Текст книги "Хоронитель (СИ)"

Автор книги: Роксэн Руж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2

Странное дело, но меня нисколько не коробило от «рабочих» запахов. А тут само место имело ни с чем несхожий амбре. Формалин в соотношении с этиловым спиртом один к одному чего только стоили… Но меня даже ни разу не замутило с первого дня беременности.

Опять мысли убежали к мужу… Лучше бы свекровь подобрала ему менее термоядерный аромат. Да и вообще, что за прикол дарить кому-то парфюм?

Потянула носом. Запах формалина стал сильнее, когда я, спустившись до предподвального помещения, пошагала по коридору. Блин, хоть на стене карябай – здесь была Женька. До такой степени мне сейчас сердце тисками тоски сжало.

Я относилась к небольшому проценту населения земного шара, который любил свою работу. Все его аспекты. И в первую очередь коллектив.

Вместо приветственного жеста подняла противень с пиццей и крикнула:

– Здравствуйте, СанДмитрич, приходите на чай с пиццей.

Сегодня в смене охраны был почтенного возраста бывший военный. На то указывала его выправка, а вот увесистое пузико явно говорило о том, что в запас он был списан уже давно. К нам СанДмитрич пришёл год назад, перед этим оттрубив охранником месяц в школе. Он нисколько не скрывал, что в морге ему понравилось работать гораздо больше, чем с детьми. Как он сам часто шутил – местная публика не сбегает с уроков, чтобы подымить всякими новыми припарками за торцом школы…

– Обязательно заскачу, как пересменка закончится.

Прошла по коридору, совсем недавно обшитому стеновыми панелями под дерево. Так мне больше нравилось, чем старая совдепия с двуярусной системой окраса – в бело-зелёной палитре…

По пути в своё крыло не встретила ни одной живой души. Вроде бы что такого, это же морг? Но всё же у нас здесь обычно было более… оживлённо.

Неужели не забыли и устроили провожательное в отпуск утро? Подавила довольную улыбку. Может, коллег, как и недавно направленных к нам практикантов, вызвали на ковёр, а я тут уже размечталась…

Открыла дверь. Тут тоже был коридор, но уже поделённый муравьиным способом на кабинеты. Не стала останавливаться у своего, так как ключи лежали где-то в сумке. А пиццу на пол ставить не хотелось.

Надо бы всё-таки надавить на власть имущих и поставить сюда несколько тумбочек. Может, не поскупятся ещё и на диванчик. Хотя, последнее навряд ли. Мне и так уже пару раз делали от ворот поворот, аргументируя тем, что в морге чем скуднее интерьер, тем проще родственникам умерших принять действительность. И пусть это цинично прозвучит, но как по мне, так родственникам в этот момент как будто больше дел нет, чем запариваться о диване…

Прошла дальше. В конце коридора находились распашные двустворчатые двери. На них-то я и надавила и противнем и животом одновременно.

Моя солнечная улыбка угасласла, столкнувшись с холодным безразличием затылков и спин. Все мои практиканты и коллеги как будто по команде кивнули мне на «здрасьте», и принялись дальше работать работу. Вот уж точно разочарование века...

– Тут у меня пицца… если что. – добавила тихо, когда на меня вообще никто внимания не обратил.

Ну и хрен с вами. Сама с СанДмитриевичем съем. За фигурой мы оба особенно не следили...

Толкнула дверь непосредственно в саму рабочую зону. Один из столов был занят. Не смогла удержать смешка, разглядывая лежавшее под белой простынёй «тело».

– Доброе утро, Кость.

– Мля! И чем я себя выдал? – простынь пришла в движение. Костя сел на столе как в тех самых фильмах ужаса.

– Ну, может, зажатой между ног бутылкой безалкогольного шампанского? Знаешь, на этом столе это была первая «эрекция» за всю историю его существования…

* * *

– Я хотел ещё и открыть бутылку. Но под этой накидашкой был бы совсем не тот эффект. – Костя ловко спрыгнул со стола. Невольно засмотрелась, как под водолазкой заиграли мышцы.

Недавно он стал старшим следователем, но не стал заложником «бумажного» ожирения. И вообще он был… Да нормальным мужиком он был. Глазу можно было за него зацепиться. К слову, мой точно цеплялся до появления Игоря.

Стрижка «под военного» ему очень шла. Квадратная нижняя челюсть добавляла лицу брутальности. Лишь голубые глаза и ямочки на щеках разбавляли и смягчали общий образ.

С Костей мы были знакомы очень давно. Родители дружили, и нам эта дружба передалась по наследству. Правда, многие думали, что она разовьётся во что-то большее. Но мы остались просто хорошими друзьями.

Костя подошёл ко мне и протянул бутылку безалкогольного шампанского с изображённым на этикетке Буратино.

– Открывай осторожней, я её предварительно натряс. – В его словах легко прослеживался пошлый юмор, что, в принципе, нисколько меня не удивляло. Костя всегда был такой, это сейчас он уже более или менее успокоился. – Так, и что у нас тут?..

– Блин, я и забыла совсем про пиццу. Надо всех позвать.

– Да ну их. Давай останемся вдвоём… – Он поиграл бровями, жуя при этом жвачку. Неудивительно, что баб у него целый цветник.

– Вообще-то втроём. – Я указала на свой живот.

– Что, как, кстати, вечеринка прошла? Как твой… – обычно Костя вставлял какой-нибудь не совсем лестный эпитет, но тут ограничился лишь «твоим». – новость о сыне воспринял?

Костя знал, да, пол ребёнка. Я ему сразу же рассказала. И это было так классно чувствовать его радость за меня.

– Вечеринка прошла… Просто, вечеринка прошла и всё. Вот.

– И даже не будет подробностей? Может, хоть кто подрался? Не? Ты чего, Жека? Что за слёзы вдруг?

Я и на самом деле не смогла вовремя взять над собой контроль. Глаза застелило слезами. Никто другой никогда не выбил бы меня из стабильности, но не Костя… Он видел меня насквозь. Так же как и я сама отлично знала, что стоит мне ему рассказать о реакции Игоря на ребёнка, он тут же даст свою честную оценку моим стараниям оправдать мужа.

– Давай не будем сейчас об этом, хорошо? Сегодня у меня праздник.

– Давай, но потом всё расскажешь. А если нет, то выпишу тебе повестку, придёшь в отдел давать чистосердечное признание. И не смейся, я не шучу… Иди зови свой дендрарий. Боже, и на кого ты меня, Жека, оставляешь? Они утопленника от огнестрела отличить не могут. Право и лево до сих пор путают. Бездари.

– Тише! Какой тут у нас огнестрел, Кость? Самое криминальное – цирроз. – Подошла к столу и расправила на нём белую простынь. Не совсем эстетично, но я не подумала взять из дома скатерть. Посередине поставила противень с пиццей. – Да и о нашей Любаше ты неплохого мнения. Разве не ты говорил, что в ней виден потенциял?

– Ну да, потенциал в ней есть. На полноценную четвёрочку потянет. – При этих словах Костя автоматически посмотрел ниже моего лица. – Но тебя всё равно никто не заменит. Твой потенциал растёт с каждым днём прям на глазах.

– Дурак… – рассмеялась, почему-то смущаясь до красных щёк. Беременность на самом деле увеличила меня во всех стратегически важных местах. Сама замечала, глядя в зеркало, что формы налились и стали более женственными. – Зови всех к столу.

– И всё-таки, патологоанатомы самые больные на голову люди. Никогда не ел со стола, на котором человечину разделывали.

– То ли ещё будет… Я ещё и пиццу пилой для костей нарежу.

– Хорошо, что я ещё не завтракал, а то случился бы конфуз…

* * *

Все мои присутствующие на смене коллеги и практиканты пришли на Костин зов. Рассмеялась, видя у каждого в руках надутую в пример воздушному шару перчатку с нарисованными мордочками, или написанными пожеланиями.

Всё-таки, я по ним всем буду очень сильно скучать…

Несмотря на толику тоски, настроение всё равно зашкаливало. Крайняя смена выдалась просто отличной. Даже детское безалкогольное шампанское на таких эмоциях, казалось, «ударило в голову».

Время до вечера пролетело незаметно. Рабочая суматоха сводилась к подбиванию всех своих незаконченных дел. Да и место после себя нужно было оставить в полном порядке. Крайней в коробку с вещами я поместила нашу с Игорем фотографию. На ней он в свойственной манере не улыбался, зато это делала я за нас обоих. Это был мой любимый снимок. Не знаю, он казался мне каким-то… говорящим. Муж, хоть и не улыбался, но тут от него шла какая-то невидимая волна тепла.

Игорь мне так и не написал. Зато я не отличалась такой выдержкой. К вечеру уже вся извелась, так как мои сообщения с вопросами – ты дома и как пицца – остались без ответа. Успокаивало лишь то, что Игорь скорее всего отсыпался.

Сейчас ведь выспится, а потом ночью мучиться будет…

Позвонила маме с отчётом. Благо, одного упоминания Кости хватило, чтобы сместить её прицел на совсем другую тему. Игорь отошёл на второй план. Думается, мама всегда хотела, чтобы такое произошло и в жизни…

Практиканты уже давно разошлись. Коллеги из дневной смены тоже. В морге я осталась одна. Ну ещё СанДмитрич на посту охраны. Скорее всего, он уже громогласно сопел у своих мониторов.

Мне тоже можно было вздремнуть. Все дела были сделаны. И по воле Божьей работы на моём столе сегодня не прибавилось…

Разбудил звук какого-то сигнала. Не сразу сообразила, что это снаружи усердно давили на дверной звонок. Морг на ночь закрывался. И если к нам и поступали тела, то только через специальный служебный ход, куда просто так было не попасть.

Поспешила к двери. За стеклянным ограждением стояла карета скорой помощи. Видимо, до больницы не довезли…

Помахала знакомым лицам. Не в первый раз они привозили мне такую вот ночную работу…

Приложила электронный ключ. Тут у нас была новомодная пропускная система.

– Ваш клиент. Забирайте…

* * *

Мой клиент оказался не совсем чтобы компактным. Специальный железный стол с системой водостоков на этот раз не был «на вырост». Может, без пакета он будет казаться меньше?..

Вжикнула замком.

– Что за… – Стоило мне раздвинуть края непроницаемого пакета, как меня тут же пригвоздил к месту взгляд. Но не этого я так испугалась. За мою профессиональную деятельность открытые у трупа глаза не были редкостью. Но не такие…

Сразу даже не было понятно серые они или зелёные. Но не от этого сердце упало в пятки, заледеневшие от ужаса.

Его зрачки… Обычной формы, не имеющие никакого рыбьего или кошачьего эффекта. Кожа, по крайней мере, которую можно было разглядеть в прорезь пакета, не имела никаких трупных пятен. А окоченелости?

Ткнула пальцем во вполне себе мягкую впадину между грудной клеткой и плечом как раз под ключицей.

– Что за… – вновь повторила я, ощущая явное тепло от тела. Вывод напрашивался только один – передо мной явно был не мертвец.

– Очень смешно, Кость. Ну прям очень. Одного раза не хватило? Решил, второй удастся лучше? А вы? Как вам не стыдно пугать беременную женщину?! – сложила руки под грудью, с минуту ожидая чистосердечных извинений. Но таковых не последовало…

Неожиданная мысль придала решимости. Какой смысл устраивать такой прикол, если не можешь за ним наблюдать?

– Где тут у вас камера? – Я похлопала его по груди, хотя это было бессмысленно. Я же и так видела, что там ничего не было. Даже одежды, чтобы спрятать в ней камеру. Но то, что он продолжал неподвижно лежать, как будто ещё больше издеваясь надо мной, придало мне уверенности.

Покажу им прикольчики. Посмотрим, кто последним будет смеяться…

Запустила руку в пакет. Обшарила плечи и живот. Лежит, собака, даже не улыбнётся.

– Ага!.. Что тут у нас?.. – Чёрт, это была не камера. Это вообще к технике никакого отношения не имело. И точно не для верных замужних рук.

Боже, надо было до конца пакет расстегнуть, чтобы впросак не попасть.

– Ладно, пошутили и хватит. Я сейчас выйду, а вы уйдите, пожалуйста. Охрану вызывать не буду. Сделаем вид, что ничего этого не было. Ок?..

Ответа не последовало.

– Пять минут. На вешалке халаты висят. Возьмите, хоть срам прикроете…

Вышла, по возможности громко закрыв двери, но на то они и распашные в обе стороны, чтобы как те две прямые никогда не пересекаться. Почувствовала лишь сквозняк за спиной…

– Ну, Костя… – Я уже набирала его номер на мобильном. – Устроил всё-таки прощальную вечеринку.

Друг ответил после третьего гудка.

– Салам-пополам. – Это могло означать лишь одно: Костя сейчас точно употреблял, и явно не Буратино.

– Ты вообще офигел? – без лишних слов накинулась на него.

– Чегойто?

– Ты зачем мне живого мужика в пакете подбросил?!

– Ты там своего фурацилина нанюхалась, мать? Или кого ли?

Со злости сжала руки. Но тут же вспомнила о том, что минуту назад эти самые руки трогали, решив, что возможно именно там прячется скрытая камера. Ага, надо было ещё под правым прощупать, вдруг бы нашла. Дура…

Стянула с себя перчатки. Одна из них порвалась от моего резкого рывка.

– Ничего я не нанюхалась, Костя. Это ты не в себе, раз считаешь такие розыгрыши нормальными.

– Жень… – Громкие звуки на заднем фоне стихли. Костя явно покинул какое-то весёлое заведение. – А ты уверена, что он это… не того?..

– Кость, вот что за бред! Я же патологоанатом.

– Дай мне минуту. Не отключайся. Я со второй линии в дежурку позвоню.

– Кость… – Хотела ещё раз высказаться на счёт его умственных способностей, но уже заиграла музыка. И вроде отключиться уже стало как-то неудобно.

– Жека! – Вздрогнула, когда в динамике телефона неожиданно раздался голос Кости. – Ты точно уверена, что жмурик не зажмурился?

– А то ты не знаешь? Твой жмурик лежит и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – И даже ни разу не моргнул за всё то время, что находился при мне. – Чёрт… Но я не могла так ошибиться! Кость, он тёплый, и не окоченевший. И когда я его там потрогала… не специально, конечно… даже почувствовала эту… реакцию.

– Ты что сделала? Потрогала? – Он не просто рассмеялся, а заржал во весь голос. – Так а меня почему с утра такая участь не постигла? Не достаточно мёртв?

– Да потому что я думала, что это всё ты подстроил! – Крикнула в сердцах, ощущая себя ещё большей дурой, хотя думала, что дальше уже некуда.

Видимо, Костя решил, что с меня хватает его шуток.

– Ладно, в дежурку поступил звонок, что в заброшке обнаружили тело. Вызвали и скорую, ну сама понимаешь, для засвидетельствования. Там, видимо, тоже Фомы неверующие работают. Попытались реанимировать. Но там уже был дохлый номер. Сорян за каламбур. Он может поэтому и живчиком тебе показался, раз его напичкали всякой хернёй.

Я о таком, конечно, никогда не слышала. Но на данный момент это было единственное поддающееся логике объяснение.

– Ладно. Пойду ещё раз перепроверю.

– Давай. Я на связи…

Двери только-только перестали колыхаться. Толкнула их от себя. Прошла к передвижной хирургической тележке. Взяла пару перчаток.

Из динамика телефона доносились систематические вдохи-выдохи. И это как-то успокаивало…

Но стоило мне повернуться и посмотреть на стол, как горло сжалось от спазма и крика одновременно.

– Жека?! – В трубку послышались маты. – Женя, твою мать! Что там?

Глава 3

– Этого не может быть?! – даже для самой меня это утверждение звучало как вопрос.

– Да что там, твою ж мать?! – Костя орал в трубку, явно тяжело дыша от бега.

– Я не могла так ошибиться… Это… Невозможно… – Из динамика полилась такая грязная брань, что даже меня, чуть ополоумевшую от испуга, привела в чувство. – Кость, успокойся. Он мёртв. Тут сомнений нет. В смысле, я полная дура?.. Ну если он не такой был изначально? Кость, ой, всё…

Он продолжал орать что-то нечленораздельное. Отключила телефон. Разговора в любом случае у нас не получалось.

…Сам пустоголовый дурак с дерьмом вместо мозгов! А я знаю, что видела тогда, и свидетелем каких изменений я стала сейчас...

Клиент мой находился в той самой позе, в которой и поступил. Разве что я не помнила, чтобы со стола свисала его рука. Но я ведь могла и сама поменять ей положение, когда дёрнулась всем телом от не совсем что бы камеры. Ведь так?

И пакет… Сейчас я видела его голое тело практически полностью. По крайней мере, левый бок. И сейчас просто не могла поверить своим глазам. Рука, живот, нога, даже шея и лицо – всё как будто покрылось тёмными пятнами. Хаотичными, разной формы и цвета – от серо-землистого до иссиня-чёрного.

Но если я каким-то невероятным образом не заметила эти пятна с самого начала, то как не услышала этот смрад? Палёная кожа, волосы, гниение – всё буквально раздирало носоглотку.

Он точно не был живым, и перестал быть таковым уже даже не сутки назад.

А ведь я была со сна. Могла и на автомате, так сказать, в активной стадии лунатизма всё это делать… И сама обстановка крайнего дня… И все события последних дней… На меня могли повлиять гормональный сбой и стрессы…

Господи, дай хоть одно логичное всему этому объяснение! Может, моя кукуха всё-таки решила тронуться с насиженного места, и теперь мне не в декретный отпуск, а в оббитую матрасами комнату нужно?

Нет, я реалист до мозга костей. Засчитываю игру света, сонный невключившийся в работу мозг, стресс и… Буратино. Как сказал бы Костя – хрен знает, чем его сейчас бодяжат.

Но на всякий случай всё равно толкнула тележку перед собой. Подошла к столу.

Руки, к моему стыду, тряслись. Чувствовала себя той самой практиканткой Любочкой, которая упала в обморок при первом показательном вскрытии.

Обошла стол с другой стороны, делая захват разделяющего нас расстояния в метр. До ушей доносился звук шуршания. Это я так семенила ногами, при этом поглаживая живот. Потянулась вверх к лампе, свет которой фокусировался лишь на столе.

– Чёрт!.. Боже!.. Твою мать... – Я вспомнила всех и сразу. Но тому была причина. Его глаза… Чёрные, как будто выжженные изнутри, смотрели на меня. По крайней мере, создавалось такое гнетущее ощущение. И даже когда я вновь обошла стол, чтобы добраться до медицинской тележки с инструментами, чувствовала на себе взгляд.

Стресс, гормон, простроченный Буратино… Стресс, гормон, просроченный Буратино…

Самое трудное взять в руки инструмент и сделать первый надрез. Это было своего рода посвящением. Если ты «доживаешь» до своего первого бальзамирования, то уже точно сможешь всё. А за моей спиной была если не треть местного кладбища, то явно больше сотни.

Так за чем же сейчас дело встало?..

Взяла с тележки скальпель. Подошла к столу. Впервые к своему собственному стыду сделала то что сделала. А именно накрыла его голову простынёю.

– Фууууххх… Погнали… – Включила диктофон. – Вскрытие производится первого июля две тысячи двадцать пятого года врачом-патологоанатомом Козловой Евге… Аааа! Чёрт!

Скальпель вылетел из напряжённых пальцев. Миллион тональностей эха наполнило пространство вокруг. Почему-то сразу посмотрела на белую простынь, хотя звук, который меня напугал, вообще к моему клиенту не имел никакого отношения.

Звонил телефон.

– Ты не вовремя, Костя… – прорычала в трубку.

– Я еду к тебе.

– Не надо. Всё нормально. Я уже вскрываю его.

– Я. Еду. – Отключился.

Интересно, в который раз за сегодняшний день моё сердце уходило из-за Константина Батьковича в пятки? Хотя, я уже выяснила, что клиент не был его засланцем. И вообще ничьим не был. Это было просто мёртвое тело с обуглившейся местами кожей. И мне всего лишь осталось выяснить причину, почему он изжарился как будто изнутри.

А для этого хотя бы скальпель нужно с пола поднять. Который так не к месту залетел под самый стол…

* * *

Конечно, можно было пойти и взять другой скальпель. Никто меня не обязывал соблюдать жёсткий свод инструкций, в котором не допускалось нахождение хирургического инструмента на полу. Дело было не в этом. А в слабо... Да, элементарная проверка саму себя на вшивость. Это как в детстве, когда стоишь у закрытой двери в комнату с выключенным светом, а разгулявшееся воображение борется с сопротивляющейся храбростью, ведь ты как будто слышишь какие-то звуки и ощущаешь чье-то присутствие там. В конечном итоге задерживаешь дыхание, открываешь глаза на максимум, и толкаешь дверь. Всё для того, чтобы доказать самой себе, что смогу...

Вот и я решила понять. Толкнуть дверь и победить всех монстров разом...

В моменте здесь и сейчас достать скальпель из-под стола стало краткосрочным смыслом жизни...

– Ну же... Ещё немножечко... – поясницу прострелило. Низ живота начало неприятно тянуть. Физических упражнений, кроме рабоче-бытовых в моей жизни не было. Плюс беременность. Тут сильно не раскорячишься...

Проигнорировала очередную болезненную вспышку.

– Всё равно достану… – Над губой собралась испарина, собрала её внешней стороной рукава.

Несмотря на все эти жертвы, подцепить носком ботинка и подтащить к себе скальпель не получилось.

Сдвинула тележку с инструментами подальше от греха. Я со своими габаритами и заносом в метр легко могла организовать то самое грехопадение, да. И тогда мне пришлось бы до конца своей смены только и заниматься, что инструментарий собирать.

Тележка как будто тоже решила мне жизнь попортить. Пришлось приложить усилия. Заскрипели колёсики. Зазвенел металл. Громко, но как-то уж совсем невесело. Безнадёжно – подсказало воображение нужное слово.

Созвучно скрежету по коже пробежал озноб…

Посмотрела на накрытую белым отрезом голову мужика. Потом на голый торс. Задержала взгляд на несколько секунд.

Боже, и что я там собиралась увидеть?! Как он стянет с себя импровизированный саван и скажет – здрасьте-мордасте?..

От этой мысли стало и страшно и смешно одновременно.

– Соберись, тряпка! – дала сама себе нагоняй. – Ты это сделаешь! Поняла?!

И пока мной овладевал адреналин и соперничество с собственным пугливым я, шагнула к столу.

Тут делов-то на секунду... Осталось разве что на колени опуститься и пролезть под стол.

На тело я больше не смотрела. Только скальпель. Вижу цель не вижу препятствий...

Сняла перчатки. Тут чисто на инстинктах и заложенных в голову во время учёбы нерушимых правил действовала. Когда идёт контакт, ну или планируется таковой, с чем-то бытовым, нужно обязательно менять перчатки.

Холодный плиточный пол как будто мелкими иголочками прошил влажные ладони. Колени сразу же зазвенели от напряжения.

– Завтра же запишусь на йогу для беременных… – проворчала себе под нос, залезая-таки под стол.

Тут как будто сразу стало на градусов десять холоднее. Тело рефлекторно задрожало. В эту же секунду над головой тоже что-то дёрнулось. Я даже физически почувствовала, как мои глаза полезли на лоб, а уши на макушку. Я застыла в ожидании, парализованная собственным страхом…

Секунда, две, три… Время остановилось. Как оказалось, залезть под стол было совершенно не страшно по сравнению с тем, что было сейчас. Развернуться тут не было даже шанса. Хотя, о чём я… Я даже повернуть голову не могла из-за парализующего ожидания чего-то... так как до сих пор слышала металлический скрип сверху.

Все чувства обострились. Моё состояние, видимо, передалось и сыну. Он начал беспокойно пинаться. И именно это придало мне сил и щепотку храбрости.

Схватила скальпель полной пятернёй. Выставила его перед собой, как будто этот маленький нож был как минимум копьём.

Пятиться или брать эффектом неожиданности? Интуитивно выбрала второй вариант.

– Ааааааааа… – Глотку и лёгкие опалило от крика. Это уже не было страхом. В тот момент, когда что-то схватило меня за волосы, я перешагнула за край безумия.

И тут сработал тот самый материнский инстинкт, когда без выяснения причинно-следственной связи в ход идут любые сподручные средства, чтобы защитить ребёнка. Мне в какой-то степени повезло, так как у меня это был скальпель…

Подняла руку с оружием и ударила куда-то в пустоту. Второй удар был более удачным. Скальпель воткнулся во что-то. Хватка ослабла, я уже не чувствовала того натяжения волос на голове, и, словно пробка из бутылки, выскочила из-под стола…

Скальпель, как и клок моих волос, остались в ещё больше почерневших пальцах лежавшего на столе тела. Всё то же положение. И рука… Она же так и свисала со стола. Боже… Какая же я дура! Если бы уложила тело как следует, то не испытала этот леденящий душу кошмар.

– Всё хорошо, маленький… Всё хорошо, сыночек. Мама у тебя того совсем.

Господи, я испугалась собственного страха. Сама же спровоцировала все слуховые галлюцинации. Да я и стол скорее всего и задела сама, вот он и скрипел надо мной.

– Всё, соберись! Хватит! – Разозлилась на саму себя. Вожусь с этим полусгнившим трупом уже полночи. Что он мне может сделать? Помимо того, что я сама себя доведу до сердечного приступа, никто ничего мне не сделает.

Встала. Злости хватило бы даже на то, чтобы сдвинуть с места паровоз. Уже без лишних дум, подошла к столу. Включила диктофон.

– Вскрытие проводит… – Взялась за скальпель. Выдернула его из почерневшей руки. Проигнорировала тот факт, что он извлёкся с частью кожи и сухожилия. Тело как будто превращалось в труху. – Козлова Евгения…

– Бегиииии… – услышала даже не голос, а как будто сухой шелест.

Это глюки… Просто дверь в комнату без света… Моё воспалённое воображение…

– Мужчина! Около тридцати лет! Белый! – Я не просто надиктовывала наружный осмотр трупа, я орала. Перекричала собственный страх. И это помогло мне собраться и успокоиться. Хотя руки и губы дрожали в такт друг другу. – Рост чуть меньше двух метров. Жировых отложений нет. Мышцы туловища и конечностей хорошо развиты и чётко контурируются. Грудь развита хорошо. Живот впалый.

Глубоко вдохнула, так как во время своей скороговорки и не дышала вовсе.

– Волосяной покров наблюдается на голове. – В моём случае он наблюдался, пока я всё это дело не прикрыла простынёю. – И в паховой зоне. Над левым соском в пяти сантиметрах татуировка. – Подошла ближе, чтобы разглядеть получше. – Рисунок не понятен. На коже проступили трупные пятна. На левой руке просматривается первичная стадия мумификации. – Даже то место, откуда я достала скальпель, можно было отнести к стадии скелетирования, но я не могла этого сделать, так как девяносто процентов тела всё ещё имело кожный и мышечный слои.

Внешний осмотр провела. Теперь предстояло само вскрытие непосредственно.

Правильно взяла скальпель. Подошла ещё ближе к столу.

– Провожу надрез верхнего слоя кожи… Чёрт! – Руки как будто током прошило, когда я провела скальпелем по коже его грудной клетки. Такое со мной было впервые, как и то, что перчатки я так и не надела.

– Бегииииии… – Проигнорировать этот шелест было уже невозможно. Он был полон какой-то обречённой безнадёги. И исходил из-под той самой простыни. – Бегиииии…

Просто толкнуть дверь…

Ухватилась за самый край простыни и потащила её на себя. Той потребовался лишь совсем маленький импульс. Дальше она поползла самостоятельно…

Сначала я увидела волосы, ухо, скулу, висок, чёрную пустую глазницу, оскал. Последний казался таковым из-за отсутствия верхней губы. За какие-то полчаса его лицо изменилось до неузнаваемости. Труп проходил все стадии разложения практически на глазах.

– Отче наш… – заскулила я, пятясь назад. Задела тележку с инструментами, и та со скрипом ударилась о стену. Все инструменты зазвенели, повторяя музыку моих поджилок. – Спаси и сохрани…

– Беги! – Это не был шёпот, это был настоящий рёв. И он шёл из сомкнутых в оскал зубов.

Больше меня просить покинуть данное место не требовалось. В пример любому марафонцу я побежала к распашным дверям. И даже за такой ненадёжной преградой я чувствовала своё спасение. Толкнула их сразу всем своим телом, в какой-то момент просто зависая на месте. Хотя и чувствовала, что до сих пор продолжаю бежать. Но лишь на месте. Зависла в воздухе, безрезультатно молотя его ногами.

Шею и кожу рук обожгло. Посмотрела вниз. Меня окольцевали чёрные нити, словно кто-то накинул на меня лассо.

Боже…

– Помогите! – заорала что есть силы. И это был единственный зов на помощь, так как в следующую секунду двери сработали в противоположную сторону – меня затащило обратно.

Вместо собственного крика услышала бульканье. Что-то проникало в меня, даже не давая сделать вдох. А потом меня накрыло такой болью, что удерживаться за остатки сознания было уже невозможно.

Вот и всё… – подумала я, в последнем отчаянном жесте закрывая живот. – Прости, маленький…

* * *

Горло жгло – ужасно хотелось пить. Рефлекторно глотнула, но кроме обжигающего сухого воздуха и раздувшегося от жажды языка ничего не почувствовала.

– Иооор… – застонала в попытке позвать мужа. Стало только хуже. По горлу как будто наждачной бумагой прошлись.

Я всё ещё сплю и мне это снится? Должно быть так…

Боже, всё что угодно за один глоток воды...

Попыталась перевернуться на другой бок. Не вышло. Зато пришло какое-то туманное осознание, что я и не лежу вовсе. Спина прижимается к чему-то холодному. Руки разведены в разные стороны и подняты выше головы.

Звук, который реагировал на каждое моё движение, наконец, развеял туман в голове. Цепи… Я была прикована к какой-то холодной стене цепями.

Огляделась. Вокруг кромешная тьма. Не было видно даже примерного очертания того места, где я находилась. Никакого ориентира – одна сплошная мгла…

Единственным понятным местом была стена за моей спиной. Заскребла ногами, чтобы придвинуться к ней ещё ближе. Тело прострелило ужасной болью. Бёдра как будто выворачивало, а низ живота и вовсе выкорчёвывало.

– Боже… Нет… Больно… – Теперь жгло всё тело. И я чувствовала каждый миллиметр этой агонии.

Услышала какой-то шорох, шаги. Это переключило моё внимание. Боль как будто отошла на второй план. Рядом кто-то был. Но я никак не могла разглядеть никого в темноте.

Застыла на месте, поворачивала лишь головой, чтобы понять откуда доносится звук. В этой непроглядной темноте, казалось, он шёл отовсюду.

– Кто ты? – Вскрикнула, так как голос раздался у самого уха.

Сейчас меня интересовал ответ на тот же самый вопрос.

– Я… Женя… – Меня похитил какой-то маньяк? Боже, что я знаю о маньяках? Нам же в своё время что-то рассказывали о них на лекциях по криминологии…

Нужно расположить к себе, наладить личный контакт, сделать так, чтобы он в тебе увидел личность, человека, а не свою жертву…

– Мне двадцать семь. Замужем. – Может, этого не надо было говорить? – У меня большая дружная семья. – быстро поправилась я. – И скоро будет ещё больше. Я стану мамой.

Опять какой-то шорох. А потом в ушах зазвенело. И я даже не сразу поняла, что это эхом разбежался по пространству вокруг звук пощёчины.

– Боже, прошу! Не надо!

– Кто ты?!

– Я… Женя… Мне двадцать семь… – Теперь обожгло другую щёку. Сильнее. Я даже головой ударилась о твёрдую стену.

– Не бейте! Умоляю! Я… У меня будет ребёнок! Умоляю, не причиняйте ему вреда. Я сделаю всё, что скажете! – Мои крики постоянно прерывались рыданиями. Но я никак не могла их сдержать. От страха, дезориентации и полного непонимания я совсем утратила над собой контроль.

Почувствовала прикосновение. Рефлекторно дёрнулась от чьей-то руки. Боль в очередной раз прошила затылок. Опять я впечаталась в стену...

Но на этот раз удара не последовало. С моего лица стянули повязку, при этом зацепив ещё прядь волос.