Текст книги "Недвижимость (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Нежданное богатство.

Июль 1995 года.

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

– Я не вовремя? – вновь повторила Серебрякова Ирина, когда за непрошенными посетителями, с грохотом, захлопнулась, калитка.

– Напротив, очень вовремя. – я подкатился к столу вплотную, чтобы девушка нее видела мои подрагивающие руки.

– Мне показалось… – начала девушка.

– Не показалось, Ирина. – оборвал я: – Но эта ситуация не стоит вашего внимания…

– Павел Николаевич… – девушка упрямо продолжила разговор о странных посетителях: – Я еще на работу не устроилась, а вижу, что моего возможного работодателя одолевают какие-то бандиты. Может быть мне не стоит и устраиваться к вам на работу, а то могу не успеть получить даже первой зарплаты?

– Во-первых, я вас еще никуда не беру. – я справился с нервной дрожью в руках, поэтому вынул их из-под клеенки и стал загибать пальцы: = Во– вторых это не бандиты, а милиционеры, в звании подполковников, так что, я гарантирую, что таких маленьких девочек, типа вас, они не обижают…

– Маленьких… – фыркнула «умудренная жизнью женщина»: – Вы конечно выглядите очень плохо, но, по-моему, не сильно-то меня старше.

– Ладно, что мы все обо мне и обо мне… – мне не понравилось, направление нашего разговора: – Вы с моим заданием справились?

– Вот смотрите, я была в налоговой и выяснила, что, что это ваши личные налоги, не связанные с вашим магазином. Вот мне дали список вашего имущества, с которого вам насчитали эту сумму…

– Интересно, а на каком основании вам что-то из моего имущества показывали? Вы вообще в налоговой то были? Я же вам даже доверенность не оформил…

– Ну да, с доверенностью неудобно получилось. – вздохнула девушка: – Я про это забыла, а вы тоже промолчали. Но я инспектору сказала, что я ваша жена и если она хочет хоть какие-то налоги с вас получить, то ей придется со мной разговаривать. Ну, она и показала мне вашу карточку. У вас в собственности числится шесть квартир и один коммерческий объект…

– Какие шесть квартир? – я подтянул к себе бумагу, что Ирина выложила на стол и провел пальцем по списку адресов: – Я ни одной из этих квартир не знаю и впервые вижу эти адреса.

– Не знаю. – девушка пожала плечами: – Мне сказали, что они ваши, вот с них основной налог и идет. Ну и вот тут объект коммерческой недвижимости, он тоже много дает к платежам, тем более, что за него пеня больше…

Я присмотрелся к адресу, но не смог вспомнить, почему он мне кажется знакомым. Судя по стоимости объекта, я владел, по крайней мере, целым дворцом.

– Ладно. – Я хлопнул по столу ладонью: – Будем считать, что вы справились, и я беру вас на работу. Завтра выходите в магазин, но и с моими налогами вопрос не бросайте. Я сейчас выпишу вам доверенность на право представлять меня в налоговых органах, и вы доведите до их сведенья, что это не мои объекты, пусть даже не надеются, что я за них заплачу хоть копейку. Но вот с коммерческой недвижимостью… – я задумался: – Честно говоря, что-то у меня брезжит в голове в связи с этим адресом, но вот подробностей я вспомнить не могу. Ладно, решайте пока текущие вопросы, не буду вас задерживать.

У уходящей в сторону калитки Ирины даже походка изменилась, стала более уверенной, что ли. Я поймал себя на мысли, что слишком пристально гляжу на ее стройные ноги, испугался, что она обернется и ушел с веранды, чтобы тут-же замереть – у калитки раздались женские голоса:

– А ты кто такая и что здесь забыла, шалава малолетняя?

– Здравствуйте, вы, наверное, мама Павла Николаевича?

– Да ты дрянь! Да я тебе!

Раздался звонкий звук пощечины и сразу после этого девичий визг. Я вновь бросился на веранду и увидел, что на дорожки, у распахнутой настежь калитки идет битва, не на жизнь, а на смерть. Две фурии вцепились друг другу в волосы, пытаясь располосовать глаза соперницы острыми когтями. И пока я метался между инвалидной коляской и костылями, а потом спешил к месту побоища, победила молодость. Тонкая фигура Ирины выскользнула непостижимым образом выскользнула из-под, придавившего ее к земле, плотного тела Елены Всеволдовны, после чего девушка плотно уселась на шею поверженной вдовы, плотно сжав голову последней коленями и принялась молотить женщину крепенькими кулачками по затылку противницы, как заправский рестлер.

Я был вынужден бросить костыли и ухватив визжащую в боевой ярости, девушку, сдернуть ее с шеи жертвы, потому что попытки вдовы встать вместе со своим грузом безрезультатно оканчивались падением на землю. Пока я прижимал к себе, бьющееся и извивающееся женское тело, Елене Всеволдовне удалось собрать себя и на четвереньках, выскочить за калитку. Судя по шагам и быстро удаляющимся крикам и угрозам, вдова нашла в себе силы, чтобы встать и дальше убегать уже на двух ногах.

– Отпустите меня… – потребовала, прижатая ко мне, Ирина, обернулась и смерила меня странным взглядом.

– Вы стоите. – указала она на очевидное и покраснела.

– Сам в шоке… – буркнул я и завертел головой, чтобы найти свои костыли. Ну да, встал не только я, ну а как мой организм должен был реагировать на молодое сильное девичье тело, рвущееся в моих руках.

Девушка обошла меня и принесла костыли, старательно глядя в сторону.

– Мне, наверное, можно больше на работу не выходить. – Вручив мне костыли, Ирина принялась собирать разбросанные вокруг бумаги, после чего протянула мне одну из них, вместе с раскрытым, объемистым кошельком: – А это ваше…

– Почему – не выходить на работу? – тупо переспросил я.

– Ну я же вашу тетю побила…

– Ирина, давай сразу определимся… – я разозлился: – Это была ни моя мама и не моя тетя, вообще, не моя родственница. И не жена. Это мошенница приходила, «черная вдова». Я имею стойкое подозрение, что она выходит замуж за всяких разных, у которых есть что-то за душой, потом отправляет их на тот свет, забирает себе их имущество, а через полгода ищет нового мужа. Вот мне кажется, что эта дама на меня нацелилась.

Я заглянул в кошелек, набитый купюрами, даже сто долларов, как положено, там лежало, после чего вгляделся и измятый корешок приходного ордера из сберегательной кассы: – Вот, кстати, подтверждение моих слов. Оплата госпошлины на замену паспорта в связи с негодностью. Значит, готовит себе новый паспорт, чтобы штампы о предыдущих браках в документе отсутствовали…

– Можно я посмотрю… – девушка выдернула у меня бумажку: – Нет, этой квитанции уже больше года почти, так что…

– Это только подтверждает мою теорию… – мне очень захотелось дотронуться до миленького носика девушки и сказать что-то типа «Бип! Бип!»: – Какой ей смысл сейчас менять паспорт, если я знаю, что она вдова и получила наследство за мужем инвалидом, а перед браком с моим предшественником она, видимо, следы заметала.

– Так надо в милицию идти, заявление писать… – нерешительно проговорила девушка.

– Бесполезно. – я махнул рукой: – Если человек болеет, его на вскрытие не отправляют, эксгумацию никто делать не будет на основании моих подозрений. А ты где, кстати, так драться научилась?

– Как? – Ирина потупилась: – Я вообще драться не умею и не училась никогда. Просто, когда меня бьют, я себя теряю и ничего не помню. Вот сегодня, ваша… знакомая меня обозвала по-всякому и по лицу ударила, а очнулась я, когда вы меня ухватили и в сторону оттащили.

– Ну, так, наверное, тоже можно. – Согласился я: – Тебя проводить?

– Да уж, как-нибудь, сама до дойду…

– Ты поосторожней там и не хорохорься: – я сунул кошелек вместе с квитанцией к карман: – Елена Всеволдовна женщина боевая, она может и с кирпичом в руке тебя в кустах дожидаться.

Вечер я провел в раздумьях тяжких. Судя по всему, Наглый свое обещание сдержал и заявление запустил, вот только оно не взорвалось с эффектом осколочной бомбы. МВД решило побороться за чистоту мундира и будет сейчас усиленно препятствовать мне в восстановлении справедливости. Мне надо нейтрализовать Максима Поспелова, заставить рассказать правду Грибника и Челюсть и перетащить на свою сторону Наглого. А начать необходимо с самого простого – выполнить обещание, данное бывшему коллеге.

Город. Заречный район. Помещение магазина. Кабинет директора.

– Привет Ирина. Узнала? Да, я тоже рад тебя слышать. – голос моей бывшей… вроде бы даже невесты, звучал очень жизнерадостно, а где-то, на заднем плане был слышен мужской баритон.

– Грета прекрасно себя чувствует… – я успокоил собеседницу: – Нет, еще пару недель точно отдавать не планирую, а там может быть мне придется уехать. Нет, я уже способен сделать несколько шагов, поэтому можно сказать, что я вполне мобилен. Да, спасибо. Ир, я к тебе как к депутату хочу обратиться. У меня коллегу недавно наркомафия убить пыталась, да, представляешь? Автомобилем попробовали задавить, но он почти отскочил, но кости таза и берцовая кость переломаны. Требуется срочная операция, а то он останется на всю жизнь безногим калекой, да и не факт, что долго протянет, я по себе сужу. Угу, согласен, почти мой товарищ по несчастью. Ну, ты же знаешь, руководство отморозилось, сказало, что он не на службе был. Бросили клич, чтобы деньги собрать, его непосредственная начальника Кошкина собирала, а потом ее убили бандиты и деньги пропали. Он сейчас лежит в третьей больнице скорой помощи…. Да, согласен, больница хорошая, но врачи за проведение операции просят какие-то немыслимые деньги… Ира, ты бы не могла бы помочь? Все-таки, бюджет – это твоя тема, да и в медицине ты не чужая. Что? Депутатские каникулы? Ну тогда, конечно…

Я уже хотел повесить трубку, но моя бывшая девушка что-то еще говорила, и я снова прислушался. Из сотни слов я понял, что Ирина, несмотря на каникулы, приложит все силы и проведет целевое финансирование операции и реабилитации Наглого.

Рассыпавшись в извинениях и пожелав депутату хорошего отдыха я положил трубку и обвел взглядом притихших женщин, жадно ловивших каждое мое слово.

– Вот так девушки, сначала делаешь человека депутатом, а потом выпрашиваешь гроши на лечение врага. Такая сложная жизнь получается. – Я подтянул к себе костыли, закряхтел, изображая преодоление земного притяжения и поднялся на ноги: – Ирина, собирайтесь, поедем в налоговую, будем с инспекторами разговаривать.

Мой новый бухгалтер молча стала собирать какие-то бумаги, после чего шагнула в коридор, придержав для меня дверь. Старая сводня Матрена Васильевна делала мне непонятные знаки, тыкая в сторону, видневшегося в дверном проеме, стройного бедра девицы. Как оказалось, бывшая партизанка не могла изменить себе и бухгалтера мне искала не на бирже труда или в доске объявлений, а среди своих подружек– пенсионерок. Не удивлюсь, что пожилые активистки за вечерними плюшками во всю обсуждают план, как половчее свести меня гораздо плотнее с моим новым сотрудником.

Ирина, не чинясь, придерживала передо мной двери, пока мы не вышли из магазина и даже попыталась помочь мне усесться в салон «Жигуленка».

– А это что? – тонкий пальчик погладил по бутафорскому черному рычагу, который изображал в моей машине с псевдо ручным управлением тормоз.

– Тормоз… – неохотно буркнул я, не желая раскрывать тайны моей машины слишком любознательной девице: – Только он не работает, поэтому мне приходится двумя ногами давить на педаль тормоза.

– А это что… – пальчик девушки уперся в рычаг ручного тормоза.

– Тоже рычаг ручного тормоза…

– А зачем два одинаковых рычага…

Пока я объяснял работнице, как тяжело найти рабочую машину с ручным управлением, мы успели долететь до окраины города.

– Павел, куда вы меня завезли… – Ирина выскочила из машины и растерянно крутила головой, щурясь под ярким солнцем: – Налоговая совсем в другом месте!

– Я знаю. – я с трудом дотянулся до карты города, лежащей на заднем сидении и пытался теперь привязать названия улиц к нашему местонахождению: – Где-то здесь должен быть объект коммерческой недвижимости, который якобы мне принадлежит.

Мимо нас, в сторону Кемерово и Томска, дымя жирным дымом сгоревшей солярки, тянулась бесконечная река автомобилей и автобусов. С одной стороны, блестели рельсы железной дороги, а противоположную сторону дороги украшал бесконечный бетонный забор какой-то базы.

– Да вот же она… – Ира возбужденно хлопнула меня по плечу, так неожиданно, что я чуть не завалился набок и энергично поспешила к развалинам какого-то одноэтажного строения, видневшегося в сотне метров от нас.

Ну да, за легконогой барышней мне не поспеть, но я сел в машину, резко втиснулся между двух «КАМАЗов», тянущих в сторону Кузбасса прицепы с фруктами, и зарулил на пыльную площадку перед остатками здания первым. Судя по всему, тут имел место пожар, после чего, после чего все, что не сгорело, нечистые на руку граждане отвинтили и оторвали. По факту от сооружения остались закопченные кирпичные стены, стоящие на бетонном фундаменте. Чтобы мы не сомневались в окончании наших поисков, на одной стене виднелась закопченная табличка с адресом.

– Павел Николаевич, а это, вообще, что? – девушка неуверенно обвела руками печальные руины.

– Это, Ирина, следствие попыток гнаться за тремя зайцами сразу. – я подошел к окну и заглянул во внутрь строения: – Когда началась приватизация, у меня была некая свободная сумма денег и можно было вложиться в некоторые объекты на льготных условиях. Ну, так сказать, инвестиция на в будущее. А потом директор этой столовой потерялся с радаров, а искать его мне было некогда, да и деньги, в принципе, были небольшими, вот я и банально забыл о этом объекте. Я вот только одного не могу понять, каким образом я стал единственным собственником этого убожества. У меня там было процентов десять в общей доле, ну никак не больше. В любом случае надо разбираться, и ты завтра этим займешься. Сейчас возвращаемся в магазин, я тебе подписываю доверенность и ты завтра едешь в Регистрационную палату и выясняешь, каким образом я стал единоличным владельцем этих развалин. Справишься?

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

А вечером, вернее, ночью, у меня были гости. Я проснулся от того, что Демон с ревом прыгнул на сетчатый забор, после чего зашумели кусты на соседнем участке. Я скатился с кровати и бросился к окну, осторожно выглядывая из-за легкой шторки. Но, вечером погода стала портиться, на улице дул вечер, ветви кустов колыхались, и я ничего не видел, в ночной темноте. Собаки обеспокоенно бегали вдоль забора, тоже вглядываясь в темноту, потом бросились в противоположную сторону участка. Оружия здесь у меня не было, а за собак, что продолжали кружить вдоль периметра было страшно, поэтому я взял небольшой топор и нож, после чего выполз на веранду. Приоткрыв дверь. Так мы и просидели втроем в темном закутке веранды, прижавшись друг к другу, и чутко прислушиваясь к шуму улицы, пытаясь отделить завывание ветра от других, несравненно более опасных, звуков.

Около десяти часов утра в мою калитку постучал злой дядя Вова.

– Громов, ты совсем обнаглел⁈ Ты служебный телефон уже всем раздаешь? Там тебя какая-то девка к трубке прости, чуть не плачет. Я что нанимался за тобой бегать?

– Ну и не бегал бы… – я, после бессонной ночи был злой не в меньшей степени, чем сторож садов и огородов.

– Да и пошел ты! – дядя Вова плюнул и развернулся.

– Да стой ты, Владимир Семенович, я пошутил, погоди… – я доплелся до дома, вынул из морозилки холодильника очередную бутылку и вернулся к калитке: – Ночью ко мне пытались на участок влезть, хорошо собаки не спали…

– Да иди ты!

– Вот тебе и иди. Я смотрел. У Семеновны на участке кто-то через малину ломился, как бульдозер. Веток много сломанных. Ладно, пошли в правление.

– Паш, ну сегодня, я, признаюсь честно, участки не обходил, плохо мне вчера было… – начал оправдываться дядя Вова: – Но вечером я как штык буду. Сейчас опохмелюсь немного, отдохну и вечером буду, как огурчик.

В телефонной трубке «чуть не плакала» Ирина Серебрякова:

– Павел Николаевич, у меня вашу доверенность не принимают. Говорят, что вы свою подпись заверять не имеете права.

Глава 16

Скромность украшает героя.

Июль 1995 года.

Город. Территория садового товарищества. Дом правления садового общества.

– Ты сейчас где находишься?

– Меня к руководителю Палаты отвели… – пояснила Ирина. Молодец девочка, не ушла, утираясь слезами, выслушав отказ регистратора, а уперлась и устроила скандал, пока ее не препроводили к компетентному руководителю, способному принимать решения.

– Передай ей трубку.

– Молодой человек! Я вашей девушке уже сказала…

– Здравствуйте Нина Герасимовна! Мы с вами знакомы, нас представляла друг другу депутат Ирина Кросовская…

– М…

Ну давай, скажи что-нибудь. Руководитель муниципальной конторы, учредителем которой является мэрия Города вряд ли будет скандалить с близким знакомым городского депутата.

– Инна Герасимовна, так какая там проблема с выданной мной доверенностью?

– Мм… Павел Николаевич… – видимо посмотрела документы, да и тон стал не такой агрессивный: – Вы заверили свою подпись как физического лица…

– Нина Герасимовна, если у вас есть под рукой гражданский кодекс, откройте раздел «Доверенность», там в статье про виды доверенностей в конце есть такое «Приравниваются к нотариально заверенным…», ну и так далее. Я подписал доверенность, как физическое лицо, и заверил доверенность, как директор предприятия, на котором работаю.

– Павел Николаевич, но вы же понимаете, что это правовой нонсенс!

– Ну почему же? Я действовал в строгом соответствии с законом.

– Могли бы и у нотариуса подписать, не разорились бы.

– Мог бы, но не люблю нотариусов.

– А по месту жительства? Ведь тут написано, что можно заверить доверенность по месту прописки.

– Нина Герасимовна, к сожалению, я купил себе новую квартиру и поэтому пока нигде не прописан. Со старого места жительства выписался, а по новому месту проживания какие-то проблемы с организацией домоуправления, поэтому это ля меня не вариант.

– Но могли бы заверить у кого-то из подчиненных, хоть у этой девочки… Хотя бы приличней выглядело бы, а то сами свою подпись заверяете.

– А бухгалтер мой может действовать на основании чего?

– На основании выданной вами доверенности… – хихикнула женщина: – Ну да, еще хуже получается, ладно, что-то попробую придумать, всего вам хорошего. – и в трубке зазвучали короткие гудки «отбоя».

Я положил трубку, подмигнул дяде Вове, который уже откупорил бутылку водки и даже успел выхлебать никак не меньше стакана, да и пошел на участок, готовиться к новым визитам непрошеных гостей.

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

Если человеку надо проникнуть в мой дом, то зачем мешать ему в этом устремлении? Кто я такой, чтобы препятствовать мыслящему существу в его желаниях? Мне почему-то вспомнился какой-то рассказ из серии о Шерлоке Холмсе, где благородный британский офицер и джентльмен желая прострелить башку настырному сыщику, выстрелил в, хорошо подсвеченный лампой, манекен в окне дома. Зачем множить сущности? Хорошенько выспавшись за прошедшую и будущую ночи, я накормил собак и запер их в сарае, у распахнутого настежь окна усадил в инвалидное кресло раму из проволоки, с наброшенной на нее сверху, ментовской плащ – палаткой. На столе был сервирован нехитрый ужин с ополовиненной бутылкой водки, телевизор был настроен на коммерческий канал. Что вещал всю ночь, до пяти часов утра, а судя по положению, виднеющемуся из-под капюшона козырьку бейсболки, пьяница и мизантроп Громов напился спиртосодержащих напитков и крепко уснул перед телевизором. Напротив, окна, за забором, я выстриг ветви порослей американского клена – самосейки, что рос со скоростью бамбука везде, где только мог, и выстриг гибкие ветки, чтобы визитеру было удобно подобраться. Себе же я оборудовал лежку напротив, завалив это место обрезками кустарника и старыми листьями. Придется это все убирать до выходных, иначе, приехавшие отдохнуть «на природе» соседи будут весьма недовольны. Когда начало смеркаться, и вездесущие пенсионерки со своими внуками и их велосипедами расползлись по своим участкам, я дабы покормить подрастающее поколение и самим повечерять, попивая чаек из листьев смородины, я влез в свое гнездо и попытался тихо и незаметно выбраться оттуда. Сразу же я понял, что план мой плох и грозит мне полнейшим фиаско. Я мог я пока бесшумно двигаться на полусогнутых ногах, ноги дрожали, подгибались и скользили по свежим кленовым листьям, устилавшим мое убежище. Я представил, как я, задевая все ветки и сучки, с хрустом выбираюсь на дорогу. А мой враг оборачивается в мою сторону, в приветливой улыбкой и пистолетом в руке. Так как сводка происшествий по телевизору каждый день «баловала» нас видом окровавленных трупов жертв киллеров, я живо представил себя, лежащим на заросшей травой дорожке и меня передернуло. Мне нужно оружие, и не жалкий ножик. Лежащий в кармане джинсов, а что-то настоящее, чем можно будет напугать жулика и заставить его поднять руки. Ближайшее оружие располагалось всего в трехстах метрах от меня, в домике правления и я, опираясь на костыли, которые уже только мешали мне, двинулся к воротам садового общества. Лишь бы дядя Вова не ушел на очередной обход, а там я надеюсь уговорить его подежурить у моего забора.

Дядю Вову я уговорить не сумел… Да я вообще не сумел разбудить этого чертового алкаша. Наш доблестный сторож, в дополнение к моей утренней бутылки, где-то достал еще одну, с которой он расправился также безжалостно, и теперь это тело, облаченное в плащ, и с ружьем на плече, громко храпело сидя на стуле за столом. Видимо, решил выпить последнюю стопку «на посошок» или «на ход ноги», после чего силы окончательно его оставили.

Я выглянул в окно – на улице стремительно темнело, вполне возможно, что, пока я здесь вожусь, в бесполезных попытках разбудить вооруженного защитника местных огородов мой дом уже взяли штурмом и все мои усилия бесследно канут в лету.

Я стянул с плеча старика двустволку, переломил стволы – донца каких-то патронов глянули на меня. Свои костыли я сунул под крыльцо, чтобы они мне не мешали при беге, подхватил ружье и потрусил в сторону своего участка. На первый взгляд, пока поблизости от моего домика никакого злоумышленника не было и полез в свое укрытие, усевшись на порубленные ветки и удобно вытянув ноги.

Сложнее всего было не уснуть. Вроде бы до городских кварталов всего пять сотен метров, по мосту то и дело проносятся автомобили, где-то поют песни припозднившиеся гуляки, а в сарае, периодически, вопросительно гавкает демон. Не понимающий, за что их с Гердой заперли в тесной сарайке, меня все время тянуло в сон, так что приходилось периодически щипать себя…

Сон слетел мгновенно, как только я услышал, как всего в нескольких метрах от меня кто-то запнулся на, торчащем из поверхности тропинки, камне. Потом у моего забора показалась фигура человека. На фоне освещенного окна, в котором торчала склоненная голова, дремлющего напротив телевизора, человека, появился новый человеческий силуэт, обряженного во все черное. Визитер приблизился к забору, повертел головой, прислушиваясь к звукам ночи, после чего прижал вытянутые руки к решетке забора. Выстрелы из пистолета прозвучали один за другим, вспышка пламени осветила человека, опершего ствол пистолета на перекладину в заборе и деловито расстреливающего мое чучело в подсвеченном прямоугольнике окна. Я ясно представил, как тупоголовые «макаровские» пули равнодушно разносят мою голову, заорал что-то непотребное и матерное. Высунул стволы ружья из своего укрытия и пальнул в фигуру человека дуплетом.

Человек, только что хладнокровно стреляющий в затылок мое чучело, нелепо взмахнул руками, опрокидываясь на землю, после чего, изогнувшись, с воем схватился за ноги. Я, не в пример ловчее, чем на тренировках, выскочил из своего гнезда, ткнул повернутую в мою сторону голову обитым металлом прикладом и огляделся по сторонам… Напарника киллера я не заметил, зато в сетке забора, зацепившись стволом, висел обычный пистолет системы Макарова, который я аккуратно подхватил за спусковую скобу кончиком пальца и побежал в сторону сторожки, чтобы вернуть оружие тому, кто имел право его использовать.

– Ну что, дозвонился? – на этот раз я не сдерживал себя и неинтеллигентно пнул дядю Вову в плечо, с такой силой, что он слетел со стула. А испуганная Ириска, взвизгнув, нырнула под старый диван.

– Кого? Чего? – дядя Вова ползал по полу на четвереньках, а за ним волочилось на ремне старое, но надежное ружье.

– Я говорю – ты милицию и «скорую помощь» вызвал? – я нагнулся над пьяным сторожем и вылил ему на голову воду из чайника.

– Кого не вызвал? – дед принялся громко отплевываться.

– Ты что, старый дурак, все мозги пропил? Ты только что, у моего дома, застрелил мужика, который в меня из пистолета стрелял! Сказал, что пойдешь скорую и милицию вызывать, а сам снова уснул…

Такие новости подействовали на сторожа круче всякого антиполицая и антипохмелина. Дед медленно встал с пола, отчаянно мотая головой.

– Ты что такое говоришь? Я не мог, это не я! Что – прямо насмерть?

Дядя Вова переломил стволы и вытащил стреляные гильзы, поднеся их к самым глазам.

– Паша, скажи. Что ты пошутил? Как я то… Там же… Он что, мертвый совсем?

– Да откуда я знаю. – я пожал плечами, не понимая поведения ночного сторожа.

– Мужик в меня стрелял, через окно, из пистолета… – я повертел пистолетом, висящим на пальце: – Ты в него выстрелил, он упал, повизжал немного и потом затих. Ты что удивляешься то? Ты же в него из двух стволов сразу пальнул, там, наверное, от ног киллера живого места не осталось.

– Да не мог я никого убить… – старик рухнул на стул: – У меня же там соль была заряжена. Как н мог упасть то?

Дядя Вова замотал головой, закрыл лицо широкими, с вздутыми венами, ладонями, потом замер и остро взглянул на меня и зашептал горячечным шепотом:

– Ой я старый дурак! Что же я наделал? Я же человека сгубил!

– Да что ты наделал? – я сам ничего не понимал. На дорожке было темно, но то, что ноги преступника были изранены, я сумел разглядеть. Да и его поведение – как он визжал, не имея сил сопротивляться и даже не пытался напасть на меня или убежать… Соль в моем понимании, должна была, вылетев из стволов ружья, осыпаться через пару метров колючим инеем, не причинив убийце особого неудобства.

– Ах я старый дурак! – дядя Вова натурально рвал с головы остатки седых волос: – У меня соль в последний раз намокла, к камень спеклась, так я ее кусками наколол, да еще навеску пороха на глаз сыпал… Слушай, может быть он еще живой? Пойдем, посмотрим.

– Может милицию, все-таки, вызовем?

– Нет. – старик вскочил: – Я в тюрьму не хочу, я там сдохну сразу.

– Так ты же по убийце стрелял, меня спас…

– Паша, честно говоря, это ружье у нас не зарегистрировано, и если милицию вызывать, то не знаю, как у киллеров положено, но его скорее всего адвокат из тюрьмы вытащит, а вот меня за незаконное ружье точно посадят. Ты уж поверь, я жизнь пожил, я знаю. Я сейчас это ружье поганое в Оружейке утоплю и киллера твоего тоже и никому ни в чем не признаюсь…

Сторож сурово посмотрел на меня, как будто собирался утопить в речке Оружейке заодно и меня, но потом его взгляд скользнул на пистолет, по-прежнему висящий на моем пальце, и он отвернулся, двинувшись в дальний угол своей комнаты, принялся выдвигать какие-то ящики, сбрасывая содержимое их в наволочку, приспособленную в качестве мешка.

– Дядя Вова, погоди суетиться… – я не мог допустить, чтобы оружие, хоть и старое, и незаконное, но спасшее мою драгоценную жизнь, тихо сгнило в вонючих водах городской речки: – Пойдем, сначала посмотрим, что с этим типом. А потом я сам ружье утоплю…

– Точно утопишь? – старик недоверчиво свел мохнатые, как у филина, брови.

– ты его больше никогда не увидишь, слово даю.

– Ладно. – дед решительно сунул мне набитую чем-то наволочку: – Здесь гильзы, капсюли, дробь, порох в банке, пыжи. Забирай, и чтобы я не видел больше этого здесь, а с председателем я сам поговорю.

– Ну все, пойдем. Посмотрим, кто там в меня стрелял. – я шагнул на улицу, вспомнил про костыли, сунул старику наволочку, обещая потом ее забрать, под смешок сторожа, сунул костыли подмышку и двинулся в сторону моего участка, держа пистолет так, чтобы его в любой момент можно было использовать по прямому назначению, и наплевать на отпечатки киллера.

Вы будете смеяться, но мой несостоявшийся убийца нашел в себе силы уползти, хотя на траве остались пятна крови, конечно, не такие густые, чтобы от этого умереть. Дед Вова, увидев примятую траву истово перекрестился, стребовал с меня еще одну бутылку водки, дабы выпить за мое чудесное избавление от гибели и ушел обратно в сторожку, наотрез отказавшись забирать ружье или вызывать милицию и становиться героем. Я выпустил из сарая затосковавших собак и сунул их мордами в кровавые пятна у забора. Псы, что в паре всегда работали лучше, чем поодиночке, тут-же встали на след и повели меня в сторону берега реки. Судя по всему, я, на своих дефектных ногах двигался быстрее, чем мой раненый «крестник», так как собаки уже просто бежали, что говорило, что запах цели становиться все явственней. Лишь я, тащивший на себе костыли и ружье с наволочкой, задерживал моих четвероногих охотников, Демон и Герда, периодически оглядывались на меня, пытаясь подогнать нетерпеливым лаем.

Внезапно, среди деревьев, завелся двигатель, вспыхнули фары и какая машина, пробуксовывая на влажной прибрежной почве, насилуя двигатель, покатилась в сторону дороги. Судя по реву мотора, водитель пребывал в панике, или у него не получалось переключиться на вторую «скорость». Я прибавил шагу, задыхаясь от тяжести совей ноши, что увесисто била меня по спине, ну и, конечно, по закону подлости, не успел. Темная машина вырвалась из цепких объятия болотистого берега, перебралась через глубокий кювет, и, прощально мигнув задними стоп-сигналами, выехала на дорогу, скрывшись из моих глаз. Ни цвет, ни номера машины я толком не рассмотрел, весь кузов был покрыт слоем грязи. Собаки растерянно покрутились среди луж, где виднелись следы пробуксовки и сели на задницы, требовательно глядя на меня – конечно, они были не виноваты. Что добыча бесчестно спряталась в вонючей повозке на колесах и сбежала в самый последний момент.

– Вы молодцы, молодцы… – я нагнулся, начесывая довольных собак, старательно уклоняясь от навязчивых попыток меня облизать: – Мы его потом поймаем и устроим ему полнейший кирдык. Я даже разрешу вам его немного покусать, обещаю. А теперь поехали, покатаемся.

Несмотря на сильнейшее желание оставить себе оружие, я пересилил себя, так как опасался немедленного и тщательного обыска на участке. Поэтому, взяв в домике ключи от машины, что я постоянно оставлял на стоянке возле домика правления, я, в компании собак, загрузил оружие на заднее сиденье «Жигулей» и посадив туда собак, открыл ворота и вывел машину за пределы ограды садового общества. В сторожке дядя Вова громко разговаривал сам с собой, хваля всех богов, что отвели руку и не дали стать душегубом. Моя же дорога шла в сторону гаражного кооператива, где в бетонном боксе, в куче барахла, хранилось у меня много всякого-разного. По дороге я испытал пару неприятных минут, когда на пустынной дороге меня остановил патруль ГАИ, но молодой инспектор ограничился моим обнюхиванием, а в салон заглядывать не стал, больно приветливо скалили зубы через стекло мои питомцы.