Текст книги "Хоронитель (СИ)"

Автор книги: Роксэн Руж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Понятно, почему голоса на плёнке казались такими ватными.

Нет, это не было моей фантазией. Я это видела. Просто все воспоминания стёрлись. И если сравнить человеческий мозг с компьютером, то можно было сказать, что шло восстановление жёсткого диска.

Я наперёд знала кто сейчас должен был толкнуть распашные двери…

Своего мужа я легко узнала даже в непроницаемом скафандре с прозрачной вставкой лишь на уровне лица. Его фигура, его манера двигаться, его леденящее кровь спокойствие.

– Испытуемый образец номер тридцать два. Стадия внедрения практически завершена. Готовимся извлекать образец номер тридцать три. – Механический бездушный голос мужа резал меня не хуже того инструмента, который он взял с нержавеющего подноса. Его держал ещё один человек в запотевшем в районе лица скафандре.

Узнавание было моментальным. То был вхожий в наш дом напарник Игоря Вячеслав по научной работе. Но кроме того, что порой он мне казался сильно навязчивым, ничего плохого я о нём сказать не могла. А теперь получается, что я и была их общим научным трудом? И все те вопросы, которые он задавал, не имели ничего общего с воспитанием и чувством хорошего тона?..

Как самочувствие? Сколько часов я спала? Что ела? Как-то он, помнится, даже спросил нет ли у меня проблем со стулом. Но потом быстро реабилитировался объяснив, что его сестра в положении, и она не знает, как ей правильно настроить свой пищеварительный процесс…

Боже… А ведь я ему тогда надавала много советов, тогда как он, с вероятностью в сто процентов, снисходительно смотрел на меня как на подопытного кролика.

– Началась последняя стадия подселения. Чёрт! Кровотечение! – Только когда вокруг моих бёдер образовалась лужа крови, у мужа что-то дрогнуло в голосе. Мне даже стало капельку приятно, что он вышел-таки из себя. Жаль, что лишь такими жертвами можно было вывести его на эмоции. – Нужно срочно извлекать образец номер тридцать три!

– Игорь, нужна анестезия.

– Нет времени. Тридцать второй уже не жилец. В расход. Мне нужен этот образец.

Заорала от боли там на плёнке, тогда как сейчас моё сердце сжалось в грецкий орех. Вспомнила ту невыносимую адскую боль. Муж полоснул низ живота скальпелем, даже не предприняв попытки хотя бы местно обезболить. Зачем, если по его собственным словам я уже выполнила свою миссию…

Часть меня хотела заткнуть уши, чтобы не слышать собственных криков в агонии боли. Другая же часть наоборот запоминала всё до мельчайших подробностей. Поэтому я и услышала звуки на плёнке, наложенные друг на друга. Одни были ближе ко мне. Другие гораздо громче, но намного дальше.

Рядом со мной раздался чей-то удивлённо-испуганный крик. Потом шум рвущейся плотной ткани. А потом булькающие глотки. Подняла глаза, встречаясь взглядом с маньяком. Он отсалютовал мне стаканом и осушил его с таким же звуком как на записи.

– До дна. – рассмеялся он собственной шутке, тогда как динамик диктофона завибрировал от глухого звука падающего тела…

– Он живой!

– Ликвидировать!

– Где он?

– Куда подевался?

– Он только что был здесь!

– Чёрт!

– Что это?!

– Помогите!

В рядах военных образовалась сумятица. Если бы не выкрики командира всем оставаться на своих местах, они бы уже давно убежали с воплями прочь из этого морга. Но кроме этого я услышала шум возни и крики за дверью.

– Туда нельзя! У нас приказ!

– Старший следователь… Что там происходит? Женя!

– Костя… – прошептала одними губами. Он всё-таки приехал. Но он опоздал.

Глаза наполнились слезами. Костя всю жизнь меня поддерживал. И во всём оказался прав. Во всём! Даже в том, когда говорил, что в мужья я выбрала ещё то дерьмо. Как же он был прав! И какую неподъёмную цену я заплатила за этот горький жизненный опыт...

Словесная перепалка переросла в настоящий конфликт. Костя не уходил, хоть ему и приказывали это сделать. Он кричал моё имя. И я помню, как собрав последние силы в кулак, заорала:

– Помоги!

Перестрелка заглушила мой крик. Но там было ещё что-то. Люди не падали, сражённые пулями. Судя по звукам, они разлетались в разные стороны. Но прежде раздавались глотки. Быстрые, жадные…

– Есть! Образец тридцать три извлечён. Прогрессирующая стадия заражения. Это отличный биоматериал. Нужно изучить… – Игорь говорил как чёртов фанатик. Да и взгляд он на меня бросил соответствующий. Именно это его выражение лица врезалось тем самым точечным воспоминанием. Прощальный взгляд, скупая улыбка…

И тихое твоё – пока…

Глава 7

– Вонь ему моя не нравится! Держал как скотину в хлеву! Издевался как только мог! Изображал из себя не пойми кого! – В третий раз не жалея кожу начала скоблить себя жёсткой мочалкой. И не то чтобы этот процесс мне не приносил удовольствие. Если честно, то грязь с меня разве что слоями не осыпалась, и не удивительно, что я расточала разнообразные ароматы. Но об этом всё-таки можно было как-то деликатней сказать. – Козёл!

Бросила мочалку себе под ноги, разбрызгивая при этом скопившуюся грязную мыльную воду на стенки душевой кабины. Почему та самая грязь имела чуть розовый оттенок думать не стала. Точнее, изо всех сил пыталась прогнать воспоминание, когда он слизал с ножа мою кровь. Мозг отказывался понимать, почему этот процесс так на меня подействовал, но тело как будто знало больше. И это знание требовало практической доработки.

– Твою ж мать! – И всё-таки меня настиг тот самый стокгольмский синдром. Другого объяснения я найти не могла. А искать в любом жизненном хитросплетении логику было моей самой навязчивой фобией.

Меня настолько поглотила злость на саму себя, что я даже забыла, что во всём был виноват лишь он. Безжалостный палач, слизывающий кровь с ножа перед самой казнью….

– Всё! Женя, хватит! – Дала самой себе нагоняй. Подставила лицо под струи воды, которые уже стали не такими обжигающими. Видимо, водонагреватель не был рассчитан на подобное расточительство.

Душ помог лишь смыть с себя грязь, но не избавиться от грязных мыслей.

Как я вообще могла думать о подобном?! Мать, только что потерявшая своего ребёнка?! Почему боль потери казалась лишь давно ушедшим воспоминанием, тогда как мысли о нём…

А Игорь?! Как я могла думать о другом мужчине в непотребном ракурсе? То, что он по совместительству был ещё и маньяком, можно было опустить. Уже одного разбередившего моё подсознание желания было достаточно. А если ещё вдуматься на кого это желание было направлено…

Выкрутила холодную воду на полную мощность, хотя и горячей оставалось с каплю. Развеять дурман не удалось. Даже прожигающая льдом вода не помогала. Лишь краем сознания я понимала, что теряю контроль над собственным телом. Над мыслями. Над всем…

И если раньше я скребла кожу до красных полос, то сейчас движения рук и пальцев стали совсем другими. Отпустить себя было гораздо проще, чем контролировать. И это было несравнимо приятней.

Ледяной поток воды заглушил мой стон, но не заглушил голос.

– Ты закончила?

Распахнула глаза. Растерянность и стыд мгновенно сменились злостью.

– Только начала. – Прорычала каждую составляющую своего ответа в стеклянную запотевшую перегородку.

– Лучше закончить сейчас, иначе я предложу свою помощь.

После его слов низ живота начало сводить, а потом резко отпускать пульсирующей волной жара. Секундная цикличность лишь усиливало чувство неполноты и без того острых ощущений.

Если сказать ему, что мне и правда нужна помощь…

Боже, как я могу даже думать о таком?!

Сняла с зацепа душевую лейку. Смыла уже далеко не грязь, хотя, возможно, это было самым грязным на мне сейчас. По крайней мере, так я это ощущала.

Попыталась установить душевую лейку обратно, но крепление развалилось на мелкие кусочки. Китайская кабина, не иначе…

Остановила поток так и не принесшей мне облегчение ледяной воды. Открыла дверцу кабины, стекло которой тут же пошло паутиной. Ну точно, китайская. От того и рассыпается на глазах.

– От тебя одни проблемы. – Вздрогнула, так как рассчитывала на полную уединённость, а не на то, что маньяк будет скучающе стоять в проёме, скрестив руки перед собой.

– От вас тоже, если уж на то пошло. – Наверное, мне уже не следовало смущаться, дабы секретов во мне не осталось вообще никаких. Но я всё равно поспешно обернула вокруг себя полотенце прежде чем посмотреть на маньяка. Но то, что я увидела, стало катализатором для очередного мышечного спазма внизу живота…

Маньяк словно хищник водил носом. Принюхивался.

– Всё ещё воняет? – спросила, гордо вздёрнув нос.

– Ещё как…

– Чтобы вы знали, то, когда люди слышат какие-то неприятные запахи, не всегда хорошо. Это может быть показателем болезни мозга. Вы давно проверялись?

Маньяк усмехнулся словно ему понравилась моя шутка.

– Лет так двести назад.

– Понятно. – Опять заиграла та же гармонь. Садимся в ряд и слушаем очередной бред больного фантазёра.

Я чуть было не спела одноимённую песню Льва Лещенко. Меня удержало лишь то, что певунья из меня такая себе…

Посмотрела на маньяка с вызовом. То, как я удерживала взгляд лишь на его лице, боясь смотреть ниже, далось мне с боем. Знала, что на его голый торс смотреть не стоит. Как и не стоит думать, зачем он сюда пришёл вот в таком виде…

– Знаешь, твоя кровь… – Он на мгновение закрыл глаза и даже как будто сглотнул. – Ты натолкнула меня на одну мысль.

Как и ты, только не на одну, а на много, и часто, и разно…

Он опять принюхался. А потом затряс головой, словно пытался вытряхнуть весь ненужный мусор из своих мыслей. Посмотрел на меня вновь горящими зеленой глазами. Кажется, маньяк сделал лишь шаг, как уже оказался около меня.

– Посмотри на своё отражение в зеркало.

– Только не говори, что я там сейчас увижу лишь полотенце и нескромно слезшие с бёдер джинсы… – Он гортанно засмеялся, тогда как мои щёки опалило жаром стыда. Когда же я научусь думать, прежде чем что-то сказать вслух?

– Вампиры отражаются в зеркале. Всё это байки.

– Боже… Опять вампиры… – Устало повернулась к зеркалу. Просто уже надоело спорить.

Сначала я увидела его. Смеющийся взгляд, хищная ухмылка, но при всё при этом совсем как будто непривычная для его сурового лица мимика. Не вызывал он у меня ассоциацию рубахи-парня, хотя все маньяки обладали непогрешимым обаянием. Этот мужик как будто наоборот предупреждал – не подходи, хуже будет. Но странное дело, он не вызывал у меня страха. Даже сейчас, когда вплотную стоял за моей спиной.

А потом я посмотрела на себя…

Боже, как такое может быть? От меня как будто откромсали несколько десятков кг, и скрутили пробег лет так на десять. Не было пигментных пятен, глаза не впадали от вечной усталости, кожа подтянулась, морщинки разгладились. Даже отёчные веки куда-то втянулись, открывая взгляд.

Мокрые волосы были сейчас темнее, но и они заметно изменились.

– Как такое возможно?! – Шлёпнула себя по щекам, чтобы точно быть уверенной, что вижу собственное отражение.

– Это ещё не всё.

– Куда ещё больше… – На всякий случай посмотрела вниз, а то может куда ещё больше уже наросло, а я этого и не заметила. Нет, всё осталось в своём привычном размере.

В зеркале мелькнуло лезвие ножа. Правда, на этот раз кровь пролила не я.

– Смотри на себя, Женя…

Моё имя показалось чужеродным в хриплом звучании. Но это были так сказать цветочки. Собственное отражение стало поистине ошеломляющим.

Глаза загорелись золотисто зелёным огнём. На лице выступили тёмные полосы. А когда он поднёс ко рту окровавленное запястье, увидела, как чуть поднялась верхняя губа.

– Боже… – прошептала я, при этом цепляясь взглядом за выступившие клыки. – Боже!

Глава 8

В ушах стоял гул. Уже не понимала, шёл ли этот звук с аудиодорожки, или же глухие вибрации исходили из меня. Обхватив себя за плечи, раскачивалась взад-вперёд. Простое механическое действие заменяло мне необходимость о чём-либо думать. На это просто не было сил…

– Держи… – Подняла глаза на подошедшего ко мне маньяка. Весь его облик дрожал, расплывался. Не сразу поняла, что такую иллюзию создали слёзы. Это они дрожали в моих глазах. Не сразу, но всё же разглядела стакан в его протянутой руке.

– Не надо… – Боролась, казалось, целую вечность с собственной звериной жаждой. И она не относилась к янтарной жидкости в стакане. Меня больше привлекало его запястье. Густая кровь, которая не разгонялась пульсацией его сердца. Но в том был её опьяняющий секрет…

Даже боль, вызванная предательством мужа, померкла на фоне этой муки, этого раздирающего горло соблазна.

Может взять совсем чуть-чуть? Провести по коже языком, чтобы смягчить и успокоить, прежде чем проткнуть её клыками? А потом сделать глоток и протолкнуть по горлу как будто заряженную импульсами тока кровь? И он бы не отказал мне, да. Я могла взять всё, что хотела. И я хотела, очень. Разве в этом было что-то плохое? Разве не в качестве выбора он предоставил мне сразу оба напитка?..

– Я не пью. – Добавила уже для самой себя. Так было проще бороться с «плохими привычками». Но всё равно проследила взглядом за траекторией движения его руки. Он поднёс стакан к губам. Хрусталь зазвенел от соприкосновения с его зубами. Маньяк сделал глоток, и я синхронно сделала то же самое…

– Узнала кого-нибудь на записи? – Вся иллюзия важности происходящего в этом моменте растаяла. Прошлое, которое так безжалостно раскроило настоящее, вновь затянуло в пучину боли и непонимания. И как бы ни старалась возвести баррикаду, правда всё равно выколола глаза…

В качестве ответа кивнула головой. Мне не хватало храбрости, чтобы произнести вслух хотя бы одно короткое «да».

За что он так со мной? С нашим, нет, с моим сыном?

Я готова была нести ответственность за собственную ошибку в выборе мужа, которая стала для меня поистине смертельной. Но при чём тут ребёнок? Почему именно он заплатил жизнью за грехи своих родителей?

Гул в голове усиливался. В груди жгло, пульсировало. Сердце набрало максимальные обороты, каждый его удар отдавался в висках.

Я услышала голос. Требовательный, но слишком уж далёкий, чтобы сосредоточиться на нём.

Мой сын стал жертвой какой-то очередной научной мути. Галочкой в отчёте. Одним лишь снимком со скрининга, который я сохранила, чтобы потом собрать альбом с его фотографиями. Выписка из роддома, первый зуб, ветрянка, разбитые коленки, фингал за свободу слова, выпускной, свадьба, выписка уже его сына…

Как я об этом мечтала…

Теперь голос звучал как будто ещё дальше. Не был требовательным, а раздражающим. Отмахнулась от него, но не метафорически. Рукой отмахнулась, чтобы прибить на фиг этого комара.

– Твою ж! Возьми себя в руки? Контролируй это!

Опять этот требовательный голос. Он стал ближе, но раздражал не меньше. Что я должна контролировать? Если я даже собственную жизнь не смогла взять под контроль…

– Посмотри на меня!

Эта команда хотя бы была более понятна, так как инструкция по самоконтролю была уж сильно слабенькой.

Посмотрела туда, где больше всего сконцентрировался раздражитель. Что я там говорила про смертельную ошибку?.. То была не она. А вот сейчас, когда я увидела маньяка, с пока ещё не успевшими затянуться кровавыми полосами на животе, чётко поняла это.

Но смерть ходила не рядом со мной. Слишком сильно хотело его… крови. Такой дикой жажды я ещё не испытывала. И с каждой секундой она сжигала очередной барьер. Последний истлел, когда он сделал последний глоток янтарного напитка, наклонился и поставил стакан прямо на каменисто-земляной пол пещеры. Поднялся, не отводя от меня глаза, зажёгшиеся ярким изумрудным цветом…

Неотрывно следила за каждым его движением. Сейчас они казались мне маняще грациозными, как будто таким образом меня вежливо приглашали к столу, где на аперитив подавался густой бордовый дурманящий нектар.

Встала уже даже не с дивана, а с каких-то щепок. Пнула лежавший передо мной подлокотник. Тот пролетел через всю пещеру и превратился в прах после столкновения с каменной породой.

– Контролируй это…

– Зачем? – рассмеялась не своим смехом. Слишком много в моём голосе было терпкой похоти.

– Чтобы завтра не пожалеть об этом.

– А если я не хочу, чтобы наступало завтра?.. Завтра существует только для дураков. Мы же здесь и сейчас…

Маньяк усмехнулся. Я не чувствовала в нём страха, хотя в самых смелых своих мечтах уже вгрызалась в его шею.

– Ты меня никак клеишь? – Рассмеялся так же гортанно и пошло, как я до этого.

– Допустим. – Порезы на его животе явно начали затягиваться. Меня совершенно не волновало откуда они там вообще появились. Главное, что они там были. Большего и не надо. Вообще ничего не надо кроме его крови…

Запнулась обо что-то мягкое. Откуда здесь на полу могло взяться полотенце? Разве это важно? Отмахнулась как от этих мыслей, так и от самого полотенца. Я уже была у цели, и это единственное, что имело значение.

Облизала губы. Инстинктивное действо. Почувствовала, как клыки оцарапали язык. Вкус собственной крови отдавал металлом и ещё чем-то… Его кровью, да. Этот аромат я не спутала бы ни с чем.

– Хочу… – Это всё, что сейчас могла сказать, глядя на бордовые линии на его животе.

– Чего воистину ты жаждал: воды или любви? Жаждал ли ты как Бог, или как человек и Бог?

– Хочу… – повторила я, не поняв вообще ни одного из его слов.

– Завтра для дураков? – Он наклонился, вновь взяв пустой стакан. Тот не выдержав давления, разлетелся в его руке. Осколки звонко осыпались на пол. Он взял самый большой из них и поднялся. После чего полоснул им по животу. Кровь наполнила борозду, после чего медоточиво потекла вниз. – Что же, давай проверим…

* * *

Проснулась словно от толчка. На самом же деле такому резкому пробуждению способствовала одна лишь мысль: какая же я дура…

Но стыд и раскаяние тут же растаяли под натиском страха. Я вся была в крови, и так как эта кровь, даже засохшая, вызывала во мне дрожь искушения, она точно была не моя.

Огляделась. Кровать была разломана и навряд ли подлежала восстановлению. Матрас местами напоминал шапки взбитых сливок. Подушки и одеяла были разорваны в клочья. И всё это безвозвратно пропиталось кровью. Его кровью…

Я его убила?

– Что я наделала, Боже?!

– Я бы не стал спрашивать об этом Бога.

Вздрогнула, вскинув взгляд наверх. В пещерном проёме стоял маньяк. Футболка, джинсы, кожаная куртка – всё уже было привычно моему взгляду. Из общего ансамбля выбивался лишь пакет с кровью. Такие используют во время операций для переливания.

Маньяк проследил за моим взглядом.

– Ты высосала меня до капли.

Твою ж мать… Неужели я и он… Мы…

– Пожалуйста, скажи, что мы не… Что я тебя не… Тронула? – В последний момент заменила непотребное слово на менее испорченное. Но тут же поплатилась за это усмешкой во все тридцать два зуба, два из которых чуть выбивались из общего ряда.

– Если не считать исполосованную спину и поломанную в щепу всю мою мебель, то нет, ты меня… – он прокусил пакет и сделал большой глоток прежде чем закончить, – не тронула.

Маньяк жадно пил. Кадык на его горле дёргался как ненормальный. Но даже так он не сводил с меня глаз. Я же под гнётом его ненужного внимания подтягивала к себе рваную простынь, пытаясь если не прикрыться, то захоронить себя под ворохом испорченных лоскутьев и кровавых перьев.

Я не помнила ничего. Вообще. Меня словно выключили в тот момент, как я прослушала запись на диктофоне, и включили уже здесь в ошмётках моей репутации и совести…

– Скажите, пожалуйста… – Я, наконец, нашла что-то больше по размеру носового платка. Исхитрилась прикрыться на манер фигового листа. Верхний, так сказать, ярус закрывали спутанные волосы. – Между нами же ничего не было такого?

– Какого такого? – Он на секунду оторвался от своего занятия, но не для того, чтобы ответить, а чтобы испоганить мою жизнь ещё больше.

– Ну, вы же понимаете, о чём я спрашиваю... – Козёл. Надо же строить из себя тут полную невиновность. Если так разобраться, то это он воспользовался моим состоянием. И если я ни черта не помнила, то состояние у меня на самом деле было неадекватным. А после прослушивания записи так и вовсе аффектным.

Маньяк с шумом втянул в себя последние капли крови из пакета. Скомкал его и кинул в груду тряпья и останки кровати. Потом подошёл ближе. Уперся коленом на испорченный матрас. Тот, не выдержав натиска, прогнулся, выпустив при этом чуть дальше от его колена ещё одну шапку ватных воздушных сливок. Протянул мне руку.

– Владамир. Обычно я представляюсь до… Но тут у меня не было права выбора.

Значит ли это, что между нами всё-таки было что-то? Чёрт! Твою ж мать…

Он всё ещё протягивал мне руку. Первым моим желанием было ударить по ней. Но злость на саму себя была гораздо больше чем на него.

Вложила свою руку в его ладонь.

– Женя. И я не такая, как вы думаете. Я не ложусь в кровать с первым встречным.

– Шесть раз.

Боже… Он это специально?! Решил поиздеваться надо мной?!

– Видимо, вы меня не поразили, если я даже раза не запомнила. Не говоря уже о шести.

Его бровь красноречиво поползла вверх. Будь он вампиром, чёртом, да хоть хреном с дороги, всё равно ахиллесова пята была у всех одинаковой – намёк на мужскую несостоятельность.

Его медленный взгляд потёк по моему практически оголённому телу вниз, потом так же медленно вернулся обратно.

– Ладно, с этим позже. – Сказал он так, словно дал мне отсрочку от своей реабилитации. Сама того не замечая, выдохнула с облегчением. Да, это я уже потом поняла, что он мог воспринять мои слова за провокацию, и потребовать реванша. – Первым делом нужно разобраться вот с чем.

Маньяк повернул свою руку так, чтобы моя оказалась сверху. Я посмотрела вниз. И заорала так, что с пещерного свода посыпались пауки.

В его руке была моя, и в то же время нет. Вместо обломанных во время лазанья по скале ногтей, из моих пальцев торчали загнутые чёрные звериные когти…

* * *

– Я их заметил ещё вчера. Ну как заметил, ощутил на себе.

– Извините... Владамир. – Его имя жгло язык. И не только из-за того, что было непривычным и как будто неправильным, просто я привыкла даже в своих собственных мыслях называть маньяка… маньяком.

– Ничего страшного. На мне всё заживает быстро. Разве что обстановку придётся поменять.

Щёки опалило румянцем. Я даже представить боялась, что произошло ночью. И что я такое, если смогла устроить весь этот ужас.

– Значит, для таких как… вы это не свойственно? – Бросила быстрый взгляд на свои руки, и тут же отвела глаза. Ну не могла я смотреть на этот самый страшный кошмар мастера по маникюру.

– Для таких как я не свойственно. Но я всё больше убеждаюсь, что мы с тобой принадлежим разным видам. Для вампиров такая особенность несвойственна.

– Особенность?! Это же проклятие! Как с такими вообще жить можно?

В моей практике иногда приходилось сталкиваться с телами девушек, у кого были наращены в подобной технике ногти. Тогда меня очень сильно интересовал вопрос не мешает ли такая длина в домашнем обиходе. Это же всё нужно делать с максимально точным прицелом, чтобы ни дай Бог…

Что же, мне, видимо, и самой предстояло это выяснить методом проб и ошибок…

Но в другом меня ждал абсолютный прогресс. Слух не покоробило от слова: вампир. Настолько это стало для меня обыденным, как если бы он сказал – летать не свойственно для муравьёв. Да, аналогия такая себе. Только вот из-за насыщенности последних дней ничего умнее я придумать не смогла.

– Если мы принадлежим разным видам, то к какому отношусь я?

– Пока не знаю.

– Может, тогда проконсультироваться у кого-то поумнее?.. – Эта шпилька была наказанием за то, что он не остановил меня ночью, и позволил случиться тому, что я даже не запомнила…

– Я и сам об этом думал. Только вот у нас возникла большая проблема.

– Серьёзно? Даже больше этой? – Растопырила пальцы веером напротив его лица.

– Да уж побольше будет. Твой фоторобот во всех пабликах.

– Мой… что?..

– Ты в розыске, Женя. За информацию о твоём местонахождении объявлено вознаграждение. Хорошее. Думаю, такой размах поисковой экспедиции могли устроить сверхкрупные организации. Для чего-то ты им очень необходима.

– Мой ребёнок был им необходим. А я лишь расходный материал.

– Не похоже. – Маньяк, тьфу, Владамир поднялся с матраса и зашагал прочь. Мне и оставалось, что, прикрывшись фиговым платком, поскакать по обломкам кровати следом.

– А на что похоже? – Владамир на секунду бросил на меня взгляд.

– Сидя в этой пещере, мы об этом не узнаем. Мне нужно встретиться кое с кем. Ты пойдёшь со мной.

– Вот так пойти? – Я развела руками. В принципе, сначала сделать, а потом подумать было для меня не удивительно. Вампир бы сказал так: это свойственно для твоего вида…

– Была бы моя воля, ты бы постоянно ходила так передо мной.

– Пещерный… узурпатор и… извращенец.

– Позволь подметить тот факт, что таких извращений, которые творила ты сегодня ночью, я за все триста лет своей прожитой жизни не встречал.

Боже… Что я такого могла сделать?

– Надеюсь, вы страдали в этот момент.

Он пожал плечами, и, прежде чем пойти дальше по пещерному коридору, ответил:

– Отнюдь, мне понравилось. И даже очень.

– Поганый извращенец… – прошипела себе под нос.

– От извращенки слышу. – сказал он и подхватил меня на руки прежде чем я смогла сориентироваться. Потом мне было уже не до этого. В следующую секунду мы уже летели с ним вниз с того самого печально известного мне обрыва…