Текст книги "Адский косильщик. Пулемет на полях сражений XX века"

Автор книги: Роджер Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

23 мая 1915 г. Фоккер продемонстрировал работу этой системы на пулемете «Парабеллум» MG14, установленном на моноплане «Фоккер М.5К», но «Парабеллум», который мог действительно достигать очень высокой скорости стрельбы – до 800 выстрелов в минуту, был почти сразу же заменен «Максимом» MG08, работавшим в более ровном и в действительности более эффективном режиме огня – 400 выстрелов в минуту. Тем не менее пулеметы «Парабеллум» продолжали использоваться на подвижных лафетах.

Основной дополнительной модификацией, внесенной всеми заинтересованными сторонами в конструкцию своих пулеметов, которые предполагалось устанавливать на самолетах, было удаление охлаждающих водяных рубашек, как только стало ясно, что одного лишь воздушного потока достаточно, чтобы избежать перегрева ствола (в некоторых случаях вода в обдуваемых пулеметах просто замерзала). Пулемет «Льюис» в слегка модифицированной форме (вместо ружейной ложи-приклада были установлены сошечные рукоятки) пользовался большей популярностью среди британских воздушных экипажей, и немцы вскоре изготовили свою надлежащим образом сконструированную модификацию MG08/15 – Luftgekühlt Maschinengewehr 08/15 («пулемет с воздушным охлаждением 08/15», или LMG08/15, причем первая буква этой аббревиатуры иногда определяется как сокращение прилагательного Leicht, то есть «легкий»). Прерыватель Фоккера на много месяцев обеспечил немцам превосходство в воздухе.

Наконец весной 1916 г. союзники произвели аналогичную систему (в общем было испытано не менее девяти британских прерывателей, сильно отличающихся друг от друга, а также два французских) и вскоре заменили ее более надежной гидравлической конструкцией, созданной румынским экспатриантом, инженером Константинеску.

Проблема синхронизации действия пулемета с вращением воздушного винта заставила ряд немецких умов отказаться от концепции автоматического пулемета и вместо этого вновь обратиться к базовой конструкции орудия Ричарда Джордана Гатлинга. По иронии судьбы те самые основания, которые Максим выдвинул для того, чтобы доказать превосходство автоматического пулемета над пулеметом с ручной системой управления, теперь были пересмотрены! Передайте движущую силу мотора самолета орудию, убеждали они, и как побочный продукт неизбежно последует абсолютная синхронизация действий, без малейшей вероятности того, что «медленный» патрон расстроит координацию. Во время Первой мировой войны в Германии было произведено не менее шести различных версий орудия с внешним приводом (одно из них было создано самим Антоном Фоккером, другое – конструкторами промышленного гиганта «Сименс»), но ни одна версия так никогда и не нашла применения (к сожалению, сейчас не сохранилось ни одного образца). Должно будет пройти еще сорок лет, прежде чем колесо истории совершит полный цикл и принцип, изначально разработанный Гатлингом, вновь окажется востребованным, но к этому времени винтовые боевые самолеты останутся в прошлом.

Были планы установить 12,7-мм тяжелый пулемет T.u.F на самолете – и появилось по крайней мере одно сообщение о проведенных испытаниях, – но эти пулеметы, конечно же, никогда не использовались в войсках. Пулеметы относительно больших калибров все-таки появлялись иногда – 20-мм автоматическая пушка «Беккер» (которая в конечном итоге превратилась в великолепный «Эрликон».) устанавливалась на бомбардировщиках «Гота» и на некоторых воздушных кораблях; орудия FIAT-Revelli калибром 1 дюйм (25,4 мм) были установлены на отдельных бомбардировщиках «Капрони» итальянских военно-воздушных сил, а 37-мм пом-пом Максима (хотя и с уменьшенным зарядом) проходил испытания в британской авиации, но последний оказался особенно неповоротливым, даже при выполнении задач наземной атаки, для поддержки которой он и предназначался, отдача орудия вскоре после начала стрельбы грозила развалить хрупкий фюзеляж самолета того времени. Первоначально завоевание воздушного превосходства было важно как таковое лишь тем, что давало его обладателю возможность лучше обозревать то, что происходило на земле, где, собственно, все и решалось. Авиация почти не имела отношения к действиям пехоты и, таким образом, ничего не могла сделать, чтобы разорвать мертвую хватку пулемета на поле боя. По этой причине требовалось что-то совершенно новое – бронированная боевая машина, главным образом в качестве средства, способного сделать неприступную пулеметную точку мобильной.

Заслуга возникновения идеи оснащения гусеничных сельскохозяйственных тракторов (с 1910 г. они находились на вооружении в качестве тягачей для артиллерии) броней и оружием с целью подавления пулеметных позиций противника в принципе принадлежит офицеру британской армии подполковнику Эрнесту Суинтону, отвечавшему за написание истории Русско-японской войны для правительства Великобритании. Благодаря этому заданию он получил доступ к значительным материалам, свидетельствующим о той опасности, которую являл собой пулемет для незащищенных войск. (На самом деле планы создания машины, сходной с той, что впервые была действительно создана, были представлены австралийским инженером по имени Л.Э. де Моул еще в 1912 г. Его представление осталось без внимания.) Предложение Суинтона тоже сначала было отвергнуто, но позднее к нему вернулись по указанию сэра Уинстона Черчилля, который в качестве Первого лорда адмиралтейства формировал Комитет по наземным судам Королевского военно-морского флота (Британия использовала морские бригады для службы на суше, отсюда и такое необычное участие военно-морских сил). Мы можем не останавливаться на множестве тупиковых решений (таких, как наземный боевой корабль Томаса Хезерингтона, имевший в длину 30 м и оснащенный тремя башнями для спаренных орудий), усердно исследуемых будущими разработчиками, и перейти к Машине Линкольна Номер Один, работа над которой началась 11 августа 1915 г., а первые опытные испытания – чуть более месяца спустя.

Оригинальные технические требования Комитета по наземным судам привели к созданию опытного образца, известного как «Маленький Вилли», но еще в ходе процесса разработки военное министерство осознало, что необходимо нечто более крупное. Уильям Трайтон и Уолтер Уилсон, руководители проекта, вскоре выдвинули новый план, и «Большой Вилли», как почти неизбежно была названа новая 28-тонная машина (хотя у нее имелись также и альтернативные названия, в частности, «Мать» и «HMLS Катерпиллер»), в январе 1916 г. начал проходить испытания. Машина оказалась медлительной и неуклюжей, но могла пересекать траншеи шириной 2,7 м (8 футов) и произвела достаточно серьезное впечатление как на политиков, так и на военных, чтобы был дан незамедлительный сигнал к началу производства.

В феврале министерство военного снаряжения заказало 100 танков «Марка Один», из которых 50 представляли собой машины «мужского» типа, с двумя шестифунтовыми (57-мм) орудиями на боковых спонсонах и четырьмя «Гочкисами» (позднее «Льюисами») спереди и сзади; соответственно другие 50 танков создавались в «женском» варианте, с пулеметами «Виккерс» образца «Марка I» вместо полевых орудий (позднее должны были появиться и «гермафродиты» с одним мужским спонсоном и одним женским). Таким образом, пулеметы с самого начала явились и оставались существенной частью вооружения в системе оружия, созданной специально для противодействия им. Британские разработки привели к тому, что к концу года на вооружении появились значительно улучшенные варианты новых машин «Марка IV» и «Марка V», так же как и более быстрые средние танки «Уиппет».

Развитие французских бронированных машин шло параллельно работе в Британии, и полковник Ж.-Э. Эстьен выступал у французов в той же роли, которую у англичан играл Суинтон, хотя их проекты едва ли каким-то образом соприкасались. Были созданы две более тяжелые конструкции, chars d’assaut[20]20
  фр. Букв. штурмовые повозки, то есть танки. – Прим. пер.


[Закрыть] «Шнайдер» и «Сен-Шамои». Ни об одной из этих машин нельзя сказать, что она была неудачной, но, как и британские танки, французские обычно оснащались комбинацией 75-мм полевого орудия и нескольких пулеметов. Имелась также более легкая, более быстрая альтернатива в виде революционного «Рено» FT-17, запущенного в производство в 1918 г. Этот сверхлегкий двухместный танк отличался от всех других, созданных до него, поскольку имел вращающуюся башню, в которой могли быть установлены 8-мм пулемет «Гочкис» или 37-мм пушка. Впервые примененный французскими войсками при Фореде-Рец в мае 1918 г., он принял участие во всех последовавших танковых сражениях войны.

Германские стратеги даже двадцать лет спустя, в отличие от их коллег, ни в коей мере не были убеждены в эффективности танка. В конечном итоге все-таки был изготовлен тяжелый танк A7V – 33-тонный монстр, он имел два мотора мощностью по 400 лошадиных сил, был защищен бронированной плитой толщиной 30 мм и оснащен 57-мм пушкой и шестью «Максимами», экипаж этого «динозавра» насчитывал восемнадцать человек. 24 апреля 1918 г. при Виллер-Бретонне, где группа немецких танков (тяжелых A7V и трофейных «Марка IV») натолкнулась на танковый взвод британцев, произошел первый в истории бой между бронированными машинами; немцы повредили два британских «женских» танка «Марка IV», но затем им самим пришлось отступить.^{37} Всего Германия успела произвести около двадцати танков A7V, тогда как работы по созданию более чем 100-тонного супертанка, известного как «К-Ваген», и проектирование легкого танка модели LK были остановлены по заключении перемирия.

Глава 8. Война, чтобы покончить с войнами. Часть вторая

Зима 1916/17 г., так же как и две предыдущие, приостановила большую часть военных действий на Западном фронте, и союзники, воспользовавшись этой передышкой, проводили различные совещания на высоком уровне, во время которых британский и французский главнокомандующие, фельдмаршал Хейг^{38} и генерал Нивель, пытались прийти к соглашению относительно плана наступательных операций на следующий год; именно совещания стали основными событиями, происходившими в этот период. Тем временем, после значительных успехов на Восточном фронте, главнокомандующим германских войск был назначен фельдмаршал фон Гинденбург, заместителем которого стал генерал Эрих Людендорф, отличавшийся выдающимися способностями.^{39} Новое командование приложило максимум усилий для укрепления Западного фронта, чтобы таким образом предоставить возможность германской армии начать последнее решающее наступление на востоке. Серьезные потери, понесенные в 1916 г. под Верденом и на Сомме, заставили немцев принять решение, которое сводилось к тому, что для осуществления этой политики им следует отойти на новые, специально подготовленные вдоль значительного участка Западного фронта оборонительные позиции. Поэтому в феврале 1917 г. немецкие войска оставили свои окопы и отошли в восточном направлении, расположившись на укреплениях недавно законченной и солидно возведенной линии Гинденбурга-Зигфрида; в ходе этого маневра немцы, значительно выпрямив и сократив свой фронт (и свои коммуникации), уничтожили за собой все, что смогли.

План генерала Нивеля, касающийся наступления в районе Нуайона,^{40} изначально предполагал достаточно серьезные потери в живой силе. Французское наступление на этом участке должно было стать одним из рукавов массированного наступления, второй ветвью которого была атака британцев у Арраса. По стечению обстоятельств именно в Аррасе старая линия фронта соединялась с новой. Генерал Алленби, командовавший британскими силами, дислоцированными в этом секторе,^{41} в апреле 1917 г. получил приказ во что бы то ни стало выдвинуться вперед с таким расчетом, чтобы обойти с флангов новые укрепления и затем расширить участок прорыва. Это было безнадежное предприятие, несмотря на то, что наступающим войскам все-таки удалось несколько продвинуться и захватить печально известный хребет Вими.^{42}

Успешный штурм германских позиций на хребте Вими провели канадские войска, причем эффективную огневую поддержку их атакующей пехоте оказали подразделения недавно сформированного канадского пулеметного корпуса.^{43} Именно здесь союзная армия во время атаки впервые, но весьма интенсивно, использовала пулеметы для навесного огня, стреляя через головы наступающих пехотинцев с расстояния 1800 м (2000 ярдов), используя естественную траекторию патрона винтовочного калибра. На этом расстоянии естественная вибрация орудия и легкое варьирование в характеристиках взрывчатого вещества заряда создавали характерную «зону поражения» – удлиненный эллипс примерно 50–60 м (55–65 ярдов) длиной и около 15 м (50 футов) шириной, в которую попадет до 75 процентов всех сделанных выстрелов. Траектория была исключительно высокой, и пули, достигающие зоны поражения, опускались очень резко. Это в действительности означало, что даже глубокие окопы практически не защищали от такого огневого вала. Правда, при подобном способе ведения поддерживающего огня существовала некоторая опасность поражения своих собственных войск, за исключением, возможно, заключительных этапов нападения. Чтобы достичь необходимой точности, пулеметы, установленные для стрельбы на столь дальнюю дистанцию непрямой наводкой, оснащались своего рода комплексными прицелами, применяемыми для артиллерии. Стереоскопические дальномеры, как и те, что использовались артиллеристами, стали неотъемлемой частью оборудования. (Чтобы достичь максимальной дистанции примерно в 3500 м (3800 ярдов), орудие поднимали на 32 градуса от линии горизонта: на излете пули падали под гораздо большим углом).

16 апреля началось французское наступление под командованием Нивеля, которое незамедлительно обернулось полным провалом, обошедшимся французам в 120 000 убитых и раненых и к тому же имевшим довольно опасный подтекст. Французские солдаты устали от того, что в бесконечных и бесплодных атаках их постоянно бросали на колючую проволоку и пулеметы, и в отдельных частях начали вспыхивать локальные бунты, прежде казавшиеся чем-то невероятным. Основной смысл озвученного ими послания был следующим: «Мы не настолько глупы, чтобы строем идти на пулеметы». И хотя солдаты были готовы защищать свои позиции, они отказывались повиноваться приказам, заставлявшим их двигаться вперед. На второй неделе мая мятеж, начавшийся в колониальных полках, охватил не менее шестнадцати армейских корпусов, и появились серьезные основания опасаться надвигающегося развала французской армии как боевой силы. Мощь пулемета вышла за рамки непосредственного воздействия на полях сражений и превратилась в кошмар, противостоять которому было невозможно, поскольку он был воистину несокрушим.

Летом и осенью 1917 г. на северном участке Западного фронта, во Фландрии, привычно тянулась кровопролитная драка – Третья битва на Ипре, известная также как бойня под Пашендейлем (Пассхендале), которая, несмотря на всю грязь, ужас и страшные потери с обеих сторон, немногое добавила к истории пулемета, являющейся предметом нашего исследования.^{44} В ноябре танк наконец получил шанс показать свои возможности в битве при Камбре. Первые достижения, продемонстрированные бронированной машиной, доказали, что танк действительно может преодолеть пулеметный оборонительный барьер, но то, что эти завоевания так быстро были отобраны немцами, не менее убедительно доказало, что данное изобретение еще весьма далеко от совершенства.^{45}

Помимо битвы при Камбре и вступления американцев в войну против Германии в апреле 1917 г., единственным ярким пятном на британском горизонте в том году были события, происходившие в далекой Палестине. Алленби, переведенный в июне на Ближний Восток, принял там командование войсками Британской империи, разбил турок при Газе и через Святую землю быстро отбросил их к северу, успев захватить Иерусалим, чтобы отпраздновать там Рождество. Война в Палестине, безусловно, во многих отношениях резко контрастировала с войной на Западном фронте. Одна любопытная деталь, ставшая предвестником будущих событий, проявилась в ходе этих военных действий: на сухой открытой местности пустыни пришел успех к бронированному разведывательному автомобилю, вооруженному дальнобойным пулеметом. Самыми первыми из них стали переделанные «Серебряные Призраки» Роллс-Ройса, к которым вскоре присоединились «Ланкастеры» и «Вулсли», которые в Европе на ранних этапах войны потерпели сокрушительный провал. Более поздние модели бронемашин отлично проявили себя в немецком тылу, куда они прорывались (по полю боя их тянули на буксире танки) после контрнаступления на Сомме в августе 1918 г.

Тактическое отступление Людендорфа за линию Гинденбурга оказало желаемый эффект к весне 1918 г.; боевой дух солдат значительно окреп, материально-техническая база улучшилась, и, что самое главное, численность войск была серьезно увеличена за счет частей, прибывших с востока, после того как Россия в связи с большевистской революцией вышла из войны. 21 марта Людендорф нанес удар на широком фронте, простиравшемся от района к северу от Арраса до города Ла-Фер на реке Уаза, и повел свои войска в наступление, намереваясь отрезать британцев от французской армии, оттеснить их к югу и в конечном итоге отбросить к Ла-Маншу. Перед ним простиралась открытая, довольно ровная местность, с мягким и легким грунтом, вполне подходящим для рытья окопов, именно здесь двенадцать месяцев назад масса неприятностей обрушилась на атакующие войска Хейга. Людендорф, используя иную тактику и иные средства, предпочел повести сражение совершенно по-другому.

Эти средства, и, наверное, это неудивительно, были предоставлены Максимом (его пулеметы выпускались на арсенале Шпандау) и сыном Луиса Шмайссера Хуго – человеком, имя которого в скором времени станет синонимом нового вида автоматического оружия. На основе уроков, полученных в 1916 г. при Вердене, Генштабом германской армии была разработана тактика, авторство которой часто ошибочно приписывается генералу Оскару фон Хутьеру, хотя именно Хутьер в качестве командующего армией впервые применил ее на практике во время сражения под Ригой в сентябре 1917 г. и вновь использовал ее в битве на Сомме в марте 1918 г., командуя самой южной армией Людендорфа.^{46}

Суть этого тактического плана заключалась в стратегической внезапности, подавляющей огневой мощи и быстроте передвижения; и хотя внезапность ни в коей мере не была достигнута полностью, она стала важным благоприятным фактором, поскольку время, которым британцы располагали для реагирования, было очень коротким. Другое и, возможно, более важное преимущество предоставил его величество случай, предвидеть который было невозможно: на рассвете над полем боя повис густой туман. Ураганный вал артиллерийского огня, как его описывали позже, накрыл артиллерию противника в 4.30 (утра), сосредоточенно уничтожая ее в течение двух часов, затем, усиленный минометами, повернул на окопы, лишив их телефонной и радиосвязи. Когда примерно в 9.40 немецкая пехота под прикрытием заградительного огня двинулась вперед, их передовые части, состоявшие из относительно небольших команд stosstruppen — «ударных войск», вооруженных пистолетами-пулеметами (или автоматами) и ручными гранатами, при поддержке легких пулеметов обошли и изолировали опорные пункты, оставив их следующим за ними регулярным пехотным частям; густой туман, все еще висевший над землей, вынудил британцев сражаться в полной изоляции.

В этих ранних блицкригах почти во всех без исключения случаях огромную роль сыграл легкий пулемет MG08/15, созданный на арсенале Шпандау за три года до описываемых событий (основой для него послужил MG08). При весе 22 кг (48 фунтов) с заполненной водяной рубашкой и барабанным магазином на 100 патронов его едва ли можно было назвать легким, но один человек вполне мог не только бежать с ним, но и стрелять на бегу, используя предусмотренный для этой цели ремень, хотя чаще огонь вели из положения лежа, опирая пулемет на встроенные в него сошки. Был предусмотрен и станковый вариант использования, в таком случае орудие фиксировалось на одной из ряда простых «соответствующих» подставок, на обычном салазочном станке или треноге.

С другой стороны, автомат, или, как называли его немцы, пистолет-пулемет, был совершенно новым оружием – фактически абсолютно новым видом оружия, не похожим ни на что из того, что появлялось раньше. Он разрабатывался в течение двух предыдущих лет Хуго Шмайссером, который пошел по стезе своего отца и начал работать на Теодора Бергмана. Maschinenpistole 18/1 (MP18/I), называемый иногда Muskete Bergmann («мушкетом Бергмана»), был принят на вооружение германской армии в первые недели 1918 г. и тотчас получил признание в войсках, которые его получили. Его действие основывалось на принципе движения открытого затвора, он стрелял 9-мм патронами от пистолета «Парабеллум», достигая скорострельности 400 выстрелов в минуту. Этот первый пистолет-пулемет стал по-настоящему революционной конструкцией, обозначившей поворотный пункт в истории автоматического оружия. Несмотря на то что автомат весил менее 5 кг (11 фунтов), он значительно усиливал огневую мощь отдельного пехотинца. Хотя при стрельбе из него на дистанцию 50–100 м (или ярдов) в лучшем случае одна пуля из пяти попадала в цель, это не имело особого значения, поскольку пистолет-пулемет предназначался для ближнего боя и действий в пределах замкнутого пространства, например, в траншее. В последующие годы пистолеты-пулеметы, или автоматы, – термины вполне взаимозаменяемые – станут наиболее предпочтительным оружием атакующего пехотинца.

Насколько успешной была эта тактика, можно судить по продвижению немецкой армии. К 5 апреля ее войска заняли правый берег реки Анкр ниже Альбера и подошли к Амьену на расстояние артиллерийского выстрела. Как только успех на Сомме был закреплен, Людендорф 9 апреля нанес на реке Лис другой удар, за которым в конце мая последовал третий, проведенный южнее, через реку Эн, и 30 мая его войска достигли Марны. Это наступление впервые вовлекло в сражение большой по численности контингент американских войск, прибывших в Европу. Второе сражение на Марне стало кульминацией немецкого наступления 1918 года, точно так же, как предыдущее сражение на этой же реке ознаменовало пик наступления 1914 года.

Остановленные на Марне, а затем постепенно, но безжалостно отбрасываемые на запад, в условиях нарастающих волнений на родине, немцы тщетно пытались удержать завоеванное и ощущали, как медленно, но неуклонно ослабевает их хватка. Союзники продвигались вперед вдоль всей линии Гинденбурга. Британские силы и колониальные войска нанесли ряд мощных ударов, особенно серьезным было поражение под Амьеном 8 августа – день, когда Германия проиграла войну, как сказал о случившемся Людендорф в последующем донесении. В середине сентября французские и американские войска атаковали Сен-Мийельский выступ южнее Вердена и в непродолжительной яростной битве, напомнившей о весеннем наступлении Людендорфа, решительно «выпрямили фронт». 11 ноября 1918 г. орудия на Западе наконец умолкли. Великая война – война, призванная покончить с войнами, – закончилась. Пулемет в течение долгого ее периода был решающим фактором вначале обороны, а позднее и наступления, но к концу войны стало казаться, что «адскому косильщику» найдено эффективное противодействие в виде бронированной боевой машины. Теперь осталось посмотреть, окончательно ли сломлена его сила или он все еще будет господствовать в будущих войнах.

Когда закончилась Первая мировая война, большинство стран индустриально развитого мира занялись переустройством своей жизни, главным исключением была Россия, которая продолжала разносить себя на куски в борьбе за то, чтобы стать Советским Союзом. В конечном счете война 1914–1918 гг. убила как минимум 9 миллионов человек (причем основная их часть погибла на полях сражений) и ранила еще 12,5 миллиона – общие потери составили около 22 миллионов. Даже по приблизительным оценкам, 25 процентов этих потерь были вызваны пулеметным огнем, что дает общую цифру в 5,5 миллиона. Невозможно с уверенностью сказать, насколько точны эти цифры, но, по официальным данным военного министерства, боевые потери британских вооруженных сил говорят о том, что 58,5 процента убитых и раненых были поражены артиллерийскими снарядами и минометными бомбами, 38,9 процента – пулями. Мы можем с уверенностью сказать, что свыше половины последнего числа приходится на пулеметный огонь, что придает определенную достоверность приблизительным оценкам, приведенным выше.

Ко времени заключения перемирия созидательный период в развитии пулемета закончился, и теперь пулемет существовал либо в виде испытанной, проверенной в боях модели, либо в качестве экспериментальной модели, но уже были известны все ныне популярные типы пулеметных систем. С этого момента и далее процесс перешел в стадию развития и усовершенствования, хотя, несмотря на это – а возможно, как раз из-за этого, – последующему периоду суждено было стать наиболее продуктивным в плане появления новых моделей и типов автоматического оружия и подняться до такого уровня, когда каталогизировать их полностью, одновременно продолжая попытки встроить пулемет в его социальный и военный контекст, станет невозможным. Для ознакомления с более полным списком индивидуального оружия, чем тот, который мы можем предоставить здесь, читатель может обратиться к одной из публикаций, ставящей перед собой эту цель в качестве основной, например, к работе Яна В. Хогга и Джона Уикса Военное стрелковое оружие 20-го века (Ian V. Hogg, John Weeks. Military Small Arms of the 20th Century). Более современная информация доступна в ежегодниках, таких, например, как «Справочник Джейна по пехотному вооружению» (Jane ‘s Infantry Weapons). С этого момента и далее мы будем описывать подробно только те пулеметы, для которых была разработана новая методология, и те, в которых существующие элементы комбинировались нетрадиционным образом. Мы удовлетворимся лишь кратким упоминанием подражателей и технологических плагиаторов, останавливаясь, возможно, для упоминания других орудий, которые достигли определенной известности, даже если их технология в действительности не заслуживала этого.