Текст книги "Хоронитель (СИ)"

Автор книги: Роксэн Руж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Так вот почему я до этого ничего не могла разглядеть. Всё это время этой возможности меня лишала непроницаемая повязка.

Открыла глаза.

– Аааааа… – Я не закричала, а заорала от боли. Всю слизистую глаз обожгло так, как будто мне в глазницы залили кипящего масла.

Не знаю сколько прошло времени. Мне казалось, что целая вечность, когда я почувствовала, что боль немного утихает. С трудом, но всё-таки разлепила глаза…

Глава 4

Первое, что я увидела, это был камень. Повсюду. Сверху, снизу, сбоку. Пещера… Она больше походила на каменный мешок, на смертельную ловушку, откуда не было выхода.

Единственным источником света была небольшая лампа. По всем законам физики она не должна была бить настолько ярко, чтобы меня ослепить, но я смогла задержать на ней взгляд лишь ничтожную часть секунды, прежде чем глаза опять зажгло…

Превозмогая боль, я всё же не зажмурилась. Уловила движение как раз с той части каменного мешка, откуда рассеивался свет.

Опустила голову, ориентируясь лишь по мелькавшим на полу теням и по шороху шагов. Так был хотя бы мизерный шанс, что он меня отпустит, ведь я при всём желании не смогу его описать.

Тут же вскрикнула от удивления. Моё тело прикрывала повидавшая и лучшие времена простынь из морга. Её принадлежность легко можно было определить по нанесённой метке. Но больше всего меня удивили собственные бёдра. Я не видела эту часть так долго, а теперь всё было как на ладони.

– Что?.. Как?.. Почему?.. Где?.. – На последнем невнятном вопросе мой голос сломался. В горле встал такой ком, что я не смогла ни то что произнести ещё хоть слово, но даже протолкнуть в себя кислород была не в состоянии. Грудь сжало тисками.

Я всё ещё не дышала, безрезультатно открывая и закрывая рот, когда увидела кровавый след. Нет, он шёл не от меня. Наоборот, как будто меня оттащили от него и приковали к этой стене. Около меня он был не такой чёткий, как около той стены…

– Где?.. – Ком всё ещё стоял в горле, из-за нехватки кислорода закружилась голова. – Где… мой… ребёнок? – Боже, я уже знала ответ, но не могла в это поверить. Умоляю, пусть это будет не так! Прошу, Господи, только не он! Меня возьми! Меня, не его!

У противоположной стены под обрывком такой же пришедшей в никчёмность ветошь, что прикрывала и меня, лежал совсем маленький комочек. В моей работе бывали и такие ужасные дни, когда приходилось делать вскрытие младенцев при замершей беременности. Эти воспоминания до сих пор жили во мне. Головка, тельце, ручки, ножки – всё это я могла разглядеть под тонкой простынкой. Но никак не могла это принять…

– Где мой ребёнок?! – Лёгкие опалило кислородом. Этот вздох не был мне желанным. Я бы и вовсе перестала дышать, но мозг жил своей жизнью, заставляя органы продолжать сохранять ему существование.

Мелькнула тень. Только она могла переключить моё внимание с белого свёртка на себя.

– Тыыыы! Это всё ты! – Я начала подниматься, упираясь спиной о стену. Чувствовала, что царапаю её в кровь, но это не имело никакого значения. Простынь теперь уже никак не могла зацепиться за меня и заскользила на каменный пол.

Без страха и ненужной надежды покинуть эту каменную ловушку, посмотрела на стоявшего в стороне убийцу моего сына.

И если раньше я даже вздохнуть не могла из-за стоявшего в горле кома, то теперь казалось, что вместе со мной дышит вся пещера.

Заскрипели скобы, завыла цепь, со стен посыпалась каменистая крошка. Я не отдавала этому отчёта. Горе заглушило меня. И я до сих пор ещё дышала лишь из-за желания отомстить.

– Ты… умрёшь… – Не узнала собственный голос. И вообще это была уже не я.

* * *

Мои мысли наслоились на чужие. А потом всё смешалось, спуталось. Калейдоскоп образов и чувств дезориентировал. Я не понимала за какую нить схватиться, как не понимала и то, зачем мне это нужно…

Казалось, в моей голове кто-то вырыл яму. И в неё я стремилась упасть со скоростью света. Потому что там была темнота, пустота, тишина... Там не было ни одной мысли. Только приятный спасительный тлен.

И я обязательно сорвусь в неё, но прежде…

Словно в другом параллельном пространстве перед глазами пролетела цепь. С её последних звеньев свисали ржавые скобы и болты. Должно быть, они крепили эту цепь к стене ни один десяток лет.

Она пролетела лишь в нескольких сантиметрах от стоявшего в паре метров от меня незнакомца. Он и с места не сдвинулся. Это лишь подстегнуло.

Цепь по инерции вернулась обратно. Для большего разрушительного эффекта я прокрутила ею над головой, не чувствуя при этом ни малейшего напряжения ни в одной мышце. Вложила в цепь даже не силу, а неконтролируемую ярость.

Этот удар был точнее. Цепь рассекла ему щеку. От будоражащего чувства триумфа я гортанно рассмеялась. Но на этот раз закон притяжения не сработал. Инерция загасилась сжатой в кулак рукой незнакомца. А потом он начал наматывать цепь, прокручивая ту через локоть…

Кандалы на моей руке прокрутились. Впились в кожу. Боль ослепила яркой вспышкой, но я лишь на секунду посмотрела на (свои?) руки и шагнула незнакомцу навстречу. Не по собственному желанию, нет, хотя и ощущала притяжение. Не физическое, не из-за всё больше натягивающейся цепи. Другое. Меня влекло к нему непонятной силой.

От ещё одного резкого рывка кожа под кандалами лопнула. Я услышала даже звук. Посмотрела на руки. Из-под кованых обручей свисали кровавые лоскуты. Кровь уже свернулась, образуя на руке браслеты чёрно-бордового цвета. Но где же боль? И почему из явно разодранных вен сейчас не било ручьём? Эти отстранённые будто не мои мысли всё дальше отводили меня от той спасительной ямы тлена.

Где? Что? Как? Боже…

Я как будто вспомнила что-то важное. Обернулась. Обшарила глазами пространство пещеры. Увидела прикрытое ветошью маленькое тельце.

Яма стала ближе… Я заорала не своим голосом.

А потом он дёрнул цепь на себя с такой силой, что я даже не зашагала к нему навстречу, а полетела. Остановил меня его кулак. И потом всё померкло…

* * *

Теперь в голове была не одна яма, а целые кратеры. Миллионы, и я просто не могла сосредоточиться ни на одном из них. Мысли копошились червями. Спутанные, мерзкие, скользкие. Мне не то что не хотелось выбросить их из своей головы, а отмыться с хлоркой…

Горло опалило огнём. Глаза тоже выжигало. В ушах стоял непрекращающийся звон. Лишь потом я поняла, что звон на самом деле присутствовал. Обработанный, механический, как будто воспроизводимый каким-то устройством.

И потом я услышала голоса. Кавалькада криков, в которых сочилась паника, и совсем других – сдержанных, чётких. Именно таким тоном военные отдают приказы.

Потом всё повторилось вновь…

Запись, это была запись. И звук перемотки, и нажатие чуть заедающей кнопки были очень знакомыми.

«Вскрытие проводит»…

Мне никогда не нравился свой голос на диктофоне. Он как будто был чужим. Ну что за малолетняя свиристель? Ну разве меня кто-то всерьёз мог воспринять вот с такой наивной подачей? Патологоанатом, ё моё…

Должно быть, я сильно ударилась головой, когда вылезала тогда из-под стола…

– Который сейчас час?.. – Должно быть, уже пришла другая смена. Боже, мне же ещё вскрытие нужно доделать…

Диктофон замолчал. Услышала шорох шагов. Но не из-за их неуверенности, скорее, этот эффект создавало покрытие пола. Плитка бы не отбрасывала такие звуки…

– Сейчас половина одиннадцатого.

Должно быть новенький, а я тут разлеглась…

Разлеглась… Тут…

На земляной прослойке, которая не сильно смягчала и согревала камень.

– Боже, нет…

Я не завыла только по одной лишь причине – у меня на это не было сил. Последняя вспышка была отдана на то, чтобы открыть глаза и посмотреть в тот страшный ужасный угол. Но кроме густой пустоты там ничего не было.

– Где мой ребёнок? – Вопрос даже для моих ушей был отстранённым. Равнодушным, но от принятия того страшного бремени, которое просто растоптало меня.

– Я его… похоронил.

Лишь кивнула. Испытала что-то граничащее с больной благодарностью. Пусть будет так. Значит, и мне здесь больше делать нечего. Я просто уйду вслед за сыном. И буду ему там мамой лучше, чем была здесь…

– Рядом с сыном… – Не договорила. Язык не двигался от бессилия. Я чувствовала, как постепенно отказывает всё тело. Руки, ноги. Позвоночник задеревенел, грудная клетка перестала двигаться. Это хорошо, значит уже почти всё…

– Тебе надо поесть. – Меня словно выдернули из забытья.

Вопрос был уже не по существу. Зачем мне еда? Мне нужен был только покой.

Язык распух, и я не смогла сказать ни слова против, когда незнакомец меня приподнял. Смогла лишь на мгновение разлепить веки, чтобы увидеть его подбородок, кадык, руку, которую он прижал к своим губам, зубы, которые вонзились в вены.

От запаха у меня закружилась голова. Против воли глотнула, но совершенно сухое горло лишь рефлекторно сжалось.

– На, ешь…

* * *

Не кусай руку, которая тебя кормит… Как бы ни так. Эта народная мудрость ничего общего не имела с отупляющим сознание чувством голода. Всё отошло на сто второй план. Даже понимание, что я никогда в жизни не стала бы пить чью-то густую венозную кровь, меня не остановило…

Как будто издалека слышала собственные жадные глотки с причмокиванием, и это распаляло ещё больше. Аппетит пришёл во время еды, это факт.

Кровь волшебной патокой текла по горлу. С каждым глотком сил становилось больше. Тогда как поток мыслей концентрировался лишь в одной точке – хочу ещё…

– Держи себя в руках. Контролируй гоооолоооод. – На рекомендацию, долетевшую сверху, я и внимания бы не обратила, если бы она не была дана с томлением в голосе. И совсем основательно меня отвлёк то ли вздох, то ли стон. Еда не должна была разговаривать, тем более вожделеть своего дегустатора. Это же ненормально. Ведь так?

Оторвалась от его руки, посмотрела наверх.

Глаза закрыты, брови устремились к переносице, рот приоткрыт. Гримаса, честно сказать, была двойственной: то ли ему было очень хорошо, то ли очень плохо. По обрывистому дыханию склонялась к первому варианту...

Во мне тоже всё резонировало. Словно столкнулись два мира – полное непонимание происходящего и ещё больше возрастающее чувство голода.

Господи, я под чем-то… Он меня накачал! Какое вещество будоражит все инстинкты и вызывает зверское чувство голода? Список может быть длинным...

А теперь я стала жертвой его сценария! Ведь мы и такое поведение маньяков проходили. И я даже знала, как выглядит мозг во время такой вот химической стимуляции.

Да у меня там половина нейронов сдохло, вот и кажется всякое…

Отодвинулась от него, нашла упор и поддержку в стене. Всё равно держала его руку с проколами в коже в поле своего зрения. Не могла быть точно уверена, но кажется облизнулась. Это должно быть какое-то сильное вещество. Мне очень хотелось ещё…

Закрыла рот рукой, так, на всякий случай. Но это действие вышло не совсем аккуратным. От собственного хлёсткого сильного удара застонала. На зубах почувствовала не только вкус его крови...

Он открыл глаза. И почему-то в этот момент в моей голове вспышкой вспыхнуло воспоминание. Это же он! Он, который лежал в трупном мешке у меня на столе, и который вот так же на меня смотрел оттуда…

Значит, всё остальное тоже правда! Всё! Боже!

Все мои попытки оправдать реальность посыпались с эффектом домино.

Это был мой собственный день сурка. Моя пытка. Агония. Смерть. Все мысли, чувства, страхи, и горечь невосполнимой потери накрыли с головой. В моём самом страшном повторяющемся аду...

Но если совсем недавно я хотела умереть, то теперь во мне как будто ожил инстинкт самосохранения. Гибель моего малыша практически убила меня, но разве моя смерть будет иметь какое-то значение?

А если из-за него пострадает ещё чей-то ребёнок?

Потянула на себя напрочь испорченную простыню. Во время трапезы вообще не задумывалась о подобных мелочах.

Если он и увидел, как меня начало знобить, то виду не подал...

– Нужно прибирать за собой. Это первое правило. – Он поднёс руку к своему рту и провёл по проколам языком. Они мгновенно затянулись. Я же невольно сглотнула.

Это был какой-то неправильный маньяк. Больной? Сектант?.. Но вкусный, зараза...

– Ты как? – Этого его вопроса испугалась больше, чем предыдущих своих действий. Что нужно ответить? Играть в его игру? Или же играть на человеческих пороках?

– Если вам нужны деньги, моя семья может собрать необходимую сумму. Понадобится некоторое время. И я, конечно, никому не скажу, что здесь было...

– Хм... Вопрос доверия. – прозвучал его двойственный ответ.

– Да, я полностью... Полностью вам доверяю... – Он потянулся ко мне, я же дёрнулась словно ужаленная кипятком. На это маньяк хмыкнул, мол, оно и видно, твоё так называемое доверие.

Сделала над собой усилие, чтобы не отдёрнуть руку, когда он её взял и развернул ладонью вверх. Провёл пальцами по венам. На секунду замер, словно через касания прислушивался ко мне...

– Пульс до сих пор есть. Странно.

Боже...

– Но на этом же и строится принцип жизни... – заметила я аккуратно. Но всё равно услышала в своём уточнении толику издёвки.

Он взглянул на меня так пронзительно, что я не смогла вынести его взгляд. Уставилась на собственную руку, вены которой он до сих пор наглаживал...

Это как стимуляция в процедурном кабинете перед забором крови. Боже, теперь настала моя очередь его кормить?..

От этой мысли что-то предательски ухнуло вниз живота, а тот самый пульс разогнался до скорости света.

– Да, согласен. Только ты уже третьи сутки как мертва...

* * *

Его слова добирались до мозгового центра словно через густой туман. Но стоило им там обосноваться, как противоречие отключило те крохи здравого смысла, которые ещё пока цеплялись за реальность.

– Ну знаете ли... – Игра больного на голову маньяка зашла слишком далеко. В моём понимании смерть была финальной чертой. После неё просто ничего нет. Но ведь я есть... Нет, я точно еще не пересекла финальную черту невозврата. А по физическим ощущениям так и вовсе готова была свернуть любые горы.

Даже горе отступило. Доказать, что он больной на голову стало делом чести.

– Вот, и вот. – Даже не выставила, а выбросила вперед руки, выпрямив локти, с таким видом, как будто наличие конечностей было лучшим доказательством тому, что я всё еще продолжаю усердно коптить небо.

Конечно, упавшая при этом простынь не входила в мои планы, как и скользнувший по мне медленный взгляд...

Сконфуженно подтянула своё бесхитростное одеяние выше. С руками вышла промашка. Провоцировать маньяка я никак не собиралась. Но не отстоять свою правду означало признать его версию.

Я не умерла. Нет…

Накрыла двумя пальцами артерию на шее. Даже голос сорвался, когда я радостно завопила:

– И вот. Вот! Пульс! Ты же... Вы же сами сказали. Он есть. Вот, потрогайте! – Мне было принципиально важно услышать то, что он был неправ.

Он потянулся ко мне. С запоздалой опаской посмотрела на его руку, но всё же подставила шею. Его пальцы, должно быть от долгого контакта с камнем пещеры, были ледяными. Вздрогнула, когда чуть ощутимыми прикосновениями он проложил дорожку вдоль артерии. И я не могла сказать, что это мне не понравилось. Нет, чувствовала всё, что угодно в этот момент, кроме отвращения.

Маньяк молчал. В какой-то момент мне даже померещилась жалость и сочувствие в его глазах. Нет, нельзя так думать. Стокгольмский синдром точно не про меня. Я не должна была придумывать ему какие-то положительные характеристики. Я вообще не должна была о нём думать. Только лишь о том, как спастись…

Отодвинулась к стене. Сеанс пальпации можно было считать оконченным. Но что-то мне подсказывало, что я не смогла его убедить в том, что ещё жива.

Вот именно, что ещё… И как долго будет длится это ещё будет зависеть исключительно от меня.

Нужно было понять, что помощи мне ждать неоткуда. Пещера (теперь уже без каких-либо сомнений я понимала, где нахожусь) явно располагалась не в центре города посреди многолюдной улицы. Я отчётливо слышала шум реки. Иногда до меня доносился запах хвои. Скорее всего, пещера была где-то в нагорной лесополосе.

Ориентироваться я не умела, но разве загнанный в клетку зверёк переживает, что он будет делать, когда освободится из плена? Нет, о том, что буду делать дальше, не переживала. Единственной целью было выбраться отсюда. А там как карта ляжет…

Огляделась. Заметив на себе пристальный взгляд из другого конца пещеры, опустила голову. Грязные волосы частоколом упали на лоб. Хоть какая-никакая, а всё-таки ширма.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, внимательно прозондировала пространство справа от себя. Похоже, там был тупик. Он специально посадил меня в часть этого каменного мешка, чтобы отсечь пути побега. А как на счёт той части, где находился он. С комфортом, кстати, находился. Диван, кресла, журнальный столик. Телевизор?

Боже, он уже достаточно давно орудует, чтобы создать для себя все условия. Вон, даже электричество есть…

Мне нужно было основательно осмотреться. Бежать сломя голову непонятно куда стало бы фатальной ошибкой. Я чётко это понимала. Нет, с волками жить…

– Извините… – Я всё ещё не поднимала головы, но из-за своей волосяной ширмы отлично увидела, как поменялось выражение его лица. Из задумчивого в насмешливо-заинтригованное.

– А уже есть за что?

Боже, он как будто знал всё, о чём я размышляла последние несколько минут.

– Мне нужно… В уборную. И помыться... если вы не против.

– Я определённо не возражаю. Пошли, покажу где тут что.

И всё? Вот так просто?

Подняться и при этом прикрыть все стратегические места было непросто. Тем более, когда ощущаешь на себе неотрывный насмешливый взгляд. Но мне это удалось, хотя я основательно обтесала спину о шершавую стену пещеры.

– Нам сюда. – Он ожидаемо указал на пространство за его спиной.

– Туда? – Меньше кокетства! Зачем ты сама его провоцируешь?

Мой внутренний монолог помог притушить радость от первой крохотной победы. Опустить голову, взгляд, плечи. В общем, сжаться в один неуверенный ком. Пару раз качнулась, медленно шоркая ногами, пока шла к ожидавшему меня маньяку. Изо всех сил я старалась показать, что как раз-таки сил во мне не осталось. Хотя внутри меня просто взрывало от энергии. Адреналин во мне бушевал такой, что сорвись я с места, легко бы пробежала несколько километров…

– Только после дам. – Пропустил он меня вперёд, с явной усмешкой в голосе. Не подала виду, что от страха у меня заледенели ноги. Сильнее сжала узел на груди, надеясь, что и со спины всё было прилично. Что в данных обстоятельствах было очень сложно.

Прошла через визуальную световую преграду, так как в этой части пещеры было основательно темнее. Но глаза быстро привыкли к такой перемене. Теперь мой шаг стал чуть длиннее. Я всё ещё играла роль загнанной на переправе лошади, но теперь уже не столь правдоподобно. Маньяк шёл следом, и я не хотела, чтобы он приближался ко мне.

Лишь один раз позволила себе оглянуться. На том самом световом переходе. Поймала на себе его взгляд исподлобья. Жёсткий, оценивающий, ледяной, но всё ещё с той самой раздражающей надменной издёвкой. Если бы глаза могли говорить, то тут бы они проорали: я вижу тебя насквозь, дурында, и никуда ты от меня не денешься…

Посмотрим…

Вновь зашаркала ногами.

Если та часть пещеры, в которой мы находились, можно было по домашним меркам назвать гостиной, то теперь мы явно оказались в коридоре. Тусклое освещение тут давали вмонтированные в стену небольшие светильники. Свод пещеры был гораздо ниже, но мне было нормально, а вот по поводу маньяка я была не уверена. Тут его два метра роста могли сыграть против него. Но чтобы доказать эту теорию нужно было оглянуться. Этого я сделать просто не могла. Казалось, затылок, плечи, спину и всё что ниже ужасно жгло. Напряжение скрутило мышцы в тугие канаты.

Боже, как бы мне в таком состоянии всё не испортить? Как бы не сорваться с места?..

– Направо. – В своих мыслях я даже не поняла, как оказалась на своеобразном перекрёстке. Тут пещера разветвлялась на три совершенно одинаковых прохода.

Чёрт! И почему я решила, что будет всё так легко? Почему думала, что тут всего лишь одна ветка, которая приведёт меня к большой мерцающей вывеске – выход?..

– Направо. – Ещё раз проинструктировал меня маньяк, прерывая близкий к панической атаке осмотр пещерного лабиринта.

Послушно пошла в указанном направлении.

Пару метров пришлось идти без освещения. Но я лишь по привычке как будто видеть перестала. Всё из-за страха и паники, хотя, могла с лёгкостью разглядеть даже крапинки слюды у меня под ногами.

– Боишься темноты?

– Боюсь таких вопросов в темноте. – Ответила я прежде чем взвесила каждое слово.

– Завтра вкручу сюда лампочку.

– Эммм… Может, и полочку прикрутишь?.. – Этот разговор настолько был бытовым и настолько тупым, что я тоже не смогла удержаться от сарказма.

Пусть он крутит лампочки куда хочет, хоть себе во все свободные места, и светится как новогодняя ёлка. Я тут задерживаться не собиралась.

Мой выпад он принял спокойно. Даже больше, поинтересовался где конкретно мне нужна полка.

Обычные пустые мужские обещания. Помнится, Игорь тоже собирался полку прикрутить в ванной, но потом всё как-то было не до этого. Поэтому дома полотенца всегда висели на крючках с присосками, с которых вечно падали. Но даже эти воспоминания заставили моё сердце сжаться от тоски. Как же теперь стали ценны те минуты, когда я, ворча, собирала с пола полотенца каждый Божий день…

Игорь, как же я скучаю!

Вместе с иссушающей тоской меня буквально захлестнуло чувство вины. Наш сын. Он не заслуживал такого…

– Пришли.

Затянутая в омут своих переживаний, я не сразу поняла, что данное слово подразумевало в себе команду остановиться. По инерции прошла ещё несколько шагов, а потом по той же инерции была притянута обратно.

Ударилась спиной, нисколько не сомневаясь, что это была стена пещеры. Холодная, твёрдая, рычащая мне прямо в темечко…

– Прррришли.

Боже, это об него я ударилась с такой силой, что чуть дух из меня не вышел?..

– Извините, я… Задумалась. – Эту робость я уже не играла. Честно сказать, испугалась так, что даже губы начали трястись. Ещё немного, и меня бы накрыла паника.

А в следующую секунду я уже влетала в очередную глухую с другой стороны ветку пещеры, направленную туда очень заботливым толчком в спину. И если бы не стоявшая посередине душевая кабина, я бы точно оставила отпечаток в истории на стене пещеры. И через миллионы лет тут нашли бы мой собственный наскальный автопортрет…

– У тебя десять минут.

Выдохнула. От радости даже боль прошла. Десять минут полного одиночества это ли не счастье…

Обернулась. Он стоял в проёме, сложив руки. Просто закрывал собой пространство. Не смогла сдержать в себе разочарования.

– Вы так и будете здесь стоять?

Он просканировал меня с ног до головы и обратно. И в том же направлении по мне пробежали мураши. Было жутко от того, что он всё больше и больше захватывал власть. И было страшно от того, что я начала сомневаться в том, что не сломаюсь…

– Вопрос доверия, помните?.. – Это была последняя моя надежда. Последняя соломинка, за которую я схватилась чуть ли не зубами.

– Вопрос доверия… – Он повторил за мной, но как-то по-своему, вдумчиво что ли. Как будто для него эти слова значили гораздо больше, чем для меня. Это была его философия, а для меня лишь средство замылить ему глаза и уши. – Десять минут. – Сказав это, он ушёл…

* * *

Вывернула рычажки на максимум и потянула на себя. Вода хлёстким потоком устремилась вниз. Мыться я не собиралась, но всё равно не смогла подавить дикое желание хотя бы частично освежиться. Брызнула прохладной водой на лицо, протёрла шею. От этого почувствовала себя ещё грязнее. Зачесалось всё тело от пяток до макушки.

Но грязь не могла убить меня, тогда как тот…

Подкралась к проёму. Остановилась, напрягая слух. Испуганное воображение, разыгравшееся от толчков адреналина в кровь, рисовало следующую картину – маньяк точно так же застыл с той стороны и прислушивается ко мне…

Как говорится: доверяй, но проверяй. Вдруг маньяк решил воспользоваться этой проверенной народной мудростью?

Лишь через минуту я смогла справиться с собственным страхом. Сделала тот самый решающий шаг, который был для меня либо спасением, либо гибелью…

Надрывно выдохнула, когда поняла насколько мне повезло. Трубообразный проход пещеры был пуст. Маньяк ушёл, оставив мне те самые десять минут (уже скорее пять), которыми я решила воспользоваться, разгоняя страхи. Теперь, когда решилась, не было места для осторожности и бдительности. Меня мог спасти лишь побег.

До той части пещеры, где она разветвлялась тройником, я добралась за считанные секунды. А тут уже думая логически, выбрала крайнюю слева ветку. Посередине не подходила, правая была слишком близко к тому проходу, по которому он вёл меня в душевую. Значит, оставался лишь один вариант.

Русская рулетка… Но у меня не было других вариантов, как сыграть.

Свод пещеры здесь был очень низкий. Боже, хоть бы я не ошиблась и не загоняла себя в ещё большую ловушку, из которой даже выбраться не смогу, а буду блуждать в тёмном лабиринте пока не сдохну от естественных причин, или от принятия собственной безнадёги…

Впереди показалась ничтожная точка света, и с каждым шагом она становилась больше. Сердце подпрыгнуло к горлу от радости, когда я поняла, что это не мог быть свет от лампы. Такие блики могло отбрасывать лишь солнце.

Боже, там выход…

Прибавила шагу, а когда затхлый сырой воздух пещеры разбавился потоком свежего бриза, побежала, не щадя ног.

Страх полностью отступил. Уже не чувствовала той рвущей душу безнадёжности. В своих мыслях я была далеко отсюда. Я была дома…

Чрезмерная уверенность, глупая наивность, слепая бдительность – всё это привело меня к этому святящемуся выходу из пещеры. Я словно пробка, выгоняемая наружу взбудораженными пузырями, вылетела на свободу. Солнце ослепило, но лишь на несколько секунд, в течении которых обострился слух. Да, меня словно переключило на дополнительную радиоволну, не давая пропасть сигналу. Именно поэтому я услышала, как из-под моих ног срывается мелкая галька и щебень, и летит куда-то в пустоту. Был слышен звук одного лишь сыпучего падения, но ни приземления. Там внизу была пустота…

Страх в десятикратном объёме обрушился на меня. Из-за солнечного ожога зрение ещё не вернулось. Мне оставалось разве что работать руками словно лопастями мельницы. Но вокруг меня не было ничего.

И если бы не каменный настил под моими пятками, я бы подумала, что уже сорвалась в ту пустоту…

Пришлось ловить равновесие всеми доступными способами – крен влево, крен вправо, наклон, выпад назад – всё, чтобы загасить остатки той скорости, с которой я выбежала к самому краю бездны.

И именно в тот момент, как я совладала с собственным телом, ко мне вернулось зрение. Но лучше бы этого не случилось, так как стоять на самом обрыве скальника, который был разрезан горной рекой где-то метрах так в ста подо мной, нужно было с холодной головой, и уж точно полной ступнёй. У меня не было ни того, ни того. Лишь колебания из стороны в сторону участились. И словно выброшенный на поле боя белый флаг, с меня змеёй слетела простынь. Ручьём стекла с обрыва, а потом уже в полёте расправила свои потрёпанные вымазанные кровью крылья.

В этот момент я поняла, что и моё падение лишь вопрос нескольких секунд. Не ухватиться, не удержаться, не перенести весь свой вес на ноги.

– Рад, что мы решили вопрос с доверием. – Услышала я голос за спиной, а в следующее мгновение сорвалась в пропасть, ведомая силой инерции…