Текст книги "Недвижимость (СИ)"

Автор книги: Роман Путилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Обретение «ушастых» крыльев.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Хорошо, что у меня, в связи с обретением «длинных рук», появилось много бумажной работы. Пальцы от беспрестанного битья по клавиатуре, казалось раскалились, матричный принтер изжевал красящую ленту, а я с непривычки весь измазался чернилами, меняя ее на новую. Но, к следующему визиту ко мне я подготовился основательно и вручил Виталию Самохину целый пакет почтовых конвертов.

– Это что у тебя тут? – участковый сунул нос в тару.

– Это надо отнести на почту и отправить заказными отправлениями, вот тебе реестр и деньги на отправку. Если тетки на почте будут орать, что писем слишком много и надо какой-то договор с ними заключать, смело посылай их всех и настаивай на своем. Просто стой у окошка и не давай работать, пока они все письма у тебя не примут.

– Так они что, все в одном доме живут? – Самохин достал из пакета несколько конвертов и прочитал адреса получателей: – И зачем так сложно и дорого, наверное?

– Это все мои должники. Я, наверное, плохой христианин и не готов прощать должников своих, но чтобы с людей деньги истребовать, надо долгую процедуру пройти. Кстати, потом еще будут отправки, и если хочешь заработать деньги, то можешь сам обойти этих граждан и всучить им документ, с подписью в получении на копии, а я на конвертах сэкономлю.

Участковый пообещал подумать и сунул мне две газеты с объявлениями по продаже машин.

Парни за два дня успели обзвонить все варианты, и оставили на мое усмотрение два объявления. Одно было о продаже мотоколяски, слава богу, не такой, на какой ездили жулики в приключении студента Шурика, а более позднего варианта, с металлической крышей, но Самохин честно предупредил, что в эту двухместную «лайбу» он просто не поместится. Второй же был «ушастым» «Запорожцем» после аварии, но на ходу. С обоими машинами была одна и та же проблема – их владельцы умерли, а управлять специфическими агрегатами, ни наследники, ни мои новые сотрудники не могли, и поэтому из двух недвижимостей, «авто» или человека, проще было переместить одну – меня.

Мотоколяска меня, честно говоря, не прельстила совсем, больно специфический это транспорт, а вот к месту хранения «Запорожца» я был готов переместиться хоть сегодня.

Нынешняя владелица средства передвижения встретила нас у ворот гаражного бокса, с жалостью посмотрела на меня, которого здоровяк Самохин вынул из салона такси и на руках перенес в, извлеченное из багажника, инвалидное кресло, после чего попросила Виталия помочь открыть ворота.

Ну что сказать вам за машину? У нее было ровно два достоинства. По документам автомобиль был оборудован агрегатом мощностью в сорок лошадиных сил, и она была белая, следовательно, не бросалась в глаза. Заводить машину пришлось «кривым стартером», так как аккумулятор ее был практически сухой, на заднем крыле красовалась вмятина, а на месте левого фонаря торчала лишь лампочка «поворотника», а так машина была в состоянии «садись и езжай». Смешная шутка, честное слово. Целый час я учился трогаться на этом агрегате, обладавшем одной педалью, тормозом в виде кривого рычага и двойной гашеткой под рулем, заменявшем педаль «газа». Не могу не признать, что этот час не пошел нам всем на пользу. Аккумулятор чуть – чуть зарядился, Виталий Самохин научился заводить двигатель «Запорожца» со второго поворота «кривого стартера», а я научился трогаться с места, да и то, наверное, потому что Самохин сказал, что больше не будет крутить блестящую пусковую рукоять.

– А что у нас с документами? – поняв, что смогу худо-бедно передвигаться по Городу вот на «этом», я повернулся к терпеливо стоящей у ворот, хозяйке автомобиля.

– Ой, мальчики, с документами все в порядке… – затараторила та так быстро и жизнеутверждающе, что стало понятно, что с документами беда. Ну ладно, не совсем беда, но оформление документов закончилось на стадии получения в органах собеса справки, что государство отказывается от получения данного автомобиля после смерти ее владельца – супруга хозяйки, по причине повреждения указанного транспортного средства, и справки от нотариуса, что автомобиль переходит в собственность гражданки в порядке наследования по закону.

– И почему в ГАИ документы не оформили? – пристально глядя в глаза пожилой женщины, строго спросил я: – По идее, это не документы, а набор филькиных грамот…

Из рассказа владелицы транспортного средства выходило, что наша с Самохиным «команда мечты» дальше всех продвинулась в попытках выгнать машину из гаража и добраться до регистрационного подразделения государственной автоинспекции, а было их всего шесть. Четыре добровольца не смогли завести проклятый транспорт, пятый умелец двигатель завел, но тронуться с места не сумел, ну а последняя попытка закончилась на площадке перед боксом – заглохнув шесть раз при троганье с места, мужик сказал, что ни за какие коврижки, и обратно машину закатывали уже мужики из соседних боксов с помощью грубой мускульной силы.

– Нет, это несерьезно. – помотал я головой: – Битая машина, да еще и не заводиться, так и с документами проблемы. Зачем мне такая головная боль за мои же деньги?

– Но мне сказали, что никаких проблем с оформлением не будет…

– Тут я с вами, мадам, совершенно согласен. Как только я отдам вам деньги, проблем у вас не будет, проблемы сразу возникнут у меня.

Слезы, что потекли из глаз вдовы меня совершенно не тронули – я предложил женщине выслушать историю моих бедствий и поплакать с ней на пару.

– Но ведь вы же завели машину, и даже у вас получилось на ней тронуться!

– Правильно, завели. Вот этот сибирский богатырь… – я ткнул пальцем в уставшего Самохина: – Он и мертвого раскочегарит. Только он мне не мама и не папа, и у него сегодня была разовая благотворительная акция. А завтра я, если сойду с ума и заплачу вам деньги, останусь с этой недвижимостью один на один, то я крутить рукоять просто не способен. Давайте. Я вам заплачу любую половину от написанной в объявлении цены и, так и быть, возьму на себя утилизацию этого агрегата.

В общем, мы сторговались на скидке в двадцать процентов, после чего я затребовал у вдовы паспорт и тут-же, на коленке, написал договор купли продажи, по которому машину я забирал сейчас, а завтра женщина обязалась оформить на меня «генеральную доверенность» у нотариуса, после чего я обязался провести полный расчет. Получив в обеспечение исполнения обязательств задаток в размере десяти процентов от стоимости машины, женщина закрыла гараж и двинулась к, стоявшему в десяти метрах от гаражных боксов, многоэтажному дому.

– Тебе ее совсем не жалко? – недовольно покосился на меня Виталик, когда, закрепив мою коляску на багажнике, расположенном на крыше автомобиля, здоровяк втиснулся на пассажирское сидение рядом со мной.

– Мне? Нет. Баба получила от государства за счет мужа – инвалида войны, много разных плюшек. И теперь я чуть урезал ее аппетит. – я перекрестился, выжал единственную педаль сцепления и начал потихоньку прибавлять газ на подрулевых гашетках, надеясь тронуться с первого раза.

– Ты, Паша, конечно, извини за грубость… – Виталик говорил ровным, отстраненным голосом, глядя в окно: – Но, с инвалидом жить – тяжкий крест. Я, не сочти за претензию, с тобой сегодня намаялся, а женщина… Ты вот тоже один живешь, а я уверен на сто процентов, что женщина до несчастья у тебя была, а потом исчезла.

– Если бы ты внимательно посмотрел документы вдовы, то обратил бы внимание, что замужем за инвалидом она была всего шесть месяцев, так что о невыносимых страданиях этой новой святой ты мне не рассказывай. Не успела она настрадаться. И, у меня, наверное, профессиональная деформация, но сдается мне, что, что инвалида на тот свет проводили раньше отмеренного ему срока…

– Да откуда ты знаешь? – возмутился Виталий, испепеляя меня злым взглядом.

– Живу долго, но не в этом суть. Машину эту она получила бесплатно от государства, ни копейки в нее не вложив, еще получила прекрасный капитальный гараж во дворе жилого дома, которые разрешают иметь только инвалидам войны, его она тоже продаст за хорошую цену, а еще квартира, бесплатно полученная ее покойным мужем от государства…

– Может быть это ее квартира? – неуверенно предположил Самохин.

– Ага. А инвалид где, по-твоему, жил? Им, как раз, разрешили устанавливать гаражи возле своих домов, а эта тетя до замужества жила на улице Индустриальной, в общежитии, так во всяком случае, говорит нам ее паспорт. Ну и как, нормальный бонус за шесть месяцев страданий с любимым мужем? А меня, если тебе так интересно, никто не бросал. Мы расстались незадолго до того, как я без ног остался. Она сейчас депутат в Городском Совете – сам понимаешь, после выборов между нами пролегла огромная пропасть. Ей невместно жить с обычным ментом. А мне не интересны ее новый круг общения, потому что я считаю, что где политика, даже на самом низовом уровне, там сплошная грязь.

– А как ты умудрился с депутатом-то сойтись? – Виталий был поражен. Городские депутаты, даже в рамках нашего Города – это был уровень. Их показывали по телевизору, брали интервью, печатали в газетах красивые, или наоборот, некрасивые фотографии. Но, для городского обывателя, это был уже совсем другой уровень.

– Да мы с ней сошлись случайно, когда она работала врачом «Скорой помощи». Кстати, Герда – это ее собака. Когда я очнулся и решил сюда переехать, я Ирину попросил на время отдать собаку мне. Ну и вот, жили не тужили, а потом ее обидели на работе, да еще порезали на улице, когда хотели мне отомстить, и я решил, что ей надо менять работу и образ жизни. Ну вот, что в итоге получилось. – я припарковал машину у дома Виталия, сунул руку в карман и достал оттуда несколько купюр: – Держи, это тебе.

– Нет, я не возьму. – по лицу Виталика было видно, что деньги ему край, как нужны, но он держал фасон: – Мы с тобой на оклад договаривались…

– Мы с тобой на пару двадцать процентов от продажной цены сбили, поэтому, это твоя честная половина, так что держи. Все давай, выметайся, мне еще завтра, с утра, к нотариусу ехать, пока тетка не передумала, раз аппарат завелся.

– А как ты? Давай я завтра к тебе… – деньги Виталий взял, и теперь пытался быть еще более полезным.

– Виталик, мы машину купили, чтобы я был самостоятельным, а не для того, чтобы ты меня везде сопровождал. Давай, вылезай и пока, если что, я завтра вечером, хотя, кого я обманываю? Ночью тебе позвоню. И заранее извиняюсь за поздний звонок.

– А вдруг завтра не заведётся? – Самохин изобразил молодецкое движение, которым он крутил сегодня «кривой стартер».

– Так давай и попробуем сейчас, если что, ты, по дружбе, меня, в крайний раз, еще заведешь. – я бестрепетно выключил зажигание, а потом вновь завел двигатель «со стартера». Пока мы гоняли двигатель туда-сюда, старый аккумулятор, в который залили электролит «под пробки», немного зарядился и на лето его должно было хватить. Конечно, осенью, как только чуть похолодает, он, скорее всего, умрет окончательно, но пока имеем то, что имеем.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Сторож дядя Ваня, уверен, вечером нашел себе выпивку, поэтому, по темноте, ворота дачного общества никто не закрыл, что позволило мне беспрепятственно заехать на территорию дачного общества и припарковать машину у забора моего участка. Я заглушил стрекочущий двигатель и приоткрыв дверь, прислушался. Через переплетение металлических полос ворот моего участка тут же высунулись два длинных, любопытных носа, и узнав меня, собаки принялись радостно взлаивать и повизгивать. Я с сомнением посмотрел на закрепленную на крыше автомашины, на металлическом багажнике, инвалидную коляску, которую, для соблюдения конспирации, необходимо было снять и на ней въехать на участок. Я вспомнил свое детство, когда на улицах Города еще полно было безногих мужиков, что передвигались на тележках, изготовленных из сбитых досок, установленных на обычных роликах. Вот такая беда, несмотря на свою внешнюю убогость, мне сейчас сильно пригодилась бы для сохранения конспирации. Главное, что такую доску удобно помещать в салон, да еще нужно две деревяшки, подобные тем, что инвалиды из моего детства отталкивались от земли. А то снимать с крыши машины коляску, а утором ее обратно ставить – ну такое себе удовольствие, если не раскрывать мою конспирацию.

Ладно, завтра будем думать, как жить и не «спалиться» с моими ногами. А сейчас воспользуемся темнотой и со стонами, хватаясь за машину, осторожно спустим инвалидную коляску вниз и на ней уже въедем на территорию моего участка.

Июль 1995 года. Город. Нотариальная контора.

Из многочисленных контор частнопрактикующих нотариусов, которых сейчас развелось в городе, как тараканов (говорят, что действующие нотариусы, борясь с конкуренцией, не принимают новых членов в свою палату, и недовольные быстро организовали альтернативное сообщество, которые и бьются во всех органах власти, доказывая, что именно они правильные, а их конкуренты – мерзкие самозванцы и шарлатаны) я выбрал контору, которая точно существовала и через двадцать лет, и которая не имела высокого рыльца.

Припарковав машину, я вытянул с заднего сиденья пару новых костылей – ну никто меня, в инвалидной коляске, не будет затаскивать на крыльцо, даже на невысокое, а с костылями я буду успешно изображать инвалида, до которого окружающим, в принципе, нет никакого дела. Главное, чтобы мои смертельные враги, из числа бывших коллег, меня не увидели на костылях, да и вообще, лучше пока им, в принципе, не попадаться на глаза.

Пока я доставал неудобные костыли, машине шагнула вчерашняя женщина – продавец. Я приветливо улыбнулся ей, пробормотав приветствие, но она почему-то мне не ответила, зато деловито оглядела салон «Запорожца», после чего замахала кому-то рукой.

Ну машет и машет, а то, что не поздоровалась, так дело женское– вдруг у нее «эти» дни, о которых нам каждый день рассказывают по телевизору в рекламных роликах. Я оперся на костыли и принялся отвязывать, закрепленную на крыше, инвалидную коляску, крякнув, спустил ее на землю, развернулся, чтобы усесться… В коляску меня усадили болезненным толчком. Рядом с вдовой нарисовался новый персонаж – невысокий, но крепенький мужичок, одетый в зеленую офицерскую рубашку и такого-же фасона, брюки. На настоящего полковника мужик откровенно не тянул, но, на майора в отставке был похож.

– Давай документы на машину… – перед моим лицом повисла мозолистая рука.

– Что, простите? – опешил я.

– Бог простит. – обнадежил меня мужик: – Ты что, думаешь, что можешь одинокую женщину обмануть? Быстро отдал документы на машину и забирай из нее, если твое барахло там осталось…

– Дядька, я вообще-то за машину задаток дал… – я незаметно огляделся и немного успокоился. В ожидании открытия нотариальной конторы, на крыльце стоял с десяток человек, так что втихую меня удавить этому отставнику будет затруднительно.

– Не знаю никаких задатков! – рявкнул «майор», хватая меня за плечо и чувствительно встряхивая: – Но машину тебе никто не продаст по такой цене. А деньги… деньги это моральный вред, понял? Ой…

Конец костыля удачно и даже нежно коснулся промежности хулигана, и он согнулся, в мучительных спазмах, отчего его лицо приобрело багровое выражение лица, а я заорал, прямо в затвердевшую физиономию агрессора:

– Люди, помогите, инвалида убивают!

Вдова, возвышающаяся надо мной, с торжествующим выражением лица, даже не поняла, что произошло, зато, скучающий народ на крыльце, уточнив еще раз, кто за кем стоит, повалил в нашу сторону, предвкушая развлечение или скандал и через минуту окружил нашу скульптурную экспозицию.

Глава 7

Непрямое воздействие.

Июль 1995 года. Город. Нотариальная контора.

Видя приближающийся к нам народ, я снова закричал:

– Товарищи, помогите! Я вчера у этой гражданки машину купил, деньги отдал, а она, вместо того, чтобы, как договорились, документы сегодня у нотариуса дооформить, привела какого-то бандита, чтобы у меня деньги документы отобрать.

Надо сказать, что картинка почти соответствовала моим словам. Отставник в зеленой рубахе, стоял, склонившись ко мне, вцепившись мне в плечо и злобно шипел, скаля зубы, видимо, продолжая мне угрожать, ну а «вдовицу», как только она открыла рот, я легко перекричал:

– Товарищи, помогите мне добраться до нотариуса, я ей все документы покажу, только позвольте мне машину закрыть и присмотрите за ней, а то эта мошенница мне только один комплект ключей отдала.

Народ сдержанно зашумел – не отданный комплект ключей от машины уже вызывал подозрение.

Руку «майора» грубо оторвали от моего пиджака:

– А ну отпусти парня!

После чего меня подхватили под руки и почти внесли в кабинет нотариуса, которая привлеченная громким скандалом за окном, уже послала помощницу, узнать, что, собственно, происходит.

Быстро изучив все мои документы, и не найдя в них особых изъянов, нотариус поинтересовалась, осознаю ли я все риски оформления договора купли продажи автомобиля через доверенность.

Когда я заверил женщину, что отдаю себе отчет в правовых последствиях, так как являюсь дипломированным юристом, нотариус, к моему несказанному удивлению подошла к окну и распахнула его.

Возле моей машины, честно охраняя ее, а вдовица с ее спутником благоразумно отошли в сторону, и замерли там, пристально глядя на крыльцо нотариальной конторы. Издали они были похожи на лису Алису и кота Базилио, поджидавших глупенького Буратино.

– Елена Всеволодовна, проходите в мой кабинет, мы вас ждем! – строгим голосом крикнула нотариус и захлопнула окно.

К моему удивлению, через пару минут вдова появилась на пороге нотариальной конторы, плюхнувшись на стол с самым независимым видом.

– Елена Всеволодовна, Павел Николаевич показал мне заключенный между вами договор купли продажи машины. Вы готовы оформить на него доверенность?

– Я передумала продавать машину и ничего подписывать не буду. – фыркнула вдовица.

– В таком случае, разъясняю вам, что в соответствии с пунктом пятым договора, вы обязаны вернуть сумму аванса в двойном размере.

– Вот еще! – изобразила натужный смех мадам: – Это где это видано, чтобы за одну ночь столько денег заработать. Ничего я ему не отдам. И вообще, я вижу, что здесь одна шайка-лейка собралась. Я сейчас встану и пойду в милицию на вас всех заявление писать.

Вдова встала и, одернув подол платья, шагнула к двери.

– Идите, это ваше право, вот только я сейчас приму на депозит у Павла Николаевича оставшуюся по договору сумму и совершу исполнительную надпись на договоре, после чего мужчина отправится в ГАИ и спокойно зарегистрирует машину на себя. А ваши деньги будут лежать здесь, в нотариальной конторе, и вы будете платить, как за каждый день хранения, так и за выдачу вам оставшейся суммы. Ну, если там что-то останется. А начальнику районной милиции я могу сейчас позвонить и сказать о ваших мошеннических схемах.

Нотариус подняла трубку и выжидательно уставилась на вдову, которая, растеряв весь свой апломб, вернулась на стул для посетителей и протянула нотариусу свой паспорт, позволив себе, за время оформления доверенности лишь молча сидеть с видом оскорбленной невинности.

Конечно, за все это удовольствие платил я, но в любом случае дело было сделано. Когда я вышел из конторы, напутствуемый добрыми словами с пожеланием удачи от посетителей, которые чувствовали себя причастными к делу восстановления справедливости, зловредной парочки уже не было, что позволило мне спокойно поехать по своим делам. А делом номер один была необходимость затонировать машину, для чего я поехал к знакомым механикам, что арендовали у меня гаражные боксы на территории бывшей базы отдыха профсоюза.

Надо сказать, что первые десять минут, после того, как услышали мои пожелания, парни просто ржали, аки лошади, но, потом поняв, что я не шучу, отправили меня в моей коляске отдохнуть на местный кусок берега, изображающий пляж.

База, кстати, продолжала числиться, как база отдыха профсоюза. Профсоюза правоохранительных органов, председателем которого, по совместительству, был Константин Генрихович Герлингер, председатель профкома Завода и мой хороший приятель. Завод, кстати, перечислял определенную сумму за своих сотрудников, согласно коллективному договору, что позволяло нам содержать причал, боксы для хранения лодок и два домика, принимая по выходным работников завода – любителей рыбалки и катания на моторках по Реке. Деньги были небольшие, но на содержание небольшой базы и оплаты коммуналки, а также зарплаты Константину Генриховичу и электрику, ответственному за электрохозяйство вполне хватало.

И вот, подремывая под июльским солнышком, пришел к выводу. Что профсоюз правоохранительных органов необходимо активизировать, в частности в деле защиты меня, любимого…

Мои наполеоновские планы были прерваны внезапным ощущением, что моя инвалидная коляска куда-то катиться, но, пока я протирал глаза и поправлял сбившуюся на нос бейсболку, меня уже вкатили в прохладу ремонтного бокса.

Нет, конечно это не телепередача «Тачки на прокачку», но за три часа, что я нежился на берегу, парни успели очень многое.

Стекла «Запорожца» были затонированы, не «вкруг», и не «наглухо», но затонированы, в той степени, чтобы не привлекать чужого внимания, но и скрывать сидящих в салоне людей. Заодно мне выправили вмятину на крыле и прикрутили на место задний фонарь, вместо, сиротливо торчащей из отверстия в кузове, лампочки «поворотника». Вот теперь я могу спокойно выходить на охоту за моими обидчиками, а то, чует мое сердце, скоро слухи о моей активности расползутся и охоту начнут на меня.

Июль 1995 года. Город. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Дорожного РОВД.

Читая в детстве «Книгу джунглей» остался на всю жизнь убежденным сторонником, что подстерегать дичь опытный охотник должен непременно на тропинке, ведущей к водопою. А где водопой для наркомана, состоящего на связи в отделе по борьбе с наркотиками? Правильно, в этом самом отделе. Почему я решил начать охоту именно с наркоманов? Ну, во-первых, уровень смертности у данной социальной группы очень высок, и если с моими несостоявшимися убийцами что-то произойдет, то никто особого внимания на это не обратит, «Умер Федот, да и Бог с ним». Зато перед прощанием я надеялся очень вдумчиво расспросить этих ребят, кто же их надоумил на такое злодейство.

День был теплый, солнышко припекало, и несмотря на то, что я умудрился поставить свой запорожец в теньке, чтобы не свариться за тонированными стеклами, пришлось опустить боковое стекло, чтобы окончательно не «свариться» в духоте…

Пребывая в состоянии полудремы, запрограммированный на появление наркоманов, вместе, или по раздельности, я чуть не пропустил выход из отдела двух интересных персонажей. Оперативники Шадов, по кличке Наглый и Клюквин, по кличке Кролик, модно одетые, в новеньких джинсах, кроссовках и зеркальных очках, вывалились из офисного здания и ленивой походкой двинулись в сторону автостоянки, где уселись в ярко-красную «Шестерку», с желтыми «противотуманками» и черной пластиковой обрешеткой заднего стекла. Честно говоря, попугайская машина не для нашей работы, но, видимо парни брали машину не для работы. Раздумывал я пару секунд, после чего решительно повернул ключ зажигания.

К моему нечастому счастью, висеть на «хвосте» у оперативников было довольно-таки легко. Видимо, сидящий за рулем Наглый был водителем неопытным, который рвал от светофора, резко тормозил, каждый раз не успевая проскочить перекресток на «зеленый» сигнал светофора. Я же спокойно подкатывал сзади, старательно сохраняя между нами дистанцию в пару автомобилей, после чего спокойно трогался, без рывков, торможений и нервов.

Мы уже выехали далеко за черту Города, когда в моем кармане истерично завизжал пейджер, на небольшом экране высветился номер телефона магазина.

– Твою дивизию… – я бросил прощальный взгляд на алую машину, что взбиралась на небольшой косогор и направил свой «Запорожец» на разворот. Второй раз рисковать моим крупнейшим активом я не мог себе позволить. Ближайший телефон я нашел минут через пять езды, в небольшом кооперативном кафе, соседствующим с заправкой.

– Две тысячи минута– отрезал бармен за стойкой, ставя не нее телефонный аппарат: – У нас в Город звонить через межгород.

– Смешно. – я вытащил кошелек, бросил несколько купюр и принялся набирать телефон магазина, но ответом мне были длинные гудки. После третьей неудачной попытки связаться с Самохиным.

– Виталий Максимович, это Громов, владелец магазина на вашей территории… – я допускал, что Федеральная служба контрразведки, недавно переименованная в Федеральную службу безопасности уже начала слушать ментов и прочих правоохранителей, поэтому обращался к своему сотруднику эзоповым языком: – Ну, кажется, опять у нас в магазине хулиганят, оттуда сообщение пришло, а обратной связи нет. А я сейчас нахожусь за городом, приехать никак не могу. Подскочите, сделайте милость, вы, или ваши ребята, а я перезвоню, а если надо, то заявление напишу.

– Я вас понял, гражданин, разберемся. – строгим голосом ответил мне участковый и бросил трубку.

– Еще тысячу… – бармен бросил взгляд на часы и выжидательно уставился на меня.

– Спасибо, выручили. – я достал еще две купюры и опираясь на костыли, вышел из кафе. Согласен, здесь меня никто не знает, но береженого Бог бережет, надо соответствовать легенде.

Июль 1995 года. Город. Магазин Громова.

В свой магазин, по понятным причинам, я не заходил, позвонил в кабинет директора из телефона – автомата, а через десять минут подхватил Виталия Самохина в соседнем квартале.

– Добрый день… – просипел здоровяк, с трудом втискиваясь на пассажирское место микролитражки: – Никогда не куплю себе такую машину.

– Привет. Тебя куда завести и сразу рассказывай, что случилось.

Отвезти Самохина пришлось до его опорного пункта, а рассказ моего помощника был весьма занимательный.

Когда взволнованный моим вызовом участковый прибыл в кабинет директора магазина, там стоял дым коромыслом. В центре кабинета, толкая друг друга, собрались четыре крупных мужчины, облаченных в одинаковые черные комбинезоны военного образца, только у одной пары на форме виднелись шевроны охранной фирмы «Шериф», а вот вторая пара щеголяла логотипами фирмы «Беркут». Разговор охранников был довольно бессодержательным, сводясь, в основном к фразам «Ты че? А ты че?», и напоминал ссору выпускников старшей группы детского садика.

Грозный участковый громогласно потребовал от охраны очистить помещение, что они и сделали, бросая друг на друга многообещающие взгляды, и лишь после того, как охрана покинула кабинет, Виталий обнаружил в уголке, напуганную, как мышь, моего директора Огородникову Матрену Васильевну, крепко прижимающую к себе сумку с ключами и кнопку тревожной сигнализации.

Оказалось, что в кабинет директора ворвались два вооруженных представителя «Шерифа» и потребовали от моей директрисы немедленно погасить задолженность за охранные услуги перед их фирмой, при этом называя какие-то баснословные суммы.

Заинструктированная мной до икоты, Огородникова одновременно испугалась и нажала тревожную кнопку, после чего начала объяснять «мальчикам», что она не уполномочена, а хозяин в больнице и прочую ерунду, но вдруг в коридоре послышались тяжелые шаги и в тесный кабинет вломились еще двое частных охранников, только из фирмы, с которой у нас был действующий договор.

Вот тут Огородникова испугалась по-настоящему. Здоровенные парни вели себя крайне агрессивно, деля «поляну», и хрупкая пенсионерка просто боялась оказаться между двух огней, начнись в кабинете драка.

– Погоди, но мы же договаривались, что «Шериф» будут трясти на предмет хранения оружия, а ты говоришь, что они вооруженные были…

– Паша, ты не поверишь… – захихикал Виталий: – У них «воздушки» с собой были. Наверное, хотели бабушку напугать пневматическими винтовками, а как парни из «Грифа» приехали, те сразу оружие за спину спрятали…

– Ну да, охрану нести с «пневматикой», такое себе, дело… – согласился я с участковым: – Но только, все равно, не дело это, когда они ходят и пугают Матрену Васильевну, а у нас послезавтра оплата арендной платы у большинства арендаторов. Даже не знаю, хоть на «безнал» переходи… Ладно, это не твоя проблема, а за сегодня, за оперативность – спасибо тебе, потоми сочтемся.

Высадив участкового у его опорного пункта, я, не теряя времени, открыл свой ежедневник, нашел нужный телефон, после чего набрал номер Плотниковой Мириам Степановны, владелицы крупной фирмы строительной техники и всяческих грузоподъёмных механизмов. Правда, последняя наша встреча закончилась совсем нехорошо, я угрозами заставил гордую женщину в полной мере исполнить обещанное, но вдруг ее сердце немного оттаяло?

Я нашел телефон автомат на торце молочного завода, на улочке, где народ проходил один раз в час, и набрал нужный номер.

– Здравствуй Мириам Степановна, узнала? – еле просипел я, вспомнив свой голос, которым я разговаривал после того, как чуть оклемался в больнице.

– Нет, не узнала. Кто вы? Представьтесь. – потребовала владелица бизнеса строгим голосом.

– Паша Громов, помнишь такого? Наверное, теперь богатым буду. – сипел я в эбонитовый микрофон.

– Громов? Если откровенно, то предпочла бы тебя забыть. Что у тебя с голосом? Допился до синих соплей? – ледяной голос не предвещал ничего хорошего.

– Нет, просто горло перерезали, да, почитай, голову от шеи отделили. Два месяца лежал парализованный, одна голова работала, как в том фильме, про профессора в банке, а теперь начали руки немного шевелиться…

Все-таки женщины – существа отзывчивые и отходчивые. Во-всяком случае, некоторые из них. Мириам к таким женщинам точно относилась.

Голос ее стал на пару градусов теплее:

– Громов, но, как я понимаю, ты звонишь не для того, чтобы я тебя пожалела или денег у меня попросить. Или хотел денег? Скажи, сколько надо…

– Попросить хотел, только не денег. Помнишь, ты для меня трубы доставала и трактор дала с краном, чтобы эти трубы закопать, ну и сварщиков и еще что-то, по мелочи.

– Помню, хотя и хотела бы забыть. И тебя тоже. Паша, говори быстрее, у меня правда совещание через пять минут. Я, конечно, рада, что ты живой остался, но не тяни время.

– Мириам, обсчитай мне все эти работы по своим ставкам и заключи со мной договор на получившуюся сумму, как будто я тебе всю сумму в кассу внес. – выпалил я и замер, поражаясь своей дерзости.

– Двадцать пять процентов от общей суммы, а сумму я тебе завтра, в это же время скажу.