355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роджер Джозеф Желязны » Фата-Моргана 9 (Фантастические рассказы и повести) » Текст книги (страница 34)
Фата-Моргана 9 (Фантастические рассказы и повести)
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:44

Текст книги "Фата-Моргана 9 (Фантастические рассказы и повести)"


Автор книги: Роджер Джозеф Желязны


Соавторы: Андрэ Нортон,Ричард Мэтисон (Матесон),Урсула Кребер Ле Гуин,Пол Уильям Андерсон,Генри Каттнер,Артур Чарльз Кларк,Фредерик Браун,Фриц Ройтер Лейбер,Джек Уильямсон,Кордвейнер Смит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 35 страниц)

На миг перед Букхалтером возник символ его имени.

«Тень беды».

«Искреннее желание помочь».

Букхалтер подумал:

«Но куда бы я ни пошел, везде будут возникать подозрения, что я урод».

«Более чем где-либо, – подумал Шейни. – Нас очень много в Модок-Тауне. Люди становятся гораздо более подозрительными, когда встречают нас ежедневно».

«Мальчик».

«У меня такие же неприятности, – подумал Шейни. – Мои девочки стали вести себя очень странно…»

«Нарушают правила?»

«В том числе и правила».

«Обычное непослушание?»

«Непохоже… Подобного еще не случалось».

«Вторичная характеристика мутации? Нужды молодого поколения?»

«Сомнительно, – подумал Шейни, мысленно зажмурившись. Надо обдумать это позже, а сейчас пора идти».

Букхалтер вздохнул и пошел своей дорогой… Жилые дома теснились вокруг промышленных предприятий Модока, и, чтобы сократить расстояние, он прошел через парк. Но Рэйли дома не оказалось и пришлось возвращаться назад, к школе.

Как он и предполагал, была перемена, и Эл, как обычно, лежал под деревом, предаваясь мечтам, в то время как его одноклассники играли в распространенную среди подростков игру с жутковатым названием «ВЗРЫВ».

Он мысленно окликнул сына.

«Зеленый Человек почти достиг вершины горы. Тролли продолжали исподтишка мешать ему, но Зеленому Человеку по-прежнему удавалось избегать всех ловушек, расставленных у него на пути. Скалы дрожали…»

– Эл.

«Тролли готовились…»

– Эл! – Букхалтер послал мысль вместе со словом. Перед подобным вторжением ребенок оказывался практически беззащитен, и Букхалтер крайне редко прибегал к нему…

– Здравствуй, папа, – пустым, скучным голосом поздоровался Эл. – В чем дело?

– Твой учитель обеспокоен.

– Но я ничего не сделал…

– Он мне все объяснил. Послушай, мальчуган, кончай забивать свою голову всякой ерундой.

– Я и не забиваю.

– Ты считаешь, что телепат лучше обыкновенного человека?

Мальчик забеспокоился, но промолчал.

– Что ж, – продолжал Букхалтер, – ответ двойной: и да, и нет. И я объясню, почему. Телепаты могут между собой общаться без слов, но все остальные не в состоянии общаться без помощи речи…

– Все остальные дураки, – заметил Эл.

– Вовсе нет, если смогли приспособиться к своему миру, во всяком случае, лучше, чем ты. С таким же успехом ты мог бы считать, что лягушки лучше рыб, потому что они амфибии. Букхалтер немного успокоился и перешел на язык телепатии.

«Ну… о… в общем, я все понимаю, папа».

«Может быть, – Букхалтер не придал последней фразе сына никакого значения, – тебя надо просто хорошенько отшлепать…»

«О, ты так думаешь?»

Эл изо всех сил пытался спрятать свою мысль, но Букхалтер стал медленно поднимать барьер, это было просто, затем прекратил. В глазах сына не было ничего сыновьего… пустой рыбий взгляд. Телепату все стало ясно.

– Если ты стал таким эгоистом, – Букхалтер вновь заговорил, – то, может быть, тебе следовало бы взглянуть на все это с другой стороны; как ты думаешь, почему «лысые» не занимают ключевых позиций?

– Я это и так знаю, – затараторил Эл. – Они просто боятся.

– И чего же они боятся?

– Ну… – Картина в мозгу мальчика была ясная; смесь чего-то очень знакомого. – Скорее всего, нетелепатов.

– Итак, что у нас получается. Если телепат займет ключевую позицию, то нетелепаты начнут испытывать к нему страшную зависть… Особенно в тех случаях, когда ему удастся добиться успеха. К примеру, телепат изобретает машину, нетелепаты начинают кричать, что он похитил ее идею у одного из них. Я правильно говорю?

– Все верно, папа.

– Но это было не так…

Букхалтер вздохнул и отвел свой взгляд. На одном из холмов он увидел дочку Шейни. Она, как и его сын, сидела в одиночестве. И дальше, то тут, то там, виднелись одинокие фигурки. Далеко, почти у горизонта, снежные вершины Скалистых гор рвали небо неровными штрихами.

– Эл, – продолжил Букхалтер, – я не хочу, чтобы на твоих плечах лежала эта тяжелая ноша. Поверь, этот мир не так уж плох, и люди, его населяющие, в основном добры и приветливы. Есть закон среднего. И с нашей стороны было бы неразумно стремиться к слишком большому богатству или власти, если бы наши помыслы направлялись на это. У большинства нетелепатов это вызвало бы раздражение и стремление бороться с нами, а нас слишком мало… Все мы живем неплохо. Среди «лысых» ты не найдешь бедняков. Каждый телепат находит себе работу по способностям и вкусу… Выполняет ее и живет, радуясь жизни. А в жизни перед нетелепатами у нас много преимуществ… К примеру, наши браки более гармоничны и счастливы. Ведь психическая интимность важнее физической. И никогда не думай, что телепатия сделала тебя подобным богу. Это не так. Я пока не в силах переубедить тебя. Уж больно крепко ты цепляешься за эту концепцию.

Эл сглотнул и быстро проговорил:

– Я сожалею. Этого больше не повторится.

– И еще, держи свой парик при себе… И в классе его не снимай.

– Да, но… Мистер Веннинг не носит парика.

– Пожалуйста, напомни мне вечером, и мы вместе перечитаем историю носителей длинных пиджаков и узких брюк, – сказал Букхалтер. – Если ты хорошенько подумаешь, то, скорее всего, придешь к выводу, что не такое уж большое достоинство выделяться шокирующим видом.

– Но он делает деньги.

– В главном универмаге все только этим и занимаются. Но обрати внимание на то, что у него покупают только в крайнем случае. Именно это я и имел в виду, когда говорил о ноше. У него она есть. «Лысые», подобные Веннингу, встречаются иногда, но что бы он ответил тебе, если бы ты у него поинтересовался – счастлив ли он? А я имею подлинную информацию, к тому же полученную не от него одного. По крайней мере, не только от Веннинга. Уловил?

– Да, папа. – Эл казался покорным, но не более.

Букхалтер, по-прежнему взволнованный, решил прекратить ни к чему не ведущий разговор и отошел. Проходя мимо дочки Шейни, он уловил обрывок мысли: «…на вершине Стеклянной горы, катя камни на гномов, пока…»

Он отскочил, то была выработанная за долгие годы привычка – прикасаться к разуму телепата. Но с детьми это было нечестно и даже подло. В общении со взрослыми телепатами такой прием означал просто приветствие, как если бы ты помахал рукой, другой отвечает на него или нет… Любой взрослый мог установить барьер как преграду к дальнейшим контактам, или же ответить ясной и светлой мыслью…

С юга приближался коптер. То был грузовой корабль, привозивший замороженные продукты из Южной Америки. Букхалтер мысленно отметил – купить аргентинского мяса. Ему дали новый рецепт, и он захотел его попробовать. Птица по особому рецепту всегда является приятным разнообразием после завтраков, приготовленных на скорую руку…

«Так, что еще… Ага, чуть не забыл, дуэль с Рэйли», – Букхалтер рассеянно прикоснулся к рукоятке кинжала и фыркнул. Трудно было думать о дуэлях всерьез, даже несмотря на то, что все остальные смотрят на них весьма серьезно.

Вот так и случается. Потоки цивилизации катят свои волны столетиями через земли материков, и каждая волна, невзирая на свою долю в общем потоке, несет в себе множество информации, в том числе и о еде. Пусть даже ваш рост будет равняться тысяче футов, пусть вы будете обладать разумом и возможностями богов – какая разница? Люди часто ошибаются, особенно люди, подобные Веннингу, у которого, конечно, не все дома, но не настолько, чтобы отправить его в психиатрическую больницу с диагнозом паранойи. Человек, отказывающийся ходить в парике, показывает не только, что он индивидуалист, но и укрепляет о себе мнение как об эгоисте. Если его лысина не вызывает у него стыда, зачем ему беспокоиться о том, как ее скрыть? Кроме того, у подобных людей скверный характер… И если окружающие дают ему пинки, то в том только его вина…

Но в отношении Эла все оставалось довольно паршиво. Малыш шел по тернистой дорожке начинающего правонарушителя. Подобное развитие ненормально для ребенка, подумал Букхалтер. Он вовсе не претендовал на роль эксперта, однако был достаточно молод, чтобы вспомнить свое детство. В его юношеские годы на него свалилось много трудностей, гораздо больше, чем в жизни Эла. Во времена его юности телепаты встречались крайне редко, и дар телепатии считался страшным уродством. Не один и не два человека предлагали полностью изолировать мутантов от общества, стерилизовать и даже уничтожить.

Букхалтер вздохнул. Родись он до ВЗРЫВА, все было бы иначе. Но много ли толку говорить про это теперь? Историю можно изучать, но изменить ее невозможно. Возможно, в будущем создадут телепатические библиотеки, находясь в которых, человек сможет путешествовать во времени. Да что думать о возможностях телепатии, когда мир еще не готов к встрече к ней. Должно смениться еще несколько поколений, прежде чем на «лысых» перестанут смотреть косо…

Но отдельные люди не делают историю, продолжал свои рассуждения Букхалтер. Ее делает народ, а не индивидуумы… Телепаты же из-за своей малочисленности являются именно индивидуумами…

Занятый подобными рассуждениями он снова подошел к дому Рэйли. На этот раз хозяин оказался на месте. Рэйли оказался здоровенным парнем с прекрасно развитой мускулатурой и косыми глазами, выглядывавшими из-под рыжей шевелюры.

– Мистер, вы ко мне?

– Меня зовут Букхалтер.

– А, понимаю, вы получили мой вызов. – В глазах Рэйли отразилась тревога.

– Да, – подтвердил Букхалтер. – Я хотел бы поговорить с вами об этом. Может быть, разрешите войти?

– Входите. – Хозяин отступил в сторону, пропуская его через холл в просторную гостиную. – Хотите отложить поединок?

– Нет, просто хочу вам сказать, что вы не правы…

– Подождите-ка, – прервал его Рэйли, слегка хлопнув в ладоши. – Моей жены дома нет, но она мне все рассказала. Лично мне эти фокусы с чтением чужих мыслей кажутся воровством. Я бы на вашем месте посоветовал жене держать язык за зубами и не соваться в чужие дела…

– Даю вам слово, – терпеливо продолжал Букхалтер, – что Этель не читала мыслей вашей жены.

– Это она так говорит?

– Я… я ее не спрашивал.

– Ясно, – констатировал Рэйли с триумфальным видом.

– Мне это просто ни к чему. Я слишком хорошо ее знаю… И… видите ли, я ведь и сам телепат.

– Мне это известно, – ответил Рэйли. – Судя по тому, что я узнал о вас, вы можете читать мои мысли. – Он заколебался. – Покиньте мой дом. Я хочу, чтобы мои мысли остались при мне. Встретимся завтра на рассвете, если вас устраивает это, а теперь уходите. – Казалось, Рэйли что-то вспоминает, то, о чем он не хотел говорить.

Букхалтер устоял перед искушением – ни один «лысый» не стал бы читать…

– Уходите! Покиньте мой дом!

– Послушайте, в поединке со мной у вас нет никаких шансов…

– Вы знаете, сколько я провел поединков? – спросил Рэйли.

– Неважно, но завтрашний поединок будет последним для вас!

– Убирайтесь вон!

Букхалтер решил попробовать иной подход.

– Дружище, – заговорил он, – неужели вы не понимаете, что во время дуэли я буду читать ваши мысли?

– Мне наплевать на это…

– Я буду знать каждое ваше движение и буду готов отразить любую вашу атаку. Каким бы вы ни были ловким бойцом, насколько бы ловко ни владели кинжалом, мысленно вы будете всегда, пусть даже на долю секунды раньше, но выполнять все свои действия в уме. Я буду заранее знать обо всех ваших хитростях. Ваша техника превратится для меня в открытую книгу… Чтобы вы ни думали обо…

– Нет, – Рэйли отрицательно покачал головой. – О нет. Вы очень ловки, но этот трюк не пройдет.

Букхалтер задумался на секунду, затем отодвинул стул, приняв твердое решение.

– Вынимайте кинжал, – заговорил он. – Ножны долой. Сейчас я покажу вам на практике то, во что вы не поверили…

Глаза Рэйли округлились.

– Если вы хотите сейчас…

– Нет! Не хочу! – Букхалтер убрал второй стул, вытащил кинжал и проверил, крепко ли закреплена предохранительная окантовка на лезвии.

– Тут места более чем достаточно. Ну, начинайте!

Нахмурившись, Рэйли извлек из ножен кинжал, немного повертел в руке, словно рассматривая, и… сделал неожиданный выпад. Но Букхалтер сделал ответный выпад, и его кинжал слегка ткнул Рэйли в живот.

– Вот так бы закончилась завтрашняя борьба, – сказал телепат.

Вместо ответа Рэйли неожиданным движением выбросил руку, сжимавшую кинжал. По расчетам дуэлянта лезвие должно было перерубить горло Букхалтера. Но телепат парировал удар свободной рукой, другой же он символически ткнул Рэйли кинжалом в грудь.

Веснушки загорелись яркими точками на побледневшем лице бойца. Но он еще не был готов идти на компромисс, а вместо этого испробовал еще несколько приемов, ловких, хорошо продуманных и отработанных. Но любой, даже самый замысловатый прием Букхалтер парировал без труда. Левая рука телепата неизменно в самый последний момент перехватывала запястье противника.

Наконец Рэйли сдался и опустил руки. Букхалтер вложил кинжал в ножны.

– Букхалтер, – заговорил Рэйли, отдышавшись, – вы сущий дьявол.

– Вовсе нет. Просто я не хочу использовать преимущества. Неужели вы всерьез считаете, что «лысым» легко живется?

– Но если вы можете читать мысли…

– Как вы думаете, сколько бы дней я прожил, если бы участвовал во всех дуэлях? Мне бы пришлось только этим и заниматься… Ни один человек не смог бы выдержать подобной нагрузки… Кончилось бы тем, что меня рано или поздно, но… убили. Мне приходится принимать на себя множество тумаков, глотать еще большее количество оскорблений, но я сдерживаю свой гнев и не дерусь, потому что это было бы не дуэлью, а убийством безоружного. А мне совсем не хочется быть убитым и еще меньше стать убийцей… Теперь, если вам угодно, я готов проглотить еще одно оскорбление и извиниться. Я соглашусь со всем, что вы скажете, но ни при каких обстоятельствах не соглашусь драться с вами на дуэли…

– Да, конечно, теперь я начинаю кое-что понимать. И… я рад, что вы пришли. – Рэйли был все еще бледен. – Я отправился бы прямо в ловушку.

– Но не в мою, – ответил Букхалтер. – Я никогда не дерусь на дуэлях. Поверьте, телепаты не такие уж счастливчики. Вся их жизнь заключена в строгие границы, которые нельзя нарушать. Мы не имеем права делать что-нибудь, способное вызвать отрицательную реакцию у нормальных людей, поэтому мы никогда не читаем чужих мыслей… За исключением, конечно, тех случаев, когда люди сами просят нас об этом.

– Звучит разумно. – Рэйли колебался. – Я забираю свой вызов, хорошо?

– Благодарю, – произнес Букхалтер, с радостью пожимая протянутую руку. – На этом мы и расстанемся, так?

– Правильно. – Рэйли по-прежнему хотел поскорее избавиться от своего незваного гостя.

На душе у Букхалтера стало гораздо светлее, когда он, насвистывая веселый мотивчик, направился к издательскому центру. Надо было срочно все рассказать Этель. Точнее говоря, он был просто обязан все рассказать жене, иначе частые недомолвки между ними могли нарушить их телепатическую интимность. Нет, для сохранения этой интимности им не требовалось расстилаться друг перед другом, подобно двум открытым книгам, а, скорее, в том, чтобы не создавать в своем сознании барьер от мыслей партнера… Любопытно, но несмотря на полную интимность, супруги не злоупотребляли проникновением в мысли партнера, оставляя друг другу возможность к уединению.

Разумеется, все случившееся могло обеспокоить Этель, но буря миновала, да и к тому же она тоже была телепаткой. Хотя те, кто видел ее в каштановом парике и с огромными длинными ресницами, никогда бы не подумали, что перед ними одна из «лысых».

Но такова жизнь… Ее родители жили недалеко от Сиэтла, в зоне обильного выпадания радиоактивных осадков…

Северный ветер нес снег. Букхалтер пожалел, что идет пешком, а не летит на вертолете среди облаков… Там, в вышине, царил покой, такой, какого не мог достичь даже самый натренированный «лысый». В любое время дня, в любом состоянии до мозга телепатов все равно доносились обрывки мыслей, ощущений, они создавали постоянный фон, подобный тому, какой возникает на улицах с интенсивным движением и от которого невозможно укрыться, находясь на земле. Именно поэтому большинство телепатов любили легата… На большой высоте они не улавливали мыслей и могли предаваться уединению, покою… Словно бескрайний воздушный океан был их отшельничьей кельей.

Но Букхалтер по-прежнему оставался на земле и шел продолжать работу с Кейли. Телепат ускорил шаги.

В центральном вестибюле он заметил Муна и, догнав его, коротко сообщил о том, что с дуэлью все улажено и вызов взят назад. Толстяк явно обрадовался, но Букхалтер не стал вдаваться в подробности и поспешил своим путем. Толстяк проводил его вопросительным взглядом.

В кабинете на экране визора светилось сообщение от Этель: она беспокоилась о сыне и хотела узнать, побывал ли Букхалтер в школе. Что ж, он уже побывал там и, если Эл не сотворил еще чего-нибудь, для беспокойства за мальчика нет никаких оснований.

Кейли по-прежнему прохлаждался в солярии и, как обычно, был печален. Букхалтер заказал пару бодрящих напитков, надеясь с их помощью вывести автора из депрессии. Пока ждали заказ, седовласый писатель изучал голографический исторический глобус, на поверхности которого по выбору можно было включить любую эру.

– Посмотрите на него, – заговорил Кейли. – Видите, как неустойчивы границы Германии? То они колеблются, то исчезают вовсе по мере приближения к современности. А Португалия? Обратите внимание на ее зоны влияния… Они неуклонно сокращались, в то время как другие страны испускали блестящие лучи завоеваний и наращивали свой флот.

Принесли напиток, и Букхалтер, отпив из своего бокала, ответил вопросом:

– Но что осталось от этого к нашему времени?

– Нет, с тех пор, как… Что случилось?

– Вы о чем?

– По-моему, вы очень взволнованы.

– Я не думал, что это заметно, – сухо признался Букхалтер. – Дело в том, что я только что нашел способ избавляться от дуэлей.

– Вот один из обычаев, кажущихся мне давно отжившими и лишенными смысла, – сказал Кейли. – Но как вам это удалось?

Букхалтер коротко рассказал о случившемся, и писатель, отхлебнув добрый глоток, фыркнул:

– Я вам не завидую. Оказывается, дар телепатии не такая уж и приятная штука…

– Совершенно верно. Постоянно сталкиваешься со всевозможными сложностями. – Повинуясь желанию высказаться, Букхалтер рассказал о сыне. – Вы понимаете меня? Я не знаю, какой стандарт применим к юному телепату. В конце концов, он продукт мутации, а мутация телепатов еще не завершилась. Мы не знаем, к чему она приведет… Дело в том, что дети телепатов нуждаются в специальном обучении, иначе они не справятся с обуревающими их соблазнами, когда станут взрослыми. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Кажется, вы очень хорошо приспособились.

– Я… учился. Всем сильным телепатам приходится много учиться. Для собственной безопасности мы предпочитаем никогда не использовать преимущества, данные нам природой. Заложники судьбы, разделенные судьбами. Но это в какой-то степени окупается сторицей. Ведь мы создаем будущее, в котором на нас перестанут смотреть как на уродов, и примут в человеческую семью как равноправных. Во имя этого мы отказываемся от благ, предлагаемых нам в настоящем. Пусть судьба примет от нас эту жертву и воздаст нам в будущем.

– Вы несете расходы в счет будущих векселей, – констатировал Кейли.

– Да, мы несем расходы. Я имею в виду телепатов, как сообщество. И наши дети… Вот так и сохраняется баланс… мы, по сути дела, платим сами себе. Если бы мне захотелось извлечь преимущества из телепатических способностей, то мой сын не дожил бы до старости. «Лысые» были бы попросту стерты с лица Земли. Эл должен это понять, а он становится слишком антагонистичным.

– В детстве все антагонистичны, – заметил Кейли. – Дети по своей сути индивидуалисты, и лишь воспитание учит их жить в сообществе. Мне кажется, если бы отклонения мальчика от нормы были связаны со способностями телепата…

– В этом кое-что есть. – Букхалтер осторожно прикоснулся к разуму своего собеседника и обнаружил, что антагонизм Кейли значительно ослаб. Мысленно улыбнувшись, он продолжил рассказ о собственных проблемах. Отец всегда остается отцом. Взрослый телепат должен быть хорошо приспособлен к окружающему миру, иначе он попросту погибнет.

– Окружение во многом важнее наследственности. Хотя одно во многом зависит от другого. Если ребенок хорошо воспитан, у него практически не будет неприятностей…

– Но может вмешаться наследственность. О телепатической мутации практически ничего не известно. Если облысение явилось характерным признаком второго поколения, то, возможно, в третьем поколении или четвертом проявятся какие-нибудь новые признаки. Я часто задумываюсь: нужна ли телепатия вообще…

Кейли продолжал:

– Гм… Если говорить лично о себе, то телепатия нервирует меня…

– Так же, как, к примеру, Рэйли…

– Согласен, – ответил писатель, но, судя по всему, сравнение пришлось ему не по вкусу. – Во всяком случае, если мутация не нужна и нежизнеспособна – порожденный ею вид исчезнет. Она не дает жизнеспособного потомства.

– А как насчет гемофилии?

– Но гемофилией страдает незначительное количество людей, – ответил. Кейли после секундной паузы. – Я пытаюсь посмотреть на эту проблему глазами психолога и историка. Если бы в прошлом существовали телепаты, многое сложилось бы иначе…

– Почему вы считаете, что телепатов не было?

Кейли задумался.

– О, ну да. Согласен. В средние века их называли колдунами или святыми. Герцог Раин провел множество экспериментов… Но подобные случаи оказались преждевременными. Природа старается вытянуть выигрышный билет… Но с первой попытки это редко удается.

– Возможно, что и на этот раз природа обречена на проигрыш, а может быть, телепатия является лишь ступенью на пути к чему-то более значительному. Например, к телепортации и телекинезу…

– Для меня, обыкновенного человека, все это звучит как сказка. – Кейли явно заинтересовался и абсолютно забыл о собственных переживаниях, приняв Букхалтера не как телепата, а как человека, и почти полностью отказавшись от предвзятого отношения к способностям экстрасенсов. – В старые времена немцы вечно тешили себя тем, что их раса лучше остальных… э… как называлась эта восточная раса? Та, что жила на одном из крупных островов в океане?

– Японцы, – ответил Букхалтер, у него была великолепная память на всевозможные пустяки.

– Правильно. Так вот, они твердо верили в то, что являются высшей расой и потомками богов… Их рост был невелик; наследственность осложняла им контакты с другими расами… Но и китайцы были невысоки, южные китайцы, только у них не было легенд о высшей расе…

– Значит, вы считаете, что виновато окружение…

– Окружение, ставшее причиной массированной пропаганды. Японцы восприняли как религию буддизм, но полностью переделали его под свои нужды: самураи, воины древней Японии, были идеалом с завораживающе-бестолковым кодексом чести. Их принципом стала война с вышестоящими во имя подчинения нижестоящих. Вы когда-нибудь видели игрушечные деревья, изготовленные японскими ювелирами?

– Не припомню. А как они выглядят?

– Маленькие копии шпалерника, выполненные из драгоценных камней, с безделушками, свисающими с ветвей подобно плодам, и непременно с зеркальцем. По легенде первое подобное деревце было изготовлено для того, чтобы выманить из пещеры богиню Луны. Насколько я понимаю, леди настолько заинтересовалась безделушками и отражением своего лица, что покинула укрытие… Все принципы японцев носили прелестную обертку; все было подчинено одной цели: за прекрасными одеждами скрыть черные планы… У древних немцев это было тоже… Последний немецкий диктатор, его звали Адольф Гитлер, возродил древнюю легенду о Зигфриде… Все это можно назвать одним простым медицинским термином – рациональная паранойя. Немцы были поклонниками «домашней тирании», отцовской, не материнской, и у них были чрезвычайно крепкие семейные связи. Стараниями Гитлера это перешло на государство. Гитлер был назван «Всеобщим Отцом»… Вот так мы и пришли к Великой Войне, затем к Взрыву и, как следствие, к мутации телепатов…

– Благодаря которой появился я, – пробурчал Букхалтер, допивая свой напиток.

Кейли смотрел сквозь потолок в бескрайнюю даль вселенной.

– Забавно, – сказал он, спустя несколько минут, выходя из состояния задумчивости. – Та история с Всеобщим Отцом…

– Разве?

– Интересно, насколько эффектно подобная идея влияет на людей?

Букхалтер промолчал.

– Да, – продолжил писатель. – В конце концов, вы человек. И я обязан извиниться перед вами.

Букхалтер улыбнулся.

– Забудем о том, что прошло…

– Нет, я предпочту не забывать, – возразил Кейли. – Я вдруг понял, совершенно внезапно, что не так уж и важно, телепат вы или нет… Я хочу сказать… Она не делает ЧЕЛОВЕКА иным. Я говорил с вами…

– Часто людям, чтобы дойти до этой истины, требуются годы, – заметил Букхалтер. – Годы работы бок о бок с существом, о котором они могут думать лишь как о телепате, о «лысом»…

– Знаете, что я хотел скрыть в своих мыслях? – спросил Кейли.

– Нет, не знаю.

– Вы врете, как джентльмен. Благодарю. Но я хочу вам все рассказать. Понимаете? Хочу рассказать все сам. Я так решил. И меня не интересует, знаете ли вы о моем кошмаре или нет. Я просто хочу рассказать все сам, по доброй воле, чтобы вы поверили в то, что я вам теперь полностью доверяю. Мой отец… мне кажется, я его ненавидел… был настоящим тираном, и я, вспоминая детство, не могу забыть, как он меня бил, и это многие видели… Теперь, – Кейли пожал плечами, – после нашего разговора, эти воспоминания поблекли и не кажутся такими уж важными.

– Я не психолог, – ответил Букхалтер, – но если вас интересует мое мнение, то я полностью с вами согласен, это неважно. Вы давно расстались с детством и стали взрослым…

– Гм. Да-а. Я думаю, что и раньше это было неважно. Просто я сам себе мешал отделаться от этих воспоминаний… Вы помогли мне это понять. Теперь мне кажется, что я вас очень хорошо и давно-давно знаю. Войдите…

– Мы плодотворно поработаем… вместе, – сказал Букхалтер, и его лицо озарила улыбка. – Особенно с «Дариусом».

– Я постараюсь дать своим мыслям абсолютную свободу, ответил Кейли. – Честно говоря, я не возражаю против того, чтобы говорить вам ответы. Даже в тех случаях, когда они носят личный характер.

– Проверим… Хотите взяться за «Дариуса» прямо сейчас?

– Согласен, – ответил Кейли, и в его голосе не чувствовалось ни тревоги, ни подозрений. – Впервые о «Дариусе» мне рассказал отец.

6

Работа продвигалась легко и эффективно. За вечер они сделали больше, чем за две предыдущие недели. Испытывая глубокое удовлетворение от проделанной работы, Букхалтер заглянул к доктору Муну с радостной вестью, что работа сдвинулась с мертвой точки, после чего отправился домой, по пути перекинувшись мыслями с парой «лысых», работавших в том же издательстве.

Скалистые горы отсвечивали кровавым цветом, прохладный вечерний воздух приятно холодил щеки Букхалтера… Настроение и самочувствие были прекрасны. Он доказал, что дружба и взаимопонимание между обычными людьми и телепатами вполне возможна. Кейли был твердым орешком, но… Букхалтер улыбнулся…

Этель радовалась, в какой-то степени ей пришлось тяжелее, чем ему. С женщинами всегда так. Мужчины вечно озабочены, как бы сохранить свою независимость, а она с приходом женщины, как правило, исчезает. Что же касается женщин-нетелепатов, что же… То, что Этель была в конце концов принята в клубы и женские кружки Модока, говорит в пользу ее блестящих данных. Только Букхалтер знал, сколько огорчений доставляло ей постоянное ношение парика. Она скрывала отсутствие волос, и даже муж ни разу не видел ее без парика.

Затем мысли Букхалтера устремились вперед, в невысокий с двумя пристроями домик на холме, и встретились с мыслями жены… То было гораздо большее, чем поцелуй при встрече супругов-нетелепатов. И всегда в этой приветственной мысли присутствовало чувство ожидания, все усиливающееся и усиливающееся… до тех пор, пока не раздастся щелчок открывающейся двери и они не обнимутся. «Вот, – подумал он, – ради этих минут и стоит быть телепатом».

За обедом радость Букхалтера распространилась и на Эла, сделав его пищу более вкусной, а воде придав привкус старого вина. Слово «дом» для телепатов имело гораздо более глубокий и волнующий смысл, чем для всех остальных, ибо включало в себя понятия, неведомые нетелепатам.

«Зеленый Человек спускался с горы. Болотные тролли пытались загарпунить его…»

– Эл, – сказала Этель, – ты по-прежнему думаешь только о «Зеленом Человеке»?

Что-то ледяное, полное ненависти, вызывающее лишь омерзение и ужас, промелькнуло в воздухе – словно град ударил по нежной луговой траве. Букхалтер выронил салфетку и поднял глаза, ничего не понимающий и полностью сбитый с толку. Он ощутил, как мысль Этель сначала отпрянула, а затем коснулась его разума, и постарался хоть немного ободрить ее. Но по другую сторону стола сидел молчаливый, настороженный мальчуган. Он понял, что совершил грубую ошибку, и пытался укрыться в неподвижности. Его разум был еще слишком слаб, чтобы поставить сколько-нибудь надежный, барьер. Прекрасно понимая это, он сидел совершенно спокойно, ожидая, пока эхо мыслей разобьется о стену молчания.

Букхалтер, пока этого не произошло, прервал тишину:

– Продолжай, Эл, – затем поднялся.

Этель хотела что-то сказать, но он не разрешил.

– Подожди, дорогая. Поставь барьер. Пожалуйста, не слушай.

Он мысленно нежно погладил ее, затем взял Эла за руку и вывел его во двор. Эл наблюдал за отцом краешком испуганных глаз.

Во дворе Букхалтер сел на скамейку, усадив сына рядом. Сначала он не мог успокоиться и говорил сбивчиво, не совсем ясно. Но этому была и другая причина; он не хотел убирать слабый барьер, созданный мальчуганом. Но ничего не получалось и пришлось…

– Странно так думать о родной матери, – продолжил он. Странно так думать обо мне. Телепату упрямство и некомпетентность видны лучше, но тут речь не о том, в тебе только холод и злоба.

«И это плоть от плоти моей, – с грустью подумал Букхалтер, глядя на сына и вспоминая свою молодость. – Не мутация ли привела его на этот дьявольский путь?»

Эл сидел, насупившись.

Букхалтер вновь прикоснулся к разуму мальчика. Эл попытался вырваться и убежать. Но отец держал его крепко. То был инстинкт, а не разумная мысль – ведь телепаты чувствовали на очень больших расстояниях.

Букхалтеру не хотелось насильно вторгаться в разум сына насилие всегда остается насилием и оставляет неизгладимые шрамы. Но иного пути не было… Букхалтер долго искал… Иногда он бросал в мозг Эла слово-ключ, и в ответ получал волны воспоминаний.

7

Наконец усталый и полный отвращения к самому себе Букхалтер разрешил сыну уйти, а сам остался сидеть и наблюдать за тем, как красные отблески солнца умирают на горных вершинах. Наступала ночь. Человек – дурак, он непременно должен быть дураком, иначе бы он с самого начала понял всю бессмысленность своего плана.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю