Текст книги "Адский косильщик. Пулемет на полях сражений XX века"

Автор книги: Роджер Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Офицер разведки при Генштабе Джеймс Маршалл-Корнуолл (который позднее дослужился до генерала, был посвящен в рыцари и удостоен многих наград) поставил эту проблему в перспективе и дал некоторые объяснения, почему артиллерийская подготовка оказалась безрезультатной:

«Перед пехотой находилась тройная линия немецких укреплений, уходящих вглубь от передовой на шесть-восемь километров, – три линии обороны, каждая была защищена цепью бетонных долговременных огневых сооружений, которые представляли собой пулеметные точки, окруженные акрами заграждений из колючей проволоки. Все зависело от того, сможет ли наша артиллерия обнаружить и затем уничтожить бетонные пулеметные точки, чтобы затем полевые орудия ликвидировали заграждения из колючей проволоки. Это была задача первостепенной важности.

Итак, обстрел начали 1500 британских орудий – 450 из них были тяжелыми, но, к несчастью, испортилась погода. В течение пяти дней артиллерийского налета из шести [sic] была сильная облачность и моросил мелкий дождь. Воздушное наблюдение было невозможно, а артиллерийское наблюдение очень затруднено. В действительности артиллеристы не только не засекли пулеметные точки, но и не смогли порвать колючую проволоку, и неразрушенные проволочные заграждения стали настоящим бедствием.

Наша тактика в тот момент заключалась в использовании шрапнельных снарядов, которые разрывались примерно в двадцати футах над землей, и град пуль [sic], разлетающихся при взрыве снаряда, должен был снести проволочные заграждения. Но все зависело от точности установки взрывателя, который воспламенял шрапнельные снаряды, а наши производящие боеприпасы заводы только набирали обороты, и многие взрыватели имели производственный брак. Они не горели необходимое время, и боюсь, что множество плохо обученных артиллеристов из дивизий Новой армии устанавливали взрыватели недостаточно точно. В действительности многие снаряды взрывались слишком высоко, и пули просто падали на землю, или взрыватели вообще не срабатывали, и он [снаряд] закапывался в землю».

Lyn Macdonald. Somme. Papermac, London, 1984.

Невероятно, но за несколько минут до часа «Ч» орудия смолкли, а затем по всей линии британского фронта, длиной 25 км (15,6 мили) от Фрикура на юге до Оммкура на севере, раздались звуки сигнальных офицерских свистков, и сержанты повели солдат в наступление через «ничейную землю». Цепь за цепью, с примкнутыми штыками и с винтовками наперевес шли солдаты, ведомые младшими офицерами.

Даже если бы не десятиминутная передышка, которую раннее прекращение обстрела дало обороняющимся немцам и которая потребовалась британской пехоте, чтобы пересечь ничейную землю, «согнувшись почти вдвое, как люди, которые попадают под град», немецкие стрелки, гренадеры и пулеметные расчеты имели хорошую возможность выйти из своих бункеров и занять оборонительные позиции. (Большинство бункеров имело глубину 10 м (30 футов) и было неуязвимо даже для прямого попадания; разведданные, касающиеся их мощности, британский Генштаб просто проигнорировал, поэтому ущерб, причиненный им, был минимальным – за весь день выбыли из строя только 6000 немцев.) На многих участках обороняющиеся немцы открыли огонь прежде, чем атакующие войска перебрались через брустверы своих окопов, чтобы начать свой долгий, печальный и, возможно, последний путь, почти все время двигаясь по склону вверх, по направлению к германским позициям, которые с востока выходили на совершенно плоскую долину реки Анкр. Очень немногие «Томми» сумели в тот день пересечь «нейтральную полосу», некоторые подразделения были уничтожены до последнего человека.

Единственный, но правильно расположенный пулемет уничтожил два пехотных батальона, имевших приказ атаковать Фрикур – укрепленный населенный пункт на самом краю британского сектора, где полоска «ничейной земли» проходила по довольно пологой высоте. Севернее III корпус британской армии, наступавший параллельно Бапомской дороге между селениями-близнецами Ла-Буасселль и Овиллер, потерял до 80 процентов действующего состава. Фактически весь корпус был скошен безостановочным пулеметным огнем. В семи километрах к северу (4,3 мили), вблизи Тьепваля, там, где линия фронта проходила вдоль долины реки Анкр и холмы были гораздо выше, а ширина «ничейной земли» составляла всего несколько сотен метров, два пулемета прикрывали единственный проход в проволочном заграждении; на этом участке из двух рот полка Нортумберлендских фузилеров осталось всего одиннадцать человек. Расположенные там германские редуты – «Швабен» (то есть Швабский) и «Лейпциг» – продержатся три полных месяца (правда, Швабский редут утром 1 июля был практически взят солдатами 36-й (Ольстерской) пехотной дивизии, которые позднее вынуждены были отойти, когда обнаружили, что их обошли с флангов).

Еще дальше к северу, в начале так называемой Лощины Y, рядом с Бомон-Амелем, солдаты 1-го батальона Королевского Ньюфаундлендского полка атаковали немцев на открытой местности, выдвинувшись фактически со второй линии британских позиций; в течение нескольких минут более 700 солдат было убиты и ранены, причем большинство из них даже не успели добраться до «ничейной земли». Сегодня на этом месте находится мемориальный парк; рядом с которым – могилы солдат Ньюфаундлендского полка; участок сохранен в том виде, в каком он был сразу же после сражения, сейчас уже можно пройти по земле, которую должны были защищать британские пехотинцы, и можно попытаться представить, как выглядело поле боя тогда – перегороженное колючей проволокой, с летающим в метре от земли густым роем пулеметных пуль.

1 июля 1916 г., в первый день битвы при Сомме, погибли 19 240 военнослужащих Британской империи и еще 38 230 были ранены. Соотношение погибших и раненых, почти равное пропорции один к двум, было очень высоким; в течение всей войны это соотношение составляло в среднем чуть менее одного к четырем. Сообщалось, что 50 процентов всего сержантского и рядового состава и 75 процентов младших офицеров (лейтенантов и капитанов, многие из которых наступали во главе своих солдат, не имея при себе иного оружия, кроме прочной прогулочной трости) оказались в списке потерь, но это несколько не соответствует цифровым данным – приблизительно 200 000 человек было брошено в наступление, конечно, некоторым из них не удалось даже отойти от своих окопов, а из общего количества наступающих примерно 30 процентов были убиты или ранены. Действительно, потери среди младших офицеров были значительно выше нормы, и это объясняется тем простым фактом, что, как правило, они возглавляли наступающие порядки, первыми поднимаясь в атаку, а возвращались из боя последними; они были стойкими воинами, оставаясь стойкими до самого конца.

Не все наступательные операции заканчивались кровавым тупиком. Мы расстались с капитаном Хатчинсоном, когда он с восторгом косил цепи немецких солдат, желая отомстить за ставшую гибельной атаку у Высокого леса, которую британцы провели 15 июля. И вот 23 августа, то есть меньше чем через шесть недель, на том же самом месте теперь уже британские пулеметы своим огнем, которому было суждено войти в историю, развернули ситуацию на 180 градусов.

«Десять пулеметов [„Виккерсов С“] были сосредоточены в Савойской Траншее, откуда открывался великолепный обзор немецкой линии с расстояния примерно в 2000 ярдов. Эти орудия были размещены для ведения барражирующего огня. Днем 23 августа и следующей ночью вся наша рота, в дополнение к двум пехотным ротам, выделенным специально для этой цели, подносила воду и подтаскивала боеприпасы к этой точке. При барражировании срабатывают многие факторы, которые теперь являются общеизвестными,[18]18
  Это сообщение было опубликовано в 1919 г. в «Истории и мемуарах» 33-го батальона Пулеметного корпуса – History and Memoir of the 33rd Battalion, Machine-Gun Corps.


[Закрыть] тогда еще не были усвоены и не принимались во внимание. Сегодня любопытно отметить, что в приказах относительно ведения барражирующего огня десятью орудиями 100-й пулеметной роты капитан Хатчинсон требовал, чтобы сильный огонь, прикрывавший наступление, поддерживался непрерывно в течение двенадцати часов. К чести пулеметчиков и самого „Виккерса“, этот приказ был выполнен! Во время атаки 24-го числа десять орудий сделали всего на 250 выстрелов меньше миллиона; для охлаждения постоянно закипающих орудий была использована абсолютно вся вода, запасенная в бензиновых канистрах, в собранных по всем ротам бутылках, а когда ее все-таки не хватило, со всей окрестности были собраны жестянки для солдатской мочи, боеприпасы подносили практически непрерывно. Каждому бойцу пулеметного расчета, сделавшего наибольшее количество выстрелов, была обещана премия в пять франков. Деньги, как и медаль „За безупречную службу“, получил расчет сержанта П. Дина, который установил рекорд, сделав более 120 000выстрелов».

G. S. Hutchinson. History and Memoir of the 33rd Battalion, Machine-Gun Corps. London, 1919.

Тем не менее эта атака не принесла практического успеха; Высокий лес был взят британцами лишь 15 сентября.

Общая численность людских потерь, понесенных союзными армиями во время сражения на Сомме в 1916 г., по истечении четырех с половиной месяцев, после проведения семи «этапов» наступления, когда в некоторых случаях не удавалось захватить и квадратного ярда земли, составила 623 907 человек (419 654 британца и 204 253 француза). 73 412 британцев пропали бесследно; все, что осталось от них, – поблекшие воспоминания и имя, выгравированное на огромном мемориале в честь без вести пропавших, построенном в Тьепвале по проекту сэра Эдвина Лютьенса. Большинство остальных – а это 109 430 человек – наконец-то нашли свой покой на британских военных кладбищах, которыми изобилует этот район и которые до сих пор служат меткой фронтовых линий сражений. Сколько людей потеряла немецкая армия, точно неизвестно. Британская «Официальная история» Первой мировой войны приводит для нее приблизительную цифру в 680 000 человек, выбывших из строя в период с 1 июля по 18 ноября 1916 г.; о масштабе боевых потерь оборонявшейся стороны говорит тот факт, что на поле битвы при Сомме осталось 82 616 немецких могил.^{35} Также точно мы не знаем, сколько именно жизней унес там «адский косильщик».

Ему был почти двадцать один год – в своем окончательном варианте «Максим» в полной мере отпраздновал свое совершеннолетие. Сэр Лиддел Гарт сказал о его изобретателе в своей книге «История Первой мировой войны»:

«Его имя более глубоко, чем чье-либо другое, запечатлено в реальной истории мировой войны. Императоры, государственные деятели и генералы обладали достаточной властью, чтобы вести войну, но не закончить ее. Развязывая военные действия, они становились беспомощными марионетками в твердых руках Хайрема Максима, который с помощью своего пулемета парализовал мощь атаки. Все попытки разорвать оборонительную хватку пулемета были тщетными – они могли лишь возвести надгробия и триумфальные арки».

После таких слов радует возможность сообщить, что безнадежные сражения «человек-против-пулемета» закончились и мертвая хватка Хайрема наконец-то разорвана, ведь не менее миллиона человек уже отдали свою жизнь ради этого завершения. Кстати, Хайрем Максим скончался 24 февраля 1916 г.

Танки впервые появились на Сомме, и, несмотря на то что их успех не был особенно впечатляющим, новые машины продемонстрировали значительные перспективы, в частности в том, что оказались относительно неуязвимыми для пулеметного огня, но решения они пока еще не дали. Генералам удалось сотворить худшее из того, что они могли сделать, но, к сожалению, не последнее… А мы еще вернемся к рассказу о Сомме.

Глава 7. Новые инструменты для завершения работы

В то время как «война, призванная покончить с войнами», тянулась уже третью зиму и противники зализывали раны после трепки, которую они задали друг другу под Верденом и на Сомме, военное производство с обеих сторон достигло очень высокого уровня, и на поле боя начало появляться большое количество новых видов оружия, как относительно простых, так и весьма сложных. Заметный эффект от этих новых вооружений начал сказываться к концу 1916 г.; в частности, двум видам оружия суждено было изменить способ ведения войны и в значительной степени завладеть воображением общественности: на полях сражений появились самолеты-истребители и боевая бронетехника. Ни те, ни другие не могли бы существовать без пулемета: самолет-истребитель – потому, что автоматическое орудие играло в его оснащении центральную роль, танк – поскольку был создан исключительно для противостояния пулемету.

В Первой мировой войне пулемет играл главную роль. Фактически артиллерийский огонь наносил гораздо больший урон, но дело не в этом; именно пулемет, при умелом использовании заграждений из колючей проволоки, сделал нападение имеющимися на тот момент средствами таким трудным и определил мишени для артиллерии. В 1916–1917 гг. пулемет оказался на пике своего могущества. После этого, с усовершенствованием методики применения артиллерии, с изобретением и распространением боевых бронемашин, он перестал так решительно господствовать на поле боя, даже несмотря на то, что в то время это оружие еще не достигло вершины своего технического и технологического развития.

Что же касается пехоты, то наконец даже самым тупоголовым и консервативным командирам стало окончательно ясно, что пулемет является господствующим оружием современности. Теперь пехотные батальоны хотели иметь в своем арсенале максимально возможное количество не только тяжелых (станковых) дальнобойных пулеметов, но и более легких орудий, с которыми было легче пойти в атаку, чем с громоздким «Виккерсом», имевшим водяное охлаждение, или с еще более тяжелым «Гочкисом» с воздушным охлаждением.

В начале войны британцы приняли предложение американца Исаака Ньютона Льюиса о поставках магазинного пулемета газового действия, который он разработал на основе оригинальной конструкции д-ра Сэмюэля Макклина (этот Макклин был медиком, как и Гатлинг, хотя, в отличие от последнего, все-таки с десяток лет или чуть больше занимался врачебной практикой в своей родной Айове, прежде чем переключиться на разработку оружия). Правительство на родине Льюиса не проявило интереса к этому пулемету и не приняло его на вооружение, возможно, из-за личной неприязни, возникшей между Льюисом (отставным офицером армии США) и генералом Уильямом Крозье из артиллерийско-технического управления армии США. Еще до 1914 г. Льюис основал завод в бельгийском Льеже, а в августе 1914 г. производство пулемета началось в Британии на Бирмингемском заводе стрелкового оружия (отчасти благодаря заказу, сделанному Королевским летным корпусом сухопутных войск^{36}), и газовое с воздушным охлаждением орудие Льюиса было должным образом принято на вооружение британской армии как «пулемет Льюиса, 0,303 „Марка один“». Он чрезвычайно быстро завоевал популярность, и к середине 1916 г. около 40 000 «Льюисов» уже находились в вооруженных силах союзников.

Британцы настолько были довольны «Льюисом», что объемы производства Бирмингемского завода не могли удовлетворить их потребностей, и в конечном итоге в Ютике, штат Нью-Йорк, на заводе «Сэвидж Армз компани» были развернуты дополнительные производственные мощности.

«Льюис» одинаково хорошо показал себя в окопах, на аэропланах, в бронемашинах и на кораблях, и, так же как «Биккерсу», ему суждено было оставаться на вооружении в течение последующих десятилетий. Даже в самом начале выпуска, в 1915 г., себестоимость «Льюиса» была значительно ниже, чем пулемета Виккерса «Марка I». По контракту, заключенному 6 сентября 1915 г. между Бирмингемским заводом стрелкового оружия и британским правительством, стоимость каждого пулемета составляла $750,75, то есть примерно £150. Более половины этой суммы Льюис получал в качестве авторских отчислений (неудивительно, что он публично и якобы из чувства патриотизма отказался от любой соизмеримой платы, которую ему могло бы предложить правительство США). К моменту подписания первого контракта с «Сэвиджем» в мае 1917 г. цена снизилась до $239,89.

В значительной степени своей официальной популярности «Льюис» был обязан снижению стоимости производства, хотя бы потому, что такое удешевление позволяло выпустить большее количество орудий, но солдатам, которые шли в бой с этим пулеметом, иногда приходилось сталкиваться с тем, что его потенциал был несколько ограниченным, главным образом из-за того, что орудие «сидело между двух стульев». Пулемет, конечно же, не предназначался для ведения непрерывного огня, и в одной авторитетной работе описывается «поразительное разнообразие неправильных срабатываний и остановок, обусловленных его сложным действием». Несмотря на то что при весе чуть менее 14 кг (30 фунтов), с магазином на 47 патронов, это оружие было вполне автономным, оно все-таки оказалось достаточно тяжелым, чтобы таскать его по полю боя. И тем не менее «Льюис» был первым по-настоящему эффективным «легким» (или ручным) пулеметом и породил множество подражаний, из которых одни действительно стали значительным усовершенствованием модели, а другие, как мы увидим, таковыми решительно не являлись. Он пользовался большой популярностью в немецких войсках, которые высоко ценили трофейные экземпляры пулемета Льюиса. Германская армия даже выпустила руководство по его эксплуатации.

Проблему дефицита легких пулеметов в британской армии англичане постарались решить, получив для Королевского завода стрелковых вооружений лицензию на производство в Энфилде пулемета системы Гочкиса образца 1909 г., который начиная с марта 1916 г. завод выпускал как «пулемет Гочкиса, калибра 0,303 дюйма, марка один».

В конце концов и армия США закупила пулеметы «Льюис» и «Виккерс», а в 1917 г. к ним присоединилось орудие, разработанное Джоном Браунингом. Внешне этот пулемет очень напоминал «Виккерс», но имел совершенно другой способ действия; внесенный в реестр как M1917, он также был принят на вооружение. M1917 в бою очень легко отличить от «Виккерса», так как патронная лента подается в него от левого плеча пулеметчика.

Принцип действия «Браунинга», на котором будут основываться все его последующие разработки, представлял собой откатную систему короткого хода, когда ствол и затвор отходили назад вместе на короткое расстояние в ответ на первый выстрел. Для производства дальнейшей стрельбы затвор «отпирался», ход ствола останавливался и начинал действовать активатор зарядного механизма, который продвигал вперед патронную ленту, одновременно извлекая из нее следующий патрон. Затем откатная пружина отходила от затвора и, завершив сжатие, начинала двигаться вперед, чтобы, вновь соединившись с затвором, запереть его, после чего ударник высвобождался и весь цикл повторялся (сравните эту простую систему со сложностью более позднего немецкого MG34, который будет описан ниже). Браунинг разработал свою систему еще в 1910 г., но правительство США в различных модификациях примет ее только после 1917 г.; сперва будет выпущен M1906 калибра 0,30 дюйма, а позже модель калибра 0,50 дюйма. Первоначальный вариант с водяным охлаждением будет заменен модификацией с воздушным охлаждением.

Тем временем во Франции бедным пуалю[19]19
  фр. Poilu, то есть «волосатый» – прозвище французского солдата-фронтовика в годы Первой мировой войны. – Прим. пер.


[Закрыть] буквально навязывалось отвратительное оружие – печально известный Fusil Mitrailleur образца 1915 г. Этот ручной пулемет еще известен как CSRG (по инициалам Шоша, Сютерра, Риберолля и Гладиатора – четырех человек, из которых состоял комитет, одобривший его конструкцию), но его чаще называют «Шоша». Изготовленный плохо и по отвратительному проекту, из материалов низкого качества, «Шоша» потерпел провал во всех поставленных перед ним боевых задачах. Затвор длинного хода, имевшийся у этого оружия, совершенно не подходил для легкого пулемета, стрелять из него было неудобно и весьма болезненно, а в результате, как водится, огонь оказывался весьма неточным. Тем не менее, благодаря упрямству Крозье, именно с этим третьесортным пулеметом, а не с «Льюисом», превосходящим его по всем статьям, американские пехотинцы отправились на войну.

Приблизительно 16 000 пулеметов «Шоша» 8-мм «лебелевского» калибра французы поставили первому американскому контингенту, высадившемуся в Европе в 1917 г., а затем, в следующем году, продали еще 19 000 орудий, в которых камора была переделана под более тяжелый патрон калибра 0,30–06, вызвавший еще большее напряжение и без того несовершенного механизма. Вот что говорит по этому поводу один американец, крупный специалист по пулеметам:

«Самое лучшее, что можно сказать относительно пулемета „Шоша“, так это то, что он имелся в больших количествах и с его помощью наши войска могли обучиться пулеметной тактике. Одна из многих вещей, которую нужно было знать солдатам, – это то, что необходимо иметь в своем распоряжении как можно больше пулеметов, поскольку условия были таковы, что равное соотношение орудий не могло сработать… Это одно из тех немногих орудий, деактивация которого [постоянное яблоко раздора среди американских коллекционеров], похоже, вообще оставила равнодушными большинство энтузиастов. Но эти пулеметы, безусловно, необходимо было заварить намертво, хотя бы из принципиальных соображений».

Jim Thompson. Machine-Guns: A Pictorial, Tactical and Practical History. Greenhill Books, Lionel Leventhal Ltd, London, 1990.

К концу 1916 г. германская армия начала оснащаться облегченной версией MG08, оборудованной традиционной ружейной ложей винтовочного типа и пистолетным спусковым крючком; его салазочная подставка была заменена простой двуногой – с этими изменениями он получил обозначение MG08/15. Однако пулемет все еще имел водяное охлаждение, и только спустя два года появился гораздо более удобный MG08/18 с воздушным охлаждением – но это оружие слишком запоздало; вероятно, эффективнее было бы сконцентрироваться на другой выпускавшейся в то время продукции ДВМ – пулемете «Парабеллум» MG14. Хотя теоретически количество легких пулеметов в германских пехотных полках никогда не превышало количества тяжелых (по нормам 1918 г. каждая фронтовая дивизия должна была иметь 108 легких пулеметов – по три на роту – и 144 тяжелых пулемета, из которых 108 аналогичным образом распределялись по три на роту, а еще 36 предназначались для пулеметных снайперов), в целом семью различными производствами было выпущено около 130 000 MG08/15, в то время как ДВМ и «Арсенал Шпандау» выпустили в общей сложности примерно 72 000 MG08. Даже несмотря на то что MG08/15 весил больше, чем «Льюис» (20 кг/44 фунта вместе с водой, но без боеприпасов), он тоже считался «оружием на одного». Таким образом, его практически использовали в качестве ручного пулемета, и это не могло не оказать серьезного влияния на тактику германской пехоты в период наступлений 1918 г.

Единственным пулеметом винтовочного калибра, разработанным в Германии во время Первой мировой войны, стало довольно курьезное двуствольное орудие «Гаст», созданное на предприятии «Форверк». Являясь оружием откатного действия, «Гаст» стрелял из каждого ствола поочередно, шарнирный соединительный рычаг превращал движение отката одного механизма в зарядное действие в другом. Подача боеприпасов осуществлялась спаренными пружинными магазинами, каждый на 180 патронов калибра 7,9 мм, и пулемет достигал весьма приличной скорострельности – 1200 выстрелов в минуту. Без боеприпасов он весил почти 20 кг (44 фунта) и считался слишком тяжелым для использования пехотой, но годным для самолетов. По приблизительным оценкам, немцы успели выпустить около 1500 «Гастов». Хотя в начале 1918 г. данный пулемет отправили на испытания, официально он так никогда и не был принят на вооружение.

К зиме 1916 г. боевые поля Европы стали по-настоящему трехмерными – небо над головой патрулировала разведывательная и истребительная авиация. Пытаясь сбить эти самолеты, пулемет, соответственно, приобрел новую функцию. Необходима была одна простая модификация, чтобы превратить тяжелый наземный пулемет в противовоздушное орудие, – специальная подставка, которая позволяла бы наводить его на цель и стрелять под углом возвышения до 90 градусов. Наиболее простая и, несомненно, наиболее эффективная установка для одиночного орудия представляла собой довольно простую насадку, устанавливаемую поверх пулеметной треноги, которая поставлялась как вспомогательное оборудование к обычным наземным сошкам или салазочному станку. Она позволяла осуществлять быструю переустановку пулемета и изменение угла возвышения, но требовала проворной работы ног со стороны подносчика боеприпасов. Иногда в окопах принимали более топорное решение, когда треноги или салазки устанавливали на наклонных столах, либо закрепленных в стенах траншеи, либо имеющих собственные поддерживающие рамы. Единственными дополнительными приспособлениями этой конструкции были специальный многокольцевой прицел (который помогал пулеметчику рассчитать поправку, необходимую для поражения движущейся цели) и установленная на возвышении мушка. Модифицированные таким образом пулеметы оказались чрезвычайно удачливыми в охоте на относительно тихоходные, летающие на малой высоте самолеты того времени. Самолет «Красного барона» Манфреда фон Рихтхофена был сбит, а сам он погиб в апреле 1918 г., попав под огонь наземного пулемета (возможно, «Виккерса», из которого стреляли сержант Седрик Попкин и рядовой Руперт Уэстон из 24-й пулеметной роты 4-й австралийской пехотной дивизии) над полем боя при Сомме. Эдуард Мэннок, величайший из британских асов, в июле того же года тоже был расстрелян наземным огнем.

Немцы возлагали большие надежды на усовершенствованную версию MG08, стрелявшую боеприпасами 50-го калибра (12,7 мм) – T-Patrone, которые сконструировал в Магдебурге некто Польте для противотанкового орудия затворного действия – «Маузер» образца 1918 г. Танковый и самолетный пулемет T.u.F. (Tank und Flieger) слишком поздно стал применяться в действующей армии, и, хотя консорциум, состоящий из более чем пятидесяти небольших инженерных компаний во главе с Maschinenfabrik Augsburg-Nürnberg

(M.A.N. – М.А.Н.), получил заказ на изготовление 4000 таких орудий, которые предполагалось поставить в войска к концу 1918 г., похоже, что собрано их было совсем немного. Один экземпляр пулемета T.u.F. в комплекте с менее чем сотней патронов оказался в руках американцев в 1921 г., и патрон внес свой вклад в дальнейшее развитие боеприпасов для пулеметов «Браунинг» M1921 и М2 калибра 0,50 дюйма, обладающих лучшими баллистическими характеристиками, чем оригинальный патрон, разработанный в США.

Из двух абсолютно новых видов оружия один – самолет-истребитель – полностью опирался на пулемет, без которого подобная техника просто не смогла бы существовать. Первым пулеметом, который попытались установить на самолете, стал «Льюис»; один из первых вариантов имел казенник, рассчитанный на патрон 0,30–06, демонстрационный образец был изготовлен на заводе автоматического оружия в Баффало. Испытания начались 7 июня 1912 г. в Колледж-Парк, штат Мэриленд, демонстрацию проводил капитан Чарлз Чандлер, стрелявший из пулемета «с рук». В целом стрельбы были одобрены, но было ясно, что придется решать проблему наведения установленных на борту самолета пулеметов. Это было довольно простым делом на борту двухместного самолета, где стрелок-наблюдатель мог пользоваться орудием, установленным на шарнирной турели, но, почти по определению, двухместники имели тенденцию быть медлительными и маломаневренными. В одноместном самолете и без дополнительных проблем, связанных с наведением пулемета, у пилота и так было много работы по управлению самой машиной. Решение заключалось в установке вооружения параллельно продольной оси самолета, таким образом, чтобы пилот мог осуществлять прицеливание, разворачивая самолет вдоль траектории огня. Учитывая заедания (которые были довольно частым явлением, несмотря на то, что наиболее внимательные пилоты проверяли каждый патрон, загружаемый в магазин или в патронную ленту) и вытекающую отсюда необходимость ручной перезарядки орудия, оно должно было располагаться в пределах досягаемости пилота. Серьезной помехой для подобного размещения пулемета являлся пропеллер.

Французов, которые стали пионерами в установке соосных с самолетом пулеметов, такая мелочь не остановила. В 1914 г. Раймон Солнье разработал устройство для синхронизации действия орудия с вращением воздушного винта, но столкнулся с трудностью, обусловленной различным качеством боеприпасов, влиявшим на реальную скорострельность пулемета. Он установил прочные стальные клиновидные пластины на лопасти пропеллера в надежде отклонить пулю дефектного патрона, который мог выстрелить с опозданием, но такое решение его не удовлетворило, и Солнье утратил интерес к дальнейшей разработке проекта.

В марте 1915 г. Ролан Гаррос – к тому времени уже выдающийся пилот, расстроившись после единственной неудачи в воздушном бою, отсоединил установленное на его моноплане синхронизирующее устройство «Моран-Солньер L», которое Солнье установил в качестве испытательной модели, и, призывая на помощь господа, стрелял из пулемета, полагаясь только на стальные пластины, отклоняющие пули от лопастей пропеллера. (По всей вероятности, самолет в это время находился на земле – но ведь есть пределы даже для галльского хладнокровия.) Находившиеся поблизости люди, вероятно, пережили несколько неприятных минут из-за неизбежного рикошета пуль от защитных пластин, но это сработало, и в течение трех последующих недель Гаррос сбил не менее пяти немецких самолетов, с максимальной выгодой используя элемент внезапности, который обеспечивало его дерзкое «открытие».

10 апреля 1915 г. Гаррос совершил вынужденную посадку в немецком тылу, и, хотя он поджег свой самолет, немецким инженерам удалось обнаружить и исследовать отклоняющее устройство. Можно представить, в какой ужас они пришли от конструктивного решения, которое опиралось исключительно на слепую случайность. Немецкая педантичность не могла принять этого, и армейские представители обратились к Антону Фоккеру, голландскому инженеру, создавшему одни из лучших истребителей этой войны, с предложением приостанавливать действие пулемета в то время, когда одна из лопастей пропеллера находится на линии огня орудия. Через несколько дней Фоккер предоставил механическое сцепление, основанное на более раннем патенте, выданном швейцарскому инженеру Францу Шнайдеру, которое опиралось на несколько тяг, соединяющих выступ на валу воздушного винта с пусковым механизмом, блокируя его, когда лопасть воздушного винта приближалась к линии огня, а затем вновь позволяя механизму функционировать свободно.