Текст книги "Недвижимость (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Игорь? – перед лицом задумывавшегося оперативника пару раз щелкнули крепкие пальцы с острыми ногтями кроваво-красного цвета: – ты меня слушаешь?

– Конечно слушаю. – закивал головой Клюквин, надеясь еще понять, о чем шла речь.

– Так вот, сегодня вечером не убегай. Я возьму у Максика ключи от служебной машины, скажу, что надо тетю встретить в аэропорту ночью, а вечером ты в дежурке получишь автомат, скажешь, что на задержание поедем. Все понял? На место приедем пораньше, чтобы ты успел надежно спрятаться, и смотри, если что, действуй, как позавчера. Подниму руку – стреляй на поражение, никого не жалей. Если прокуратура начнет трясти, просто говори, что мы в последний момент получили информацию, и я попросила меня прикрыть, а потом ты увидел оружие и дальше действовал в соответствие с законом о милиции. Все понял? Ну раз понял, то беги на работу, не надо нам пока вместе на работу приходить.

Незаметно пнув Паруса, что крутился возле его обуви, Игорь выскочил из квартиры, полный раздумий и сомнений. С одной стороны, ему не понравилось, как Марина назвала их общего начальника, Максима Поспелова «Максиком», а с другой стороны, слова «пока вместе на работу приходить», произнесенные женщиной, пугали молодого парня до зубовного скрежета.

Глава 10

Конец одной карьеры.

Июль 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Мысль материальна – в этом Игорь убедился, как только переступил порог дежурной части Дорожного РОВД. Целый день он маялся оттого, что не хотел участвовать в ночном мероприятии, даже ценой сломанной ноги или еще какого повреждения организма. Даже доля, что пообещала ему любовница – начальница молодого человека не радовала, хотя и впечатляла своим размером. Да и сосало под ложечкой от подозрений, что наркотики, которые Марина собиралась сегодня продать цыганам, все-же попали в ее цепкие руки ценой травмы Наглого, хотя Клюквин и не понимал, как она это устроила. Просто картинка переломанного и окровавленного тела приятеля постоянно всплывала у него перед глазами, да так натуралистично, что Игоря начинало тошнить от того, что он мог оказаться на месте напарника.

– Автомат я тебе не дам. – дежурный, доставший уже ключи от оружейной комнаты из ящика стола, сунул их обратно: – Указание от руководства – сотрудникам выдавать только закрепленное за ним оружие, а все остальное – только при наличии рапорта руководителей отделения. Подпишет тебе ваш Поспелов рапорт, я тебе хоть пулемет дам, а без рапорта – лишь твой пистолет.

Пришлось Игорю бежать на улицу, где в машине, закрепленной за отделением, его ждала нервная Кошкина и признаваться в фиаско.

– Может пистолета хватит? – с надеждой спросил Игорь, присаживаясь в теплый салон, но был безжалостно изгнан обратно на улицу.

Прошипев что-то о безруких мужиках, которые не на что не способны, Марина заглушила двигатель, злобно хлопнула дверью машины и решительно двинулась в сторону входа в РОВД.

Против рапорта заместителя Поспелова дежурный по Дорожному РОВД возражений не имел, и через сорок минут Игорь уже устраивался на сиденье автомобиля с автоматом Калашникова в обнимку, но Марина от непредусмотренной планом задержки занервничала. Машину вела зло и резко.

Помощник дежурного по Дорожному РОВД проводил взглядом служебную «шестерку», что резко стартовала от тротуара и игнорируя других участников движения, развернулась через «двойную сплошную», через шесть полос движения, заметил «Девятку» модного цвета «мокрый асфальт», что скользнул вслед за машиной «наркотического» отделения и усмехнулся. Его просили информировать «городских» коллег о странностях этого «приблудного» отдела – он проинформировал. А что может быть страннее, когда на ночное задержание отправляется единственная в отделении баба и молодой малахольный «оперок», в то время, как их более подготовленные коллеги во главе с начальником отделения спокойно отправляются домой.

Город. Дорожный район. Улица Подвижного состава.

– Ты все понял? – женщина зябко передернула плечами: – Я спрячусь там, а ты засядь так, чтобы меня прикрыть. Ну, разберешься сам, ты мужчина или где… Когда они придут, я вылезу вон там, передам им пакет, получу деньги и останусь на месте, пока они не уйдут. Минут через десять вылезай и тогда пойдем вместе к машине. Твою долю сразу тебе отдам, потом заедем ко мне, я остальные деньги выложу, потом довезу тебя до РОВД, чтобы ты автомат сдал и отвезу домой, или куда скажешь. Завтра можешь на два часа позже на службу заявиться. Ну, сделай лицо попроще, через полтора часа ты станешь немного богаче…

Ждать пришлось целый час. Ночь была прохладной, и очень скоро у Игоря стали непроизвольно стучать зубы, клацанье которых, как ему казалось, должна была слышать вся округа. Ствол автомата казался ледяным и опер спустил с плеча рукав олимпийки, чтобы держаться за оружейный металл через ткань. Две тени вышли во двор разрушенного Дворца культуры дорожников внезапно, закрутили головами, тревожно переговариваясь на своем варварском языке.

Через пару минут из-за кучи строительного мусора вывалилась невысокая округлая тень, которая обо что-то запнулась, выругалась, в общем, появление коррумпированной милиционерши на криминальной «стрелке» было смазанным.

– Эй, принесла товар? – свет электрического фонаря с соседней территории станции осветил фигуры, шагнувших вперед мужчин, и Игорь узнал двух давешний цыган – Булата и Алмаза.

– Принесла, а вы деньги случайно не забыли? – Кошкина тоже вышла на свет, держа перед собой пакет и служебный «макаров».

– Да вот деньги, сама посмотри, все по-честному. – Один из цыган, кажется Булат, шагнул вперед, раскрыв перед Кошкиной горловину целлофанового пакета: – Смотри, есть доллары, а часть рублями принесли.

Марина Ильинична шагнула вперед, заглядывая в распахнутое перед ней нутро пакета, темные силуэты сошлись вместе на мгновение, после чего цыгане шагнули назад, один из них ловко пнул Кошкину по руке с пистолетом, отчего безотказное оружие беспомощно свалилось в траву, а Марина опустилась на колени, зажимая шею двумя руками.

Игорь с ужасом услышал странные звуки, как будто начальница не могла прокашляться, а цыгане тем временем уже рассматривали содержимое пакета, что несколько мгновений назад держала в руке Кошкина.

– Не, это не наш товар… – удивленно воскликнул Алмаз.

– Да какая разница. – Булат подобрал милицейский пистолет с земли, затем склонился к самому лицу, все еще стоящей на коленях, Марины Ильиничны и заорал, брызгая слюной:

– Ну что, сучка, кто из нас тупой⁈ Я умный, а ты дохлая!

Игорь, как парализованный смотрел на эту картину, напрочь забыв о автомате в руках и пистолете за поясом.

Между тем Булат сунул пистолет Кошкиной в карман, небрежно ударил, все еще хрипящую, женщину ладонью по лицу, отчего она осела на землю неряшливой кучкой, повернулся к брату, торжествующе оскалился золотыми зубами. Щелчок выстрела был необычно тихим, но во лбу Булата появилась красная клякса, как будто Булат вступил в касту индийских брахманов, и с этой счастливой улыбкой он и рухнул назад, на тело Кошкиной, а душа Булата взлетела к Богу, чтобы точно узнать, действительно ли он разрешал цыганам воровать, или это все цыганские сказки.

Не зря Марина Ильинична считала Алмаза более сообразительным парнем, чем был его, уже покойный, брат. Алмаз, не теряя времени на оплакивание родственника, выдернул из кармана спортивных штанов пистолет и побежал, крепко прижимая к себе пакеты с наркотиками и деньгами, одновременно бегло стреляя в темноту окружающих его развалин. Запнулся он, не добежав до, казалось бы, спасительного угла, всего пару шагов, и еще несколько мгновений ноги Алмаза продолжали бежать, в отличие от мозга, который был разворочен маленькой свинцовой пулькой от мелкокалиберной винтовки. Игорь даже не успел удивиться, что его желание, чтобы убийцы Князевой умерли, так быстро исполнилось, как сзади раздалось злобное сопение, холодный автомат, сам собой, вырвался из его рук, а через мгновение молодого оперативника уже тащили из развалин на улицу, крепко держа за шиворот.

– Что он там делал? – к, лежащим плотной кучкой, трупам мужчины и женщины, вышли трое мужчин в масках и спортивных костюмах, один из которых небрежно держал подмышкой малокалиберную винтовку со снайперским прицелом.

– Да что-что… зубами стучал и больше ни хрена не делал. – злобно отозвался мужчина, что сопя, тащил Игоря и его автомат.

– Ну что, я, как понимаю, он тут лишний… – в голосе человека с винтовкой проскочила нотка сожаления, но отступил на шаг назад и как-то весь подобрался, ухватив винтовку половчей.

– Не настрелялся еще? – «злобный», что приволок Игоря, уронил того на землю и шагнул вперед, загораживая линию стрельбы снайперу: – А как по мне, то это лишнее, тем более, что он ничего никому не скажет? Не скажешь же, пацан?

Клюквин отрицательно замотал головой так энергично, что ему показалось, что в шее хрустнули позвонки. Говорят, что Громов, гад, доигрался, и теперь лежит овощ овощем, под себя гадит. А что если попробовать вывихнуть себе шею, может быть эти страшные люди оставят его в покое. Вон, к Громову, говорят, никто никаких претензий не предъявляет…

Пока Игорь думал, как часто меняют простыни под овощным Громовым, вокруг него начало происходить что-то непонятное. Мертвого Булата вздернули вверх, оторвав от тела Марины, парни в «спортивках» развели его руки в стороны, удерживая труп, а тот, что взял опера в плен, ловко прострелил голову мертвому цыгану короткой очередью из автомата Игоря, так, что первоначальная рана совсем потерялась в этом кровавом месиве. То же самое произошло и с трупом Алмаза, после чего стрелок выпустил длинную очередь в развалины бывшего дворца культуры, расстреляв весь магазин, затем протянул автомат Игорю:

– Держи.

– Зачем рожок то добивал? – демонстративно ковыряя в ухе, спросил снайпер.

– А это чтобы наш герой нам в спину не шмальнул. Ты же понимаешь, что ты герой? – стрелок внимательно заглянул в глаза Игорю и небрежно хлестанул ладошкой, впавшего в прострацию, опера: – Запоминай, Кошкина встречалась здесь со своим агентом Алмазом, попросила тебя ее прикрыть. Они разговаривали нормально, потом второй цыган ударил Кошкину ножом в горло, завладел ее оружием, а ты, с соответствии с законом о милиции применил оружие, дабы задержать опасных и вооруженных преступников. Откуда и как стрелял в точности не помнишь и показать затрудняешься. Их застрелил ты, а нас тут не было. И еще, если вы, любители районные еще раз влезете в тему с наркотой мы никого больше жалеть не будем. Все, пока, надеюсь, больше не увидимся.

Через пять минут во двор разрушенного здания на скорости влетела машина вневедомственной, водителя ослепили всполохи собственной мигалки, что он не заметил труп Алмаза, лежащего на въезде во двор, что еще больше затруднило исследования судебно-медицинского эксперта. Пока водитель ОВО ругаясь, пытался вытянуть тело Алмаза из-под машины, старший группы с автоматом наперевес вбежал во двор, где обнаружил еще два трупа и смутно знакомого человека, баюкающего автомат Калашникова с пустым магазином.

Город. Район Первого Чекиста.

Частный сектор.

Где я взял рецепт «коктейля Молотова»? В магазине букинист, в самом Сердце Города. Кто-то из военных, видимо, решил подзаработать, и магазин был завален серыми книжечками от издательства Воениздат, где любого желающего, за сущие копейки, можно было научиться обращаться с любым отечественным оружием, и прочие интересные вещи. В купил пособие «В помощь партизану», издания сорок второго года, где подчерпнул много чего полезного для себя.

Ну а ночью я двинулся на дело. Машину, чтобы не угнали, оставил на заднем дворе районного управления внутренних дел, величественного здания выходящего на проспект имени первого чекиста, после чего, держа на отлете сумку, с переложенными газетами, чтобы не разбились и не звенели, бутылками, прошелся до нужных мне домов, где, расставив бутылки с торчащими фитилями перед собой, приступил к бутылкометанию. По самим домам не кидал, не хотел брать грех на душу, все же детишек там жило много, а вот надворные постройки после моего бегства, пылали веселыми пионерскими кострами.

Чувствуя за спиной тепло от пожара, я спокойно дошел до здания РУВД, с черными, по ночному времени, окошками, завел машину и вырулил на дорогу.

Перехватили меня сразу за Старым мостом через реку. В таком месте, которое, при всем желании не объедешь. Чернота обочины внезапно вспыхнула фарами и проблесковым маячком проклятого красного цвета, а на дорогу шагнул милиционер в синей форменной рубахе и с полосатой палочкой в руке.

– Доброй ночи, сержант. – я покопавшись в бардачке, достал папку с документами на машину и протянул через приоткрытое окно.

– Водитель, выйдите из машины.

– Сержант, а ты знак «инвалид» на стекле не видишь? – я со вздохом подтянул к себе костыли.

– На заборе много чего написано… – резко ответил страж дорог и склонился к окошку: – Вы сегодня пили, товарищ водитель?

Городское управление МВД.

Полковник милиции Дронов Олег Владимирович, начальник Дорожного РОВД, повинуясь кивку секретаря начальника областного управления внутренних дел, одернул китель и, помолясь про себя, шагнул в огромный кабинет.

– Проходи Олег Владимирович, присаживайся. Что там по девочке этой, все подтверждается?

Начальник Дорожного РОВД попытался встать, но генерал досадливо нахмурился и сделал ладонью знак «не суетись».

– Давай, не скачи, Олег, все сегодня не спали, всем не до политесов…

Сидящие за столом полковники из числа заместителей начальника областного управления дружно закивали головами, мол, так и есть, все устали, и, чай, не молодые козлы.

– Товарищ генерал, судя по показаниям лейтенанта Клюквина, старший лейтенант Кошкина была недовольна своими показателями в работе, поэтому попыталась склонить к сотрудничеству лиц цыганской национальности, братьев Ивановых. Они назначили ей встречу в ночное время, на территории руин бывшего дворца культуры. В нарушение всяческих инструкций, старший лейтенант Кошкина о предстоящем оперативном контакте своему непосредственному руководителю не сообщила, но, взяла с собой на встречу лейтенанта Клюквина, который засел в кустах в непосредственной близости от места встречи. Очевидно, братья Ивановы первоначально имели планы завладеть табельным оружием сотрудницы, поэтому, практически сразу с начала разговора один из братьев ударил Кошкину ножом в горло, отчего она скоропостижно умерла на месте. Ивановы завладели ее пистолетом, но лейтенант Клюквин огнем из автомата вооруженных преступников уничтожил.

– Скажи, Олег Владимирович, твоего опера уже прокуратура допрашивала?

– Никак нет, товарищ генерал. Парень был не совсем в адекватном состоянии, поэтому следователь принял решение допросить его через пару часов.

– Давай так сделаем с тобой… – генерал задумчиво забарабанил пальцами по столешнице: – Пусть начальник отделения, откуда эти опера пишет план мероприятий на вчера, якобы все отделение работало вчера в районе по профилактике правонарушений, разбившись попарно. Ну, а то, что ни с кем не согласовал мероприятие, мы ему строгий выговор влепим. А то, по твоей версии получается гораздо хуже, нарушение всех инструкций по вербовке негласного аппарата. И что Клюквин твой не в кустах прятался, чем мог спровоцировать этих Ивановых на нападение, а рядом стоял, но сумел отбиться. И тогда мы представление девочке на медаль посмертно напишем, ну а Клюквину придется орден давать. Так что, давай, поспеши сделать все. чтобы у следователя прокуратуры правильная картинка произошедшего сложилась. И это, ты там разберись со своими народными мстителями, хорошо? Я понимаю, что негоже всякой швали на милиционеров свой хвост поднимать, но не такими же методами…

– Товарищ генерал, я не понимаю…

– И я не понимаю, товарищ полковник, но по случайному совпадению, через час после того, как Кошкину твою убили, неизвестный поджег хозяйственные постройки в районе Первого чекиста. Все сарайки и гаражи выгорели дотла, машина и еще что-то, слава Богу, люди не пострадали и дома удалось отстоять, только эти два дома принадлежат гражданам Ивановым, братьям Алмазу и Булату, ныне покойным. Совпадение, полковник? Не думаю.

Миронычевский РОВД. Дежурная часть.

Меня с машиной доставили в райотдел, изъяли ключи и документы, взяли показания, после чего велели ждать решения вопроса на скамейке, напротив окошка дежурного. И, честно говоря, после такой беспокойной ночи я на несколько минут задремал. Потом сидел, почти до восьми часов утра, решил, что про меня забыли, и решил напомнить о моем нерешенном вопросе, подтянул к себе костыли и двинулся к окошку дежурного.

– Товарищ майор, а что по моему вопросу? Я здесь уже сижу четыре часа, мне кажется, что давно пора отпускать…

– Так вас никто и не держит. – майор недоуменно уставился на меня: – Машину вашу отправили на штрафстоянку, а документы сегодня отправим в МРЭО ГАИ, как инициаторов розыска.

– Какого розыска? У меня весь пакет документов в порядке…

– Ну это вам надо или с ГАИ разбираться, или в суд идти. – майор пожал плечами: – Насколько я понял, женщина, которая вам машину передала, свою доверенность аннулировала и написала заявление в ГАИ, а те машину в розыск выставили. В общем, вопрос не наш, у нас к вам никаких претензий нет, а сейчас извините, мне надо смену сдавать.

Майор захлопнул окошко, а я так и остался стоять посреди пустой дежурной части, имея при себе только бумажник с деньгами и проклятые костыли.

Глава 11

Проводы и встречи.

Июль 1995 года.

Город. Садовый домик Громова.

В ГАИ я не поехал, прекрасно понимая, чем это закончится. Я проведу целый день в регистрационном отделе, ковыляя от кабинета одного начальника до кабинета другого, рискуя сковырнуться с крутых лестниц и сломать шею, запутавшись ногами в костылях, в результате все эти начальники будут поддерживать своего подчиненного, который явно взял денег у вдовы, тупо повторяя мне:

– Владелица отменила выданную вам доверенность, обращайтесь в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Нет, я не стал так унижаться, а истребовал у дежурного заверенную копию книги происшествий, где было сказано о моем задержании и передаче материалов в ГАИ, после чего тормознул у обочины «частника» и поехал домой, где написал жалобу на имя министра внутренних дел страны, требуя провести проверку по факту моей травмы, а также вопиющего случая отъема у безногого инвалида честно выкупленной машины, высказав прямо и открыто свои сомнения в бескорыстности инициировавшего такое изъятие сотрудника ГАИ.

Дабы не пребывать в неизвестности неделю, за которую письмо доберется до Москвы, я потратил кучку денег, но оформил отправку письма заграничной курьерской службой, которые обещали передать письмо в приемную министерства за двое суток. Выйдя из Главпочтамта, я понял, что этого недостаточно, так как из Москвы мое письмо могло спускаться до областного УВД целый месяц, поэтому позвонил в канцелярию Дорожного РОВД, поплакавшись в жилетку секретарю о своей незавидной судьбе, о бездушных начальниках, и о том, как подставил меня Максим Поспелов. Мне тут же, в порядке взаимной любезности, сообщили, что беда не приходит одна и на Макса в последние дни обрушилось множество несчастий, и, скорее всего, покойная старший лейтенант Кошкина своей нелепой гибелью поставила на карьере хваткого парня большой и жирный крест, а если подтвердится его роль в получении мной травмы, то парню с «мохнатой рукой» в городском управлении придется думать о сушке сухарей.

Я не сомневался, что в ближайшее время эти новости разнесутся по отделу, а завтра-послезавтра «доброжелатели» сообщат их Максиму, и ему придется что-то делать – либо заткнуть рот жалобщику, но это будет очень подозрительно, либо заткнуть рот двум наркоманам, которые чуть не отправили меня на тот свет, что было бы более логичным шагом. А значит, я должен быть рядом с Максом, незримо стоять за его левым плечом, чтобы в нужный момент легонько подтолкнуть своего бывшего начальника, следовательно, мне обязательно нужны «колеса». К сожалению, в газете бесплатных объявлений очередного «Запорожца» с ручным управлением я не нашел, поэтому, скрипя сердцем, поехал на базу отдыха профсоюзов, разговаривать с механиками. Встретили меня неласково.

– Паша, мы понимаем, что ты с нас аренду не берешь, ну и все остальное. Но по нашим подсчетам, ты еще за прошлую «копейку» не рассчитался…

Кстати да, куда-то же ушла моя «копейка», в которой я был, когда наркоманы пытались отделить мою голову от всего остального организма. Это еще одна претензия к Максу Поспелову. Виталий Самохин ее выставил в «розыск», но, вполне вероятно, что ее давно сожгли где-то в глухом месте или разобрали на запасные части.

– Парни, если не дорого, то я за новую машину деньгами рассчитаюсь, только у меня к вам будет одна просьба. Помните мой «Запорожец» с ручным управлением? Вот, мне бы изобразить органы управления похожие на те, что в нем были. Сможете?

Обозвав меня извращенцем, мои арендаторы выкатили мне очередную «копейку» цвета «белая ночь», и после моего робкого кивка, выставили нескромный ценник и приступили к работе.

«Инвалидные» органы управления представляли собой бутафорский рычаг тормоза и трос, подключенный к педали газа. Ничего похожего на гашетки от «запорожца» они не нашли в своих кладовых, поэтому просто прикрепили трос к рулевой колонке, сказав, что для «лоха» сойдет и так.

Налепив на лобовое и задние стекла знак «Инвалид», и забросил костыли, с которыми я не расставался в последнее время, я поехал домой, планируя завтра начать наблюдение за Максимом Поспеловым.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Наверное, мне повезло, но долго ждать во дворе, напротив моего бывшего отделения не пришлось. Сначала я решил, что зря приехал в этот день – через час после моего прибытия из здания выбежали мои коллеги, практически в полном составе, одетые преимущественно в темное, и торопливо пошли в сторону Дорожного РОВД. Судя по венку с траурной лентой, который несли двое оперов, сегодня должны были проводить в последний путь старшего лейтенанта Кошкину, а значит мне сегодня ловить здесь нечего…

Я уже потянулся к замку зажигания, когда увидел, что на крыльцо выскочил Максим Поспелов в сопровождении опера по кличке Кролик. Максим что-то сказал Кролику и тут, понятливо кивнув, двинулся… практически в мою сторону, усевшись на скамейку в каких-то двадцати метрах от меня и закрывшись газеткой, над которой он периодически бросал на Максима короткие взгляды. А мой бывший начальник олицетворял собой человека, которому остро надо разорваться на две половинки. Он то вытягивал шею, пытаясь кого-то разглядеть, то забегал за угол офисного здания, откуда, со стороны Дорожного РОВД вдруг донеслись тоскливые звуки похоронного марша. Максим уже шагнул с крыльца, чтобы бежать в сторону начавшейся траурной церемонии, когда, гулко топоча по асфальту тяжелыми ботинками, во двор торопливо вошел парень, в котором я сразу опознал «нашего человека», что просил меня остановить машину за минутку до того, как меня начали убивать.

Максим от нетерпения бросился навстречу к своему агенту, мгновенно позабыв о своей начальственной вальяжности, начал что-то взволнованно вдалбливать наркоману, зло постукивая того кулаком по груди. Видимо новости были действительно важные, так как, и без того, бледное лицо наркомана побледнело еще сильней, и он торопливо закивал головой.

Стукнув последний раз собеседника по плечу, Максим побежал в сторону музыки Шопена, а «нарик», покрутив головой, решительно двинулся в сторону «Колизея».

Целый час мы втроем болтались по району, впереди «наш человек», за ним в отдалении опер Кролик, а за Кроликом я на своей неприметной «копейке», но толку особого из этого мотания по улицам не было.

Наркоман целенаправленно разыскивал своих товарищей по несчастью, о чем-то их расспрашивал, после чего спешил дальше, очевидно, пытаясь разыскать своего напарника. Кролик, чувствуется, что научился работать, следил за своим фигурантом достаточно грамотно, не приближаясь к последнему и не высовываясь. Сложнее всего приходилось мне. Если бы я не знал досконально каждый дом в Дорожном районе, и не был бы на самой неприметной машине, Кролик бы давно меня засек. Наконец я понял, что эту слежку пора прекращать. Если сейчас отдельский «стукачок» найдет своего напарника, ничем хорошим это не закончится. По логике вещей, Кролик их обоих должен отправить в край вечного кайфа, или как там называется наркоманский рай. А мне нельзя этого допускать, так как единственное мое доказательство, что я пострадал, выполняя задание начальника, а не подрабатывая извозом, вон, в сотне метров от меня общается с какими-то оборванными типами. С Кроликом я пока не справлюсь, это к бабке не ходи, здоровье, до сих пор, не то, да и, до момента, пока он не начнет их убивать, если представить, что наркоман найдет своего приятеля, противостоять мне будут все трое, два наркомана и опер, а втроем, несмотря на гнилой наркоманский ливер, они меня легко ушатают. Значит, надо срочно прерывать эти поиски. Судя по всему, Максим и Кролик второго участника нападения на меня лично не знают, для чего и послали разыскивать его своего «человечка», который жив до того момента, пока Кролик не увидел его напарника. А значит…

Мимо Кролика, стоящего у коммерческого киоска, и делающего вид, что рассматривает товар за пыльной витриной, я промчался, низко пригнувшись к рулю, завернул за угол и сразу затормозил, прижав машину к бордюру. Низко надвинув на лицо козырек бейсболки, выскочил из машины, обежав ее вокруг капота, вытянул из салона костыль и, за два шага буквально, догнал своего обидчика. Парень, услышав шаги за спиной, начал оборачиваться, когда я, как клюшкой для гольфа, пробил по его голове. Пластиковый подмышечный валик разлетелся в разные стороны острыми осколками, и мой противник, крутанувшись вокруг своей оси, упал лицом в газон. Где-то закричала женщина, но я посчитал, что травмы головы для надежного обезноживания наркомана недостаточно, ухватил его за щиколотку и вывернул ее на сто восемьдесят градусов, благо, из-за постоянных занятий, силы в руках, в последнее время, у меня заметно прибавилось.

Уже уезжая, я заметил выходящего из-за угла Кролика, но поезд уже ушел – вряд ли на таком расстоянии опер успел разглядеть цифры государственных номеров на моей машине.

Костыли с разбитым пластиковым навершием я сбросил в, заполненный водой, карьер, расположенный недалеко от дачного поселка. Говорят, что там, на дне, покойники дрейфуют десятками, так что для моих костылей, доказательств моего нападения на человека, там самое место. В аптеке я купил точно такие-же, походил, опираясь на них по берегу, чтобы они не выглядели вызывающе новыми и поехал к своему дому, пребывая в прекрасном настроении, которое сохранялось у меня до той поры, пока я, припарковав автомобиль у дома правления, не подошел к своему домику. Выйдя из-за кустов сирени я на мгновение замер, после чего зайчиком отпрыгнул назад – у моих ворот стояло несколько человек, причем двое в милицейской форме и настойчиво долбили по решетке калитки.

Осенний район.

Кафе «Тризна».

Максим Поспелов, который день, чувствовал себя преотвратно. Мало того, что жадная сука Кошкина втравила его в «блудняк», пожелав влезть в суровое дело крышевания наркоторговцев, так еще и ее смерть, которая была лишь вопросом времени, пытаются повесить на него. И вообще, с тех пор, как он согласился стать начальником отделения беды и шишки посыпались на него, как из мешка изобилия. Максим давно с тоской вспоминал те беззаботные деньки, когда он числился старшим опером в городском управлении. Его, спаянная общим интересом, бригада носилась по городу, решая вопросы и выполняя команды куратора. Проблемы решались легко и просто, подробная информация выдавалась регулярно, в бумажнике не переводились деньги. Но, в один не прекрасный момент его вызвали в отдельный кабинет пафосного ресторана и сообщили, что ему пора двигаться дальше, выдвигаться на самостоятельную позицию. Признаться, в первый момент Максим обрадовался, представляя себя во главе десятка послушных его воле офицеров. И ведь ничего не обещала. Специализация отдела была очень перспективная, подчиненности начальнику территориального отдела внутренних дел почти не было, отделение Максима было весьма автономным. И штат оказался полностью укомплектованным. Неприятности начались почти сразу. Подчиненные сотрудники были заинтересованы в чем угодно, но только не в выполнении указаний своего молодого руководителя. Никто не желал упахиваться по основному месту работы, все крутили свои коммерческие дела, а вечером, на подведении итогов лепили в лицо, красному от гнева, Максиму какие-то нелепые рассказы. Типа «мы сели в засаду, но никто не пришел». Попытка привлечь подчиненных к дисциплинарной ответственности окончилась крахом – придя утром на службу, Максим обнаружил на своем столе следы буйного застолья. Максим наорал на Наглого, у которого был ключ от начальственного кабинета, заставил приближенного опера убирать следы натурального свинства. Но по глазам обиженного подчиненного понял, что его наперсника кто-то подставил. После этого Наглый и Кролик как-то переметнулись под крыло покойной Марине Кошкиной…

И вот теперь, Максим пьет, не чокаясь. Чтобы земля была для Марины пухом, Кролик скоро станет кавалером ордена, Наглый неизвестно где. а у максима последнее китайское предупреждение от куратора…

Кстати, на ловца и зверь бежит. На входе в поминальный зал показалась хрупкая фигура Кролика, который растерянно искал глазами кого-то…

Максим поднял руку, и Кролик… да Господи, почему в голову вечно лезет эта кличка, которую навесил на парня хренов Громов… И опер Игорь Клюквин, встретившись глазами с «шефом» отчаянно замахал руками.

Как не хотелось Максиму идти на поминки, он вынужден был сидеть и пить теплую водку за помин души, должность обязывала. И сейчас, когда он протискивался к выходу, на глазах у сотник выпивающих и закусывающих сотрудников и родственников Кошкиной, за его спиной замолкали разговоры и ползли шепотки, а тяжелые взгляды коллег он просто физически ощущал спиной.

– Что случилось, Игорь? Нашли Челюсть? – Макс, узнав о проверке по жалобе живучего калеки Громова понял, что список агентуры необходимо срочно обновлять. По его плану, «человек» с оперативной кличкой Грибник должен был найти своего дружбана Челюсть, с которым они зимой били – били, но не добили чертова Громова, якобы для них появилось важное задание. Максим собирался озадачить наркоманов какой – нибудь ерундой, а вечером выдать гонорар, из числа дури, от которой пару месяцев назад в городе померло куча наркоманов. Кто и зачем добавил в героин какую-то медикаментозную бодягу, осталось неизвестным, но, в Городе, после этой партии, осталось несколько сотен трупов, включая десяток употребляющих свой товар барыг. Прекрасно понимая, что наркоманам верить нельзя, Максим поставил на след Грибника опера Клюквина, чтобы ничего не сорвалось и у них появились установочные данные Челюсти, которого опера знали только в лицо. Эта парочка «наркош» была слабым звеном в линии защиты Максима от нападок Громова. Положа руку на сердце, Максим сам виноват, что не зачистил «исполнителей» покушений на зловредного опера, но Поспелов был в какой-то степени фаталистом. Искренне считающим, что его бережет персональный ангел-хранитель и все неприятности должны рассосаться сами собой.