Текст книги "Измена. Отпуск с мачо (СИ)"

Автор книги: Рокси Нокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 34

Егор

Мне очень плохо. Так плохо, что я хочу умереть. Нет, мне кажется, я уже умер там – на перекрестке, когда Лиза не справилась с управлением и врезалась в столб. Но боль говорит об обратном – что я жив.

Я словно прозрел и понял, что натворил. Предал Иру, женщину, которая была верна мне двадцать лет. Которая терпела загоны и наставления моей матери, и ни разу не выказала возмущения, не взбунтовалась, а покорно несла на себе семейный груз.

Я наговорил ей таких гадостей, за которые меня убить мало. Моя жена самая прекрасная женщина на Земле, и я верну её обратно во что бы то ни стало. Отказываюсь жить без неё. А Лиза пусть поищет себе другого.

Я записываю очередное видео для Иры. Давлю на жалость – знаю, не по-мужски это. Но сейчас, как никогда, я остро нуждаюсь в сочувствии. Дети на меня в обиде. И мне стыдно перед ними. Особенно перед Машкой. Я запирал её в комнате с мультиками и трахал Лизку через стенку. Делал звук погромче, чтобы дочка не услышала наши стоны.

Какой же я кретин! Как я мог так поступить?? Ведьма Лизка морок на меня навела – не иначе. И после аварии морок рассеялся, и её чары больше не действуют на меня. Теперь мне нужна только Ира, и никто более.

Перед Олей тоже стыдно. Какую модель семьи я ей преподнес? Где папа гуляет от мамы, и это в порядке вещей? Я бы лично не хотел, чтобы муж моей дочери ей изменял, а она терпела.

Стыдно перед Робертом. Я показал ему, как должен вести себя мужчина в браке. Изменять жене с молодухой. Это неправильный пример. Я не хочу, чтобы мой сын, когда женится, ходил налево. Это неуважение к своей женщине. Но благодаря собственному эгоизму я этого не понимал раньше.

Стыдно перед матерью. Ведь она не воспитывала меня таким мерзавцем. Мама всегда учила, что мужчина должен быть опорой семьи. А я разве опора? Ира даже зарабатывает больше меня. Креативит там как-то на работе, и ей премии выдают. А я даже проект свой добить никак не могу, заказчик уже в ярости. Но сейчас у меня уважительная причина – я нахожусь в больнице.

Нос сломан, с глазом проблема – зрение будет стремительно ухудшаться. Высшие силы будто наказали меня за то, что заглядывался на молоденьких девушек. И оставили мне один глаз, чтобы впредь смотрел только на свою жену.

Я готов смотреть только на Иру. Любить и баловать только её. Когда она вернется, я приложу все силы, чтобы она меня простила. Я изменюсь. Уже изменился! Отныне никаких измен. Начнем всё с нуля! Устрою ей романтику, она ведь обожает романтику.

Ирочка моя… С мыслями о ней проваливаюсь в сон и вижу её – смеющуюся и лежащую на золотом песке. Вокруг пальмы и загорелый мускулистый мачо. Они хохочут и сыплют друг на друга песок. А потом неистово занимаются сексом…

***

Ира

Бывший сдурел, наверняка при аварии ударился башкой. Он бомбардирует меня жалостливыми видео, и я больше не испытываю чувства удовлетворения. Теперь он меня раздражает. Как можно быть таким нюней??

Одно видео все-таки увидел Тим и долго потом плевался и фыркал.

– Ну что это за нытик и чмо, а? – закатывает глаза.

– Давит на жалость, – пожимаю плечами. – Только мне нисколечко его не жалко. Он заслужил то, что с ним произошло.

– Я не отпущу тебя к нему одну. Зальет тебя крокодильими слезами и соплями, и ты его простишь.

– Нет! – отвечаю с жаром. – Не прощу.

– Ты добрая. Оттаешь. Поэтому я лечу с тобой.

Закусываю губу. Нет, я конечно, в себе уверена, что не вернусь и не прощу Егора, но присутствие Тимофея мне не помешает. А вдруг бывший снова озвереет и начнет чудить? Откуда я знаю, что у него там на уме? Страненнький персонаж. Разве можно верить в его россказни? Так что да, пусть едет со мной.

Сажусь на него сверху и говорю всего два слова:

– Ты летишь.

Тимофей кладет ладони на мои полусферы с торчащими сосками и неровно дышит:

– Да я без тебя и дня не проживу.

– Я тоже. Я тоже… – провожу пальцами по его губам, и он нежно покусывает их.

Приподнимаю бедра и впускаю его в себя. Покачиваюсь плавно, как на волнах. Мне никогда не надоест заниматься с ним любовью.

– Хочу тебя всю… Можно? – хрипло спрашивает Тим.

– Что именно ты хочешь? – замерев, облизываю губы.

Чувствую, как его напряженный член пульсирует во мне.

– Хочу кончить в твою попку. Дашь?

– Ох, Тим… – начинаю подрагивать всем телом от столь откровенной просьбы.

– Пожалуйста…

– К этому нужно готовиться и…

– Я осторожно. Я люблю тебя и не причиню боли. Пожалуйста, Ир.

И правда, никакой боли я не чувствую, когда он проникает в меня сзади. Он нежен и учтив, а его пальцы лежат на моем клиторе.

Улетаю от переизбытка эмоций. Что он творит вообще?? Слабость в ногах, потом дрожь по всему телу. Меня изрядно потряхивает вместе с кроватью, как будто началось землетрясение.

– Тим! – выкрикиваю его имя.

Его член пульсирует в моей попке, а его горячие губы блуждают по всему телу.

– Аааах, ссс-шш-шххх.

– Тише, тише, Иришка… Всё… всё… – успокаивает меня.

Меня всё ещё трясет. Охренеть просто! Новый опыт подарил мне море ощущений. Я как будто на американских горках прокатилась. Адреналин в крови скакнул в тот момент, когда я почувствовала его в том месте, где еще никто не бывал. Муж так и не смог уговорить меня на столь пикантный эксперимент.

Тим зацеловывает меня: шея, плечи, живот. Впивается ртом в мои нижние губки, благодаря за доставленное удовольствие. А мне в кайф…

Лежу, обессиленная, и слушаю, как стучат наши сердца. Они бьются в унисон, вот так дела. С одинаковой частотой бьются.

– Ты слышишь? – спрашиваю, кладя ладонь на его грудь слева.

– Слышу, – кладет он свою руку там, где колотится мое сердце.

Он смог зажечь его, он вернул меня к жизни. Подарил сказку и заставил поверить в то, что в жизни иногда встречаются мужчины-феи.

Что будет после того, как я привезу его с собой в Москву? Да все будет хорошо. Главное, что у него есть желание быть со мной.

Глава 35

Егор

Я в аэропорту, жду самолет из Хельсинки, на котором должна вернуться моя жена. Я еще слаб после больницы, а зрение в пострадавшем глазу постепенно ухудшается. Врач рекомендовал мне носить очки с закрытым глазом, так что я теперь выгляжу как пират. Сломанный нос тоже не добавляет мне привлекательности, надеюсь, Ира не испугается меня.

Самолет задерживается, и я немного волнуюсь. Готов к тому, что Ира будет морозиться и обижаться сначала, но я растоплю лед в её сердце. Взял с собой Машеньку, при ней жена не станет ругаться.

Объявляют о посадке самолета из Хельсинки. Приземлилась, родная! Сердце бешено колотится, сжимаю Машкину руку так, что она возмущенно айкает.

– Прости, малыш. Просто я соскучился по твоей маме.

– Я тоже по ней соскучилась.

Машка высматривает пассажиров и подпрыгивает на одной ноге в нетерпении. Да где же она? Неужели пропустила рейс? Почему? Нет, она бы сообщила Оле. Именно у старшей дочери я и выяснил, когда госпожа Скобянова возвращается в родные пенаты.

Вижу какую-то счастливую парочку и отвожу глаза. Потом чувствую укол в груди и снова смотрю на них. С одним глазом может померещиться всякое, но… увы, не померещилось.

Моя жена – помолодевшая, похудевшая, загорелая, с горящими глазами. Рядом с ней очень высокий мужик, тот самый… Приехал вместе с ней, обнимает по-хозяйски её у всех на виду. Сердце ухает вниз, мне становится трудно дышать. Расслабляю галстук. Приоделся ведь для неё в новый костюм и запонки зацепил, которые она мне подарила.

Машка замечает маму и бежит к ней со всех ног:

– Мамочка!

Ирка подхватывает её на руки и кружит. А её тестостероновый мачо смотрит прямо на меня опасным взглядом. Читаю посыл: не приближайся к ней, она моя.

Ира бережно ставит дочь на пол, а её любовник садится перед ней на корточки и вручает ей мягкую игрушку черепашку. Машка улыбается и восторженно прижимает подарок к груди.

Перед моими глазами мелькают мушки. Стою, как идиот с застывшей на лице улыбкой, которая превратилась в маску. Я не ожидал, что он приедет с ней, и теперь понимаю, что Ира для меня потеряна на веки.

Мне хочется ударить его несколько раз, разбить ему в кровь холеное лицо, но я гораздо слабее его. Я вообще по жизни слабак и ничтожество. Как она со мной жила? От моей самооценки не осталось и следа, она разрушилась. Наверное, именно так себя чувствовала Ира, когда я кричал ей гадости. Всё возвращается бумерангом. Странно, что я раньше не верил в это.

Она даже не смотрит на меня. Оба берут Машку за руки и ведут её к выходу, забыв обо мне. Срываюсь с места и догоняю их.

– Отдайте мою дочь, – требую дрожащим от возмущения голосом.

– Она и моя дочь тоже, – отвечает жена.

– Мы сейчас едем домой: ты, я и Маша, а этот… твой… – запинаюсь из-за нервозности, – поедет в гостиницу.

Мачо ставит на пол чемодан и медленно вразвалочку подходит ко мне. Сжимаю руки в кулаки. Что, прямо здесь будет бить? Готов оказать сопротивление.

Но вместо, того чтобы ударить, он сказал мне…

***

Ира

Прощание с Гавайями вышло малость драматичным. Я влюбилась в эти острова и теперь смотрю из окна такси несчастным взглядом на полюбившиеся пальмы (теперь они вызывают у меня эротические воспоминания и фантазии). Теперь понимаю, почему отец Тима да и сам Тим решили обосноваться здесь. Теперь понимаю…

– Ты чего такая печальная, Ириска? – Тимофей сжимает мою руку. – Прощаемся, но ненадолго.

– Да как ненадолго? Неизвестно, когда теперь мой следующий отпуск. Ты точно вернешься сюда раньше, чем я.

– А я без тебя не вернусь.

По руке проходит электрическая волна. Неужели это правда? Он хочет забрать меня с собой сюда? Да не одну, а вместе с детьми! Это такой огромный и рискованный шаг, что я пока просто молчу. Жизнь покажет, как всё обернется.

Но одно я знаю наверняка – я люблю Тимофея и люблю Гавайи.

Но ещё я люблю Москву. Работу – нет. Она осточертела мне, но приносит хороший доход. Страшно думать о переменах, но они всё же наступают.

Тяжелый перелёт через океан, поверхностный сон на плече Тима, туман и воздушные ямы, в которые то и дело угождал наш самолет.

Наконец, мы дома! Всю дорогу думаю о младшей, как встретимся, как сожму её в объятиях и больше никогда не расстанусь с ней надолго.

Каково же было моё удивление, когда я увидела в аэропорту Машку, бегущую ко мне. Ловлю своё золотко и кружу, пока меня не начинает мутить. Ставлю дочку на пол и ищу глазами человека, с которым она здесь. Нахожу…

Егор выглядит еще хуже, чем на видео. Я бы его даже не узнала: осунувшееся лицо, очки с закрытым глазом, сухие губы и неряшливая отросшая борода. Теперь ему смело можно дать полтинник. Постарел, ужас. К тому же напялил костюм, который ни разу не надевал. Пылился в шкафу, пока не вышел из моды. Ну не смех ли? Где же тот самоуверенный молодящийся пижончик, которого я оставила в Москве 2 недели назад?

Он смотрит то на меня, то на Тима. Удивлен? Обескуражен! Тихонечко торжествую. Это только начало, не милый бывший супруг. Только начало!

Уводим с собой Машу и он, опомнившись, бежит следом за нами.

– Отдайте мою дочь, – требует грозным голосом, но при этом выглядит так жалко, что мне смешно.

– Она и моя дочь тоже, – напоминаю ему.

– Мы сейчас едем домой: ты, я и Маша, а этот… твой… – голос Егора срывается на фальцет, – поедет в гостиницу.

Тимофей решительно разворачивается к нему.

– Не надо, милый. Не здесь, – задерживаю его за руку.

Тим целует мою руку и мягко высвобождается. Обнимаю Машку, боясь, что эти двое устроят потасовку прямо в аэропорту. Но Тим что-то тихо сказал Егору, от чего тот встал как вкопанный, и мы спокойно вышли вместе с ребенком к стоянке такси.

– Дядя Тима, а ты любишь маму? – прижимая к груди мягкую черепаху, спрашивает Машенька.

– Очень люблю.

– Я тоже ее люблю. А папа не любит. Он тетю Лизу любит.

– Видишь, даже пятилетний ребенок понимает, – глажу дочь по волосам и вдыхаю её родной запах. Хочется сжать малышку до хруста косточек, но боюсь напугать её, поэтому просто глажу. Неизвестно, что эта скотина наплела ей.

Я не запрещала Оле выдавать информацию о моем прилете отцу, поэтому претензий нет. Сказала и сказала. Так даже лучше, что он увидел нас вместе. А все-таки, что Тимофей сказал Егору? Но не спрашиваю при лишних ушах, вдруг это что-то нецензурное.

Приезжаем к нам в квартиру. Я понимаю, что Егор едет следом за нами на другом такси и скоро появится здесь. Что ж, мы ждем.

Я в шоке от беспорядка и пыли вокруг. Качаю головой и ахаю. Оля спокойно выдерживает мой говорящий взгляд.

– Я работаю и учусь, – говорит она в своё оправдание. – А бабушка только готовить приходила.

– И за две недели никто не удосужился убрать срач?

Я же говорила, что хата превратится в бомжатник! Стыдно перед Тимом. Хоть бы Егор Лизку свою напряг с уборкой. Ах, ну да, он же теперь никому ненужный холостяк.

– Мам, ну хватит, – дочка стреляет глазами в Тимофея. – Может познакомишь нас?

– Оля, это Тимофей Петрович – мой любимый мужчина. Тим, это Олька моя.

Он пожимает ей руку, и Оля стеснительно улыбается. Произвел впечатление? Я знаю. Он такой. Слишком яркий и большой для нашей покрытой пылью городской квартиры.

– А где Роб? – спрашиваю.

– Там, где ты велела ему быть – в собачатнике, – фыркает Оля.

Помните, ту историю, когда мой сын взломал счет директора колледжа и перевел деньги в собачий приют? Я договорилась, чтобы деньги вернули хозяину, сына в колледже восстановили, но Роберту теперь придется работать 3 раза в неделю в том питомнике. Раз уж заделался меценатом, то пусть теперь помогает своим трудом, а не чужими деньгами. Справедливо, я считаю.

– А куда вы папу дели? – спрашивает дочь обеспокоенно.

– Прикопали неподалеку от аэропорта, – шутит Тим, но Оля, не оценив шутку, вопросительно таращит на меня глаза.

– Да едет он, едет.

Как раз дверь распахивается, и в квартиру залетает разъяренный Егор.

Глава 36

Аа, нет, не разъяренный, мне просто показалось. Егор напуган до смерти и бледен. Да что Тимка ему сказал??

– Вы не имеет права мне угрожать, – говорит бывший трясущимися губами.

Отправляю Машку с Олей в комнату. Нечего им присутствовать при разборках взрослых.

– Да кто тебе угрожал? – усмехается Тим. Он сидит на нашем диване, вальяжно откинувшись на подушки. И мне нравится, что он четко дает понять моим домашним, что настроен решительно меня защищать.

– Ты, ты мне угрожал! – почти кричит Егор.

– Так, успокойся, – обращаюсь к бывшему мужу, – у нас с Тимофеем к тебе деловое предложение. Соглашайся, иначе не получишь ни хрена.

– Какое еще предложение? Я не дам развод, Ира! Подумай о детях…

При этих словах лицо Тима перекашивается.

– А ты думал о детях, когда любовницу трахал прям тут? – спрашиваю зло.

– Я же… Я сожалею, Ира!

– Это уже не играет никакой роли, – режу. – Я выхожу замуж за Тимофея. И сейчас ты подпишешь один документ.

– Ничего я подписывать не буду! – отвечает бывший и опасливо смотрит на Тима, который сжал кулаки. Глажу своего мачо по плечу, чтобы расслабить его. Знаю ведь, что больше всего на свете ему охота сейчас наброситься на Егора и отмудохать его.

Но я против. Во-первых, Егор уже выглядит как инвалид. Куда его еще бить? Во-вторых, хочу решить вопрос полюбовно. Не хочу терять лицо в разборках с бывшим.

Тимофей достает из сумки пачку долларов и бросает на стеклянный столик.

– Эт-то что? – Егор гипнотизирует деньги жадным взглядом.

– Твоя доля за квартиру, – поясняю я. – Одна пятая. Не больше, не меньше – ровно столько, сколько положено. Забирай деньги и уходи. Конечно, на них новую квартиру не купить, но ты можешь пойти жить к своей любимой мамочке. Она будет рада.

Я считаю, что поступаю по-честному: разделила квартиру на 5 долей, 2 взрослых и 3 детей. Пусть забирает свою часть, подписывает, что у него нет ко мне претензий – Анита, мой адвокат, скинула мне готовый договор. Собственно она же меня и надоумила так поступить. А если не возьмет деньги – лишится всего.

– Не будь дураком – бери деньги и подписывай, – давлю его взглядом.

Сажусь рядом со своим мачо и кладу руку ему на колено. Егор ревниво смотрит на нас и облизывает губы. Его здоровый глаз дергается. Нервничает, не знает, бедняга, как поступить.

Выжидающе смотрю на него, вскинув бровь. Тим ласкает мое колено, от чего Егор белеет, как полотно. Того и гляди в обморок бухнется.

– Мне нужно посоветоваться с мамой, – наконец выдает бывший.

– Исключено. Либо подписываешь здесь и сейчас, либо теряешь все. И Тим претворит свои угрозы в жизнь, – добавляю на всякий случай для устрашения, хотя понятия не имею, что он ему сказал в аэропорту.

Мои слова действуют на Егора отрезвляюще. Он берет ручку и подписывает документ в нескольких местах. Потом торопливо складывает доллары в карман, словно боясь, что мы их отберем.

– Я могу собрать свои вещи? – спрашивает Егор.

– Нет. Соберу сама и отправлю по адресу твоей матушки. А теперь уходи. Мы устали с дороги, нам нужно отдохнуть.

– Я могу попрощаться с девочками?

– Можешь. Только лишнего им не взболтни.

Егор бросает на нас уничтожающий взгляд. Ты проиграл, бурундук! Почему-то именно сейчас вспоминаю, как ласково называла его бурундучок. Откуда я это взяла – не знаю. Просто бурундук – и всё тут.

Минут через пять хлопает дверь, и я выдыхаю. Всё прошло как нельзя лучше.

– Что ты ему сказал в аэропорту? – спрашиваю Тима.

– Рыба фугу.

– Что-о?

– Я сказал ему: рыба фугу.

– Зачем? – заливаюсь хохотом.

– Скажи своему оппоненту какую-нибудь загадочную фразу угрожающим тоном, и он накрутит сам себя до невменяемого состояния.

– И он накрутил! Видел же, как он себя вел? Чуть в штаны не наделал.

– Наверняка он подумал, что если откажется от сделки, я отравлю его рыбой фугу, – улыбается Тимофей.

– Ну ты даешь! Выдумщик. Спасибо тебе, это помогло ему стать сговорчивым, – целую любимку. – А теперь нам нужно заказать новую кровать! В ту я ни за что не лягу.

Пока готовлю ужин и прибираю разведенный срач, Тимофей собирает новую кровать, которую привезли уже через час после оплаты. То и дело сбегаю с кухни, чтобы на него взглянуть. Как перекатываются его мышцы под футболкой. Трахаю его глазами. Не терпится улечься с ним в новую кровать и проверить ее на прочность.

Роберт помогает Тиму, и, кажется, они нашли общий язык. Он такой, мой дорогой человек, с любым сдружится. Открытый очень, веселый и сердечный. И дети это чувствуют – тянутся к нему. Никто не бунтует и не вспоминает про изгнанного папочку.

Видимо «глава семьи» надоел им до чертиков, пока меня не было. Не справлялся, не вывозил семью. И не удивительно. Я знала, что делаю, когда уезжала в отпуск. Перекинул, засранец, на бабушку детей, а сам за любовницей гонялся. Кстати. А что ж моя чистюля свекровь ни разу не убралась в квартире? То-то и оно, что ей проще указывать на недостатки, чем взять тряпку и сделать самой.

Наверняка Антонина Ивановна прибежит сюда на разборки. Неслыханное дело – её сыночку выставили из дома и заставили подписать важный документ. Желаю ей до конца жизни жить со своим чадом. Пусть он больше никогда не женится и живёт с мамой. Да едва ли найдется дура, которая побежит за него замуж. Даже Лизка уже поняла, что он из себя представляет.

В который раз хвалю себя за стратегически правильное решение оставить детей на бывшего мужа и уехать в отпуск. Маски сброшены, господа. Детям даже объяснять ничего не надо – всё понимают.

Перед сном Тим рассказывает Машке забавные гавайские сказки. У нее уже слипаются глаза, а она борется со сном, чтобы дослушать до конца. У него такой голос приятный и бархатистый, так здорово звучит в ночной тишине, что Маша все-таки засыпает. Поправляю одеяло и целую золотко.

Валимся без задних ног в постель. Ну и денек! Чувствую на себе руки Тима и не смею сказать «нет», потому что, несмотря на усталость, всё равно его хочу. Поворачиваюсь к нему лицом и подставляю губы для поцелуя. А у самой мурашки по спине бегут…

Он здесь, в моей квартире. Зря я опасалась, что что-то пойдет не так. Мои дети тепло приняли его. Да, он подкупил их подарками, но я считаю это правильно. Какой отпуск без презентов близким? А Тимофей неплохо потратился на островах. Мы даже машину притащили с собой для готовки гавайского мороженого, ну того – из стружки льда. Завтра опробуем и порадуем детей вкусняхами.

Новая кровать выдержала натиск и даже не скрипела. Да и вообще – мы тихонечко. У нас же полный дом детей.

Раскрываюсь для него, и он спешит попробовать меня на вкус. Как будто московская Ира чем-то отличается от гавайской. Я такая же, как вчера, только влюбленная в него еще сильнее.

Чувства стали острее, тела горячее, эмоции – ещё ярче. Я рада, что он со мной.

– У тебя такой умный сын, – говорит Тимофей.

– А да, Роберт у нас – мега умный ребенок. Удивительно ведь… в кого? Сам в себя, наверное. Он школу окончил в 15 лет, по ускоренной программе. Сейчас учится в колледже для одаренных детей, но уже начинает откровенно скучать и заниматься фигней. Надо подумать, куда его дальше определять.

– В США есть одно учебное заведение, где развивают гениев. Его бы туда пристроить. Вырастят из него второго Марка Цукенберга.

– Это далеко. Ему 16, он не сможет жить один в чужой стране.

У меня слипаются глаза, прямо, как у Машки.

– Ладно, спи, родная. Мы еще успеем обсудить наше совместное будущее.

– Спасибо тебе, – говорю сквозь сон. – Спасибо за то, что ты есть.