли.
– Как тебе это удается? Раньше ты не мог этого делать!
– Потому что раньше ты меня не любила. А теперь любишь. И я не могу подчинить себе твой разум по той же самой причине. Я все еще люблю тебя. Но почему ты не возвращаешься к нему, скажи на милость?
Он все еще любит ее.
– Они казнят его, если я не привезу им серебряную шкатулку.
– Чума и мор на его голову! Да пусть он сгниет в тюрьме! Тогда его сразу объявят великим художником. Освободи меня, Рене! Смелей, не теряй времени! Мы еще будем счастливы вместе!
– Я не могу допустить, чтобы он умер в тюрьме из–за меня! – Девушка металась по тесной каюте, как тигрица в клетке. Ее бросало то в жар, то в холод.
– Вот, значит, в чем заключается неразрешимое противоречие! – гневно воскликнул Майкл. – В преисподнюю спуститься очень легко; а вот подняться наверх намного труднее. Ты думаешь, что до сих пор любишь его!
Это была правда. Она и вправду чувствовала, что до сих пор любит бедного Рафаэля. Впрочем, нет, она уже ни в чем не уверена…
– О, насколько коварны могут быть мужчины и насколько слепы их сердца… Я могу вырвать его из темницы…
– Я не прошу тебя об этом.
– …но не стану делать этого! – мстительно закончил Майкл, с вожделением глядя на серебряный кинжал, который девушка по–прежнему сжимала в руке. – Желание убить этого Микеланджело, по которому ты сохнешь до сих пор, возобладает над здравым смыслом. Если ты предпочтешь мне этого проклятого художника, лучше убей меня сразу. Ты не сможешь отпустить меня на все четыре стороны, Рене. Никогда не сможешь. А я не смогу жить в клетке, подобно дикому зверю. Поэтому я тебя умоляю – воспользуйся своим кинжальчиком и убей меня! – Он зарычал: – Или дай его мне!
Рене испуганно отпрянула, глядя на его загорелую шею. Чистая и гладкая кожа, ровные канаты мускулов, грудь, слегка поднимающаяся и опускающаяся в такт дыханию юноши. Жертва умоляла прекрасную охотницу покончить с ней одним ударом.
– Я не могу.
– Дай мне этот кинжал милосердия, Рене. Нанеси завершающий удар. Представь, что я – смертельно раненый рыцарь. Пощади меня, мышонок. Не дай им превратить меня в подопытное животное. Докажи, что ты добра и милосердна. Ведь ты не откажешь мне в такой малости? Рене! – Он рванулся к ней, загремев цепями. Он него исходил сухой жар, как от раскаленной печки. Глаза, в которых плескалось отчаяние, умоляли ее сжалиться над ним. – Поцелуй меня на прощание и вонзи кинжал мне в сердце.
– Нет, Майкл, я никогда не смогу убить тебя… – Девушка подняла руку, чтобы погладить его по щеке.
Но он с отвращением отпрянул.
– Давай–давай! Не стесняйся! Кувыркайся в постели со своим любовничком, в то время как я буду гореть в аду! Я еще буду висеть на серебряных цепях в сыром подземелье, когда твои правнуки и правнучки придут в этот мир!
Слезы ручьем хлынули из глаз девушки, она ослепла из–за них.
– Я освобожу тебя во Франции.
– Я приду за тобой! – В голосе юноши звучала мрачная решимость. – Никакие крепостные стены не спасут тебя, Рене де Валуа. Я утащу тебя на край света и устрою пир на твоей крови. Ты никогда больше не увидишь своего маляра. Ты станешь наложницей вампира, рабыней моей страсти и похоти, сосудом моих плотских наслаждений…
– Господи Иисусе, а ведь ты и впрямь намерен так поступить! – Девушка отшатнулась, но не устояла на ногах и упала на колени.
– Да, я сделаю так, как обещал. Можешь не сомневаться. Так что лучше покончим с этим здесь и сейчас. И поскорее! Говорю тебе, это будет акт милосердия. Избавь меня от страданий. Избавь мир от моих страданий. Пожалуйста!
– Нет! Я не могу! – Рене отшвырнула кинжал в угол каюты и попятилась от него, не вставая с колен. Тело ее сотрясала крупная дрожь. Что же она наделала?
– Только не говори мне, что я не давал тебе шанс.
Издав утробный рык, Майкл напряг мышцы и поднял руки вверх, отрывая серебряные кандалы от цепей. Рене вскочила и неуверенно шагнула назад. Расширенными от ужаса глазами она смотрела, как он сдирает с окровавленных запястий и лодыжек обломки оков, как будто это было не серебро, а марципан, стряхивая их на пол. Выпрямившись во весь рост, Майкл посмотрел на нее. Взгляды их встретились. Он был готов нанести смертельный удар.
– Боишься?
Его бирюзовые глаза сверкали озорным и кровожадным лукавством, и желание испепелить ее на месте соперничало с искушением полакомиться ее плотью. Шансы на спасение казались жалкими. Но Рене все равно метнулась к двери, намереваясь откинуть засов. В мгновение ока он возник у нее за спиной, и девушка, не раздумывая, двинула локтем назад, целясь ему под ложечку.
Майкл охнул и согнулся пополам.
– Чтоб тебя!
Прежде чем он успел схватить ее, Рене упала на пол, перекатилась и ударила его по ногам. Он с грохотом обрушился на доски палубы, и стены каюты испуганно вздрогнули. Поднявшись, Рене одним прыжком оказалась рядом, с угрожающим видом нависая над ним, а Майкл, приподнявшись на локтях, смотрел на нее так, словно у нее вдруг выросли рога.
– Вот это да! Уймись, моя дикая маленькая амазонка! – Он широко улыбнулся. – Мир!
Ее сапожок с острым каблуком уже взлетел в воздух, готовясь врезаться ему в лицо и смять его. Этим ударом она рассчитывала выиграть несколько мгновений, чтобы вонзить ему в сердце полоску серебра и одержать окончательную победу. Ее кинжал валялся в дальнем углу комнаты, но у Рене было еще одно оружие, столь же опасное для вампира. Серебряная роза, завоеванная им в состязании лучников, лежала на столе в шаге от нее. Потом схватить его меч и отделить голову от туловища…
Девушка замерла на месте. Несмотря на всю свою подготовку, она не могла заставить себя сделать это. Она не могла ударить это симпатичное и любимое лицо. Она не могла разбить в кровь эти губы, улыбающиеся ей с веселым обожанием. Рене покачнулась и едва не упала, опустошенная и обессиленная.
– Как тебе удалось? – Взгляд Рене перебегал с него на разбросанные по полу обломки оков и обрывки цепей. Кровавые царапины у него на запястьях и лодыжках уже зажили. – Ты ведь мог освободиться давным–давно, но просил меня убить тебя…
– Скажем так, в этой норе у меня есть друг, и это не ты. – Он легко вскочил на ноги. Девушка испуганно взвизгнула. В мгновение ока он оказался позади нее и одной рукой зажал ей рот, а другой крепко прижал к себе. Она очутилась в стальных объятиях. – Если ты закричишь, я разорву твоих людей на части, выдерну им руки, ноги и все прочее. Все то, что я не могу сделать с тобой, я проделаю с ними.
Рене яростно затрясла головой.
– Очень хорошо. Значит, мы понимаем друг друга. – Он подхватил ее на руки, отнес к противоположной стене каюты и швырнул на кровать, лицом вниз. Усевшись девушке на талию, он завел ей руки за голову и легко прижал к постели ладонью. Другой рукой он расстегнул завязки камзола и сорвал его прочь. Рене протестующее вскрикнула. – Кричи, моя очаровательная одалиска, кричи на здоровье, но помни о моем обещании. – Ее батистовая сорочка последовала за камзолом. Обнажив спину девушки, Майкл сдернул с ее плеч обрывки рукавов, которыми связал ей запястья.
Рене тщетно извивалась под тяжестью его тела.
– Слезь с меня, ты, жирный тролль!
– Жирный тролль? – И Майкл пробежался кончиками пальцев по ее обнаженной руке, от кисти до подмышки.
