Текст книги "Недвижимость (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Мириам, побойся Бога, у меня нет этих денег.

– Хорошо, отдашь потом, и не думай про меня ничего плохого. Ты же хочешь, чтобы я этот договор через бухгалтерию провела? Тогда с этого налоги придется платить. И запомни, если ты эти деньги мне не отдашь, то я найду твою могилу и разворочу ее бульдозером. Все, пока, звони завтра.

Я положил трубку и задумался. Если у меня все выгорит, то я получу со своих соседей по новому дому всю сумму по договору. Ну а если не выгорит, значит… Меня передернуло, сколько я должен буду отдать Мириам, если у меня ничего не получится. А через секунду меня передернуло во второй раз. Я вспомнил, кто у фирмы Мириам теперь «крыша». А крыша ее фирмы – мои бывшие коллеги, бригада во главе с Поспеловым Максимом Викторовичем. Не думаю, что эта странная женщина побежит завтра жаловаться Максу, что я е посмел побеспокоить, но, при случае, не применит сообщить Поспелову о состоявшемся разговоре, и что в этот момент подумает Поспелов мне совершенно не известно..

Глава 8

Слепая ярость.

Июль 1995 года. Загородное шоссе.

Усевшись в машину я потянулся к замку зажигания и тут ледяная волна прокатилась по мне от макушки до пят – я понял, что не чувствую не себе поясную сумку с документами, бумажником и ключами. Я извернулся, с перепугу вывернув шею на сто восемьдесят градусов, что мне категорически запрещали доктора, но заднее сиденье было действенно чистым. Попытки пошарить под сиденьями, в надежде, что сумка упала на пол, успехом не увенчались, кроме монтировки, которую я, как порядочный водитель, держал под рукой для самообороны, на полу салона ничего не обнаружилось. В кабинке телефона я оставить сумку не мог, вон он телефон, висит на стене и ничего похожего на сумочку под ним нет. Могучий Виталий вынес сумку вместе со своей тушкой, когда выгружался из машины? Не похоже, сумка была достаточно увесистая, упав на землю, издала бы слышимые звуки. Я попытался вспомнить, где я видел сумку последний раз и перед глазами встала ясная картинка – этот идиот по имени Павел Громов расстегнул сумку и положил рядом с собой на стойку в придорожной забегаловке, пожелав, чтоб тело отдохнуло от жесткого ремня… А потом пристраивал костыли и позорно забыл свое имущество, когда уходил, озабоченный лишь только непонятной ситуацией в магазине. Ехать двадцать километров, наверное, никакого смысла нет, все равно, кто-то уже выпотрошил мой бумажник, освободив его от денег, а сумку выбросил в придорожный кювет, на Бог знает, каком километре… Тут я представил, как пытаюсь проникнуть в свой садовый домик, превращённый в маленькую крепость, с его стальной входной дверью, фигурными решётками на окнах и решил, что очень буду жалеть о том, что не проверил свой единственный шанс из ста, что сумка найдётся.

До кафе я мчался как гонщик Спиди, дерзко обгоняя всех, до кого мог дотянуться, дико тарахтя двигателем, как бешеная табуретка. Самое смешное, что за последние сутки я приноровился к ручному управлению машины, и даже стал находить в нем определённые точки удовольствия.

Если до кафе я летел безумным метеором, то в здание вошел, трясясь всем телом от волнения. Не успел я открыть рот, как бармен, разглядевший мою нелепую фигуру на костылях, сразу нырнул под стойку, чтобы, через мгновение, положить на нее… Мою прелесть! Мою сумочку, и, даже с виду, нетронутую.

– Проверяй, все ли на месте. – сумке скользнула ко мне по глади стойки.

Я судорожно расстегнул сумку, раскрыл бумажник, вынул купюру в пятьдесят тысяч рублей.

– Спасибо вам большое, возьмите пожалуйста. В благодарность.

Бармен скользнул взглядом по деньгам и досадливо поморщился:

– Не братан…

Его взгляд переместился на костыли, прислоненные к стойке.

– Не надо денег, они тебе нужнее.

– Ладно. – я убрал «полтинник» и достал пять тысяч рублей: – Еще раз спасибо и кофе мне сделайте, пожалуйста.

Кофе я получил, от сдачи категорически отказался, шагнул к окну, делая глоток и чувствуя, как меня отпускает нервное напряжение, делаю второй глоток, которым я чуть не подавился – на стоянку перед кафе въезжала алая «шестерка» с черной решёткой на заднем стекле. Я одним глотком осушил чашку, поставив ее на стойку, еще раз поблагодарив бармена и шагнул к входной двери, встав сбоку от нее и отвернувшись.

Мой расчёт оказался верным. Наглый и Кролик шагнули в обеденный зал кафе, не смотря по сторонам – все их внимание приковали полки с напитками.

– Пиво холодное есть? – громко спросил Наглый: – И пельменей две порции со сметаной сваргань.

Я окинул взглядом фигуры бывших коллег, навалившихся на стойку. Судя по, оттянувшей пояс, висящей на бедре, сумке, Кролик свой пистолет запихнул туда, а вот Наглый был налегке, если не считать целлофановый пакет, зажатый подмышкой, в котором угадывался какой-то прямоугольный предмет, и я кажется догадывался что это за ноша, которую Наглый побоялся оставить в машине. Уверен на девяносто процентов, что парни окончательно перебежали на темную сторону, действуя в качестве наркокурьеров. Получая у границы партию наркотических веществ, два вооруженных оперативника уголовного розыска, как раскаленный нож сквозь в масло, пролетают через все посты, и передают в Городе получателям, получая в обмен возможность покупать красивые автомобили и зеркальные очки «хамелеон». Ненавижу наркоторговцев, а Наглого и Кролика в особенности!

Никем не замеченный я вышел из кафе, сел в машину и поехал в сторону Города, остановившись перед кольцом на въезде, прямо напротив КПП, на котором, как всегда суетились инспектора ГАИ. Здесь останавливали часто и густо, частенько проверяя машины с помощью собачек, но если не сворачивать на первый съезд с «кольца», а проскочить на второй, то отмотав лишние двадцать километров ты проскочишь в Город вообще без досмотра, вот такая у нас логистика.

Город. Район Первого Чекиста.

Парни смело проскочили через КПП, еще и помахали инспекторам ГАИ ладошками, видимо, были здесь за своих, в совместных рейдах по пресечению наркотрафика на КПП участвовали, меня же не остановили только чудом – глаза инспектора скользнули по костылям, пристроенным на соседнем сидении, и рука с полосатой палочкой, призывавшая меня остановиться по-хорошему, энергично замахала, мол проезжай скорее, только мешаешь.

Не оторвались от меня ребятишки только чудом – моего «запорожца» не пытался оттереть на обочину только ленивый, но как-то добрались. Алая машина припарковалась в одном из тихих двориков напротив проходной авиазавода, как раз к тому времени, когда заканчивалась дневная смена и десятки работников крылатой промышленности потянулись тоненьким ручейком из проходной. Ну а что, грамотно. Вроде бы и народа много, и машин десятки стоит, только весь народ целеустремленно пытается убраться отсюда поскорее. Видимо контрагенты оперов появились, я их не видел, но Наглый выскользнул с водительского сидения, потянулся молодым ловким телом, достал с заднего сиденья пакет с грузом, махнул кому-то рукой…

Я не знаю, что меня накрыло, видно вспомнилось мои недели беспомощного отчаянья, когда больше всего на свете хотелось погрузиться в очередное беспамятство и больше из него не выходить, лишь бы не думать о том ужасе, который меня ждал…

Двигатель запорожца взревел на «взлетном» режиме, на котором его, наверное, не раскручивали никогда за его долгие годы жизни, крыло «инвалидки» пошло впритирку по полированному заднему крылу красавицы «шестерки», взмахнул руками Наглый, и пакет вылетел из ослабевших рук опера, вывернуло в петлях водительскую дверь… Я успел увидеть скользящий по асфальту пакет, притормозил возле него и, приоткрыв дверь, дико изогнулся, так, что захрустел лелеемый мной позвоночник, ухватил кончиками пальцев за обрывки ручек и, не поднимая головы, прижимаясь к рулю, надавил на подрулевые гашетки «газа», думая лишь бы машина не заглохла и не задеть никого распахнувшейся дверью. Какая-то серая «копейка» изобразила лобовую атаку, но в последний момент водитель зассал бить лоб в лоб, и машина ушла в ряд припаркованных автомобилей, с грохотом кого-то задев, а я, ревя мотором, тянул до ближайшего поворота, за которым водительская дверь сама захлопнулась, а я, нарушая все правила, проскочил четыре полосы и трамвайные пути, после чего пристроился в группу машин, стартующих на «зеленый» сигнал светофора. Где-то, на уровне слышимости, раздались хлопки, похожие на выстрелы, я задыхался от захлестнувшего меня адреналина, но крепко держал руль, соблюдая дистанцию и скоростной режим.

Город. Заречный район.

База отдыха профсоюза.

Честно говоря, как я оказался в Заречном районе, я не помню, руки и ноги автоматически переключали передачи, крутили рулевое колесо, глаза куда-то смотрели, но в вечерних сумерках я оказался на берегу Реки, недалеко от базы отдыха профкома. Немного продышавшись, похвалил себя за то, что не поперся на базу на разбитой машине по светлому времени. А спрятался в кустах, где таких машин, по берегу, было, наверное, с десяток. Народ любил приезжать сюда, чтобы в интимной обстановке провести приятно время с противоположным полом. Прикопав упаковку с наркотиками, а в содержимом я даже не сомневался, у меня до сих пор еще в надежном месте запрятана вскрытая подобная, я поехал на базу, надеясь, что парни-механики еще не закрыли свой ремонтный бокс. Надо сказать, что особой радости моему появлению братья – слесаря не высказали. У них на подъемнике уже висела белая «Тойота» – «бочка» и моему железному коню тут были не рады. Но, так как хозяин этой территории, в том числе и боксов, неформально был я, то ребята выдавили из себя приветливые улыбки и сдержанно поинтересовались, чем могут помочь.

Осмотр боевого «запора», к моему удивлению, показал, что кроме рваного крыла, бампера и фары, остальные элементы кузова имели лишь следы естественного износа.

– Иди, Паша в домик сторожа, отдыхай, не крутись под ногами. – один из братьев уже убежал в металлический бокс, служивший парням складом и чем-то там грохотал, а я не стал спорить и поплелся в сторожку, где нашел початую бутылку водки, нацедил себе почти полный стакан. Выпил, не чувствуя вкуса и запаха, после чего упал на топчан, где и забылся до утра. И да, кошмары меня не мучали, окровавленный Наглый во сне не являлся, напротив, на душе было чувство удовлетворения, какое бывает после выполнения сложной и важной задачи.

То, что Наглый с Кроликом причастны к наркотрафику, у лично меня сомнений не было, а значит одного из оперов постигло то, что он заслужил, какие бы последствия моего наезда не были. Единственное, что меня сейчас беспокоило – узнал ли кто-то меня в мужике в темных очках и бейсболке, низко пригнувшегося к рулю? Номера с машины я снял, как только мои фигуранты припарковались, и по ним меня найти не могли. Что меня сдадут местные слесаря я не опасался, слишком много нехорошего я знал про них, и поэтому мы взаимно не лезли в дела друг друга. Я не брал с них арендную плату и оплачивал из своего кармана электрическую энергию, получая за это бесплатный ремонт и обслуживание моего транспорта, подменные машины из числа тех, которые парни приводили в порядок в процессе предпродажной подготовки, а также скидку на покупку автотехники, выставленной у ребят на продажу. Да и, если разобраться, то, о чем они могли сообщить? Типичных повреждений, характерных при наезде на человека моя машина не имела, а следы аварии, по нынешнему времени, это такой пустяк, которым не стоит даже забивать себе голову.

Утро было пасмурным, как и мое настроение. Немного подняло его вид моего боевого «запора», который радовал целыми фарами, крыльями и прочими бамперами. Для проформы спросив довольных мастеров, не должен ли я им каких-либо денег, я искренне похвалил и поблагодарил пацанов, сел в машину и помчался в сторону дачного поселка, где меня ждали два голодных зверя.

Уже подъезжая к поселку, я вспомнил об одном неприятном деле и остановился у телефона – автомата, где. вставив в прорезь карточку оплаты, набрал телефонный номер одной очень строгой тети.

– Мириам Степановна… – медовым голосом заговорил я, услышав голос нужного мне абонента: – Простите великодушно негодяя, совсем закрутился и забыл вам позвонить в назначенное время…

– То, Громов, что ты негодяй, я прекрасно знаю. – голос владелицы фирмы строительной техники был холоден, как ноябрьский лед: – И скажи мне, почему я до сих пор не послала тебя… в общем, далеко?

– Я вам денежки приготовил… – проникновенно заявил я.

– Это деньги не мне, а государству, я с этой суммы все равно ничего не получу. Еще варианты будут?

– Я вам еще пригожусь?

– Громов, ну зачем ты мне пригодишься? С тебя, со здорового, одни хлопоты были…

– Ну, значит, как мне не противно это признавать, вы просто пожалели несчастного калеку… – мёд в моем голосе сменился горечью.

– Ладно, Громов, все готово. Присылай человека, деньги пусть заплатит в бухгалтерию, после этого получит документы. – после этого была озвучена сумма, от которой я только крякнул. Больно дороги стоят услуги тяжелой техники, но я уже решил рискнуть, заранее списав эти деньги на убытки, поэтому заверил бизнес– вумен, что человек заедет сегодня, крайний срок – завтра, я вежливо распрощался, после чего принялся набирать телефонный номер опорного пункта, где главным был участковый Самохин.

Город. Садовый участок Громова.

Удивительно, но утром следующего дня меня не разыскивали, и наркомафия не брала штурмом мою берлогу. А вечером приехал участковый Самохин и привез кучу документов, с которыми мне предстояло работать, а также информацию, вернее, ее полное отсутствие.

– Ну что, Виталий, что там по происшествию с личным составом известно? – стараясь не показывать своего волнения, небрежно спросил я, накладывая голодному гостю полную миску пельменей.

– А не было никакого происшествия… – все внимание участкового было сосредоточено на исходящей ароматом миске, поэтому моего нетерпения он не замечал.

– Ты точно уверен? Или забыл посмотреть? – от удивления я застыл, не донеся до стола банку сметаны.

– Да ничего я не забыл. Сводки смотрел, да еще с пацанами в дежурке разговаривал. – Самохин оторвался от пельменей, которые он густо засыпал черным молотым перцем и бросил на меня внимательный взгляд: – Паша, ты мне ничего не хочешь рассказать?

Первым моим желанием было сохранить все в тайне, и на это было несколько причин – поразмыслив, я решил, что Виталику рано что-то знать.

– Да просто вчера со знакомой разговаривал по телефону, и она мне сказала, что возле Горбатого моста была какая-то стрельба, якобы милиция кого-то пыталась задержать.

– Ну хочешь, я в местный отдел позвоню, у знакомого узнаю, что и почем?

– Нет, Виталий, не надо ничего узнавать, я потом сам узнаю. – я беззаботно отмахнулся: – Тем более. что если никто ничего не слышал, я думаю. Что все обошлось. Давай лучше еще «накатим», под пельмени – это вообще святое.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Оперуполномоченный уголовного розыска младший лейтенант Клюквин, по кличке Кролик, которую налепил на Клюквина чертов Громов (Игорек Клюквин очень надеялся, что ехидный Пашка все-таки издох на больничной койке) приветливо помахал, уходящим домой, парням, после чего остался один в служебном кабинете.

Где-то за стенкой бубнил номинальный начальник отделения по борьбе с наркотой Максим Поспелов, разговаривающий с кем-то по телефону, и Клюквин тяжело вздохнул, так как нестерпимо хотелось, чтобы начальник провалился бы сквозь землю. Игорек достал из сейфа дела оперативного учета, которые всегда требовали внимания со стороны оперов, но, через пять минут понял, что он смотрит на документы, но не может понять, что там написано. Сунув серые папки обратно в железный ящик, Клюквин подошел к окну и осторожно, из-за шторы, выглянул на стоянку.

Чужих автомашин под окном не было, но это ничего не значило. Неприятности могли поджидать опера и у входа в здание, который из окна кабинета не просматривался. Наконец Поспелов закончил общаться по телефону, после чего громко попрощался с кем-то, чтобы через пять минут проследовать мимо двери кабинета опера в сторону лестницы, ведущей вниз.

Подождав минут пять, Игорь подошел к зеркалу, поправил сбившуюся прическу и нерешительно двинулся в соседний, начальственный кабинет. Всю свою службу в милиции, Игорь Клюквин следовал в кильватере своего товарища, уверенного и раскрепощенного опера Шадова, который и лидировал в их тандеме. И теперь Шадов лежит в реанимации, с переломами ног и таза, а общаться с начальством предстоит Клюквину, который никогда этим не занимался.

Игорь деликатно стукнул костяшками по двери и заглянул в приоткрытую дверь:

– Можно?

– Можно Машку за… В коридоре жди. – старший лейтенант Кошкина Марина Ильинична, заместитель начальника отделения, ожгла Клюквина ледяным взглядом и вновь уткнулась в бумаги.

Глава 9

Были сборы недолги.

Июль 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Игорь, вот скажи мне, почему вам с Шадовым нельзя ничего поручить, ни своровать, ни покараулить вы, как оказалось, не годитесь… – очень спокойно говорила заместитель начальника отделения, что-то правя в бумагах:

– Только понты дешевые колотите перед своими девками.

Клюквин опустил голову и молчал. Сказать по правде, ответить ему было нечего. Больше всего ему хотелось исчезнуть из этого кабинета, оказаться где-нибудь далеко – далеко, взять пару литров слабоалкогольного «Джин-тоника», до которого Игорь был большой любитель, и забыть всю эту хрень. Клюквин до сих пор не мог забыть, как орал, прежде чем потерять сознание, переломанный, весь в крови, Наглый, а он Игорь даже не знал, что делать, так и стоял напротив развороченной «шестерки» с, вставшим на затворную задержку, пистолетом в руках, не имея воли заставить себя хоть что-то делать. Хорошо, что догадался добежать до проходной завода и оттуда дозвониться до кабинета начальника, а телефонную трубку, по счастливому стечению обстоятельств взяла именно Кошкина. Уже позже Игорь представил, что было бы, если бы трубку поднял Максим Викторович, а не Марина Ильинична. Максим конечно парень крученый, и имеет волосатые руки в городском управлении, но, в сложившейся ситуации, он бы тупо начал бы делать, что положено, а не то, что нужно. А если делать, что положено, он, Игорь, сидел бы сейчас в камере городского ИВС…

– Что? Простите, я отвлекся… – пробормотал Игорь, понимая, что, задумавшись, он упустил половину начальственных указаний.

Ну да, вчера Кошкина его сильно выручила – прислала частную «скорую помощь», велела собрать гильзы и спрятать пистолет, а приехавшим ГАИшникам сказать, что владелец красной «шестерки», с вывернутой наружу водительской дверью, заявление писать не будет. Да и какое может быть заявление, если заткнувшийся и впавший в прострацию после укола доктора, Наглый никаким владельцем машины не был, а история ее приобретения была настолько мутная, что не выдержала бы никакой проверки.

Инспектора ГАИ, конечно, подозрительно принюхивались к Игорю, от которого несло, несмотря на три пластинки жевательной резинки, выпитым в кафе на трасе пивом, но в конце концов плюнули, тем более. что в сорока метрах от места первого ДТП разорялся и требовал помощи милиции владелец второй разбитой машины, которому встречающая сторона, уходя от столкновения с безумным «Запорожцем», отрихтовала весь бок. Цыгане, кстати, которым должны были передать свой груз Наглый и Кролик, милицию дожидаться не стали, сразу после столкновения умчались в неизвестном направлении на своей побитой серой «копейке».

– Ты патроны нашел? – уставилась на Игоря Кошкина: – Сейчас пойдем с заказчиками разговаривать, а то они мне уже два раза звонили, надо решать вопрос.

Патроны Игорь нашел, пособирал у парней в отделении по сусекам, крайне жалея, что вчера, от страха и отчаянья, выпустил вслед мчащемуся Запорожца всю обойму. Это все пиво виновато, больше пить не буду на работе, решил Игорь, сейчас, на трезвую голову, понимая, как он рисковал, и как ему повезло, что все пули, выпущенные из его пистолета, ушли неизвестно куда, не задев никого из прохожих. А ведь если бы попал в кого? Выпивший милиционер палит… Ведь даже нельзя говорить, в кого он стрелял. Если бы Наглого увезли в государственную больницу, а там, под воздействием «обезбола», он начал бы болтать…

– Пистолет бери и пошли со мной… – когда Игорь вынырнул из своих беспорядочных мыслей, Кошкина уже вытолкала его из своего кабинета и закрывала входную дверь на ключ.

– А что, мы прямо сейчас пойдем? – пробормотал оробевший Клюквин. Разговаривать с владельцами груза ему ни сейчас, ни через неделю, категорически не хотелось.

– А ты хочешь, чтобы они к тебе домой приехали, разборки устраивать? Давай быстро, раз-два, бери пистолет и пошли. Если до стрельбы дойдет, вали их наглухо. Понял меня? Никаких предупредительных выстрелов и прочих глупостей. Вали сразу, как я руку подниму, я потом все порешаю, а ты ничего не бойся.

Спустились на улица, и стоило им выйти из здания, как, из стоящей поодаль «Волги», высунулась смуглая усатая физиономия и принялась громко кричать:

– Эй! Иди сюда! Разговор серьезный есть!

Кролик дернулся, растерянно обернулся, но Кошкина, даже не сбившись с шага, двинулась прочь от здания, в котором квартировалось отделение по борьбе с наркотиками. Вслед им еще что-то кричали, но женщина, казалось, ничего не слышала, энергично помахивая сумочкой, удалялась от места службы, и лишь зайдя за угол многоэтажного жилого дома, Марина Ильинична остановилась, прижалась к бетонной стене и замерла, сунув руку в расстегнутую сумку, прижатую к животу. Через несколько секунд из-за угла выскочили двое преследователей, заросших волосами, бородатых мужиков с полными наборами золотых коронок в раззявленных от бега ртах.

– Попались! От нас бегай – не бегай, все равно достанем! – первый из бородачей, тяжело отдуваясь, шагнул вперед, но вдруг замер, уставившись на руку женщины, нырнувшую в дамскую сумочку.

– Ты что удумала? – потеряв свой задор, бородач сделал назад маленький шажочек, его рука дернулась к оттопыренному карману брюк, но нерешительно замерла на полпути: – День же, люди вокруг. В тюрьму сядешь.

– Вот именно, люди вокруг. – женщина повернулась ко второму преследователю: – Алмаз, да? Ну, я догадывалась, что твой брат дебильный дебил, то ты то должен понимать, что перед окнами моего отделения я с вами разговаривать не буду?

Первый бородач дернулся, но в пределах разумной осторожности, лишь что-то бормоча по-цыгански, второй же ответил:

– Но ты же понимаешь, что разговаривать с нами все равно придется? Где наш груз?

– А откуда я знаю? – женщина подала пухлыми плечами: – Меня там не было. Ваши парни что говорят?

– Какая разница, что они говорят? Мы груз не получили, значит ты нам конкретно должна…

– Я вам, «будулаи», ничего не должна. Я договаривалась, что мои ребята довезут груз до Города. Они довезли. Что там дальше случилось, я не знаю Мой сотрудник в больнице, при смерти. Откуда взялась этот псих на «запоре», я не знаю. А вот почему ваши ребятишки, вместо того, чтобы развернуть машину поперек дороги и не дать психу уйти, наоборот, отъехали в сторону…

– Слышишь, баба, ты что несешь? Ты нам должна, ты поняла? – первый бородач не выдержал и, преодолев свой страх, подскочил к женщине, размахивая перед ее лицом волосатым кулаком с тремя массивными золотыми гайками на толстых пальцах: – Ты нам должна, потому что твои уроды не отдали груз! Ты что, думаешь, что у тебя получится нас кинуть? Да мы узнавали, что за тобой никого нет, ты тьфу, пустое место…

Кошкина выдернула руку из сумочки (ну да, пистолета в ней не было, лень было идти в «оружейку» и получать оружие, а потом стало поздно), взвизгнула и вскинула руку, отскакивая от, брызгающего слюной, разъяренного цыгана, после чего сзади раздался характерный лязг затвора…

Ну да, трус и разгильдяй Клюквин, про которого все в пылу ругани забыли, но он четко выполнил инструкцию, и теперь стоял, с белыми от страха глазами, но, держа пистолет двумя руками, расставив ноги для устойчивости. – Я ему сейчас скажу, и он вас обоих здесь положит… – видя перепуганные лица оппонентов, взяла себя в руки Кошкина.

– Ты понимаешь, что тебе после этого не жить? – стараясь говорить спокойно, прошипел Алмаз: – За меня и за Булата с вас обоих спросят, и с родни вашей тоже. Вы кучу людей оставили без денег, поэтому тебе два дня, чтобы достать товар…

– Да мне по фигу на твои слова… – голос маленькой полной женщины, которая бестрепетно смотрела в обжигающие, как угли, глаза цыгана, дрожал от ненависти: – Как только задумаешь какую-то пакость с моей семьей сотворить, я весь ваш будулайский переулок из огнемета сожгу… И знаешь, что я сейчас поняла? Что вся эта тупая история с «Запорожцем», это ваша цыганская история… Cui bono? Cui prodest? А да, у тебя же образование три класса. Перевожу для тупых – «Ищи кому выгодно». А кому выгодно? Вам, черти немытые. Решили отдел по наркотикам нагнуть? А вот хер вам, ребята⁈

Маленький кулачок, скрученный в фигу чуть не ткнулся в глаз Алмазу и тот непроизвольно отшатнулся.

– Ты что несешь, сука ментовская? Какая выгода? Да нас на правилку поставят… – заорал, не сдерживаясь, Булат, но Алмаз схватил его за плечо, принуждая к молчанию.

– Короче, мы вам ничего не должны, и вы кровью умоетесь, если хоть что-то худое в нашу сторону замыслите… – Кошкина тяжело дышала: – Но если вам очень надо, можете у меня дурь купить, у меня как раз примерно половина завалялась, год уже лежит, не знаю, толи выбросить… Берете? Отдам по оптовой цене.

– Берем. Сколько есть, все берем– прохрипел придушенно Алмаз: – Завтра – послезавтра деньги будут.

Город. Дорожный район. Недалеко от офиса Отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Пошли, Игорь… – Кошкина проводила взглядом две плотные мужские фигуры, пока они не скрылись за углом девятиэтажки, после чего цепко схватила Клюквина за руку с зажатым пистолетом, вынуждая впавшего в оцепенение опера опустить оружие: – А ты молодец, не ожидала. Ты понимаешь, что ты нас обоих спас? Действовал, как стойкий оловянный солдатик и они обосрались. Пошли скорее отсюда. Мне выпить надо прямо сейчас, да и тебе, мне кажется, не помешает.

– Марина Ильинична, а вы что, там, у авиазавода груз подобрали, пока я с Наглым возился? – Игорь преодолел странное оцепенение, в котором он пребывал, с момента, когда Кошкина подняла руку и начал засовывать пистолет в поясную кобуру, но рука дрожала и ствол не попадал.

– Я видимо тебя перехвалила, Игорь… – пальцы женщины легли на черный металлический затвор и направили пистолет туда, куда надо.

– Тебя срочно надо лечить, пойдем скорее, я знаю место. – Заместитель начальника отделения по борьбе с наркотиками крепко ухватила оперативника под руку и потащила вперед.

В этот вечер ей еще несколько раз приходилось направлять ствол в нужное место, но это была уже совсем иная история.

– Нет ты понял брат⁈ – Булат не мог успокоиться, вертясь на переднем сидении «волги», ежеминутно дергая Алмаза за руку, мешая вести машину: – Ты понял, что она нас кинула, эта тварь? Она это сделала, больше некому…

– Давай потом поговорим… – досадливо пытался успокоить брата Алмаз, прекрасно понимая, что раскошеливаться придется. Если они в ближайшие пару дней не достанут товар, с них спросят, и спросят очень больно.

Город. Садовый участок Громова.

Я проснулся среди ночи и до самого утра больше не уснул. Руки и ноги привычно болели от физических упражнений, но не эта боль была причиной того, что я не мог вновь погрузиться в сон. Я понял, что я не успеваю решить вопросы со своей безопасностью, которые я хотел осуществить под прикрытием паралича нижних конечностей, зато разослал по судам кучу исков, а в сентябре, с окончанием сезона отпусков, суды начнут их рассмотрение по существу, и мне придется присутствовать в судебных заседаниях лично, так как никому доверить отстаивать мои интересы я не могу, и тогда мое алиби, моя мнимая безногость пойдет прахом. Пусть даже я приеду в суд в инвалидной коляске, такой активный инвалид будет рассматриваться моими врагами, как прямая и непосредственная угроза. И если они захотят решить вопрос с Громовым окончательно, мне придется либо умереть в этом проклятом кресле, изображая немочь, либо встать на ноги и защищаться… А я пока очень мало продвинулся в установлении виновников беды, случившихся со мной.

Если верить информации участкового Виталия Самохина, а не верить ему нет никаких оснований, то Максим Поспелов умудрился спустить на тормозах чрезвычайное происшествие с Наглым, но и виновника, произошедшего установить он не смог, так как возле меня никакой суеты не наблюдается. А значит надо прекращать отсиживаться в дачной «крепости», а продолжать наносить противнику невосполнимый ущерб. Как там Лао Цзы ее называл? Тактика тысячи мелких порезов? Будут вам мелкие порезы, кровью истечете сволочи.

В национальности пассажиров серой «копейки», что пытались меня перехватить у авиационного завода, но в последний момент струсили и отвернули от лобовой атаки, я нисколько не сомневался, как и в том, что это были получатели криминального груза, в последний момент выпавшего из, внезапно ослабевшей руки, Наглого. Следовательно, логично предположить, что получать пакет с героином получатели договорились максимально близко от своего дома. Где живут ромалы в этом районе я примерно знал, осталось только найти запомнившуюся мне машину.

Машину я нашел в тот же день. Серая «копейка», с побитой мордой и разбитым лобовым крылом стояла у двухэтажного кирпичного дома, из калитки которого выходили две женщины, внешний вид которых не оставлял сомнений в принадлежности к бродячему племени. Что радовало, так это то, что этот дом был родным близнецом соседнего дома, а дворы жилищ были плотно застроены деревянными хозяйственными постройками. Осталось только половчее пустить в логово наркоторговцев красного петуха, чтобы нанести врагам народа максимальный ущерб. Как говориться, гори-гори ясно, чтобы не погасло.

Город. Квартира Кошкиной.

Игорь Клюквин с утра пребывал, как говориться, в растрепанных чувствах. Уже вторую ночь он ночевал в постели своего начальника, вернее начальницы. С одной стороны, невысокая и сильно склонная к полноте Марина не была героиней юношеских грез молодого опера, и если первую ночь можно было списать на пьяный угар и пережитый стресс, то сегодня стресса и угара не было. Правда опытная Марина железной рукой быстро привела своих гостей в рабочее состояние, но дальше стоило что-то делать, чтобы порвать эту внезапную связь, которой Игорь начал, мягко говоря, тяготиться. Вот и, в довершении всего, пришлось вставать на рассвете, чтобы выгулять противного кобеля Паруса. С другой стороны, когда Игорь с псом вернулись с прогулки, их обоих ждал вкусный и плотный завтрак, которым Клюквина никто не спешил кормить в его рабочем общежитии. Да и в ванной он вчера понежился знатно, после того, как хозяйка квартиры удовлетворенно заснула. Правда, с третьей стороны, новенькие кроссовки Игоря, с утра, как-то подозрительно пахли, и, как подозревал оперативник, Парус, неодобрительно отнесшийся к появлению еще одного самца в квартире, просто пометил ночью обувку незваного гостя. В общем, одновременно хотелось бежать отсюда и пользоваться уютом отдельной квартиры.