Текст книги "Генерал-адмирал. Тетралогия"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 84 страниц) [доступный отрывок для чтения: 34 страниц]

Но как американцы собираются обставить начало войны? Просто напасть? Невозможно. Испания, конечно, в настоящее время «больной человек Европы», но вряд ли европейские державы потерпят столь вопиющий факт неспровоцированного нападения на своего соседа с тысячелетней историей, связанного с ними множеством нитей, начиная от родственных и заканчивая экономическими. Американцы со своей доктриной Монро у многих давно уже кость в горле… Нет, заступаться за Испанию военной силой никто из европейцев не станет, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, но даже временное, из солидарности с Испанией, введение повышенных таможенных тарифов нанесет американской торговле с Европой и владениями европейцев в Азии столь большой ущерб, что война не окупится – или окупится так не скоро, что лучше ее и не начинать. Гордых испанцев такие соображения не остановили бы, но янки – другое дело. Янки – торгаши и привыкли считать деньги. Значит, они придумали нечто такое, что не позволит европейцам предпринять хоть какие-то действия против них. И русские об этом узнали…

Промаявшись целую неделю, Сервера обратился к курировавшему их подготовку контр-адмиралу Авелану с просьбой устроить ему встречу с великим князем. Авелан слегка удивился и сообщил, что в настоящий момент его высочество находится на Черноморском флоте – отбыл туда в связи с напряженностью на Средиземном море из-за греко-турецкой войны. Русский Черноморский флот ни в каких боевых действиях не участвовал, но активно «демонстрировал флаг», и генерал-адмирал в Севастополе, так сказать, держал руку на пульсе. После недавней замены командования Черноморским флотом он следил за оным куда тщательнее, чем за находящимся под боком Балтийским… Однако, как только он вернется, контр-адмирал постарается все устроить.

В последующие две недели Сервера пытался отвлечься от мучивших его мыслей работой. Два его крейсера три раза выходили на стрельбы, и всякий раз орудия двух крейсеров выстреливали столько снарядов, сколько вся эскадра, командование которой он оставил, отправившись в Россию, не выпустила за несколько лет… Но отвлечься не очень-то получалось, потому что каждый вечер, едва он ложился в кровать, в его голове появлялись тяжкие мысли. На самом деле Сервера был уже там, на будущей войне, старался найти для родной Испании возможность избежать поражения и… не находил ее. Если предположения верны и Испании предстоит сражаться с флотом САСШ – его страну неминуемо ждет разгром. Даже если допустить, что выставленные русскими условия, подкрепленные вливанием русских денег, сделают свое дело и находящиеся в ремонте и достройке броненосец «Пелайо» и крейсер «Карлос V», а также другие корабли успеют войти в строй до начала боевых действий, все равно испанский флот уступает американскому по суммарному водоизмещению более чем в два раза, а по мощности залпа – еще сильнее. И ведь это не единственная проблема…

Адмирал совсем уж было решил сразу по возвращении из России подать в отставку, чтобы не принимать участия в том позоре, который ожидает испанский флот, да и всю Испанию в скором (он в этом теперь уже не сомневался) будущем, но тут Авелан сообщил, что генерал-адмирал вернулся в Петербург и готов принять его. И Сервера предпочел отложить окончательное решение до своей беседы с великим князем.

Во дворец великого князя адмирал Сервера приехал в обед, добравшись из Кронштадта до Санкт-Петербурга на предоставленном ему комендантом Кронштадтского порта новом турбинном катере. Причем прибыл, так сказать, прямо к парадному подъезду, потому что дворец располагался на набережной Фонтанки и имел собственную пристань. Катер был не слишком большим, но способным развивать невероятную скорость, наглядно демонстрируя превосходство нового типа двигателя, который русские начали активно внедрять на своем флоте. Этот двигатель не был чисто русским изобретением. Над подобным типом двигателя активно работали англичанин Парсонс и швед Густав Лаваль, но именно русский инженер Павел Кузьминский [19] 19
  КузьминскийПавел Дмитриевич – русский инженер и изобретатель. Разработал новую форму судового корпуса с тетраэдровидной подводной частью; построенная в 1881 г. по его проекту шлюпка показала хорошую маневренность и возможность повышения скорости движения. В 1880–1882 гг. совместно с Д. И. Менделеевым занимался исследованием законов вязкого трения. В 1881–1884 гг. изобрел и построил гидравлический динамометр. В теплотехнике дал ряд прогрессивных решений: доказал выгодность сжатия рабочей смеси в двигателях внутреннего сгорания (1862 г.); предложил использовать комплексные силовые установки с несколькими рабочими телами как наиболее экономически выгодные (1862 г.); предложил применять в котельных топках пылеугольное топливо (1865 г.). В 1887–1892 гг. сконструировал и построил первую в мире газовую реверсивную турбину радиального типа с 10 ступенями давления. Турбина имела исключительно малый удельный вес – всего лишь 15 кг на лошадиную силу мощности.


[Закрыть]сумел добиться наибольшего успеха. И не мудрено. Как Сервера узнал, генерал-адмирал не только уделял работе Кузьминского самое пристальное внимание, но и скупил все патенты в этой области, от сопла Лаваля, до конструкции неподвижных лопаток, которые могли бы хоть немного продвинуть конструирование двигателя данного типа. И вот результат – налицо, так сказать. Вернее, под ногами – слегка бьет в подошвы легкой вибрацией палубы… Конечно, пока образцы этого двигателя могут использоваться только на не слишком больших кораблях, но среди русских офицеров уже ходят слухи о том, что в разработке находятся проекты двигателей для броненосных крейсеров и даже броненосцев. Впрочем, это представлялось делом достаточно отдаленного будущего. А вот перевод отопления котлов боевых кораблей с угля на нефть в Российском флоте был уже реальностью. Адмирал Сервера прекрасно представлял себе, что это значит для военного флота. Во-первых, довольно заметно сокращается экипаж, поскольку нефтяное отопление котлов не требует такого количества обслуживающего персонала, в первую очередь кочегаров, какого требовал уголь. Во-вторых, емкости с нефтью можно изготавливать практически любой формы и располагать их почти в любом месте корабля, поскольку, в отличие от угля, как для загрузки, так и для доставки нефти к топкам не нужно обеспечивать доступ к емкостям для хранения нефти людям и погрузочным механизмам. Можно обойтись парой небольших труб: одной для закачки нефти, а другой – для доставки ее в топку. В-третьих, нефть обладает на треть большей теплотворной способностью, чем уголь, из чего вытекает, что ту же скорость и дальность хода обеспечит меньшее по весу и объему количество нефти. А сэкономленное на этом, как и на сокращении экипажа за счет кочегаров (то есть еще и мест для их размещения, и необходимых для них запасов пищи и воды), водоизмещение можно – это в-четвертых – использовать либо под более сильную артиллерию, либо для более мощного бронирования. В-пятых, нефть куда меньше загрязняет топки, чем даже самый качественный кардифф… [20] 20
  Кардифф – сорт угля.


[Закрыть]Но среди всех морских держав (а после всего увиденного здесь испанец однозначно отнес Россию к числу сильнейших) только Россия ныне могла себе позволить перейти на нефть, поскольку обладала почти половиной всей разведанной нефти земного шара (больше, чем в России, нефти было только в САСШ)… Ну да, Россия и, пожалуй, САСШ. Испании это вообще не светило. Впрочем, и Россия также была пока только в начале пути, а в САСШ еще даже и не думали ни о чем подобном. И адмиралу оставалось лишь возблагодарить за это Господа и пресвятую Деву Марию.

Ждать в приемной Сервере пришлось недолго, но даже эти несколько минут дали ему представление о том, почему русский флот столь разительно отличается от испанского. Если испанское военно-морское министерство, да и морской штаб тоже больше напоминали дворцы благородных идальго, предназначенные скорее поражать воображение и служить подпиткой тщеславия для обитателей их кабинетов, то в России даже личный дворец генерал-адмирала производил впечатление крупного штаба, ну или штаб-квартиры крупного треста. Его коридоры были заполнены людьми, очереди у дверей кабинетов двигались довольно быстро, и большинство из тех, кто туда заходил, в отличие от всего виденного испанцем на родине, чаще всего покидали эти кабинеты с воодушевленными лицами. Оставалось только позавидовать тому потоку энергии, который бурлил в этих стенах.

Великий князь принял его в своем кабинете, расположенном на третьем этаже присутственной части дворца.

– Добрый день, мой дорогой адмирал, рад встрече, – с улыбкой поприветствовал он испанца на английском, который знали оба, поднимаясь из-за массивного стола. – Прошу вас, проходите, присаживайтесь… Кофе, чай или, может быть, орчаты?

Сервера удивленно воззрился на великого князя. Тот рассмеялся:

– Ну, полной идентичности этого напитка я вам не гарантирую, все-таки ингредиенты у него не совсем аутентичные, но… русскую подделку под него обещаю.

Сколь бы ни были тяжкими причины, которые привели его сюда, Паскуаль Сервера невольно улыбнулся. Орчата была приветом из Испании, причем добрым приветом, а он успел соскучиться по добрым приветам с родины.

– Я рискну – орчаты.

Когда испанец продегустировал принесенный секретарем напиток, на самом деле напоминавший орчату весьма отдаленно, но все-таки напоминавший, и развернулся к хозяину кабинета, великий князь встретил его взгляд спокойно. Адмирал одним глотком опрокинул в себя орчату и решительным, движением поставил на стол опустевший стакан.

– Ваше высочество… – начал он.

– Вы хотите узнать, почему я назвал будущую войну скорой? – прервал его хозяин кабинета.

Сервера осекся, а затем молча кивнул. Раз хозяин решил сразу же взять быка за рога – что ж, испанец будет последним, кто выразит по этому поводу свое недовольство.

Генерал-адмирал усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

– Потому что я очень уважаю янки и даже где-то преклоняюсь перед ними.

Адмирал поежился. Тон великого князя был чрезвычайно далек от преклонения. Скорее в нем сквозило презрение.

– Они создали такую систему власти, которая позволяет им не делать ничего из того, что не требуется им самим, не обращая внимания на ранее принятые обязательства. И наоборот, делать то, что им выгодно, точно так же не обращая внимания ни на какие свои обязательства. – Тут великий князь снова усмехнулся: – А что, очень удобно. Что бы ни произошло – ответ один: «Это были обязательства прежней администрации».

– Я… не совсем понимаю, – робко начал Сервера, – как это связано с…

– Будущей войной?

– Да.

– Очень просто. Янки уже подготовились к войне. Флот развернут и превышает испанский по водоизмещению в два раза, а по мощности залпа – в два с половиной. Армия, недавно составлявшая чуть более двадцати пяти тысяч человек, увеличена втрое. И могу вас уверить, с началом войны увеличится в разы. При их экономическом потенциале и численности населения они вполне могут развернуть армию даже в миллион человек… К тому же у них прочные связи с кубинскими и филиппинскими инсургентами, поэтому американцы рассчитывают также и на их поддержку. И имеют для того все основания. Испания же, если я не ошибаюсь, дошла до крайнего предела напряжения всех своих военных сил. Во всяком случае в той части, которую она способна задействовать за пределами своей европейской территории… Так что пушки заряжены. Нужно только поджечь затравку.

– Но у американцев нет повода нападать на Испанию! – возмущенно воскликнул Сервера. – Они не могут пренебречь всеми нормами международного права! Это, это… это обойдется им очень дорого. Европейские державы не потерпят такого беззакония по отношению к Испании, своему соседу. И если я не рассчитываю, что какая-то из европейских держав решится открыто встать на сторону Испании в военном конфликте, то сомнений в том, что солидарность с нами будет выказана иным, причем очень неприятным для янки способом, у меня нет.

Генерал-адмирал хмыкнул, вероятно оценив деликатное «иным, причем очень неприятным для янки способом», и негромко произнес:

– Если повода нет – его следует создать.

– Как?

– Не знаю. Возможно, вы где-то подставитесь. Например, убив в какой-нибудь кубинской деревне чуть больше, чем обычно, местных жителей, поддерживающих мятежников. Или захватив, – губы великого князя саркастически изогнулись, – мирное американское судно, выполняющее обычный торговый рейс, естественно, лживо обвинив его в перевозке на Кубу военной контрабанды. С такими акулами пера, которые есть у господина Херста, [21] 21
  Уильям Рендольф Херст– американский медиамагнат, создатель именно той «свободной и независимой прессы», от которой всех уже давно тошнит. Во главу угла ставил тиражи, поэтому повышал их всеми возможными способами скандалами, дутыми сенсациями, сплетнями, не брезгуя ничем, в том числе откровенной ложью и провокациями. Автор высказывания: «Зачем мне быть президентом? Я их делаю!»


[Закрыть]американскую публику можно будет убедить в чем угодно. Даже если повод окажется не слишком значительным. Более того… – Великий князь замолчал, а на лице его появилось выражение, будто ему только что в голову пришла некая мысль, в которую он сам пока не может поверить. – Более того, – повторил он спустя некоторое время, – я не исключаю, что столь беспринципная личность, как господин Херст, будет готова пойти даже на то, чтобы лично, не обращаясь в правительство, организовать какую-нибудь грязную провокацию. Настолько грязную, что ни одно правительство, даже янки, никогда бы не пошло ни на что подобное. Херст же вполне на это способен. – Великий князь вздохнул. – Впрочем, это всё предположения. Факты же таковы. Американцы очень не любят держать под ружьем слишком много народа. Это дорого и непроизводительно. И опасно для их системы власти. Поскольку их президент может решить, что он действительно чего-то значит и способен как-то трепыхнуться против денежных мешков, поставивших его на это место. И я не вижу никаких объективных оснований для подобного увеличения численности армии… Ну, кроме желания американцев вмешаться в ваш конфликт с кубинскими мятежниками и принудить Испанию передать опеку над Кубой в руки САСШ. Тем более что об этом уже давно говорят множество влиятельнейших американских политиков, промышленников и военных, например тот же Мэхэн. А вышеупомянутый господин Херст давно раздувает антииспанскую истерию. Так что вывод однозначен – война. И скоро.

Сервера некоторое время обдумывал слова великого князя, затем, вздохнув, произнес:

– Не нахожу никаких серьезных возражений против этого вывода, но все же хочу надеяться, что на нечто совсем уж грязное янки не пойдут. А это дает надежду на то, что нам удастся привлечь на свою сторону Европу, которая сумеет остановить агрессию. Потому что в противном случае мы никак не сможем противостоять янки…

В глазах великого князя мелькнуло нечто похожее на насмешку. Впрочем, мелькнуло и пропало, оставив только сочувствие. А потом он наклонился к испанцу и мягко потрепал его за плечо:

– Что ж, будем надеяться на то, что Господь не оставит Испанию своим благоволением. Потому что надеяться на кого-либо еще я бы не стал. И снова напомню, что я больше грешу не на правительство, а на… ну, скажем так, частную инициативу отдельных лиц. Даже если американское правительство и не пойдет на откровенную провокацию, я почти уверен, что среди американских мультимиллионеров найдется несколько лично заинтересованных в войне настолько, что они профинансируют любуюпровокацию. САСШ уже давно лелеют планы утереть нос французам и проложить-таки канал, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. Но для того чтобы обезопасить его, им потребуется собственная опорная база на Карибах. И Куба – лакомый плод, готовый упасть в их загребущие ручонки. Причем именно сейчас самый удобный момент его сорвать. – Тут генерал-адмирал зло усмехнулся и произнес весьма странную фразу: – Все как обычно: «Ничего личного – только бизнес…»

Сервера молчал. Долго. А затем поднял взгляд на великого князя и тихо спросил:

– И что же делать?

Русский пожал плечами:

– Не знаю. Я тоже не вижу для Испании возможностей устоять. Максимум, на что можно рассчитывать, – это не потерять всё, а ограничиться всего лишь Кубой. И сделать так, чтобы янки не подняли ее как лежащее на земле яблоко, которое можно сразу же засунуть в карман, а умылись бы кровью гораздо больше, чем вы.

После этих слов лицо испанца окаменело. Он вскочил и несколько мгновений боролся с собой, чтобы не бросить в лицо этому высокомерному русском дворянину все, что, по его мнению, должен был высказать испанский гранд и офицер в ответ на подобное, но сумел-таки справиться со своим возмущением. Между тем русский еще не закончил:

– Да и на это есть надежда, только если в Испании тоже найдутся люди, способные проявить частную инициативу. Ведь Латинская и Центральная Америки говорят по большей части на испанском языке лишь вследствие именно такой инициативы, проявленной вашими предками. Неужели испанцы не способны воспрянуть хотя бы на время?

Сервера с горечью усмехнулся. А генерал-адмирал тоже поднялся и подошел к испанцу вплотную:

– Я все понимаю, адмирал, но никто, кроме испанцев, не спасет Испанию от катастрофы… – Он замолчал и сильно сжал плечи Серверы.

Испанец несколько мгновений молча стоял, затем встряхнулся, будто эстремадурский мастиф, и произнес:

– Могу ли я рассчитывать, что вы ознакомите меня со всеми вашими мыслями по поводу ожидаемой вами скорой войны?

– Да, – твердо ответил русский, – но только если вы обещаете мне, что ознакомитесь с ними вы один, после чего переданный вам документ будет уничтожен.

– Но…

– Я настаиваю, – мягко, но непреклонно произнес великий князь, – чтобы все выводы, которые вы сделаете, прочитав предоставленный вам документ, были обнародованы, если вы решите сделать это тем или иным способом, от вашего имении. – Он помолчал и закончил слегка извиняющимся тоном: – Мы и так уже сделали довольно много, чтобы помочь вам. Более в ваши дела мы вмешиваться не будем.

А Сервера замер, внезапно осознав, что всё, что делали русские – и покупка островов, и продажа крейсеров, и включенные в договор требования о повышении боеготовности испанского флота, – было вовсе не капризом и даже не заботой о сохранности арендованной собственности, а… прямой подготовкой Испании к предстоящей войне. Он не был наивным – несомненно, русские исходили из каких-то собственных интересов, но они делали это.То есть русские делали за испанцев то, что испанцы, если бы они хоть чуть-чуть думали о своей стране, должны были сделать сами.

Вернувшись в Кронштадт, Сервера не поехал на корабли, а заперся в небольшом домике, который арендовал в городе на все время пребывания здесь, в России. И основательно напился. Достойного испанского вина здесь, в Санкт-Петербурге, он не нашел, а наливаться французской кислятиной не хотелось. Поэтому испанец обошелся двумя бутылками русской водки. И так и заснул за столом кабинета в обнимку с бутылкой и опрокинутым стаканом, который не смог опустошить до дна.

Проснулся он в своей постели. Раздетый. И разбитый. Причем совершенно не помнил, как и когда он разделся и очутился в постели. Сервера несколько мгновений лежал, молча страдая, а потом до его слуха из-за неплотно прикрытой двери спальни донесся голос горничной:

– …лег шибко поздно… приболеть изволил…

Но поскольку она произносила эти слова по-русски, испанец ничего не понял. Ну, кроме того, что кто-то пришел и желает его видеть. Сервера тихонько застонал. Судя по тому, что горничная говорила по-русски, это, по счастью, не его офицеры. А то хорош бы он был, представ перед ними в таком виде. Но и перед кем бы то ни было иным предстать в том состоянии, в котором он находился после жуткого русского пойла, было совершенно невозможно. Так что Сервера остался лежать, прикрыв глаза и стараясь не двигать головой.

Однако, похоже, посетитель был настойчив. Потому что спустя еще пару минут голос горничной стал приближаться:

– …ажралси… еще иностра-анец… – бормотала она себе под нос незнакомые русские слова, уже заметно тише, чем при разговоре с неведомым гостем.

И адмирал понял, что встречи не избежать. А вслед за тем ему внезапно пришло в голову, что это может быть посланец великого князя. Поэтому Сервера, едва слышно постанывая, приподнялся и сел на кровати. В этот момент двери спальни распахнулись и между створками просунулась голова горничной:

– Встали, ваша милость? – спросила она по-испански.

– Да… Кто там?

– Не могу знать. Сказали, от господина великого князя.

– Хорошо. – Сервера поморщился. По испанским меркам эта женщина вела себя просто вызывающе, но ничего поделать было нельзя. Найти здесь, в Кронштадте, прислугу, говорящую по-испански, оказалось неожиданно трудно. Эта горничная и так обходилась ему в совершенно неприличную сумму, и не платить ей никакой возможности не было, потому что других кандидаток просто не сыскать. – Передай – сейчас буду. И… угости там чем-нибудь. Хотя бы чаем.

Горничная кивнула и исчезла.

К гостю адмирал вышел только через полчаса, проклиная коварную природу национального русского напитка. Даже после виски ему не было так хреново. А это уж такое дерьмо, что дальше просто некуда! Впрочем, он никогда и не выпивал не просто такого же, а хотя бы даже сравнимого количества виски.

Гость, терпеливо дожидавшийся его все это время, поднялся из-за стола и, поприветствовав хозяина, раскрыл небольшой саквояж и протянул Сервере нетолстую пачку листков весьма низкого качества.

– Что это? – удивленно спросил адмирал. Он рассчитывал на что-то другое – а тут пачка дрянных листочков, исписанная от руки.

– Мой господин велел передать вам это. – Гость коротко кивнул и вышел из комнаты.

Сервера, проводив его непонимающим взглядом, сел на край стула и поднес к глазам первый листок.

Когда через несколько минут в гостиную заглянула горничная, адмирал сидел за столом, теребя бороду и внимательно вчитываясь в разбросанные по столу листки.

– Ваша милость, завтрак подавать?

– Что? А-а… нет. Принеси чая. Сюда. И… что-нибудь от головной боли. Мне надо поработать.

Спустя пять минут, когда горничная сгружала с подноса чайник, чашку и вазочку с печеньем, ее взгляд зацепился за отчеркнутую ногтем испанскую фразу: «Первое нападение, скорее всего, произойдет не на Карибах, а на Филиппинах, поскольку сил, имеющихся там, абсолютно недостаточно…»

Горничная едва заметно пожала плечами и вышла из комнаты. Чего еще ждать от мужчин, пусть даже они иностранцы, – только игр в войну и пьянок…