Текст книги "Мятеж (СИ)"

Автор книги: Роман Корнеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Акэнобо вернул на гемисферу общую энергосхему «Тимберли Хаунтед». 85 процентов. Уже 86.

– Зенит, эффективнее сливайте джоули, мы по-прежнему растём.

Если бы всё было так просто.

– Негатив, майор, продавим фронт, соседи не сравняются.

Как будто и так непонятно, что происходит.

– Полуимпульсы враскачку, хоть на процент, пусть свободно диссипирует по периметру в соседние сектора. Пробуйте.

В начале огневого контакта, пока зенит не насытился, орудия эффективно просадили накопители, так что якоря в стационарных положениях регулярно выходили на номинальный предел, особо не поднимая запас. Главным недостатком такой схемы было то, что она плохо регулировалась по пропускной способности. Инерционность каналов, чтоб их. Гигантский боевой крафт для поддержания пиковых нагрузок на разрядниках вынужден был, так или иначе, постоянно сливать излишки в накопители, но как только они закончатся, это станет его, майора Акэнобо, личной головной болью.

– Энергетики. Прогноз по накопителям.

– Три килосекунды и рванут-б клапана.

Всего-то.

Акэнобо развернул тактику на масштабе всего текущего построения Крыла. Тесно, твою артиллерию, безумно тесно. Если в такой каше давать шок на разрядник, мало того что вакуум разогреем, так ещё и волна пойдёт вдоль строя, сметая зазевавшуюся мелочь.

Пробежавшись глазами по остальным первторангам, майор поспешил снова присоединиться к контр-адмиральскому каналу.

– Контр-адмирал, сорр, у нас уже 87 процентов на накопителях, нам нужно или снимать якоря, минус – потеряем пятую часть пиковой, вопрос – когда мы их сможем снова забросить, или давать шок на разрядники и уходить в кулдаун. Дедлайн принятия решения через две килосекунды. Дополнительная информация – у «Альвхейма» и «Упанаяны» тоже восемьдесят плюс.

На этот раз Акэнобо не стал сразу уходить с канала, а остался тут, это была компетенция контр-адмирала, даже если ему совсем некогда сейчас заниматься тактикой. Требовался его ответ.

– Штаб-капитан Сададзи?

Можно подумать, тот сможет предложить Финнеану иную альтернативу.

– Мы рискуем потерять монолитность строя. Зенит поплывёт.

– Альтернативы?

– Негатив, нам нужен гандикап по пиковым, иначе будут проблемы.

Полусекундная пауза. Долго, контр-адмирал!

– Аналитикам подготовить варианты миграции крафтов, по возможности без разрыва построения, майор, за тобой тактическое управление. О готовности доложить, без команды шок не давать. Выполняйте!

Другое дело.

Акэнобо быстро сообщил своей команде новости и принялся за подготовку. Любое перемещение в плотном строе без прерывания огневого контакта – это сложная вязь из смены динамической схемы силовых полей, перенацеливания зенитных орудий и тонких манёвров ходовыми, чтобы не разметало факелами соседей.

– «Альвхейм», «Упанаяна», становимся в треугольник, как только будет готова миграция, всплываем севернее основного ордера и даём шок на накопители, чтобы подальше ушло, и сразу после отработки кулдауна возвращаемся в строй.

Пусть поразмышляют над перспективой. А пока аналитики думают, пора вспомнить, что ты всё-таки навигатор.

Майор развернул гемисферу на полное покрытие квадранта. За пределами сферы активного глушения файервола пробоям из дипа нечему было противостоять, и там пространство уже вовсю дышало угрозой. Десять, двадцать тиков волна за волной на Крыло надвигались плазменные сгустки тёмной материи, двигались медленно и неспешно, куда в субсвете спешить. Но противопоставить им можно было только одно – вовремя убраться. Пока же флоту удавалось лишь сдерживать пресс по эту сторону файервола, не позволяя эхо-импульсам наносить полные повреждения по внешнему силовому кокону ордера. Однако и по касательной они угрожали целостности ордера.

Среднетоннажные крафты, снесённые к краю, то и дело попадали в плазменное кольцо и выходили с погасшей грависферой, что там творилось с экипажами, пока не поддавалось анализу. Но и держать их всё время внутри ордера было нельзя, одни первторанги были слишком массивными, чтобы оперативно затыкать дыры в зенитном огне и держать на себе силовые направляющие внешней брони. Так постепенно рос и счётчик общих потерь.

Если же дождаться этих медлительных гостей из дальнего субсвета, то о сохранении текущего относительного паритета нельзя будет даже и мечтать.

Нужно было срочно прорубаться отсюда в квадрант с нескомпрометированными каналами и энергией для якорей. Чтобы отступить, перегруппироваться и снова вернуться к поставленной задаче, в чём бы она ни состояла. Но последнее окно было закрыто, и теперь они все бились в мешке, со всех сторон окружённом угрозой, в мешке, где каждый просчёт немедленно двигал в путь счётчик потерь.

– Сададзи?

– Да, майор.

– Когда ждать миграции?

– Финализируем схему. Последние прогоны. Пока получается до одной и семи «же» за миллисекунду. Твои справятся?

– Мои справятся. Вы главное дайте нормальные каналы диссипации.

– Делаем что можем, но ты же видишь построение.

Да, построение Акэнобо видел. Если бы аналитики могли, они бы заставили навигаторов сделать его ещё плотнее. Но выигрывая в тактике, ты невольно проигрываешь в стратегии, ведь однажды тебе придётся этот ордер размыкать. И именно это им с командой сейчас и предстояло.

Ну же, скоро очередной эхо-импульс, а мы ещё не начинали. Да и индикатор заполненности накопителя внушал исключительные опасения.

– Майор, твоя миграция. Что сумели.

Акэнобо буквально почувствовал, как у него загорелись щёки. Был бы сейчас автор этого бреда в пределах досягаемости, съездил бы ему, чего хорошего, по мордам.

Семнадцать! Семнадцать манёвров!

– Сададзи, если доживём, ты мне должен. Вот лично ты.

Пауза.

– Согласен.

Навигаторы «Тимберли Хаунтед» дружно выдохнули, когда увидели.

Но никто даже слова не сказал. Только старпом Коё спустя пару секунд задал резонный вопрос:

– Кто ведущий?

– Никто. Придётся мне самому.

Команду этот посул, как ни странно, несколько взбодрил. В другой обстановке майор счёл бы это поводом для гордости, но теперь ему начинало казаться, что это уже банальная надежда на то, что как-нибудь авось и пронесёт, раз сам майор у штурвала.

– Так, собрались, работаем.

После обычных согласований с «Альвхеймом» и «Упанаяной» Акэнобо отправил команду по ордеру минимизировать активность и быть готовыми к началу миграции.

– Контр-адмирал, сорр, жду команду к началу миграции, запас по времени минимальный, нулевая.

– Приступайте по готовности.

Так, последний осмотр тактического поля, ближайшие два эха – оба минус четвёртые, и проблем доставить не должны.

Начали.

«Тимберли Хаунтед» чётко обменялась синхронизациями наводящих запутанностей с остальными двумя ПЛК, принимающими участие в миграции, и навигаторы плавно принялись отрабатывать директивы.

Это было похоже на броуновское движение под пикой лазерного скальпеля, когда отдельные частицы кристаллической решётки ордера начинают синхронно подёргиваться в разных колебательных модах, то перескакивая с уровня на уровень, то расширяя вокруг пространство манёвра, совершая разного рода сложные рокировки и ко-вращения.

Семнадцать шагов в схеме, которая должна была разобрать и заново собрать эту головоломку, не подставив по пути ни один крафт под чужую факельную зону, не оголив даже на мгновение ни один сектор огневого контакта, и завершив в итоге всю свистопляску выносом трёх ПЛК на поверхность северной полусферы ордера.

– Есть миграция, держать строй!

За время перемещения колоссы всё-таки нацепляли лишних модальностей[121]121
  Модальность – здесь: взаимосвязь (кратность) между различными частотами возбуждённых колебаний и резонансов.


[Закрыть] и теперь им нужно было дать воспользоваться паузой, чтобы выровнять оси и отработать лишние колебания маневровыми.

– Контр-адмирал, есть миграция.

– Сададзи?

– Апро, контр-адмирал. Всё расчётное.

– Майор, разрешаю шок на ворота накопителя.

Ну, поехали.

Оглядев ещё раз приближающееся эхо, Сададзи дал кволу команду. Три ПЛК синхронно исполнили оверкиль и так же синхронно замкнули накопители, ухнув все свои запасённые эксаджоули в микросингулярность.

И лишь за мгновение до кулдауна Акэнобо услышал восклицание капитана Коё. Но отреагировать уже не успел.

Полный мрак.

Лишь где-то на самом пределе естественного слуха рокотали остывающие физические конструкции, распределяя внутри себя усталостные нагрузки.

Перед шоком все центральные системы размыкали, экранируя от неизбежного фидбэка[122]122
  Фидбэк – отклик, эффект отдачи, встречный сигнал.


[Закрыть]. Уход в кулдаун всегда сопровождался для операторов бесконечной минутой неведения и безволия. Остальная вселенная на эту минуту исчезала, гасли все внешние инфопотоки, а многогранник крафта словно вымирал, временно оставаясь закованной в стабилизированную силовую броню мёртвой горой обесточенного металла.

Каждый раз это было как смерть, и каждый раз это было как воскрешение из мёртвых. Если случалось его пережить. В отличие от того же пассивного прыжка, вероятность негативного выхода из кулдауна была невысока – всего три сотых процента – но, в отличие от погружённых в стазис паксов[123]123
  Паксы – здесь: пассажиры.


[Закрыть] спасательных капсул и экипажей десантных ботов, навигаторы эту минуту пережидали, оставаясь в полном сознании, думая только о том, что эти секунды не завершатся никогда и скоро начнёт подступать удушье.

Оживая, инфопоток обрушился на Акэнобо с утроенной яростью, так что вспыхнули фантомной болью слепые глаза, это натянулась рефлекторно сжавшаяся диафрагма зрачка. Но без толку, от этого невидимого света не спрячешься.

Майор рванул на себя тактический скин, что там старпом прокричал в последний момент?

По ближайшему пространству кувыркались обломки, бодро рикошетя от силовой брони.

Крейсер «Энигма», среднетоннажник массой покоя в 12 мегатонн, экипаж 280 человек.

Акэнобо проводил глазами услужливо дёрнувшийся на передний план отчёт о старте спасательной операции. Тысяча двести единиц микротоннажного флота, ожидание по поиску уцелевших капсул. Вот что имел в виду Коё.

Лёгкая дестабилизация на курсовой, в пике смещение по оси не превышало сотни метров, но одновременно в строй пришёл тот самый минус четвёртый эхо-импульс, две модальности вошли в резонанс и крафт в итоге по касательной задело периферией шоковой волны на стыке между «Тимберли Хаунтед» и «Упанаяной». Максимальная нагрузка на силовую броню до тридцати «же» в миллисекунду. Для среднетоннажника это превышение предельно допустимых значений в пятнадцать раз. «Энигму» сжевало подчистую.

С такими нагрузками там внутри даже при штатно сработавших аварийных гравикомпенсаторах остался биологический бульон из обрывков пептидных мембран. Спасать было некого.

Акэнобо свернул тактику и рявкнул на свою команду:

– Завершение манёвра, заход на обратную миграцию! Аналитики, корректировка по строю.

Сададзи только мелькнул подтверждением, после аномалии с «Энигмой» весь ордер поплыл, оголяя сектора зенита, да ещё и три первторанга стянуты в одну точку.

А уже приближается новая угроза из дальнего субсвета.

Не вовремя всё это, страшно не вовремя. Как и всё на этой войне.

– Контр-адмирал, сорр, если не предпринять срочных мер, мы скоро потеряем зенит. Для эффективной обороны в субсвете у нас слишком много мелочи на хвосте. Ещё пара волн и «Энигма» повторится. Нужно уводить крыло под прикрытием огня первторангов и щитов носителей.

Впервые после начала огневого контакта Финнеан показался в виде аватары. Как всегда непритязательной. Обычный портрет в палубном кителе, разве что почему-то с аккуратной стрижкой. Для по обыкновению лишённых даже бровей и ресниц «консерв» это смотрелось непривычно и даже странно.

– Майор, почему мне об этом докладываешь ты, а не Сададзи?

– Штаб-капитану сейчас, вероятно, не до того. А когда он обратит на это внимание, будет поздно.

– Поясни. Мы до сих пор уверенно держали зенит, несмотря на, хм, аномалию с «Энигмой».

– У нас сейчас запас по пиковой, потому и держим. Но аналитики устают, и следующий шок нам будет стоить не одного, а нескольких крафтов. Ещё три ПЛК подбираются к восьмидесяти, а значит, у нас проблемы. Ты видел, что творится с ордером, до сих пор разгребаем обломки и выравниваем строй, и это нам ещё повезло, никого из первторангов не затянуло в чужую факельную зону. И ты знаешь, что в таком случае происходит – начинается такая болтанка, что приходится растаскивать фланги.

Финнеан пожевал губами.

– Не повторяй мне азов, мы с тобой на одном курсе учились.

– Азы азами, но если разомкнётся хоть пара якорей на первторангах, мы сразу почувствуем, какой у нас сейчас ничтожный запас по мощности.

И всё-таки Акэнобо ни в чём контр-адмирала не убедил. Во всяком случае, аргументов Финнеану подбросил, и на том спасибо.

– Ладно, я тебя понял. Будем с аналитиками прикидывать. Сколько, думаешь, у нас ещё софткап по времени, прежде чем нужно будет начинать уносить отсюда ноги?

– Часов шесть, не больше. Зависит от того, сколько крафтов мы потеряем на следующем шоке.

– Ясно.

Акэнобо уже хотел прервать брифинг, но всё-таки спросил вдогонку:

– Томлин молчит?

Качание головой.

– А Тайрен?

Понятно.

И ушёл обратно к своей команде. Глупо в такой ситуации гордиться собственной правотой, но следующие два часа дались Крылу тяжелее, чем Акэнобо рассчитывал. Обратная миграция «Тимберли Хаунтед» заняла втрое больше времени, чем прямая, вторую очередь шока проводили, учтя предыдущий опыт, подальше от строя, и на этот раз всё прошло без аномалий, но из-за неизбежной деформации эллипсоида плотности зенитного огня был потерян ещё один слой по ту сторону файервола, и физический контакт с угрозой стал на два шага ближе.

Продолжала проседать скорость реакции на изменчивость инкама[124]124
  Инкам – здесь: нечто входящее, поступающее извне, как то: энергия, внешние повреждения, новая информация.


[Закрыть], страдала динамика распределения мощностей, пиковые нагрузки росли, одновременно парадоксальным образом росли и скорости накопления излишков на воротах накопителей.

Случайными эхо-импульсами и даже вполне расчётными волнами из дальнего субсвета выбило ещё три крафта, не считая подвернувшейся мелочи, но главной проблемой было не это – «Альвхейм» потерял всё-таки второй опорный якорь, и теперь сдавал лишь четыре пятых от максимальной мощности на излучателях, безвозвратно расходуя то, что успел накопить с момента предыдущего шока.

Взмыленные навигаторы не успевали производить ротацию, допускали всё больше ошибок, к аналитикам вообще уже никто не обращался, они были полностью заняты файерволом, таким образом горизонт планирования окончательно упал до нуля. По целям работали с ходу, без подготовки, без предварительного перестроения – вектора факельных зон старались вообще не трогать, поскольку каждое движение ордера теперь было чревато новыми аномалиями, теперь уже по чисто внутренним причинам.

Как до сих пор держался зенит, уму непостижимо.

Отработав очередной залп, Акэнобо сменился на Коё и с резким стуком колец погасил гемисферу, давая отдых затылочным долям.

В голове всё плыло, перед глазами мелькали какие-то артефакты, лицо майора продолжало дёргаться в бессмысленных повторениях одной и той же улыбающейся гримасы. Кому он тут улыбается. Да и улыбка та больше походила на судорожный оскал.

– Майор.

Акэнобо с удивлением покосился на брифинг. Только не плохие новости. Только не сейчас.

– Контр-адмирал, сорр.

– Извини, что отвлекаю, но мне нужно принять решение.

– Апро, контр-адмирал.

– Творится что-то странное. Мне только что пришло, хм, сообщение. Текстом. «Воин сейчас штурмует ваш тыл». Конец сообщения.

Акэнобо почувствовал в этот момент, будто у него гора свалилась с плеч.

– Он всё-таки решился! А мы тут через зенитную… погоди, если Воин там воюет, а мы тут его не слышим, то как получено сообщение?

– И кто его отправил?

– Вот в этом и проблема. Кодированный сигнал подписан одним из «Лебедей».

– Сам Воин?

– Нет. Это «Лебедь» Посланника.

Твою же… Ладно, допустим.

– Плевать. Если он сказал правду, надо снимать тыловую полусферу, сместим зенитный огонь, восстановим плотность. Сколько им понадобится, чтобы пробиться, полчаса, пока рассеется?

– Сомнительно, скорее час, чтобы с гарантией и без лишних потерь. Меня смущает другое. Почему этого не сделал Воин собственноручно, что это ему понадобилось передавать сообщение через другой «Лебедь»?

Да ещё какой непростой.

– И почему он не отправил нам сигнал готовиться заранее?

Оба замолчали. Воин и его интенции всегда были для Адмиралтейства загадкой. Но задаваться подобными вопросами было не принято.

– А что говорит квол?

– Квол молчит с начала огневого контакта.

– Это почему?

– Я его отресетил.

Ты ж…

– Эм… прошу прощения, контр-адмирал, сорр, вы в своём уме?

– Со, майор. Держи себя в руках. Тупая железка попыталась запретить мне доступ.

Та-ак. Ладно, обычное же дело, правда? Каждый день такое бывает, что такого-то. То-то он молчит всю дорогу.

– И… и как же мы поступим?

Финнеан снова потянул паузу.

– Если сконцентрировать весь зенитный огонь в узком секторе, мы способны пробить себе окно для отхода?

– Но зачем, если флот Воина и так…

– Предположим, просто предположим. Нам хватить мощности?

– Хватит за глаза. Но мы не успеем увести в проекцию весь ордер, прежде чем окно схлопнется, первторанги, пожалуй, пролезут с запасом.

– Отлично, это то, что я хотел от тебя услышать. Майор, возвращайся к своим, про сообщение с «Лебедя» ни слова, нам только самодеятельности сейчас не хватало. Я хочу, чтобы Крыло оставалось в готовности. Апро, майор?

– Со, контр-адмирал.

На этом брифинг прервался.

Акэнобо не стал тратить время и сразу вызвал Сададзи.

– Бросай всю текучку и собери команду, четыре лучших твоих аналитика, кто ещё в состоянии работать. Миграция по Крылу – все первторанги на восточную полусферу, остальные под прикрытием носителей симметрично полукуполом.

– Мне Финнеан не…

– Он надумает, дай ему только время.

– Откуда информация?

– Считай, что это мне откровение было. Штаб-капитан, я серьёзно, начинайте делать расчёт миграции.

Сададзи выдержал паузу в несколько секунд.

– Апро, майор.

Теперь «Тимберли Хаунтед».

– Капитан Коё, первая готовность к получению схемы миграции. Режим экономии энергии, копим по максимуму, скоро станем обрубать якоря.

– Мы решили валить из этой дыры?

– Не в этом дело. Но да, всё к тому идёт. И знаешь, лучше бы мы этого не делали.

– Темнишь, майор.

– Долгая история, потом как-нибудь расскажу, за стаканом косорыловки. А теперь сделай так, чтобы крафт был готов ко всему.

– Соседям что сказать?

– Молчи совсем. Ни слова.

– Апро, майор.

Пауза затягивалась, Акэнобо всё думал над словами Финнеана про квола. Он и сам всё гадал, чего говорливая тварь вдруг примолкла, но в свете полученного сообщения эта история стала больше напоминать плохую комедию положений. Кому придёт в голову перед самым огневым контактом ресетить квола, подвергая собственный флагшип угрозе непредвиденных сбоев. Они, конечно, и из коробки подаются готовыми к употреблению, но перед боем…

Размышления прервал всё-таки вышедший в общий командный канал Крыла контр-адмирал.

– Внимание экипажам, приказ по Крылу. Всем крафтам снизить зенитный огонь до минимума, начать накапливать джоули до софткапа, минимизировать движение в ордере. Аналитикам подготовить миграцию, финальное построение – «щит» по радианту. Первторанги на оси, носители в тыл. Миграция безогневая, после выстраивания ордера сфокусированный зенитный конус, на полном номинале мощности до хардкапа. В случае успешной очистки окна начинаем экстренный прожиг. Выполнять.

Значит, всё-таки решился. И главное, решил смолчать про флот Воина, укрытый сейчас в топологическом пространстве за плотной завесой нашего собственного зенитного огня. Не верил в то, что Воин всерьёз решится штурмовать квадрант? Знал что-то такое, из-за чего Воин мог всё это время, скажем так, намеренно умалчивать о собственном приближении? Не верил спасителям?

Последнее было смешно обсуждать, им никто не верил с самого Века Вне, но всё прочее… Оставалось неприятное ощущение, что жизнями экипажей Крыла сейчас играли какую-то замысловатую шахматную партию, и Финнеан был даже не слоном в этой игре. Скорее, конём. Сам же Акэнобо чувствовал себя в лучшем случае королевской пешкой. Если что – разменяют не глядя.

Когда выберемся из этого огневого контакта, надо будет задать Финнеану пару резонных вопросов. А пока ничего не оставалось, как попытаться всё-таки выполнить самоубийственный приказ.

С погашенным циклом зенитного огня миграция прошла так гладко, словно крафты не сгрудились сейчас с полукилометровым лагом, едва не скребя друг друга бортами, а барражировали в свободном космосе, расслабленно и вольготно.

«Тимберли Хаунтед» заняла свою позицию в центре щита, рявкнув первым бортовым залпом, рядом уже выравнивалась после фидбэка «Упанаяна».

– Наведение, перекиньте синхронизацию. Огонь максимально плотный, со всех разрядников. Залп!

Снова скачок декогеренции, крафт колыхнуло, пришлось повторно выравнивать.

Микросингулярности, подпитанные максимальным разрядом, давали лишнее запаздывание при коагуляции, метрику пространства полоскало, но больше Акэнобо волновал горизонт.

Гемисфера стремительно набухала угрозой, не чувствуя больше опоры со стороны субсвета. Ещё немного, и начнётся прорыв. Майор краем глаза следил, как замыкаются фланги у него за спиной. Там орудия молчали. Каково сейчас среднетоннажникам, и тем более мелочи, в ожидании неизбежного плотного контакта, что означало для них практически гарантированную смерть. Даже если они сейчас сумеют пробить канал, уходить придётся вслепую, на пределе, со всеми вытекающими перспективами на заморозку. И если Воин решит, что Крыло уже не спасти… других вариантов не останется.

– Залп!

На месте Финнеана, если подумать, Акэнобо поступил бы так же. Только прорывался бы он назад к Воротам Танно, к «Тсурифе-6», поближе к безопасной зоне. Но он не был командиром этого Крыла, он был командиром исключительно его флагшипа. А значит, и думать сейчас нужно было о выполнении собственной задачи.

Построение было почти закончено, теперь на выбранный контр-адмиралом радиант обрушивалась вся суммарная мощность двух третей Крыла, так что по гемисфере во все стороны поползли, змеясь, тангенциальные каналы, а тактическое поле начало заполнять инфракрасное гало излучения Хоккинга[125]125
  Излучение Хоккинга – теоретический процесс излучения горизонтом событий элементарных частиц, за счёт чего сингулярность постепенно «испаряется», понемногу теряя массу.


[Закрыть]. Невидимый горизонт показался во всей своей зыбкой красоте.

– Залп!

И тут же по всей метрике физического пространства потекли каскады первых прорывов. Угроза нащупала слабину и дала полный ход, заполняя всё вокруг вязкой массой сгустков тёмной материи.

Фланговые крафты встрепенулись и начали заливать физику своими петаваттами, разогревая пространство вокруг до сотен тысяч градусов. С оглушительными хлопками в некогда чистом вакууме приняли на себя удар внешние силовые щиты. Но первторанги продолжали молотить в непробиваемую стену замкнутого с той стороны файервола. И она, кажется, начала поддаваться.

– Разомкнуть якоря, начать прожиг!

И только маршевые двигатели стокилометровыми пиками тормозного излучения подсветили факельные зоны «Тимберли Хаунтед» вдоль курсовой оси ПЛК, как почти четверть радиана телесного угла в тыловой части тактической гемисферы с характерным перезвоном начала переливаться маркерами транспондеров. Это пробивали своими корпусами границу файервола первые крафты флота поддержки.

Воин их не оставил.

Акэнобо бросил взгляд на контр-адмиральский канал, ожидая команды на экстренную отмену манёвра.

И команда прозвучала. Но совсем не та.

– Приказ по Крылу, не меняя построения, флангам разойтись, стоять так, держать оборону. ПЛК – продолжать огонь по радианту. Полную мощность на ходовые. Продолжаем прожиг на прыжок.

Акэнобо обернулся. «Лебедь» ещё был по ту сторону. Это какое-то безумие.

Снова сверкнула гемисфера. На этот раз на том самом радианте, который Крыло продолжало успешно штурмовать, пока четыре ПЛК на тридцати кило-же рвались к прыжковой зоне. Именно она и полыхнула, проламываясь внутрь чёрной воронкой коллапсара. Самое плотное вещество во вселенной – физический вакуум виртуальных гравитонов был разом промят, когда по тому же квадранту высадили всю свою мощность свежие, только прибывшие из-за границ файервола крафты, распахивая перед «Тимберли Хаунтед» путь к долгожданной свободе.

Это флот Воина догадался поддержать их своим огнём.

– Выход на прыжок!

Залитое мертвенным хокинговским светом пространство между искажённых гравитационным линзированием далёких звёзд стремительно уползает к красной границе спектра, оставшаяся в тылу часть Крыла прекратила зенитный огонь и с видимым облегчениям сконцентрировалась на плотном огневом контакте в субсвете. Но прыжковая воронка по-прежнему продолжает полыхать в гемисфере, переполненная тангенциальными каскадами, не желая остывать.

– Они продолжают вести огонь по радианту! Они что, не видят нашу траекторию? Контр-адмирал, сорр, это безумие, туда соваться, нас спалит дружественным огнём! Жду приказа на отмену прожига!

И привычно твёрдый, холодный тон вокорра в ответ:

– Майор Акэнобо, приказ в силе. До встречи на той стороне.

Если Воин не скомандует отставить огонь, мы все трупы.

Но приказ есть приказ, четыре ПЛК единым строем покидали субсвет.

Есть!

До прыжковой зоны оставалось всего полтора тика, когда зенитный огонь с тыла всё-таки прекратился. Теперь путь был свободен.

И в последний момент перед самым проецированием гемисфера всё-таки успела показать маркер «Лебедя».

– Контр-адмирал Молл Финнеан, именем Конклава Воинов я снимаю с вас…

Голос оборвался на полуслове, когда топология дипа сомкнулась вокруг ордера.

Ну как можно было догадаться, что эту треклятую седловину следовало обходить!

Когда выуживаешь такую неповоротливую лоханку, как «Эпиметей», из цепких лап дипа, поневоле стараешься использовать любую подвернувшуюся особенность местной топологии, чтобы сэкономить энергию, а главное, время. Тебя треплет, станцию треплет, всё вокруг сходит с ума, тут не до здравых размышлений о случайном везении и его первопричинах. Заметил лазейку – беги со всех ног.

Будь в тот момент дип предельно спокойным и пустым на декапарсек в окрестности, даже в таком случае ни один астрогатор ни на секунду бы не засомневался в правильности своего выбора.

– Кажется, ты начинаешь себя уговаривать.

И дип ничуть не был спокойным, взбаламученная «глубинниками» фрактальная кисея металась по топологии подобно змеиному языку, ежесекундно грозя «Эпиметею» перспективой аварийного выброса. А там кто знает. Он должен был воспользоваться случаем.

Ковальский зачарованно глядел на мерцание контрольных огоньков в лазарете.

Три капсулы, по крышку залитые коллоидом, внутри безостановочно продолжается какое-то движение, мерцают на внешнем стекле схемы визуализации данных, чертятся графики, выдаются анализатором какие-то рекомендации.

Для Ковальского всё это было маловразумительной мурой, ему как дежурному астрогатору вменялось в обязанность лишь определить целесообразность реанимационных процедур и в дальнейшем придерживаться назначений медицинского квола. Зачем он вообще тут застрял, изображая соляной столб?

Приключение, конечно, то ещё.

Сначала Альциона D, банальный бело-жёлтый карлик, огульным образом срывает себе клапана и на всех парах спешит превратиться в сверхновую, так что от её вспухающей оболочки «Эпиметею» приходится, бросая дроны, буквально в последний момент проецироваться в недра сошедшего с ума дипа, так ещё и после выхода в субсвет станция чуть не растирает о собственный силовой панцирь невесть откуда здесь взявшиеся у неё под бортом обрубки террианского крафта.

Будь Ковальский чуть менее расторопен и не истерни вовремя квол, чудесным образом сунувшемуся прямо в зону выхода дебрису суждено было бы распылиться на лишённые оболочек голые ядра, остаток не успевшей диссипироваться за время прыжка фотосферы Альционы D легко бы испарил даже хорошо армированный полями металл. А голый прочный корпус выпотрошенного разведсаба и подавно.

Только скорректировали курс, с грехом пополам оттормозились, как в общих каналах началось – ах, эхо-топограмма, ах, элементарные азы навигации в дипе и на выходе из оного, вот, смотрите, инструкция.

Да пошли вы со своими инструкциями. «Эпиметей» – не перворанговое корыто, ему почти не даётся выбора тактики проецирования. Может, ещё секунда промедления, и шевелёнка растёрла бы неповоротливую астростанцию в кварковую пыль. В дипе, знаете ли, глюонные поля устроены иначе, и те же одиночные топ-суперкварки[126]126
  Суперкварк – в физике элементарных частиц согласно теории суперсимметрии это гипотетический скалярный бозон, сопоставленный кварку и отличающийся от него только спином и значительно большей массой покоя.


[Закрыть]…

Ковальский плюнул в сердцах и вышел из лазарета.

Тут климатизаторы, разумеется, были традиционно не в форме, иссохший воздух галереи снова начал драть астрогатору горло.

Да, он был виноват, но сколько можно себя винить? Хотя бы спасательный маяк сразу заметил.

Забирал этих троих автоматический зонд-спасатель, он же захватил бэкапы бортовых журналов и диффы квола. Всё это добро сейчас аккуратным архивчиком пылилось в недрах астростанции, оставленное нераспакованным до лучших времён. Вот вернёмся на базу, пусть там и смотрят.

Ковальский устало потёр лицо. Казалось, от окружающей сухости кожа под пальцами звонко потрескивает.

Возвращаться не хотелось, но надо.

С тех пор, как «Эпиметей» подобрал тела троих дайверов, прошли почти корабельные сутки, но почему-то «гости» до сих пор не могли прийти к соглашению, что делать дальше. Пока Ковальский убирался от греха подальше из недр сошедшей с ума Альционы D, вопросов об этом не возникало, но стоило астростанции переместиться в квадрант пустоты, находящийся в непосредственной близости от точки триангуляции, которую Превиос называла почему-то «фокусом», как вся спешка куда-то немедленно испарилась.

На станции повисла тяжкая пауза, которую водворение троицы чужаков, кажется, только усугубило, сгустив атмосферу до состояния бозе-конденсата, где большая часть окружающей материи только делала вид, что движется, и лишь лёгкая фракция в лице Ковальского маячила неподалёку, протекая сквозь застывшее желе кают-кампании, даже его не задевая.

Именно поэтому он туда и почти перестал наведываться, визиты эти каждый раз приносили исключительно тоскливое чувство одиночества посреди собственной астростанции.

– Квол, горизонт?

– Горизонт свободен, астрогатор.

Хоть бы какое-то космическое тело в пределах чувствительности детекторов. Это бы сильно упростило Ковальскому жизнь.

Что они вообще тут потеряли, кто бы знал.

– Какие-нибудь сообщения от Лидийского Крыла?

– Ведётся активный огонь по горизонту, больше никакой информации пока не поступало.

От тебя, железяка, никакого толку.

Ковальский в отчаянии скрипнул глазными яблоками и направился к гостям, надо уже что-то решать.

Внутри кают-кампании наблюдалась обычная экспозиция, казалось, эти двое вообще никогда не покидали своих излюбленных кресел. Да что там кресел – поз не меняли.