Текст книги "Матрёшка для наглеца Гошки (СИ)"
Автор книги: Рокси Нокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 5
Глава 5
Выхожу из «Залесья» и не могу сдержать улыбки. Моя блефовая атака сработала! «Сначала женитесь!» – гениально же? Марина! Браво!
Видел бы ты свою рожу, пивной барон!
Красиво я тебя уделала? А нечего было руки распускать!
Быстро ловлю такси, пока не опомнился, и доезжаю до ярмарки. Моя старенькая, верная «Лада» одиноко стоит на пустой стоянке, ждет меня.
Еду домой, а в голове крутятся обрывки сегодняшних событий: наглые руки Георгия, бесстыдное освобождение у окна…
И нижнее белье промокло до нитки.
Уф… Это была серьезная схватка, и я не проиграла. Я стратегически отступила. С достоинством. А он остался неудовлетворенным, с огромной шишкой в штанах. Так ему!
Подъезжаю к дому, и всё веселье разом улетучивается, как воздух из проколотого шарика.
У подъезда, прислонившись к стене, стоит Ацамаз. Мой бывший муж. Вернее, пока ещё юридически мой муж-изменщик.
Настроение падает ниже плинтуса.
– Марин, – увидев меня, делает шаг навстречу.
– Ты что здесь забыл? – шиплю враждебно. – Уходи давай отсюда.
– Я заскочу вместе с тобой на минуту в квартиру?
– Зачем?
– Забыл кое-что, – он старательно избегает моего взгляда, как провинившийся пес.
– Что именно? Последние крошки самоуважения? Так я их уже вымела. Уходи, Ацамаз. У меня был длинный день. Не до тебя.
– Да я на пять минут всего, – бывший слегка повышает голос и пытается прорваться мимо меня к двери.
– Шаг ближе – и я звоню 02, – говорю чётко, поднимая телефон. –Объясню им, что бывший муж пытается вломиться в мою квартиру. Ты здесь не прописан!
– Да, брось ты, роднуль! – Ацик внезапно делает рывок, пытается обнять меня и прижать к стене. Знакомый, дешёвый приём. – Давай без скандалов, ладно? Я так соскучился по тебе…
От его запаха, знакомого, но теперь отвратительного, меня передёргивает. Резко вырываюсь, отскакивая на шаг.
– Не трогай меня, чмо бородатое! – выдыхаю я. Фраза вылетает сама, злая и точная. – Иди, обнимай дочку пивного барона. Может, и тебе что перепадёт от их богатства!
Его лицо искажается от злости, и его голос становится тихим, сиплым и по-настоящему опасным.
– Осторожнее в словах, Марина. У меня ведь и друзья есть. Могу сделать так, что твой ларек с дурацкими сувенирами закроется в один день. Поняла?
А мне хочется громко и грубо выматериться.
Да что вы все пристали к моему магазинчику? Спасу от вас нет!
Неужели все мужики в этом городе думают, что женщину можно только прижать к стене или раздавить деньгами и связями за несговорчивость?
Идиоты, блин…. Вокруг одни идиоты.
Вспоминаю слова Залесского: «Ваш муж, видимо, мужик что надо, раз моя дочь на него внимание обратила». Да на внешность Ацика Алиса повелась!
Эта сволочь красив, смазлив, и в то же время по-мужски брутален. Всегда готов сорваться с работы и прийти на помощь, привезти, отвезти, перетащить тяжелые коробки с сувенирами и сумки с продуктами из магазина. А танцует как! Девушки дышать забывают, когда он выходит танцевать свою лезгинку.
Только для меня его измена перечеркнула все хорошее, что в нем было.
Чмо бородатое – отныне вот он кто для меня!
Мы стоим, измеряя друг друга взглядом. Сегодня я уже один раз справилась с «пивным бароном». И с этим джигитом как-нибудь справлюсь тоже. Матрешек на всех хватит.
– Не надо пугать меня, Ацамаз. Пуганая уже.
– Прости, извини! – вдруг резко переобувается он. – Я погорячился. Сама понимаешь, кровь горячая, южная, – натянуто улыбается. – Но, Марин, я прошу тебя, как человек, – продолжает настойчивым тоном. – Послезавтра приедут мои родные. Отец, дядьки… Подарки привезут. А в моей квартире одни стены, стыдно приводить туда родственников. Побудь моей женой еще несколько дней. Впусти меня. Просто посидим за столом, потом я все улажу и исчезну. Обещаю.
Он протягивает руки, будто хочет взять мои, но я завожу свои ладони за спину. В его глазах читается страх. Не перед потерей меня, а перед своим позором. Перед тем, что скажут на Кавказе: Ацамаза жена выгнала из дома, как шавку, не уважает его, срамит перед людьми. Этого он боится!
– Знаешь, – говорю я, глядя куда-то мимо его плеча. – У Залесских особняк большой. И Алиса, твоя… новая любовь, наверняка будет рада принять твоих и своих будущих родственников с подарками. Уходи.
– Ай, ну что ты такое говоришь? Это ты моя жена, а не она. Золотые горы дам, Марина. Все, что захочешь. Квартиру подарю тебе свою, которая в еще ремонте. Или машину… Хочешь?
Ох, какой щедрый, ты погляди! Это что-то новенькое.
– У меня уже есть своя квартира. И машина. А твои золотые горы, Ацамаз, – смотрю ему прямо в глаза, – оказались всего лишь позолоченным дерьмом.
Он замолкает, сжав кулаки. Вижу, как вздулись вены на его шее. Джигит, вы только посмотрите на него! Ему сейчас важнее всего сохранить лицо перед теми, чье мнение для него – закон. А на меня плевать.
К ступеням подходит наш сосед со своим старым лабрадором. Пес, виляя хвостом, тычется мордой мне в ладонь. Сосед кивает мне, бросая на Ацамаза неодобрительный взгляд. Его здесь почему-то не любят.
– Марина, пожалуйста… – снова начинает бывший, но я перебиваю.
– Знаешь, что мне сказала моя бабка, крымчанка? – голос мой звучит тихо и четко. – Настоящего джигита видно не по тому, как он скачет на коне, а по тому, как он держит слово. Ты раз сто клялся мне в любви и верности. И что? Все твои красивые слова оказались чушью для наивных дурочек. Только мне не нравится быть дурой! Так что скачи к своей новой любови без оглядки. Может, там тебе поверят и помогут.
Как вспомню… Как он любил кичиться кодексом горца, когда ему это было выгодно. Смех разбирает!
Не дожидаясь ответа, поворачиваюсь к подъезду.
– Проходите, я вас пропускаю, – говорю соседу с нарочитой легкостью.
Дверь с сильным стуком захлопывается за нами. Я не оборачиваюсь.
Квартира встречает меня тишиной. Той самой желанной тишиной, которую Юсупов всегда нарушал – то своим громким смехом, то хлопаньем дверей, то бесконечными созвонами.
Прислоняюсь спиной к холодильнику и закрываю глаза. Все. Кончено.
Потом иду по комнатам и провожу ревизию. На полке в прихожей лежат его любимые духи, от которых теперь тошнит. В шкафу – забытая потрепанная футболка. В туалете пластиковый кувшин с тонким носиком, которым он пользовался после оправления потребностей.
Каждый предмет словно напоминание о собственной глупости и о нескольких годах, прожитых, по сути, с чужим человеком. Я так и не приняла их менталитет.
Надеюсь, Алиса Залесская с радостью будет молиться вместе с ним на одном коврике и слушать наставления сварливой свекрухи, как надо ухаживать за ее мальчиком. Чем поить, чем кормить, во что одевать.
Господь! Я ему была как мамка. А ведь он всего на три года младше меня.
Но теперь всё! Избавилась.
Беру большую спортивную сумку и методично без злости начинаю наполнять ее всем этим оставшимся от него хламом.
Затем открываю сайт службы доставки и заполняю данные. Адрес. Получатель Алиса Залесская. В графе «Комментарий для курьера» пишу: «Личные вещи Ацамаза. Передайте новой хозяйке. Старая – освобождает полки».
Выбираю самую дорогую доставку – «к определенному времени, на завтра». Пусть привезут прямо к завтраку, на котором будет присутствовать папаша Залесский. Надеюсь, ему понравится мой «подарочек» – ношенные трусы и носки будущего зятька. И не только…
Возвращаюсь на кухню, вскрываю бутылку хорошего шампусика. Наливаю себе один бокал.
– За свободу, – тихо говорю себе и делаю небольшой глоток. – Горько!
Глава 6
Глава 6
Георгий
– Что это за дерьмо?! – рычу, смотря на потрепанную спортивную сумку. – Кто принес?
Я проснулся не в духе из-за чертовой Матрешки, которая меня вчера кинула. Повелся как мальчишка на ее дурную провокацию с женитьбой. Надо было не отпускать ее никуда, а продолжать уламывать!
Баба только после развода, голодная, несчастная… Куда бы она делась? Пригрелась бы на моей груди. И дала бы, да еще как! Об этом ее тело, висящее в окне, говорило. Как она текла, как кончала, сжав мои пальцы в тисках. Эх, упустил...
Но вернемся к сумке.
– Это для Вашей дочери, – говорит перепуганная домработница. – Я сейчас унесу.
– Стоп. Надо проверить, что там внутри. Вдруг взрывчатка.
Горничная бледнеет, а я надеваю перчатку и принимаюсь за обследование содержимого.
Достаю на свет божий сильно поношенные мужские труханы и брезгливо морщусь.
– Я так понимаю, это шмот Алискиного воздыхателя? Выбросить! Отнести на уличную мусорку. Немедленно.
Ну, Матрёшка, только я хотел забыть тебя, как ты напомнила о себе. Да так, что аппетит теперь испорчен на весь день.
Надо что-то предпринять в ответ!
Может, розы ей заказать?
Да прям щас, не заслужила!
Нет, надо что-то такое, чтобы тоже над ней поугарать. Но что… что?
Нужен маленький, но болезненный щелчок по носу за эту сумку с тряпьем и каким-то дурацким кувшином.
Придумал!
Звоню своему креативщику. Пусть закажет от моего имени самый вызывающий, самый похабный букет, какой только можно вообразить. Чтобы был один сплошной намек на секс. И пусть еще приложит открытку: «Спасибо за вчерашний вечер. Жду повторения. Ценитель матрёшек».
Дело сделано.
– Разбудите Алису, – велю горничной. – Скажите, чтобы спустилась. Прямо сейчас.
Жду десять минут. Слышу, как дочь шаркает тапками по лестнице. Вползает в гостиную, сонная, в шелковом халате.
– Пап, в восемь утра? У меня же…
– Помолчи. А лучше объясни мне. Ацамаз Юсупов. Что за история? Насколько всё серьёзно?
Алиса зевает, кошачьим жестом потягивается и бросает на меня ленивый взгляд.
– А, это. Да так, ничего серьёзного. Просто друг. Встречались пару раз.
Нет, ну надо же! Встаю, подхожу к ней вплотную. Она отшатывается, уже не такая сонная.
– Просто друг? – повторяю я. – Тогда какого хрена его жена присылает его вещи к нам домой?! Его личные вещи, Алиса! Часы! Трусы! И еще кучу всякого хлама для новой хозяйки.
Она хлопает глазами, её красивое личико искажает гримаса. И вместо извинений, вместо попытки что-то объяснить, она срывается на визг.
– Это всё та баба, толстая кринжуха, его жена! Эта сумасшедшая Марина! Она везде суёт свой нос! Ревнует, потому что её муженёк на меня глаз положил! Она просто мстительная неадекватша… Там человек потерял связь с реальностью. Думает, при такой фигуре нормальный мужик не побежит на сторону? Да еще как побежит! Не я, так другая.
Какой «такой» фигуре? Соблазнительной?
– Прекрати этот базарный треп! – рычу так, что дрожат хрустальные подвески на люстре. – Ты хоть слышишь себя? Ты, которая разбивает семьи, таскается с женатыми «просто друзьями», смеет называть кого-то «толстой кринжухой и неадекватшей»?!
Понятия не имею, что такое кринжуха, но звучит это слово неприятно.
Дочь замирает, ее глаза становятся круглыми от непонимания. Обычно я не вмешивался в ее личную жизнь. С кем хотела, с тем и встречалась. Но зря, похоже, надо было контролировать ее лучше.
– Эта женщина – говорю я, – сохранила достоинство, пока ты строила из себя бог знает что с этим… Ацамазом. Марина имела смелость прийти ко мне в офис.
«Имела смелость треснуть меня по лбу, когда я повёл себя как хам», – думаю про себя.
– У неё есть гордость, Алиса. А у тебя что? Родинка в виде сердечка на попе и уверенность, что весь мир должен пасть к твоим ногам?
Алиска побледнела. Слёзы обиды навернулись на её ресницы.
– Папа, ты что, защищаешь её? Эту… нахалку. Она звонила мне, обматерила… Теперь, оказывается, и к тебе приходила, дрянь такая! Никак не уймется!
– Да, защищаю! – выдыхаю я. – Она хотя бы бьётся открыто, а не ползает по чужим спальням, как таракан. Разберись со своими «просто друзьями». И если я ещё раз услышу, что ты связалась с женатым, я сам лично отвезу тебя в монастырь в глухую деревню. Ты поняла меня?
– Я не пойму, она тебе понравилась, что ли? – выдавливает из себя дочь, игнорируя мой вопрос.
– А если и так, то что? – выпаливаю сердито.
– Не смей! Пап, я серьёзно! Даже не думай. Когда ты трахнул мою подругу, я промолчала. А если замутишь с этой – молчать не стану, так и знай!
– Хватит тыкать меня лицом в этот нелепый случай! Я не знал, что Рая твоя подруга и ровесница. Она выглядела на смелый тридцатник, – закатываю глаза.
При каждом удобном случае дочь напоминает мне о моем промахе. Сил уже нет никаких выслушивать. Я реально думал, что подцепил сотрудницу моего пивзавода, а она оказалась подругой дочери.
– А я не знала, что Ацамаз женат! Один-один, папочка, – сладким голоском произносит Алиска.
И глядя на этого избалованного ребёнка, у меня появляется острое желание ее наказать.
– Значит так. Я приглашу Марину на ужин, и ты извинишься перед ней. Хотя одних извинений будет явно недостаточно... Что-нибудь придумаю еще. С мужем её ты порываешь окончательно. Узнаю, что продолжаешь таскаться с Юсуповым – лишу наследства.
Алиса фыркает и закатывает глаза.
– Вопросы есть? – спрашиваю строго.
– Да. Можешь мне перевести пару сотен тыщ на карточку? Мне нужно подарок купить подруге на день рождения.
– Вот извинишься перед Мариной, тогда может и переведу. А пока свободна.
Алиса надувает губы и уходит, а я принимаю звонок от своего креативщика. Уже справился, родненький?
– Да, Максимка? Всё готово? Куда отправить посылку? – призадумываюсь. – Ищите ее на городской благотворительной ярмарке. Прямо туда и доставьте, и проследи, чтобы за вручением «подарка» наблюдало как можно людей…
Как тебе такое, Мариночка?
Очень хочется увидеть твоё личико, когда ты получишь посылочку!
Глава 7
Глава 7
Второй день ярмарки. Народ гуляет. Колонка у соседней палатки с мёдом безостановочно крутит «Калинку-малинку», и у меня в ушах уже стоит её бесконечный мотив.
Вокруг витает запах бубликов с маком, тянется дымок от самоваров и пахнет сладкой ватой. Настоящий русский вайб – яркий, шумный и немного бесшабашный.
Я только и успеваю, что улыбаться, брать деньги и заворачивать матрёшек в крафтовую бумагу с нарисованными ромашками. Продажи идут на ура, особенно у туристов с фотоаппаратами.
Мысленно уже подсчитываю прибыль и строю планы, как расширю ассортимент. Гжельских чашек, пожалуй, докуплю. Они хрупкие и дорогие, но имеют спрос.
И тут ко мне протискивается парень в форме курьерской службы. В руках у него... Букет. Огромный, пышный, изумрудно-зелёный букет.
– Марина Юсупова? Это вам просили передать, – говорит он и протягивает его мне.
Я замираю.
В руках у меня не розы, не лилии.
В руках у меня букет… из огурцов.
Крупных, пупырчатых, аккуратно уложенных в зелень и обёрнутых ленточкой. От них пахнет свежестью, огородом и полным безумием того человека, который его собирал.
Рядом стоят две милые девушки, рассматривающие мои платки. Они замирают, уставившись на мой «подарок».
– Ой, какая прелесть! – восторженно вздыхает одна. – Это сейчас в тренде, экологично! Лакшери-букет, дорогущий, наверное, огурчики-то сейчас золотые!
– И оригинально, – поддакивает вторая, снимая его на телефон без спроса. – Мой-то мне только одни розы дарит. А тут – крутая идея! И салатик, опять же, к вечеру можно подать.
Я стою, держа этот овощной сноп, и чувствую, как по лицу разливается горячая краска. От стыда? От смеха? Любитель матрёшек теперь ещё и огуречный маньяк? Серьёзно?!
Как по заказу, толпа перед палаткой расступается. И появляется Георгий Залесский собственной персоной. В кашемировой водолазке и с видом человека, который владеет всем, что видит.
Его взгляд падает на меня, точнее – на мои зелёные «цветы». И на его лице мелькает лёгкое недоумение.
– И снова здравствуйте! – говорю я со злой улыбкой.
А потом тычу букетом ему в направлении груди, едва не задев пупырчатым «бутоном» по подбородку. Мало мне синяка на его лбу, надо еще пару царапин на лице заделать?
– Это что?! – выдыхаю я. – Какой-то перформанс? Или намёк, что продавщица уж непременно оценит этот огородный юмор?
Он озадаченно берет букет, крутит его в руках, рассматривая с разных сторон. Его брови ползут на лоб, демонстрируя удивление.
– Минуточку, – возвращает его мне обратно. – Я сейчас всё решу. Должно быть мой помощник что-то напутал.
Потом Залесский достает телефон, находит чей-то номер и нажимает на громкую связь. Так, чтобы слышали и я, и девушки, и половина ярмарки. Даже «Калинка» из динамика смолкает.
– Максим? – гремит его голос. – Это ты заказал букет из огурцов для ярмарки на Центральной?
Из трубки слышится подобострастный голос:
– Да, Георгий Романович! Получателю понравилось? Креативно же? Оригинально! Сейчас в тренде фермерская эко-тематика, и я…
– Заткнись, идиот! – перебивает его Залесский, и я невольно вздрагиваю. – Что за больная фантазия у тебя? Я же просил эксклюзивный, запоминающийся букет для уважаемой… мастерицы! А не эко-тренд с грядки! Уволю!
Это в чем же я мастерица, стесняюсь спросить? У меня руки из одного места растут, я только продавать умею.
Из телефона доносится жалобное:
– Но моя супруга сказала, что огурцы сегодня по шестьсот рублей за кило. Я думал, ваша… мастерица оценит. Георгий Романович, не увольняйте! Я сейчас еще что-нибудь придумаю…
– Молчи, уже. Придумает он!
Залесский отключает звонок, сует телефон в карман и смотрит на меня. На его лице написано искреннее раздражение, смешанное с досадой. А в глазах… мелькает какая-то дикая, нелепая неловкость.
Залесскому стыдно.
Очевидно, что он хотел поразить меня чем-то необычным, может быть, даже пошлым, раз отправил курьера сюда, где много людей. Чтобы припозорить и отомстить за посылку с вещами Ацамаза. Но что-то пошло не так…
– Заставь дурака Богу молиться, – комментирует он, махнув рукой. – Мариночка, прошу прощения за то, что мой помощник с дуба рухнул. Видимо его креативные идеи иссякли.
Я невольно расплываюсь в широкой улыбке. Залесский видит, как озаряется мое лицо, и напряжение спадает с его плеч.
– Да всё нормально, Георгий Романович. Это было даже… весело.
– В качестве извинений за этот… овощной инцидент… Приглашаю вас завтра вечером на ужин. В нормальный ресторан. Где подают огурцы исключительно на тарелках. Надеюсь, вы дадите мне шанс?
Он смотрит на меня, ожидая ответа.
– Ладно, – отвечаю я. – Только при условии, что вы этого Максима не станете увольнять. У него, видимо, и правда богатая фантазия.
– Тогда завтра. В восемь?
– Завтра, в восемь, – киваю. – А из огурцов получится прекрасная окрошка, и даже на салат «Московский» что-то останется.
Он смеется – громко и заразительно, и неловкость в его глазах тает, будто и не было её.
– Окрошку я, кстати, обожаю.
Напрашивается на приглашение? Ну уж нет! Я пока не готова оказаться с ним в замкнутом пространстве!
– Извините, Георгий Романович, мне нужно работать, – отхожу к покупательницам.
– Да-да, конечно. А я пойду… прогуляюсь. Выходной день все-таки.
Он кивает мне и медленно отходит в сторону, делая вид, что его заинтересовала брынза. Продавец сыра тотчас начинает совать ему кусочки на пробу. А я не могу сдержать улыбки. Залесскому было стыдно за сей чудный подарок, и эмоции надменного хама доставили мне массу удовольствия.
Букет из огурцов, надо же!
Может, стоит попросить контакты этого Максима и нанять его себе?
Глава 8
Глава 8
Вечером после ярмарки ко мне домой заглядывает Таня Рощина, моя подруга детства. Увидев на столе букетик от Залесского, она ахает:
– О! И почем нынче огурчики?
– А я не в курсе. Это подарок, – отвечаю с загадочным видом.
– Подарок? – Таня недоверчиво фыркает. – Ну, оригинально, не поспоришь. С овощного рынка себе кавалера нашла? Только ради Бога, Мариш, скажи, что он русский! Если азер – шли его сразу нафиг!
– Это от Георгия Залесского. Того самого, – играю бровями.
Танина рука замирает на полпути к букету, а глаза смешно выпучиваются.
– Пивного барона?! Того, что на билбордах везде красуется? Он?! ТЕБЕ?! ОГУРЦЫ?! Так, мы во сне, я всё поняла… Вот сейчас проснусь у себя в кровати и…
– Всё реально, ты не спишь, – смеюсь и щиплю подругу за руку. – Георгий Романович меня в ресторан пригласил. Надеюсь, в этот раз с видом на реку, а не на его пивной цех.
– Да ладно! И что, прям ухаживает за тобой? Маринка, да ты что! Хватай его! Хватай, пока дают! Мужик с состоянием, с положением. Да он тебя на руках носить будет! Забудь про этого своего Ацамаза-недоноска, пусть с любовницей своей киснет. Это же такой шанс!
Она уже видит нас в свадебном путешествии на Мальдивах. А я жду, пока первая волна энтузиазма схлынет, и спокойно говорю:
– Тань, а любовницу Ацика как звать, ты ж помнишь?
Шестеренки в голове моей подруги завертелись, и на ее лице отразилось медленное, мучительное прозрение.
– Алиса… Алиса Залесская? О, боже. Так это ж его дочь?!
– Именно, – киваю я, разрезая один огурец на салат и вдыхая его свежий аромат. – Так что успокойся, пылкая ты моя.
Отборные овощи, надо признать. И вкус что надо. Зря я ополчилась сначала на Гошеньку. Отличный подарок.
Таня тоже хватает кусочек огурца и задумчиво хрустит им, затем в ее глазах зажигается знакомый мне азартный огонек.
– Ну… Тогда это вообще гениально складывается. Это же не просто шанс, Марин. Это готовый план мести!
– Какой еще план? – отмахиваюсь я, ссыпая с доски нарезанный овощ в чашку для салата. – Укроп порежь, пожалуйста.
– Да самый очевидный! – отвечает Таня, размахивая ножом. – Эта подлая мерзавка отбила у тебя мужа? Прекрасно! А ты выходи замуж за ее отца! Стань ей мачехой! Самой молодой, самой пышной, самой любимой! Представь ее лицо, когда ты будешь сидеть во главе стола в дорогом шелковом халате, а она будет обязана тебе «мама» говорить! Ты сможешь не пускать ее на порог в мини-юбке и заставлять мыть посуду!
От этой картины мне становится одновременно и смешно, и жутко.
– Ты с ума сошла! – смеюсь я, заправляя салат свежайшей сметаной. – Залесский же хам, наглец и фетишист! Он мне раздеться приказал и вприсядку станцевать!
– И что? – пожимает плечами Таня. – Скажи, что станцуешь… но только на свадьбе, вернее после нее. И то, если он хорошо себя будет вести. Марин, да он же тебя огурцами завалит! Представляешь, целую теплицу подарит! Будешь огуречная богиня.
Мы хохочем до слез, до боли в животе, представляя себе эти абсурдные картины.
И хотя я знаю, что замуж за Залесского я не выйду ни при каких обстоятельствах, в Таниной идее было одно неоспоримое достоинство: она заставила меня увидеть всю эту уморительную историю со стороны и поднять себе самооценку после измены мужа. Так почему бы мне с ним немного не поиграть?
***
На следующий день Рощина вызвалась мне помочь собраться на «свидание». Хотя это будет просто ужин. Или не просто? Но я бы и сама справилась. Но Танюшку уже понесло, пристроить меня в хорошие руки.
– Грудь! – первым делом провозглашает подружка, уставившись на меня оценивающе. – Это наш главный козырь! Титечки нужно подать, преподнести, выдвинуть их на передний план, как пиалу с черной икрой на приеме. Пусть Гошенька сходит с ума, пусть слюнки на тебя пускает.
– Тань, – осторожно говорю я, – а может, лучше подать интеллект, а? Или чувство юмора? Они, вроде как, тоже ценятся.
– Интеллект потом, – отмахивается она. – Сначала визуал! Он же мужик. А они вообще все поголовно визуалы, на красивую картинку клюют… Вот это подойдет, – она сует мне в руки какое-то красное чудовище с декольте до пупка. Откуда у меня ЭТО в гардеробе? В каком угаре я могла купить такое вульгарное платье?
– Подруга, ты что, огурцов объелась? Я хочу выглядеть так, чтобы один несносный хам понял: перед ним не просто «матрёшечки», а женщина, которая может и по голове дать, и в ресторан сходить, не опозорившись. В этом платье я уж точно опозорюсь.
Рубашки, блузки, платья летят на кровать в беспорядке.
Наконец, взор Татьяны падает на платье цвета молодой листвы. Или, если уж на то пошло, цвета того самого подарка, который вчера был немилосердно покрошен в салат.
– Вот! – торжествующе восклицает Таня, извлекая его наружу. – Цветовая преемственность! Ты продолжишь тему. Намекнешь, что помнишь его креативный жест. Это тонко, это со вкусом! И грудь оно подчеркивает просто волшебно, не вызывающе, но очень… убедительно.
– Ладно, – соглашаюсь я. Уж лучше надеть это, чем красное.
Потом начинается битва с прической. Таня предлагает соорудить сложную конструкцию с локонами, а я настаиваю на собранных в небрежный, но элегантный узел волосах. Чуть больше туши, чуть ярче помада – и готово.
Кручусь перед зеркалом. Отражение мне нравится. Я выгляжу… свежо.
– Ну все, – бормочет Татьяна, оглядывая меня. – Щечки подрумяним чуть-чуть… Глазки подчеркнем… Чтобы смотрела на него, как огуречная богиня на своего самого преданного поклонника.
Ловлю ее взгляд в зеркале и не могу сдержать смех:
– Да иди ты со своими титулами!
– Богиня Огуриня, покровительница плодородия, урожая и… хрустящих салатов, – продолжает подтрунивать она надо мной.
– Ага. Богиня Цуккиня.
– Лучше уж тогда Сукиня. Ближе к правде.
Бросаю в нее подушку и смеюсь до слез. Еще чуть-чуть – и тушь по щекам потечет. Все старания пойдут насмарку.
Веселье наше вдруг обрывает наглый звонок в дверь. И голос, от которого у меня автоматически сжимаются кулаки:
– Марина! Открывай! Я знаю, что ты дома.
Ацамаз приперся. И что ему нужно? Определённо он что-то оставил в моей квартире, поэтому и пытается сюда попасть. А если он не один? А если с толпой родственников с гор? Сейчас дверь мне как вынесут и подарками завалят!
– Вот явился, незваный гость хуже татарина, – шипит Таня, закатывая глаза к потолку. – Иди скажи, чтобы проваливал.
Подхожу к двери с опаской:
– Уходи, Ацамаз. Не до тебя сейчас.
– Да я на минуту. Это важно, Марин, – он начинает что-то нести про «недоразумения» и «нужно поговорить».
Таня не выдерживает, подбегает и кричит ему через дверь:
– Человек на свидание опаздывает, так что иди отсюда, парень, гуляй вальсом!
За дверью наступает тишина. Потом мы слышим невнятное бурчание и тяжелые шаги по лестнице.
Зря она, конечно, про свидание сказала…
Ацик не в меру ревнив. Хотя… у нас же все кончено. Хочу и хожу на свидания. Его не должно это волновать. Через пару недель нас окончательно разведут.
Подхожу к окну и осторожно раздвигаю занавеску. Внизу, у подъезда, стоит машина с водителем. Сердце замирает на секунду.
– Ну что, – оборачиваюсь к Тане и беру небольшую сумочку. – Поехала я, что ли, покорять пивные сердца?
– Давай, солнце, удачи тебе.
Выходим на лестничную площадку, потом на улицу, и она шепчет мне вдогонку:
– Смотри, Мариш! Если предложение руки и сердца поступит – сразу «да» кричи, не раздумывай!
Я только машу ей рукой в ответ.
Огуречная богиня Марина выходит в свет. Что может пойти не так?
